|
|
|
Найти записи с меткой
Записи с меткой: мои статьи
Маша Машина
Маша Машина
То же "Лит-Ё", только в профиль))
«ЛИТ-Ё» В СИМФЕРОПОЛЕ
21 апреля в Симферополе в КРУ «Юношеская библиотека» в рамках всеукраинского промо-тура прошла презентация поэтического сборника «Лит-Ё» – собрания лучших текстов («золота») авторов поэтического портала «ЛИТФЕСТ». Мероприятие состоялось при участии членов профессиональных и общественных писательских организаций страны (НСПУ, КЛУ), литературных клубов Крыма, а также художников, журналистов, фотографов, педагогов, библиотечных работников и др.
Что такое всеукраинское творческое фестивальное движение, содружество «поэтов-кочевников» – культурная элита полуострова знает довольно широко. Известно и то, что сайт «ЛИТФЕСТ» – основная трибуна этого движения в Интернет-пространстве, публикует творческие, критические, публицистические материалы лучших его участников. И не только. При его поддержке происходит собственно организация в различных городах Украины многих литературных фестивалей, по которым и путешествуют самые яркие и активные поэты, в основном, молодые. Но тот факт, что в последние годы Симферополь и Крым являются не только поставщиками участников этих мероприятий, но уже и фестивальным центром, едва ли не одной из его столиц – является пока еще новым. Это произошло благодаря тому, что у нас активизировалась молодая литература, сразу в большом количестве вспыхнули новые поэтические «звездочки», среди которых – множество активных и талантливых организаторов. В Крыму с успехом прошло уже несколько запоминающихся фестивалей и презентаций, привлекших внимание творческих сил Украины и шире. Это «Пристань менестрелей» в Балаклаве, «Синани-фест» в Ялте, «Многоточие» в Бахчисарае, «Шорох-фест», «Сила ветра», «Мини-фест» в Симферополе и др. Теперь гости чаще ездят к нам, чем наоборот. К начинаниям юных подключилась и «старая гвардия» – впрочем, не такая уж и старая – «поколение тридцатилетних». Те самые основатели в недалеких 2003-2005 годах фестивального движения, первые, кто широко представили свои произведения на мероприятиях городов Украины и вдохновили на это поэтический Крым в целом. Думается, что с такими силами и возможностями движение будет развиваться с каждым годом всё шире и ярче, а Симферополь станет «городом-собирателем» в полной мере еще и в творческом смысле слова.
Презентация сборника «Лит-Ё» тоже стала чем-то вроде мини-фестиваля. Она собрала поэтов из городов Крыма (Севастополь, Евпатория, Ялта, Бахчисарай, Щелкино и др.), также порадовала гостями из Киева и других регионов.
Главной из них стала киевлянка Полина Городисская – «фронт-леди» проекта «ЛИТФЕСТ», его соучредитель, председатель и главный редактор, автор идеи презентуемого сборника. Интересно то, что сама она поэтом не является, – такой интерес к литературе и литераторам, такое доскональное знание украинского литпроцесса – до возможности его «двигать» – не может не вызывать уважения. В начале вечера П. Городисская провела брифинг, на котором рассказала об образовании и деятельности сайта. Его учредителем три года назад стал известный поэт и культуртрегер из Запорожья Влад Клён (Владимир Кандауров), к сожалению, ушедший из жизни в 2010 году. Однако он многое успел сделать для развития движения, вдохновив и подключив к этому самых ярких и активных людей. «ЛИТФЕСТ» – не просто поэтический сайт для публикации произведений и обмена комментариями, как большинство других, – это именно «движение» – кипящая как на его страницах, так в «в реале», жизнь. Это лавина культурных и социальных проектов: акций, фестивалей, творческих вечеров, перформансов, конкурсов и прочего – причем, куда шире, чем украинских масштабов. Он поддерживает не только поэзию, но и синкретические жанры: видеопоэзию (конкурс «CYCLOP»), журналистику, публицистику, психологические и социокультурные стороны в литературе (многочисленные интервью, опросы, тесты для участников проекта и широкой аудитории – с целью саморазвития, постижения природы творчества), фотоискусство и дизайн (работы фотохудожников, иллюстрирование стихов, обширный архив фото и видео с проектов и мероприятий, фотогоалереи из жизни авторов) и многое другое. Интересны и творческие рубрики портала, разнообразящие жизнь его участников: жёсткие литературные разборы стихов для самых смелых («Трибуна’Л»), помошь тем, кто не справляется с текстом: подобрать не дающуюся рифму, устранить недоработку и др. («Лит-Клиника»), архив ссылок на учебники по стихосложению и подобное («ЛитFAQ»), клуб пародий, дуэльный клуб. Нетривиальны и мини-проекты сайта, например, «Когда гении были детьми» – в его рамках поэтам предлагается рассказать о своём детстве и о том, как в него вошло творчество, поделиться оригинальными детскими фото. Но главное на «ЛИТФЕСТЕ» – многочисленные конкурсы, ряд которых является постоянными. Это – «Текст месяца» и «Текст года». По результатам голосования редколлегии, модераторов и ЛитСената сайта в конкурсе месяца пять лучших стихотворений помещаются в «золото» ресурса.
Результатом этой работы и стал сборник «Лит-Ё» – концентрат наилучшего, что есть на сайте. Ценнейшего и неоднозначнейшего. Недаром редколлегия придумала книге такое выразительное и многомерное по смыслу название. «Ё» – узнаваемая, броская, амбициозная и немного агрессивная (по-хорошему активная, громкая) буква русского алфавита. «Лит-Ё» при произнесении слышится как «литьё», что символизирует высокое качество представленных текстов (изделия из металла славятся надёжностью и прочностью). А ценность золотого литья несомненна.
Это стихи известных, сильных и ярких поэтов Украины, многие из которых по праву могут быть названы мэтрами – они профессионалы, значимы в литературе давно, на них ориентируется молодежь. Это Евгений Мастер, Виталий Ковальчук (Харьков), Алексей Торхов (Николаев), Евгения Бильченко, Вячеслав Рассыпаев (Киев), группа «Лирики Трансцендента» (Винница), Николай Чернецкий (Санкт-Петербург), Михаил Гофайзен (Таллинн) и др. Но и творчеству молодых талантов в книге уделено немалое место – ведь это именно они и «тормошат» ныне литературный процесс. Наиболее яркие имена: Надежда Агафонова, ЛенКа Воробей, Анна Санина, Максим Кабир, Андрей Мединский, Лидия Дзюпина, Рэна Одуванчик, Лия Чернякова, Лариса Радченко, Станислав Кузьмин, Татьяна Самарина. Это – некрымчане. Но и в Крыму живёт множество авторов «ЛИТФЕСТА», около десятка из которых вошли в «золото».
