Был в зоопарке я. И удивила
Меня слеза живого, в клетке, крокодила.
Когда он ел с громадным аппетитом,
Всё, чем наполнили его корыто.
Когда «Трибун» слезу с трибуны уронил,
То он меня не очень удивил.
Но, вот, такое ощущенье было,
Что кто-то выпустил из клетки крокодила.
На завтрак, на обед, да и на ужин
Ему, как корм, народ российский нужен.
Всех жертв скормив им созданной Системе
Слезу он вытирает - бюллетенем!

Оставив
поэтическую позу,
Как
гражданин, а вовсе не поэт,
Я
написал единственную прозу:
В
правительстве России русских нет.
А
на просторах, брошенных и древних,
Затягивая
туже пояса,
Лишь
остаются русскими деревни
Да
их телохранители – леса.
И
русская еще литература
Снимает
в душах праведных углы.
А
крылья иноземной диктатуры
Расправили
двуглавые орлы.
То
от стыда сгораем, то от пьянства,
А
то на поле боя упадем…
Срывает
куш двуликое дворянство
На
поединке доллара с рублем.
И
под чужим осатанелым криком
История
попятилась опять.
Предупреждал,
однако, Петр Великий
О
том, чтоб «рыжих к власти не пускать».
Приходит
запоздалое прозренье:
(Его
я, как пощечину приму)
нельзя
такое сделать без презренья
к
великому народу моему.
Пусть
карта политическая бита.
Но
в пекле необъявленной войны
Ведет
смертельный бой с космополитом
Патриотизм
поруганной страны.
И
все ж, нам Русь завещана святая
Не
горсткой власть имущих подлецов.
А
вся она, от края и до края,
Завещана
победами отцов
Я
никому не должен и не занял.
Я
лишь пустил непрошеных гостей.
За
них я отвечаю, как хозяин
Гостеприимной
Родины моей.
И
я гостеприимства не нарушу,
Прощу
обман и мелочность до крох.
Но,
как Христу – Иуда, плюнуть в душу
Я
не позволю, ибо я не Бог.
Я
– человек! И с окончаний нервных
Срывается
фатально русский мат.
Я
никогда не нападаю первым,
А
потому ни в чем не виноват.
И
выйдя из себя, как из берлоги,
В
душе я по медвежьему реву,
Когда
евреи вытирают ноги
О
землю, на которой я живу.

Не
приму подложную ментальность.
С
князем Святославом встану в ряд.
Паспорт
без графы «национальность» –
Пропуск
в Нью-Хазарский каганат.
Княжили
от поля Куликова.
Жили
до космических седин.
И
по нам тоскует Волочкова
В
белом танце русских балерин.
Мне
не взять плебейскую тональность.
Мерю
разум высотою лба.
Паспорт
без графы «национальность» –
Это
ксива нового раба.
Разгоню
в душе слепую ярость:
Вот
он, исторический злодей –
Паспорт
без графы «национальность»
Мог
придумать только – иудей.
Только
он пожрет мои победы
И
обгложет славу до костей.
Русские
заказаны к обеду
По
звериной милости гостей.
У
моих ракет большая дальность,
А
я сам застреленный в упор.
Паспорт
без графы «национальность» –
Это
русским смертный приговор.

Уже
не помнишь, кто и чей приспешник,
Ведь
сотни змей сменили сотни кож.
Но
ясно видишь: бывший кэгэбэшник
Хранит
покой масонствующих лож.
К
ночным горшкам приставлены спецслужбы –
Прорехи
оборонного щита.
Гора
Сион свои справляет нужды
К
подножию Кавказского хребта.
Обкусывает
баксовая жадность
Россию
до Курильских островов.
Вгоняют
суперрусскую державность
В
размер колониальных кандалов.
И
с хохотом на темени Отчизны
Иуды
выжигают имя «гой».
И
сионизм, рядясь в другие измы,
В
России насаждается, как строй.

Россия
продает детей.
Америка
скупает детство
На
органы, парфюм, злодейство..,
Для
педофиловых страстей.
По
сходной рыночной цене
За
океаном наши детки

Идут
на стволовые клетки
И
на закуску Сатане.
Молчит
похмельная страна.
И
президент взирает немо.
В
Европе прячет дочек-немок
Его
сионская жена.
И
церковь, словно – без креста.
И
телевиденье - ПАСКУДА,
Евангелием
от Иуды
Грозит
пред образом Христа.
И
в человеке человек
Перерождается
в подонка.
Слезами
русского ребенка
Оплакан
двадцать первый век.

Говорят,
что на Сионе я замечен.
Говорят,
за мной охотится «Моссад».
Если
что, мне отмахнуться даже нечем –
Из
гитары не сварганишь автомат.
А
Россию оккупируют масоны.
Им
страну мою без выстрела сдают
Наши
СОБРы, наша армия, ОМОНы.
Всё
равно кричу, что русские идут.
Ну,
вот-вот они появятся из леса
Или
вывернут толпой из-за угла.
Задержались.
Может, с бабой интересно,
Или
водка без закуски не пошла.
Или,
может, не заводится машина.
Аль
зарплату за полгода ждут-пождут.
Всё
равно моя страна несокрушима.
Всё
равно кричу, что русские идут.
По
домам сидеть не будут – гонят жёны.
В
кабаках не засидятся – денег нет.
Вот
сейчас они придут, определённо,
С
опозданием, считай, на десять лет.
В
опоздании, конечно, мало толку.
Но
такие мы. И я других не жду.
Потому
и запрягаем слишком долго,
Что
надеемся на быструю езду.
Что
нам стоит прокатиться с ветерочком
На
закорках у непьющего врага.
Слышишь,
русские идут. Идут и – точка!
Даже
если прямо к чёрту на рога.
Мы
по Гитлеру и по Наполеону
Так
прошлись, что их вороны не клюют.
Я
железно гарантирую Сиону
Показать
на днях, как русские идут.

Вторая
евролюция сурово
Обрезала
«одну шестую» вширь.
Россия,
словно дойная корова,
Рогами
ткнулась в стылую Сибирь.
Карельские
леса вывозят финны.
Китаец
кедры рубит до корней.
А
хлебосол сидит и смотрит фильмы
Про
улицы разбитых фонарей.
В
объедках элитарного корыта
Шныряет
чин голодным червяком.
Раскормленная
задница иврита
В
Кремле подтерлась русским языком.
Молчит
держава рабского терпенья.
Народ
в своем Отечестве изгой.
Под
кожу наркомания забвенья
Вгоняется
останкинской иглой.
Отцы
и дети – порванные жилы,-
Не
отписать в наследство русский путь.
И
молодежь влюбляется в наживу,
Чтоб
в ненависти улиц потонуть.
И
вставлен черт в иконные оклады.
Но
руки крест отчаянный кладут.
И
в грозных душах зреет без пощады
Осмысленный
и неизбежный бунт.

Мы идем сквозь кордоны ОМОНа
и овчарок ментовских конвой.
Святорусские наши знамена
на ветру — как огонь золотой.
Сколько лет мы кроваво терпели
эту нерусь на русской земле!
Наши души во мраке прозрели
и сердца укрепились во мгле.
Хватит гнуться под властью Сиона
и взирать на погибель страны!
Ни Бейтар, ни дубинки ОМОНа
нам отныне уже не страшны.
В русском марше — к победе дорога.
С грозной силой — ударим в набат!
За спиною у нас — Кондопога,
впереди — будет свой Сталинград!

От бед и печалей становится сердце осколком,
Саднящим в груди ветерана жестокой войны.
Вчерашний романтик, взираю дичающим волком
На то, как господствует мразь на просторах страны.

Мечтали о космосе, рвались в высокое небо,
Служили Отчизне и верили в честность с добром.
Теперь, как рабы, за краюху прогорклого хлеба
Сгибаем хребет перед хамом и гнусным вором.