Именно они стали основным ядром выступающих на презентации. Свои стихи прочли Николай Ширяев, Марина Матвеева (Симферополь), Ася Коробкина (Бахчисарай), Павел Сухно (Севастополь), Евгения Баранова (Ялта). Вслед за ними выступили те крымчане-литфестовцы, которые ещё не успели попасть в «золото» – по причине недавнего появления на портале: Михаил Митько, Сергей Синоптик, Наталья и Елена Малые (Симферополь), Ксения Бутузова (Щёлкино). К сожалению, несколько заявленных в программе крымчан-«кочевников» отсутствовало – нам не удалось насладиться стихами Натальи Наумовой (Бахчисарай), Глории Горе (Симферополь) и ряда других не менее заметных персонажей украинского литпроцесса.
Затем автору этих строк – соорганизатору мероприятия – была предоставлена почётная роль поведать присутствующим о том, «что у нас творится в Крыму». Вкратце было рассказано о ближайших творческих проектах, представлены публике присутствующие на встрече творческие личности – члены различных писательских организаций и литературных клубов: НСПУ (Анатолий Масалов, Вячеслав Килеса, Виктория Анфимова, Лев Рябчиков), КЛУ (Евгений Лысенко), Симферопольского клуба «Вдохновение» при КГМУ (Николай Ширяев), клуба «Гель-гью» (Сергей Савинов, Юрий Кулиш), литературно-бардовской мастерской «Таласса» (Галина Скворцова, Павел Мангупский, Ариолла Милодан). Не были обойдены вниманием и молодежные лито Симферополя: клуб «Хорошо», Республиканская литературная студия им. Н.А. Кобзева, молодежный творческий проект «Огрызок» при КРУ «Юношеская библиотека».
Затем был «свободный микрофон», в ходе которого, кроме чтения стихов и исполнения бардовских песен крымскими авторами, прошла мини-презентация альманаха КЛУ «Артистическая бухта» (Севастополь), предложившего «ЛИТФЕСТУ» дружбу и сотрудничество. Также не обошлось без маленького изящного скандальчика – а как же без них на творческих «тусовках»? Мэтры крымской литературы затеяли спор – весьма ярый и яркий – с молодыми на предмет того, что такое настоящая поэзия и есть ли вообще она сейчас. Было высказано мнение, что современную поэзию портит Интернет – из-за него в ней исчезла «душа». Поэзия стала разрозненной и клиповой, слишком широкой, а потому потерявшей глубину, – как и само современное гиперускоренное и технологизированное сознание. На что юные ответили, что это просто «другая поэзия», потому что «и мир становится другим», – но это «всё равно поэзия», и было бы странно сейчас считать поэзией то, что считалось таковой раньше. То есть, вы, господа мэтры, устарели. Да, проблема «отцов и детей» существовала всегда, а уж в литературе ей просто грех не быть. Подобным спорам – века и тысячелетия. Но в нашем стремительно развивающемся мире это различие и противостояние – в силу недопонимания – приобретает глобальную, чуть ли не пропастную резкость. Это не просто разные покления, это уже – разные миры, цивилизации – да чуть ли не разные расы. Интересно, насколько «отсталыми» будем мы сами рядом с «индиго» середины ХХI века? А какими «динозаврами» нас станет воспринимать ХХII-й? И, тем не менее, как ни избито это звучит, – настоящее искусство – вне времени. И если от нас останется что-то – то это будет то, что близко самой природе человека, которую не могут изменить ни эры, ни эпохи.
Сохранится ли в памяти потомков хоть один из авторов презентуемого сборника? – это вопрос к литературоведам. А пока – творческое общение, самореализация, радость от раскрытия души и разума, отклика на тебя и понимания, познания нового и дарения своих личных открытий миру, восторг зрителей, интерес общества, новые знакомства… Это – ценно здесь и сейчас. Ничуть не менее, чем результаты твоих трудов – стихи и книги, которые – если, конечно, ты истинный талант, – составят твою ценность в будущем.
настроение: спаттттть хачю
хочется: работать надо
слушаю: совесть
Метки: мои статьи, поэзия, крым, Симферополь
Маша Машина
Маша Машина
Детство поэзии: "оноисты", "стриптизеры", "революционеры"
Марина Матвеева
ДЕТСТВО ПОЭЗИИ: «оноисты», «стриптизёры», «революционеры» Размышления «от печки» Симферопольского мини-фестиваля, посвященного Дню поэзии.
С 1999 года 21 марта официально отмечается Всемирный День Поэзии. В связи с этим в Симферополе, как и в других городах и странах, прошло множество поэтических мероприятий. Посвятили свою творческую встречу этому дню и молодые поэты Симферополя – литературный клуб «Хорошо». Их мини-фестиваль, собравший поэтов из городов Крыма и Украины, прошел 24 марта в клубе «Укроп».
Клуб существует всего два месяца и проводит культурно-просветительские идеи. Его название придумано неспроста: имеет в расшифровке аббревиатуру «Украинское образовательное пространство». Это, прежде всего, общедоступная библиотека с возможностью обсуждения книг, лекции, тренинги, мастер-классы по самым различным аспектам науки, сферам искусства, творчества, прикладных занятий. Благотворительные ярмарки и другие акции. А также – творческие мероприятия и плотное сотрудничество с симферопольскими и крымскими поэтами, – прежде всего, молодыми.
В мини-фесте, прошедшем «в тесноте, да не в обиде» в небольшом помещении клуба, приняло участие не так уж много поэтов. Это активные симферопольцы-«хорошисты»: Сергей Синоптик, Елена Малая, Наталья Малая, Ксения Бутузова и др., Севастополь представляла Евгения Баранова, Бахчисарай – Ася Коробкина, Евпаторию – Елена Коро. Были и гости из Николаева – рок-группа «Нелогическое И», состоящая из двух, по совместительству, поэтов – Виктора Селукова и Андрея Кленина. Почтили молодежь своим присутствием и симферопольские мэтры – поэты старшего поколения, чье молодое творческое буйство пришлось на 90-е: Михаил Митько, Сергей Савинов, Юрий Кулиш и др., благодаря которым воочию можно было наблюдать различие поколений и времён. И – сходство. Ибо поэт – он и в палеолите поэт, и сделать с ним ничего нельзя. Разве что восторженно слушать и аплодировать. Этим и занимались немногочисленные, но благодарные зрители: в основном, студенты, старшие школьники, организаторы и члены клуба, малочисленная, но внимательная пресса.