Но волей Господней в году воцаренья злодеев
Ниспослан мне свет пламенеющей Правды луча.
И стал я ОПАСЕН для банды иуд-лиходеев.
Согласно Писанию, Слово острее меча.

Пусть свора гиен, что меня униженьем достали,
Зовёт «терроризмом» мой хлёсткий бичующий стиль.
Горячее сердце бойца отвердело до стали.
И бомба – взорвётся. Уже полыхает фитиль.

Народ с сарказмом диссидента
Ржёт от эфирного вранья:
Ворюги ставят Президента -
Очередного холуя.

При нём бандит не затрепещет,
Народ - несчастен и губим.
А Запад бурно рукоплещет,
Как он народом сим любим.

В совместных русских перекурах
Итог бесед всегда таков:
Здесь власть волков в овечьих шкурах
И шкур с повадками волков.

Мне безполезно спорить с дураками,
Из коих всяк – предатель или трус.
Мутанты духа грязными руками
Сажают нА кол праведницу-Русь.

Уж палачами мученица-дева
И рук, и ног нещадно лишена.
Пронзает плоть обструганное древо
С названием Гражданская война.

Перед обрубком, смертию казнимым,
Любой козёл бахвалиться привык.
Но с высоты огнём неугасимым
Пылает взор. И ЖИВ ЕЁ ЯЗЫК.

Русь, обливаясь праведною кровью,
Зовёт народ, что ныне нем и глух.
И посреди бесовского злословья
Она Христу вверяет чистый дух.

Любого русского спроси я,
Он скажет мне как дважды два:
«Москва – давно уж НЕ РОССИЯ,
Москва – столица воровства.

Столица злого лицедейства,
Столица меченых купюр,
Столица мерзкого злодейства,
Столица подлых авантюр.

Столица шлюх, бандитов, геев,
Столица баров, казино,
Столица конченых злодеев,
Забывших, что они г…

Свой нимб утратил без возврата
От грязи жадных жирных рук
Сей град обмана и разврата,
Россию пьющий, как паук!»

Взглянув в обветренные лица,
Отмечу яркий прецедент:
Москва – такая же столица,
Как Д. Медведев – президент.

Итог таков: великороссы
С ума б от горя не сошли,
Когда б Москву америкосы
Дотла бы атомом сожгли…

Мне стало грезиться порою,
Что ЗДЕСЬ присутствуют они,
России павшие герои,
Гроза Афгана и Чечни.



К мирским безчувственны наградам,
Вменяют их во тленный сор.
И, нас смеряя гневным взглядом,
Выносят грозный приговор:



«Мы жизнь отдали молодую
За мир на Родине своей,
А ныне видим Русь Святую
В руках бандитских главарей!



Затем ли, кровию залиты,
Мы гибли от смертельных ран,
Чтоб верховодили бандиты
На землях праведных славян?



В петле арканного удушья
На свет рождается холоп.
ГнуснО и подло равнодушье
Плюющих на отцовский гроб!



С Небес горящими очами
За вами будем мы следить,
И неотступно будем с вами,
Чтоб вашу совесть разбудить!»



Покуда доблестью не смоем
Измену подлую свою,
Мы нашим не дадим героям
Обресть покой в святом раю.



Мы все пойдём долиной смерти,
И страшен будет смертный час,
Когда не ангелы, а черти
В свои объятья примут нас…

Пируют чинуши в шикарных дворцах
И корчат блаженные рожи,
Но чувствуют ярость в народных сердцах
Своей крокодиловой кожей.



И мыслят державно: «В стране дураков
Впервые удача попёрла.
Но – как бы не сдохнуть от русских штыков!» –
И кость им вонзается в горло



И ужас вовек не утопишь в вине
В златом «неприступном» застенке.
УЖ ЛУЧШЕ ЖИТЬ ЧЕСТНО В ГОЛОДНОЙ СТРАНЕ,
ЧЕМ ЖДАТЬ, КОГДА ВЫВЕДУТ К СТЕНКЕ.