Если писать о самом мероприятии – то все уже сказано: кто, когда, встретились – почитали – разошлись. Но в связи с ним родились размышления, ими и хочется поделиться. Озвучить то, что накипает в душе, когда сталкиваешься со всем этим не единоразово, как простой зритель, а вплотную и долго – годами – варишься в этом соку, наблюдаешь и анализируешь литературные тенденции, проходишь путь творческого становления, плавно, но неуклонно преобразуясь из того, кого анализируют, критикуют, поучают, в того, кто делает это сам. Не на основании «понтов» и «мэтровости» – а просто потому, что так складывается исторически, так надо: прошёл свои тяжелые шаги, были те, кто поддержал тебя на этом пути, – будь добр теперь и сам поддерживать начинающих. А поддержка далеко не всегда была и есть подношением пирожного на блюдечке с голубой каёмочкой – как правило, это тычки носом в землю. Но получают их, обычно, те, кто что-то из себя представляет, – зачем тратить свое время и силы на тех, кто не? И для того, чтобы становились лучше, совершенствовались, и против того, чтобы рано возомнили о себе и, еще ничего толком не понимая, сами стали изображать из себя гуру и учить тому, что принесет лишь вред.
Как историки называют «детством цивилизации» времена мушкетеров, заводящихся и дерущихся на дуэлях от малейшего слова или случайного задевания за плечо – истинно, что дети! – так и этот период в юношеском творчестве хочется назвать «детством поэзии». И на то есть основания. Грань здесь очень тонка: а как ты смеешь быть уверен, что сам уже «взрослый» и можешь учить? Да не можешь. Не можешь никогда – лучше отталкиваться от этого. Но учиться вместе, делясь своими мыслями, вызывая отклики и споры, открывая в себе и других что-то новое – можешь. И это следует делать.
Мероприятие, в целом, было очень интересным и неоднозначным. То, что публика, особенно молодая, не слишком любит серьёзную поэзию, а предпочитает «развлекуху», уже давно не удивляет. Не вызывает удивления и юношеский максимализм: то, что ребята усиленно нахваливают друг друга, называя того или иного «Большим Поэтищем» или «Великим человеком» – как правило, на основании того, что данный индивидуум сумел ярко, эмоционально и харизматично подать текст, нередко достаточно примитивный. Или это я чего-то не понимаю в поэзии, если для меня никогда не будет Поэтищем автор стиха о том, как «по обстоятельствам многим мне отрубили ноги» и теперь «я помещаюсь на верхней полке в плацкарте»? Что не способна восхищаться (да тут скорее чувство резко противоположное) текстом – вызвавшим всеобщий восторг и волнение – на тему того, как герою нравится некое «оно», да так сильно, что он даже посещает собрания «оноистов» и врача-«онолога»? И прочий эпатаж, подаваемый ярко и интересно, как маленькое шоу. Иной раз даже начинаешь комплексовать по поводу того, что на этом фоне никто не слышит твоих стихов, а то и самому стремиться добавить в свое творчество толику «оноизма»… Но предел последнего для каждого свой. Были среди участников и ребята, которые пишут достаточно серьёзные и глубокие вещи – и остаются незамеченными. «Великими» называют не их. Но их это если и смущает, то помогает понимание: так было всегда, и с этим смешением серьезного и развлекухи нужно либо жить, либо – перестать «тусоваться» и «фестивалить» совсем, а замкнуться и серьезно работать. А к этому молодежь не готова. Одно время меня очень удивляло, что наши старшие и серьезные поэты никуда не ездят и нигде их не видно. Теперь становится понятно: а что им там «ловить»? Ни сами не будут услышаны, ни для себя не откроют ничего нового и конструктивного в хаосе торжества «оноизма».
Однако понятно и то, что эти два явления взаимосвязаны и тянутся друг к другу. «Оноист» – как правило, графоман, редко способный на глубокое и сильное произведение – острее других чувствует рядом с собой истинных поэтов и их силу, а потому и пытается противопоставить этому хоть что-то. Хотя бы какой-никакой юмор в своих текстах (нередко плоский и «сортирный»), эпатаж – посредством откровенности, доходящей часто до пошлости, бытовизм, который не чужд никому из нас, близок и «болит» куда сильнее, чем возвышенное (тема «Как аппетит напал на холодильник и победил его» способна всколыхнуть и самого «ботаничного» студиозуса-мудреца, ибо и он пережил или переживает студенческое безденежье, а иногда и голод; то же можно сказать и о других «оноистических» темах). Пытаются они противопоставить силе и таланту, образности и нестандартности мышления истинного поэта хотя бы подачу: чтение с размахиванием руками, прыжками по сцене, воплями – да вплоть до раздевания и стояния на голове. Чтоб хоть как-то выделиться, хоть как-то обратить на себя внимание – и это им удается лучше других. Все это происходит с таким автором именно на фоне настоящей поэзии – поэтому она ему ой, как нужна. Он и отслеживает ее, и разбирается в ней неплохо – просто не может сам. А бороться с этим надо, и «оноист» умеет это делать мастерски.
Но и поэт, даже самый истинный, рядом с «онологом» не может быть спокоен. Потому сие явление для него тоже значимо и имеет сильное влияние. Видя успех у неискушенной публики эпатажника, харизмата и эстрадника и допустив в себя малую или большую (это кто как ценит самого себя) дозу вышеупомянутых комплексов, поэты начинают задумываться о том, что и их стихи неплохо бы научиться «представлять». Присутствующий на фесте мэтр Сергей Савинов заметил, что «драматургия стиха заложена в самой строке, и никакие жесты тут не нужны». Но стоит вспомнить, в какое время начинало поколение 90-х: тогда не было ни столь широкого, массового разроста поэзии, ни интернет-пространства с его мгновенным откликом на каждое твое слово, ни высоких технологий, позволяющих легко и быстро создавать такие синкретические полиформы, как аудио- и видеопоэзия, да и просто с ходу записывать свои выступления, ни фестивального движения… Не было тогда и превращения поэзии в шоу-бизнес, публичную форму, попыток заработать на этом (были, но не в такой степени). А шоу-бизнес – зверь когтистый. Конкуренция заставляет задуматься о многом, в том числе и о том, как сделать свое слово не только слышным, но и «видным», более интересным и для своих коллег, и для широкой аудитории. Да хоть и посредством эмоциональности в подаче, театрализации, создания перформансов и музыкально-поэтических композиций. Да и приемы эпатажа, обытовления («приближения к народу»), вызывания смеха и прочие – не помешают. Именно этому поэт и учится у «оноиста», который от природы свой человек в мире, где «Хомо хомини лупу съест».
Лупу-то, может, и съест. Но не душу. Конкуренция в молодой творческой среде куда меньше, чем взаимоподдержка, всеобщая любовь, восторги и перехваливание. Это радует. Но мешает авторскому росту, а вот другому росту – самомнения – весьма способствует. Мера нужна во всем – даже в умении преподнести себя или порадовать признанием другого. Хотелось бы, чтоб поэзия была этим украшена, а не обезображена. А последнее – в силу отсутствия опыта и чувства гармонии, да и в целом представления о том, что такое искусство, – происходит нередко. И такие вот «монстрики» в среде поэтодетства рождаются, вылезают на сцены и вызывают самую неоднозначную реакцию публики постоянно. Еще терпимо, когда это делается сознательно – именно с целью вызвать к себе интерес, – но в большинстве случаев просто «не ведают, что творят».
Автор этих строк «за» театрализацию поэзии. Но в разумных формах. Ибо формы неразумные печалят и удручают. Всем понятно, что юные поэты, как это происходит в любых молодежных «движениях», часто влюбляются, сходятся в пары, встречаются, ссорятся, изменяют, ревнуют, находят других, третьих, пятых, возвращаются снова к первым – в общем, происходит все то, что в народе называют «Санта-Барбарой». Среди поэтов это еще и сопровождается бьющими и колотящимися волнами стихов, стишочков и стихищ, в которых юные описывают свои ситуации, пытаются хоть как-то разобраться в межличностных отношениях, определить свое место в этом любовно-эмоциональном хаосе. Этим уже никого не удивишь. Но когда творческая пара, настоящая или бывшая, состряпывает из своих чувств и стихов «театрально-поэтическую композицию», с которой выходит на сцену, где на глазах когда восторженной, а когда и недоумевающей публики осыпает друг друга зарифмованными обвинениями и поливает метафоризированной грязью – это уже не просто неудивительно. На это жалко и тяжело смотреть. Это не воспринимается как искусство. Скорее психиатрия. Практическое занятие для студентов-медиков и психологов – недаром же последних среди зрителей подобных стиходрам всегда в достатке. Экзистенциализм с его вселенским одиночеством, никому не нужностью и непонятостью, постмодернизм с разобщенностью и распадом на винтики – лезет изо всех щелей. Хотя: о каком одиночестве и непонятости речь? Ведь наоборот: своя среда «вокруг 20» понимает тебя прекрасно, даже прямее, чем тебе бы хотелось; кругом столько юных зрительских глаз, с неослабевающим вниманием наблюдающих за всем этим – ведь это они сами, ведь это их собственная жизнь вылезла на сцену и орёт друг на друга… Но еще и красиво! Кто-то даже начинает думать, мол, везет этим поэтам и рок-музыкантам: всегда могут излить свою боль в стихе или песне, поорать безнаказанно и даже поощряемо, порвать свою и чужие души… Вот именно: поорать. Между этим словом и понятиями «искусство» и «поэзия» (и даже «рок-музыка») расстояние, пройти которое можно только посредством времени. Жизненный опыт – единственное, что может хоть как-то подлечить всю эту «клинику».
Впрочем, поэт в любом возрасте был и будет существом с раскрытой, вывернутой наизнанку и окровавленной душой. И именно этого от него и ждут. Вообще поэзию, чуть ли не любую строку – читатель воспринимает как «душевный стриптиз» – даже там, где его и в помине нет. Автор может сколько угодно прятаться за «лирическим героем» или «это я не о себе» – все равно восприниматель никогда этого не отследит. Сочувствовать, жалеть, сострадать, переживать, болеть, рыдать – он всегда будет в отношении автора. Точно так же именно его он будет бить, «обстёбывать», насмехаться, использовать против него раскрывшиеся в стихе слабости, манипулировать, колоть в болевые точки и др. Смотря какой читатель. Не раскрываться поэт не может – но и понимает, что раскрываться не всегда полезно, а то и откровенно опасно. Потому у поэтов давно наработаны свои системы психологической защиты, например, возможность прятаться за абстрактными понятиями или вуалировать (а часто и усиливать, укрупнять – за счет снижения личностности) индивидуальную боль или иное чувство глобальными общечеловеческими проблемами, явлениями, ценностями (моменты вроде «я сочувствую побитому котёнку – вот описываю его и гадов-живодёров» нередко переводятся как «я побит, прячусь за образ котенка, он трогательнее и беззащитнее меня самого – посочувствуйте мне, но не бейте ещё больше – иначе будете гады-живодёры»). Но с абстрагированием, философией, размышлениями и т.п. у юных пока еще плохо, а вот с явлениями и процессами… они думают, что хорошо. По крайней мере, на их взгляд, это просто. Да еще и эффектно.
Имеется ввиду массированное количество стихов о революции, свободе, анархии, войнах, зверствах, тирании, тоталитаризме и репрессиях, даже фашизме – и всём, что этому сопутствует. В подробностях. Невероятно часто в стихах юных встречаются и исторические личности, особенно того же толка: Ленин, Маркс, Сталин, целая вольница всяческих атаманов, Муссолини, Гитлер и СС, поэты типа Маяковского, многие другие, особенно часто – Че Гевара. Авторы со всеми ними «общаются» и даже «дружат». У одной молодой поэтессы читаешь – как говорят, «на голубом глазу», – о том, как она была любовницей Отто фон Бисмарка и уговаривала его оставить ради нее жену, а он, негодяй такой, еще и отказывался, – ну ничего, она его бросила, и вскоре уже ей «другой в любви признавался цитатами из «Майн кампфа» (намёк понятен?). У второй (или это та же самая? Уж очень похож подход: «как здрасьте») – что она встретила в парке сидящего на скамеечке Ленина и присела к нему на 10 минут покурить и «потрепаться» (именно так!) о марксизме и эсерах, а он еще и сказал, что ее знает и стихи ее – за их революционность – очень ценит. Самомнение? Панибратство? Похоже, здесь другое. Читая все эти стихи, представляешь себе то младенца в колыбели, обложенного погремушками и хватающего любую, когда захочет, то подростка, расставляющего на столе солдатиков и «убивающего» их одним движением пальца – как опрокидывают в случае мата шахматного короля (впрочем, у современных подростков более популярны компьютерные убийства). А когда понимаешь, в какие именно игрушки играет поэтодетка...
Да что ей известно о революциях, свободе, тирании и зверствах? Да понимает ли он истинную суть всех этих личностей, с которыми «дружит», всю их силу и мощь, способности и возможности, события и явления, поднятые ими, весь ужас, вокруг них закрученный, их собственные яркие и мучительные жизни и нередко трагические смерти? Возможно, и понимает – молодые поэты неглупы, многие интеллектуально развиты и эрудированны. Он не понимает себя. И того, что ему «позволено», а что нет. Здесь речь не о чьих-то внешних запретах – на них всегда найдется свой Раскольников, тут и поэтом быть не надо. Речь о внутреннем сдерживателе – развитом чувстве меры, гармонии, вкуса, такта, понимания силы и возможностей искусства, в том числе и жизне-(и смерте)-образующих, организовывающих этот мир (а не наоборот). Именно культура «вынашивает» цивилизацию, именно ее тенденции развивают общество в ту или иную сторону, в том числе и в сторону революций и войн. Но ключевое слово здесь –«развитом», – а у молодых поэтов сие развитие пока в процессе. Да и не только у молодых – авторы моего возраста и даже старше тоже не изжили в себе желания маскировать личные боли и обиды под глобальные явления и привлекать к себе внимание порочной эстетикой. Учиться и учиться.