Лесные дороги завьюжены, Тревожит любая тень.
Свободу дарит оружие,-- Не избирательный бюллетень.
В небе ночном созвездия, Словно прицела Крест.
Свободу несет возмездие, Свободу несет-- обрез.

Любые права сомнительны.
Их список – слепая ложь.
Лишь воля твоя ослепительна,
Как выкидной-- нож.

А коль о правах человеческих
Тебе прокартавит бес.
Молись за Царя и Отечество
И не забудь-- про обрез.

В одном Лесу, где у деревьев кроны
Ветвей неисчислимого числа.
Назначили Министром Обороны
Не Волка, не Медведя, а Осла.

Нет, никого не путал бес лукавый
И Царь Лесной был вовсе не дебил:
На царствии стоял Орёл Двуглавый.
А он с Ослом когда-то дружен был

Когда на свете всё решают связи,
То многое понятно и без слов.
Подумаешь - судьба из грязи в князи
Выводит и не эдаких ослов.

Весть разнеслась по всей лесной твердыне.
От южных чащ до северных болот,
Что отданы во власть Ослу отныне
Оплот Державы - Армия и Флот.

Шепталися пиявки в каждой луже.
Смакуя в сплетне едкое словцо...
Осёл-то наш гражданским был к тому же.
Что для военных - как плевок в лицо.

Осёл, страдая манией величья,
Задумал как-то, с бодуна видать.
Что не мешало б новое обличье
Многострадальной армии придать.

Ну, числился б Министром для проформы
Так нет же. дурень, Господи прости,
Решил свои ослиные реформы
Во вверенных структурах провести.

И понеслись по всем войскам приказы,
В которых, глупость - каждая строка...
Поверьте, нет заразнее проказы,
Чем инициатива дурака!

Недвижимость и земли министерства
Продать лесной братве за полцены!
Как видите, такие изуверства
Случаются порой и без войны.

Войска порезать до смешных размеров -
Войны ж не ожидается пока! -
И поменять неплохо б офицеров
На менеджеров в модных пиджаках...

Вот так. Осёл, копыт не покладая,
И закусив упрямо удила,
Питательную зелень поедая,
Творил СВОИ ослиные дела.

Весь Лес гудел, протестом сотрясаем:
«А если враг? Что делать будем с ним?
Ослиными ушами забросаем?
И криками «И-а» ошеломим?»

Кричали только Дятлы и Вороны.
Засевшие в Парламенте лесном,
Что повезло с Министром Обороны
Что не осёл он, будучи Ослом!

Одних вояк, как водится, забыли
Спросить: «А как, служивые, дела?»
А ведь они не просто так завыли
От выходок ретивого Осла.

Профессию, избрав не из завидных.
Служа на благо Леса за гроши.
Они уже не ждут берлог солидных.
Для них и норки будут хороши.

Но у Осла другие интересы,
До подчинённых дела нет Ослу.
К тому же дрессированная пресса
Поёт ему и славу и хвалу.

Коль дальше так пойдёт, судите сами:
Хотят того «верхи», иль не хотят.
Останется Осёл служить с ослами.
А Родину ослы не защитят!..

С чего начинается Родина? С плевка, что запущен в народ,
С чеченов, лезгинку танцующих, у Боровицких ворот.
А может она начинается с Беслана и взрывов в метро,
И то, что досрочно на выборах опять победило ЕдРо.

С чего начинается Родина? С жирующих жизнью столиц,
И с сытых улыбок, что видим мы, на мордах у всех первых лиц.
А может она начинается с зарплаты в семь тысяч рублей?
С того, что в бюджете нет денег на ясли и учителей.

С чего начинается Родина? С рояля в Ледовом дворце,
С мигалок народ разгоняющих, в Москве на Садовом кольце.
А может она начинается с трубы, что качает наш газ?
Со Сколково и Олимпийских игр, что"сильными" сделают нас.

С чего начинается Родина? С полиции и ФСБ,
И полчищ мигрантов, которые по-русски ни"Мэ" и не"Бэ".
А может она начинается, с понятий"не пойман не вор"?
Где инфраструктуру подпольную крышует сам Генпрокурор.

С чего начинается Родина? С картинки в твоем букваре…
Пора б окунуться в действительность, ведь век уж не тот на дворе.

Я спою вам о двух капитанах,
Что и сами понять не могли,
Как они в обстоятельствах странных
Потопили свои корабли.

Все экраны обходит картина,
Где начальник, сердитый, как черт,
Капитана Франческо Скеттино
Заставляет вернуться на борт.

Пошутить захотелось прохвосту,
Заиграл соблазнительный хмель,
Посадил он «Конкордию Косту»
На банальную плоскую мель.

Но круизные лайнеры хрупки,
И с пугающей всех быстротой
Раньше всех он добрался до шлюпки
И смотался с «Конкордии» той.

Над бедой изгаляться противно,
Но Италия – форменный зверь.
«На корабль возвращайся, скотина!» –
Там моднейшая надпись теперь.

Я спою о другом капитане,
Что не худшую участь урвал:
В Ленинграде его воспитали
И вручили московский штурвал.

Но рулить в КГБ не умели,
И при помощи местных элит
Дотащил он Россию до мели –
И сниматься с нее не велит.

«Тут не мель, а стабильности остров, –
Говорит он, калясь добела. –
Не хотите ж вы, как в девяностых,
Чтобы эта махина плыла?!».

И не слушая стонов и жалоб,
Он обвил свою должность, как спрут.
Юнги прут, что понравится, с палуб,
Пассажиры на палубу срут.

Ни базальтовых скал, ни жемчужин –
Там царит безнадежность сама.
Если ж бунт на борту обнаружен –
Он теряет остатки ума.

И уныло втирает матросам,
Обитателям трюмных низин,
Про облитость радийным поносом
И про заговор скрытых грузин.

Крысы съехали вместе с мотором,
Шлюпки продали за три рубля,
Пассажиры кричат ему хором:
«Капитан, уходи с корабля!».

Иногда я боюсь примитивно,
Поглядев в никакой небосклон,
Что уж лучше любая Скеттино,
Чем такая Путтина, как он.

Эту серую гниль и коросту
Не возьмет никакая вода...
Эх, его б на «Конкордию Косту»!
Почему он не хочет туда?!

Мало тех, кто выйдет вон из строя,
Всей эпохи искупив вину…
Спите, трусы, вас спасут герои -
Человека три на всю страну.


Вам легко - ваш путь к окну от двери.
А кому-то - от огня к огню.
Где-то в чистом поле воют звери
И подходит Пересвет к коню.
Спите, трусы. Этой темной ночью
Свечи загораются вдали.
Ваше знамя, порванное в клочья,
Поднимает кто-то из пыли.
Там идет война за ваше завтра,
Там кому-то вера дорога.
Видно - вами преданную правду
Защищает кто-то от врага.
В вязком иле сытого покоя
Вы навек застыли все равно.
Спите, трусы, вас спасут герои!
Вольным - воля, а спасенным - дно.

Мне везёт на хороших людей,
Я не знаю, как это выходит,
Но они меня сами находят,
Одаряют собою! Владей!

И за что мне такая удача?
Я, пока, уяснить не могу!
И поэтому думаю: "Зачит,
У людей я у этих в долгу."

Я им так благодарен за веру.
И живу я, заботу в меня,
Отдарить самой полною мерой
Всех, собой одаривших меня!

Я зайду к тебе в гости без спроса
И коснуся рукой твоих щёк...
С интернетом это всё так просто-
С интернетом ты не одинок.

Можно в сети посетить и Сибирь и Канаду,
Можно беседовать и с Мали...
Можно всё,да только это ль надо,
Если хочется с тобой, говорить!?

Поделиться тем,что наболело,
Рассказать о том,что-так- горячо.
Разве это не святое дело-
Опереться на друга - плечо?!