А что было 7-8 лет назад! О чем мы тогда писали, как прославляли самих себя и собственное неравнодушие к проблемам всего человечества, его освобождения от тирании, шор, рамок и комплексов! Автор этих строк, одна из «звезд» крымского «детства поэзии» середины 2000-х, считала себя тогда весьма умной, невероятно талантливой и чертовски яркой личностью – и лишь на основании всё того же «оноизма» (эпатажа и подачи), «стриптиза» (надрыва и откровенности) и «революционности» (войны с собственными критиками и наставниками – как носителями шор и косности «устарелого» мышления). А им самим – этим критикам – было по 30-35, – видимо, именно в эти годы («возраст Христа») что-то и открывается – и начинаются качественные изменения поэтического сознания. Именно с приближением этого возраста нечто заставило меня задуматься о том, можно ли вообще быть ярким и интересным воспринимателю – а если можно, то как? – без этих трех обязательных – и базисных – составляющих поэтодетства? Вообще! Можно ли быть «тихим» – и БЫТЬ? Еще не научилась. Но пришло понимание: именно это и есть высший пилотаж. Именно из этого и рождается истинное искусство.
Да, оно тоже неравнодушно к внутренним проблемам человека и социальным движениям, но все это рассматривается на совершенно ином уровне. Если не сказать – в противоположном ключе. Что-то вроде: «искусство о явлении», а не «описание явления ради искусства», как у юных. То есть, если речь идет о революции или свободе, то ради них самих, а не ради позиционирования (здесь – скорее, от слова «поза», нежели «позиция») в этом себя. Юные скажут: «Ну, и мы о свободе ради свободы! Нам действительно свобода нужна – вот мы ее и отстаиваем!». Хорошо, тогда для начала объясните мне, что такое свобода, – четко, логично и на научной основе. Чтобы не получилось анекдота: «Этот Паваротти! Тоже мне певец! Слушать невозможно! И почему его все любят?» – «Ты его слышал?» – «Да, мне Моня напел». Вот по таким-то «напевам Мони» мы и пишем, много и радостно, о кострах и «железных девах» Средневековья, о самых разных революциях и атаманах, репрессиях и ГУЛАГе, концлагерях и пытках-опытах, Чечне и Югославии, тюрьмах и психушках, убийствах и насилии – и много о чем еще. Вышеприведённый анекдот я получила – как удар в лицо – на свое известное стихотворение «Доброволки» – о женщинах, уходящих снайперами в «горячие точки» от несчастной любви. И получила его на Форуме в Липках – от поэта из Северной Осетии. Он больше ничего не сказал – но больше было и не нужно. Конечно же, стихотворение никуда не денется, я и дальше буду его читать, ибо там «горячая точка» не суть, а лишь метафора мучительного чувства. Но теперь буду помнить о том, что на тебя всегда найдется тот, для кого твоя метафора – реальность. А твоя игрушка – жизнь.
После подобных ударов уже не могу воспринимать однозначно слишком «прямую» поэзию, например, стихи Сельвинского об ужасах фашизма – вижу порочную эстетику даже там, где ее нет: как будто автор сам «сотворил» то, что так сильно и правдиво описал, как будто он «воспользовался» всеми этими расстрелянными людьми в своих творческих целях. Осознаю, что это уже «загон», но бороться с этим трудно – выход из творческого детства у многих поэтов похож на ломку и сопровождается «переклинами». Но в этих стихах Сельвинский пишет: «Я это видел». А что видим мы?
Понимаю, что это педантизм: считать, что писать о войне может только тот, кто сам пришел с поля боя, а о психушке – лишь кто сам в ней побывал. Напротив, неоднократно читала в классической критике, что истинный писатель – именно тот, кто умеет творить не с натуры. Кто достиг такой мудрости и таланта, что может описать реально и подлинно то, чего сам не переживал. Но здесь ключевые слова – «мудрость» и «талант». Опять же, никуда не денешься от жизненного опыта. И от того, что хоть что-то, хотя бы самую малость поэт должен пережить на собственной шкуре. Иногда достаточно провести пару недель в той же психушке с её циничным и жестоким персоналом, чтобы осознать весь ужас концлагерей. Иногда довольно почечной колики, чтобы прочувствовать и понять, что такое застенки инквизиции или (мужчинам) тяжелые роды. Не хочется желать никому плохого, но иногда это просто необходимо – как лекарство от «детства» в его особо «клинических» формах. Истинный поэт сумеет из своего малого отрицательного опыта вырастить большое и полное осознание трагедии человечества – и невозможности в это играть. Кому-то для этого достаточно и несчастной любви. Но, как правило, нет. Ибо не бывает она в этом возрасте истинно глубокой и серьезной – «Санта-Барбара» мешает, точнее, напротив – помогает: разошёлся с этим – сойдусь с другим, народу много, все красивые и интересные, так чего страдать? Да и прожили мы все еще слишком короткую жизнь, чтобы накопить хотя бы малый опыт. И с точки зрения жизни и здоровья, даже с точки зрения человечества в целом и продолжения здорового рода – это прекрасно. Не берем тех, кто рано болел или пережил, к примеру, неблагополучную семью или травлю в школе (хотя через детский крест «чучела» – за неординарность – прошли многие будущие поэты). Такие могут многое рассказать – но именно они, как правило, молчат. А если пишут стихи, то очень сдержанные. Поорать – это не к ним.
Впрочем, случаются срывы в революционность и «ор» и у поэтов старшего поколения – сейчас таких, слава Богу, не наблюдаю, а вот «в оранжевую» их было предостаточно. Но если юность на баррикадах смотрится хоть и бессмысленно, но красиво, то 40-50-летние – просто жалко. Это уже истинная «клиника», то, что не лечится. Если и таких людей вдохновляют «напевы Мони», то что удивляться о молодых… Тут не поможет и осознание того, что все эти «напевы», в большинстве своем, являются осознанной манипуляцией нашим сознанием со стороны власть предержащих, сильных мира сего и подчиняющихся им СМИ, Интернета, масс-культуры и даже самого высокого искусства. Что «протестующих», «свергателей», «борцов» из нас – для своих конкретных целей и задач – делает сама «система», та самая, на которую мы «орём». Сейчас эта манипуляция даже не скрывается. «Скоро будет новая война на Востоке, – вещают СМИ. – Запад хочет нажиться на торговле оружием». И так было всегда, с любой революцией, с любым Че Геварой. Подобный персонаж либо сам хотел нажиться, либо, получая взамен удовлетворение своих амбиций, помогал нажиться кому-то, либо просто не понимал, что творит, ослепленный своей харизмой и эмоциями, – но те, кто могли из этого что-то урвать, и тут не дремали. Искреннее стремление к свободе и осчастливливанию человечества? – да самое что ни на есть детство и непонимание творимого. А за всем этим шли тысячи и миллионы людей, неся за собой смерти и трагедии… все то, во что во все времена играли дети-поэты.