Кто-то станет сомневаться в этом-
Не бывает дружбы меж полов!...
Только все сомненья канут в Лету,
Если сам ты поддержать- готов

Человека в радости,в печали,
В час триумфа или неудач...
И,бывает,что твой друг в отчаяньи
Может вдруг сорваться и на плачь...

Мы оставим все сомненья людям
И не будем их разубеждать.
Мы с тобой дружить и дальше будем,
Будем в жизни чем-то помогать!

Я не достиг больших высот,
Хотя о них порой мечталось,
Наверно, в нужный поворот
Моя карьера не вписалась.

Я честно Родине служил,
Взамен не требуя награды,
И службой этой дорожил,
Считал - вот так вот жить и надо.

Пришли другие времена,
И почему-то оказалось,
Что лишь грошовая цена
От наших ценностей осталась.

И узнаем мы из газет,
Что труд военный не престижен.
За что, кто может дать ответ
Солдат Отечества обижен?

И в лоб вопрос мне задают:
Скажи, зачем так долго служишь,
Домашний надоел уют,
Иль с головой совсем не дружишь?

Что я могу в ответ сказать?
Таким уж видно я родился:
Мечтал военным с детства стать
И этим выбором гордился.

И я ответ не утаю,
Раскрыв, что мне давно известно:
Я долг России отдаю,
Служить мне просто интересно.

Позови, если надо,
Обратись только к нам,
И не будет пощады
И прощенья врагам.

В эти годы лихие
Помяни иногда.
Не сдавайся, Россия,
Мы с тобою всегда!

Ах, как же ты, Россия, оскудела

На мудрых, Государственных людей!

И нынешним правителям - нет дела

До нужд твоих, и жалок твой удел.

Во всём являя хищные повадки,

При явном попустительстве властей,

Сосут тебя, как толстые пиявки,

Мошенники всех рангов и мастей.


Присвоив недр несметные богатства:

Леса, алмазы, руды, газ и нефть…,

Они людского гнева не боятся,

На них у нас в стране управы – нет!


И средства, что трудом большим добыты,

Всё время уплывают из страны.

Питают, нам неся одни убытки,

Чужую экономику они.


И тащишься ты, Русь, тоски не пряча

По начисто разбитой колее,

Как век свой доживающая кляча,

Не видя перспектив в туманной мгле.


Никто не поспешит к нам на подмогу.

И коль не сможем курс мы повернуть,

То горе-реформаторы помогут

Тебе, Россия, «ноги протянуть».


Плевать им, что народ нуждой задавлен!

С упёртостью дурного мужика

Они нас из последних сил заставят

Оплачивать «Реформы» в ЖКХ.


И Армию «Реформой» доконают

–К чему она теперь? Какой в ней прок?

Без выстрела единого мечтают

Занять китайцы Дальний наш Восток.


Становится с недавних пор товаром

Богатая российская земля.

Здесь трётся иностранный сброд недаром,

К ручонкам прибирает всё - не зря.


И все хотят урвать кусок здоровый,

Удобного момента только ждут,

Чтоб Русь доить, как дойную корову,

Пока ей титьки все не оторвут.


И, коль не хочешь «счастья» ты такого,

То глас своей несломленной души

Дарить «карманной» партии

ГрызловаИ всем, кто ныне правит


– НЕ спеши! Ведь выбор в пользу матушки-России

Пора нам сделать! И пора понять

–Не быть ей независимой и сильной,

Коль власть у этой клики не отнять!

Нет, не для нас с Тобой такая жизнь,
Где честь и совесть продаётся,
Где ложь над правдою смеётся,
Надменно глядя сверху вниз.

Нет, не для нас с Тобой стоят сады,
Колючкой ржавою обвиты,
Где под туманом ядовитым
Скрывает смерть свои следы.

Нет, не для нас гламурная любовь,
Где синтетические чувства
Искусством делают поскудство
В обёртке из красивых слов.