Но, в конце концов, надо же им во что-то играть! Так пусть занимаются «культурной революцией», спасением от самого себя современного попсово-потребительского общества, которое просто поражает иногда своими формами мировосприятия. Вконец отупевшее, оно ещё пытается изображать из себя умных, всерьез рассуждая о концептуальности текстов песен Семена Слепакова (если вдруг не знаете, кто это, –гордитесь собой) или архетипах в творчестве Игоря Растеряева (ну, его еще можно терпеть, да и один-два дохленьких архетипчика там где-то таки прячутся), или же о серьезной проблематике гениального анимационного сериала (мультом не называют – умные ведь) «Южный Парк»… А о тех, кому не нравятся туповатые и «левой ногой» написанные песенки о комбайнёрах-алкоголиках или таких же менеджерах среднего звена, высказываются как о «зажравшихся мажорах, презирающих народ». Должна признаться, доля эстетского презрения имеется, но не к народу, а к таким «народным поэтам», которые, по сути своей, «онологи» самой низшей пробы – формы заигрывания с публикой у них настолько грубы и «плинтусовы», что наши юные гении, с их высоким интеллектом и неуемной энергией, для народа могут стать истинными просветителями.
На этом фоне молодежные творческие акции вроде «Поэтического захвата троллейбуса» в Луганске, проведенные не так давно тамошним лито «СТАН», имеют даже весьма позитивную значимость. Представьте: едете вы себе в троллейбусе после трудового дня, предвкушая вечернее пивко и «Камеди-клаб» по телику – а тут в двери вламывается толпа молодых неформального вида растрепанных поэтов и начинает читать стихи!.. Хорошо. Но… Что в этих стихах, чем они пытаются растормошить народ? Да все тем же «оноизмом», «стриптизом» и «революцией». Ничего иного в себе и мире творческая молодежь ещё не открыла.
Да и что можно этому противопоставить? Глубинные размышления, философию, поиск себя? Попытки понять мироустройство, законы Вселенной, природу человека? Да кому это интересно, особенно в наше время, когда если текст не понят с первого прочтения, то он объявляется «мутным» и «занудным» и, не глядя, «сбрасывается с корабля современности». Высокие чувства и тонкий психологизм? Это интересно лишь в том случае, если несет в себе некий «косяк» психики, как, например, чистая любовь гомосексуалистов или возвышенная святая страсть хозяина к своему лабрадору, который «намного прекраснее и лучше человека». Отклик на социальные процессы? А толку от него – разве что, опять же, поорать. Красоту природы? Вот, пожалуй, единственное, что спасает, гармонизирует, успокаивает, примиряет… Но через 5-10 текстов пейзажной лирики начнешь зевать от скуки.
Видимо, так будет всегда. Изменить и переделать молодежь невозможно – она просто такая. Воспринимает мир и общается с ним – так. Когда нынешнее поколение студентов сделается солидными 30-40-летними поэтами, а кто и критиками, они тоже станут пытаться учить и воспитывать новое буйное поколение поэтических детей. Или не станут, поняв сразу и однозначно, что смысла в этом нет. Это надо просто перерасти. И здесь речь не о возрасте как таковом. Кто-то и в 15, а кто и в 10 лет мудрее 120-летних йогов и далай-лам. К каждому оно приходит в свое время – так уж лучше путем многолетних размышлений, чтений и бдений, чем рано, резко и больно – посредством удара судьбы, личной трагедии.
Дай тебе Господь, поэтодетка, вырасти и постареть как можно позже. Даже в ущерб пониманию сути искусства и творчества. Впрочем, если оно есть в твоей жизни, – не оно ли само пытается тебя чему-то научить, выбирая для этого именно те формы, которые наиболее доступны и действенны именно для тебя?
настроение: озабоченное здоровьем
хочется: здоровья
слушаю: шелест фильтра в аквариуме
Метки: мои статьи, поэзия, творчество, крым, плохие стихи-антипримеры. концеп, обсудим? Я плакалЪ
Маша Машина
Маша Машина
РУССКАЯ ПАНИКА (Размышления о Форуме в Липках)
Марина Матвеева «НИКОМУ НЕ НУЖНЫЕ МЕТАФОРА И ОБРАЗ»,
или «РУССКАЯ ПАНИКА» в литературе – взгляд со стороны. Размышления о Форуме в молодых писателей России в Липках. 23-29 октября в подмосковном пансионате «Липки» под патронатом Фонда СЭИП прошел XI Форум молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья. Участников в этом году было 180, из них 30 – представители бывших союзных республик и ряда зарубежных стран. Из Украины прибыло 6 человек. Крым, кроме автора этих строк, представляли поэт Елена Малая, детский автор Анастасия Журавлева и прозаик Андрей Володин (Симферополь).
Настоящие заметки носят субъективный характер. Они не претендуют на то, чтобы отобразить все процессы и тенденции современной литературы, ни даже на то, чтобы описать весь Форум и проанализировать все, на нем происходящее. Я всего лишь хочу отметить то, что задело, зацепило, удивило и возмутило лично меня, и поразмышлять над этим. Возможно, кого-то это подвигнет к соразмышлению и каким-то выводам.
Не стану в очередной раз рассыпаться в славословиях Форуму – он, думаю, не нуждается в этом. Остановлюсь на том, что не понравилось. Это слово не имеет отношения к организации Форума, людям, вложившим в него силы, приглашенным звездам, лекторам, мастер-классам и их ведущим – все это было на высоте. Не могу не поблагодарить организаторов за то, что Форум состоялся, и мне удалось на нем побывать.
Речь пойдет только о поэзии – о творчестве собственно участников Форума – на основании увиденного и услышанного на двух мастер-классах (журналов «Звезда» – рук. критик Андрей Арьев; и «Наш современник» – рук. поэт, критик Сергей Куняев и поэт, критик, публицист Александр Казинцев) и «свободном микрофоне» – замечательном нововведении последних лет, помогающем получить общее представление о поэзии Форума в целом.
И первое, что меня удивило (и уже не в первый раз), – это предфорумный отбор будущих участников и их текстов. Всем известно, что он очень строг и суров, но… как ни странно, пропускает плохие стихи. Средней талантливости и даже вообще беспомощные, со всех сторон и во всех ракурсах плохие стихи: узость и банальность мысли, неумение справиться с техникой, ляпы на грани анекдотов. Я долго пыталась понять, как такое может быть. Единственное, чем можно это объяснить, есть то, что Форум специально пропускает некий процент средних и даже откровенно бездарных авторов, чтобы было на ком показать работу мастер-класса, собственно конструктивный разбор. А также чтоб было на ком показать, как НЕ НАДО писать. Ведь чтобы отличать хорошую поэзию от плохой, нужно что-то с чем-то сравнивать, а многим необходимо объяснение сути данного сравнения, демонстрация: что именно – хорошо, а что именно – плохо. Вот для такого фактического подкрепления сравнительного анализа и приглашаются слабые авторы (что при этом никто не считается с их чувствами – разговор отдельный). Иначе как можно объяснить проникновение на Форум «поэта» с подобными текстами:
Морковные члены истыкали землю.
Свершен земледельческий акт.
Салатик морковный зимою поем ли? –
В раздумье стою между гряд.
Пусть славится овощ – писателю в помощь
Он рифму свою отдает.
Здесь грядка с стихами, там грядка с морквАми,
Сорняк там и здесь достает.
Что это? Ноль мысли плюс наивная попытка эпатажа при куче элементарных ошибок детсадовского уровня. Я прочла книгу этого автора – большинство ее текстов технически такие же, хотя тематически претендуют на гражданскую позицию и т.п. И это как раз тот случай, когда написанные автором на полном серьезе стихи вызывают у читателя неудержимый, многочасовой «ржач» (тут именно это слово к месту, просто «смех» не передаст всего) и желание показывать это друзьям, чтобы «поржать» вместе. И это при том, что автор – выпускница Литературного института и один из лучших (!) авторов журнала «Наш современник». Понимаю, что по одному поэту нельзя судить весь институт и весь журнал, но задуматься это заставляет. Начинаешь чувствовать, что уж лучше быть «одарённым растением, которое растет, как трава, вне московской культуры и без хорошего наставника, которое некому обтесать и обточить» (так высказался обо мне Сергей Куняев), чем таким вот «ограненным бриллиантом».
Второй момент, на который я не могла не обратить внимания, особенно в сравнении с моими прошлыми Форумами – 2008 и 2009 гг. Прежде так не было, а сейчас этим просто пропитан воздух. Имеется в виду русский национализм и даже, я бы сказала, некая русская озабоченность. Автор этих строк не россиянка, мой взгляд всё-таки со стороны. Но тенденция бросается в глаза и донимает своим однообразием и ощущением какого-то искусственного нагнетания. Хотя и в естественности, живости, органичности ей не откажешь – такой вот парадокс.
Заставляли задуматься темы лекций и выступлений, их проблематика, тезисы: «Русская самоидентификация», «Русский язык в окружении врагов», «Национальные судьбы в литературе», «Природа русского раскола» и т.п. Как сказала в своем отзыве участница Форума, крымчанка Анастасия Журавлева, «…под конец Форума за вопрос «Как вы считаете, что можно прогнозировать в развитии русского языка?» – хотелось убивать». «Ходила» по Липкам и неофициальная, но очень больная для Москвы тема – «Понаехали!». Действительно, в последнее время количество восточных лиц в столице дошло до критической точки (гуляя по Москве, лично убеждалась в этом на каждом шагу). Социологи и культурологи забили в колокола: «Если их число превысит 51% – произойдут существенные изменения в культуре!». И в худшую сторону. Ведь если раньше в Москву ехала интеллигенция, чтобы приобщиться к великой культуре, повысить планку своего образования и самореализации, то сейчас столицу переполняют мигранты низкого уровня, гонящиеся за рублем, – и это не может не вызывать ответной реакции общества.
Были в лекциях и беседах и неоднократные упоминания о китайцах, которые «всё рожают, а куда потом все это девать? Ведь в Россию!!!». И много подобного. Эти проблемы волновали всех: от самого пожилого литературного зубра до самого юного писателя. Да, угроза действительно существует. А что делает наш человек в первую очередь при появлении угроз? Правильно: впадает в панику. Вот именно таким – паническим, – по моим ощущениям, было это русолюбие среди участников Форума, да и не только их. Можно предположить, что таково оно сейчас и во всей России. Народ понял, что есть «враг», но еще не определился, как с ним бороться, не выработал строгого и четкого плана защиты-нападения и пока еще бегает с выпученными от ужаса и беспомощности глазами. А потому иногда (часто) позволяет себе лишнее и допускает недопустимое.
На волне русофильской паники в литературе пышным цветом возрос ура-патриотизм. Да, он был всегда, но такого количества стихов гражданского направления, как сейчас, на прежних Форумах я не встречала. И увы, реально сильные авторы, чьи строки доходят до самого сердца, тонут в толпе недоучек и лентяев, которым лень лишний раз перечитать собственные строки, подправить рифму, поискать хоть сколько-нибудь незамыленный образ… Нет, всё те же березы, журавли, родина-мама, «копится сила великая в недрах великой страны», «ты стала мне сердцем, Россия» и прочие штампы, штампы, штампы… Вообще, штамп – это бич гражданской лирики в целом, но столько их, как в стихах российских поэтов, особенно из глубинки, я не встречала.
Взять хотя бы такое: очень сильное, яркое стихотворение о современных вооруженных конфликтах «убивается» парой строк: «…бросается с неба / Заката кровавая рана». Во-первых, образ избит донельзя, от его затасканности прямо зубы сводит, – да хоть погуглите: сколько получите ссылок на разные стихи с этой метафорой! Во-вторых: просто представьте, как на вас с неба бросается кровавая рана. Фильм ужасов какой-то. И неужели у автора не нашлось лишнего получаса, чтобы это увидеть и исправить? Или он настолько поэтически слеп? И не он один: это стихотворение уже неоднократно опубликовано, в том числе в «золотых» антологиях.
А сколько недоработанных рифм, скачущих из стороны в сторону размеров, неудобочитаемых звукосочетаний (типа «грядка с стихами»), грамматических ошибок и т.п., плоскости и линейности мышления – без малейшей попытки выйти за рамки обыденного… Да, обыденность стоит того, чтобы ее воспевали или поэтически критиковали – но, как пишет крымский поэт В. Анфимова, «поэт должен уметь сплетать из грубой шерсти реальности изысканную ткань искусства». А здесь шерсть не только остается шерстью, но еще и сбивается в колтуны.
«Такие стихи нужны России!» – чуть ли не лозунгом звучало на Форуме. Я поинтересовалась: «Какие именно?» – имея ввиду не содержательную сторону (она и так понятна), а чисто формальную. «Простые, как пять копеек, главное, чтоб душу рвали; написанные на штампах («иначе простой читатель не поймет»), с рифмой тоже можно не мучиться – простому читателю и «пришел – ушел» сойдет, для него и это поэзия», – примерно так можно резюмировать полученные ответы. И задохнуться от возмущения.
Ибо начинаешь думать, что этот самый простой читатель – и есть самое главное зло для поэта (как, перефразируя О. Генри, «для хлопка – коробочный червь, а для героя – медаль за подвиг»). Простой читатель развращает поэта, приводит к безразличию и лени, бессмысленности кропотливой работы над словом. Обывателю и так сойдет. Для него то, что хоть как-то зарифмовано и уложено в строчки, – всё стихи, и способно вызвать бурю эмоций, задеть за живое, а автор – восприниматься как новый Пушкин. Недавно моей непоэтической знакомой прислали стихотворение, от которого она рыдала весь вечер, делясь со мной, «какой прекрасный стих». Когда же я его прочла, мне захотелось не рыдать, а смеяться и разодрать его на цитаты для подборки анекдотов. Таково оно, представление простого читателя, которому мы подчиняемся – вместо того, чтоб его возвышать.