Нет, не для нас с Тобой
Кладбищенский покой,
Не нам с Тобой гнить под крестами,
Попы гнусавыми псалмами
Нам не споют за упокой.

Для нас с Тобой вся жизнь – последний бой,
От боли волчье завыванье,
Любовь без права обладанья –
Такая жизнь для нас с Тобой.

Для нас с Тобой безумствуют шторма,
Для нас гремят стихии страсти,
И Жизнь, и Смерть у нас во власти
И душу покидает тьма.

Под свист ветров и молний перепляс
Срываем с наших душ распятья:
Для мира станем мы проклятьем,
Коль этот мир стал не для нас.

Нет, не для нас с Тобой такая жизнь,
Где честь и совесть продаётся,
Где ложь над правдою смеётся,
И чёрный крест нас тянет вниз.

Мы идём по своей земле,
Равномерно чеканя шаг,
А над нами в небесной мгле
Реет Сокол -- Победы знак.

Полыхнул в небе рунный блиц
И две руны сошлись в одну
Отражением наших петлиц
В направлении на войну.

Через Северные Врата
Мы вошли в наш когда-то мир,
Где теперь царит чернота,
Где у власти – мёртвый кумир.

Под ногами здесь всюду грязь,
Да вокруг мертвечины вонь,
Нелюдь с нежитью здесь собралась –
Лязг клыков да звериный вой.

Здесь слепые поводыри
На убой незрячих ведут,
Да пархатые упыри
Кровь потомков наших сосут,

Превращая их в недолюдей,
В сброд, покорный чужой судьбе,
Что живёт на подобье червей
Да плодит подобных себе.

Что утратили с нами Связь,
Под клеймо подставляя лбы,
Будто не было отродясь
Властелинов Великой Судьбы.

И нам стало смотреть невмочь
На кроваво-пьяный угар,
Все сомненья отбросив прочь,
Нынче мы наносим Удар.

Шаг за шагом вперёд идём,
Страх врагов придаёт нам сил:
Плетью обух перешибем,
Если обух насквозь прогнил.

Мы возьмём всё на абордаж,
Будем нечисть в крови топить:
Этот мир снова будет наш,
Либо вовсе ему не быть.

Через Северные Врата
Мы вернулись, чтоб свет стал белым,
Этот мир спасет красота
И – массовые расстрелы.

Есть вещи те, которых не понять
Ни разумом, ни чувствами, ни телом….
Как может поступать живая власть,
Которая зовёт нас делать дело…

Конституционный Суд (о Бог!) решил:
«Пособие выплачивать калекам…
Всем тем, кто инвалидность получил,
В боях в Ичкерии «с бандитом и абреком…»»

В чём дело? Почему и отчего?
Такая помощь властью была снята?
А всё лишь потому и оттого,
Что у судей-жрецов «ума палата»…

Решили на местах: коль есть беды причина –
Виновные в ранениях, в боях…
Пусть инвалидам платит тот бандит-скотина,
Который где-то сам, иль его прах…

И как, скажите, можно это слышать
Всем тем, кто свою кровь рекою льёт!..
Здесь впору, что «поедет даже крыша»
(В бой за Отечество пойдёт лишь идиот)…

К чему награды: ордена, медали,
В Дворце Кремлёвском – речи и почёт!..
Отвечу: чтобы снова в ад шагали
Те, кто Россию в трудный час спасёт!

Любовь, внимание – делами, не словами
Должны быть к тем, кто жизни не щадя,
Идёт на смерть, чтоб не случилось с нами
Покинуть мир, душой его любя…

Куда же смотрит власть – оплот народа?
Как она может до сих пор терпеть,
Держа при должностях чинуш-уродов,
В аду которым бы, по совести, гореть…

Спасибо Вам, кто жизнью своей платит
За то, чтоб Родина не знала наша бед!
А всем нам тоже, видно, уже хватит
Быть равнодушными, как много уже лет…

Народ не должен молча, как скотина,
Терпеть несправедливость к сыновьям…
Ибо молчание – замедленная мина
И поле без границ могильных ям…