А хуже лени и безразличия другое: необходимостью и/или желание подстроиться под простого читателя – с целью большей популярности своего творчества. Чтоб твои стихи стали нужны России. На одном из мастер-классов я рискнула высказаться, назвав подобную поэзию заигрыванием с социальным заказом – на что получила отповедь: «Это у вас там, в Украине, идеология стихи заказывает – у нас же за такую поэзию и посадить могут»! Вот уж не знаю, за что: чем могут повредить власти и стране такие вирши? Но вот если бы плохих поэтов за плохие стихи сажали – хотя бы ненадолго, – то, может, кто-то и задумался о более серьезной работе над словом или вообще о том, стоит ли ему писать.
В связи с вышеизложенным я попыталась понять, что вообще творится в умах и душах российской молодой творческой элиты, и для этого пообщалась с несколькими поэтами из Москвы и городов России. Да, для них Родина и ее судьба – действительно актуальная, больная, животрепещущая тема. Многие действительно живут мыслью о том, чтобы как-то помочь своей стране, вплоть до «спасти Россию!». Они говорят об этом постоянно: при встречах, приходя в гости, на работе и творческих мероприятиях. Мои московские друзья-поэты, с которыми мы не виделись два года, при встрече чуть ли не сразу заговорили со мной на эти темы. И не просто говорят и пишут, но действуют: состоят в общественных организациях, проводят акции, претворяют в жизнь благотворительные и прочие проекты, издают масштабные публицистические материалы. Многие в открытую называют себя русскими националистами.
Меня все это поразило, – может быть, потому, что я сама не увлекаюсь политикой и не склонна ввязываться в дрязги, а может, потому, что у нас в Украине в русскоязычной литературной среде подобного не происходит. Да и сам национализм в любой его форме у нас давно принято считать как минимум дурным тоном, ибо, по мнению психологов, это прибежище людей закомплексованных, неудачников, завистников, пытающихся высветить свои мнимые достоинства на фоне чужих мнимых недостатков – через призму национального. Впрочем, национализм в Украине и В России - явления все-таки разные.
Среди наших поэтов также много неравнодушных к социально-политическим вопросам. А уж любовь Крыма к России и посвященное этому творчество – вообще тема отдельная. Здесь же хочется сказать: любите свою страну, но не превращайтесь на этой почве ни в маньяков, ни в клоунов. Стоит вспомнить Рылеева с его позицией «Я не поэт, я гражданин!» – и ответ на это Пушкина после прочтения им неумелой рылеевской поэзии: «Если не умеешь писать стихи, гражданствуй в прозе!». Давайте все же хоть как-то отделять искусство от политики. Да, служить отечеству поэзия должна. И обязана! Но при этом обязана оставаться ПОЭЗИЕЙ в самых высоких духовном и эстетическом смыслах.
Еще одна тенденция, которую трудно было не заметить, – это засилье на Форуме традиционной поэзии. Никогда прежде ее в таких количествах не было, обычно лидировал постмодернизм, пробивался и авангард, и некоторые другие направления, в основном, подражания Серебряному веку век и Бродскому. Буйным цветом – как и в молодой поэзии в целом – цвел верлибр. Не отставало и преформансно-слэмовое начало, речитативная поэзия. Сейчас же всего этого убавилось в разы. Вспоминаю всего лишь двух поэтов постмодернистской направленности, которые запомнились мне в общем потоке: Елену Горшкову и Татьяну Рейвен; из верлибристов заметила лишь Милену Тедееву.
В основе всего в этот раз была поэзия традиционная. Не кроется ли в этом все та же попытка угодить «простому читателю» и подстроиться под социальные процессы? Сделать творчество доступнее, востребованнее, «народнее»? Да и любым социальным заказчикам во все времена поэзия простая и понятная импонировала больше. Скажем прямо: не результат ли это некоего всеобщего зомбирования, которое и на Форуме было видно невооруженным глазом, а уж каково оно в российских литкругах: лито, журналах, Литинституте и проч. – даже представить страшно.
Кому и зачем понадобилось управлять и направлять молодую литературу, и в какую сторону; с какой целью делается из нее пресловутое послушное стадо – разберется история. Я же снова вернусь к собственно поэзии, еще раз заявив: ее это уродует! Несказанно! Ничуть не слабее, чем в свое время пролеткульт.
Я не хочу сказать, что традиционная поэзия – это плохо. Напротив, в последнее время начала очень ее ценить. Но плохой среди нее больше, и намного, чем в любом другом жанре. Именно оттого, что написать хорошее традиционное стихотворение намного труднее, чем, к примеру, авангардное: в прозрачных и ясных строках, незавуалированных формальными изысками, все видно, как на ладони, – и ляпы в том числе.
На предыдущих форумах все ведущие мастер-классов (а мне довелось побывать на пяти разных) ратовали за простоту и ясность поэтической мысли, отметание «наворотов» и «красивостей». А, к примеру, семинар журналов «Арион» и «Новый мир» – за чуть ли не примитивизацию текста и предельное «вычищение» из него вышеназванного, если не сказать – выхолащивание. Участница прошлогоднего Форума крымчанка Любовь Василенко в своем отзыве очень метко назвала это «не той простотой, которая есть синоним гениальности, а той, которая хуже воровства». И ведь в прямом смысле: не обворовывает ли этим автор самого себя и читателя? Может, читателю все же нужно больше, чем мы привыкли думать?
Но если раньше участники Форума весьма активно и даже порой дерзко боролись с такой нивелировкой, усреднением и опрощением, стремились отстоять свою авторскую индивидуальность и право на личное мнение и собственную стилистику (вплоть до реплик типа «Все то, что вы мне указали как недостатки, я впредь буду развивать еще сильнее – это и есть мое авторское «я»), то сейчас особого протеста я не заметила. А когда попыталась высказать его сама, то на меня посмотрели как на, мягко сказать, блаженную. А мои высказывания против штампов, банальностей мышления и общепоэтических мест не то что не имели отклика, а просто замалчивались, и вообще от этой темы разговор откровенно уводился. А однажды слух резанула фраза: «Никому не нужные метафора и образ». Мне очень хотелось избежать здесь сакраментальной фразы «Куда катится поэзия?!», но после такого – она вырывается сама.
Мои же стихи, как и на прошлых Форумах, назвали сложными, непонятными. Как обычно, обвиняли в формализме, якобы «сделанности» находок. Ответ прост: я не сижу и не выдумываю, что бы вот такое сейчас «выкрутить» – мне просто так пишется – как дышится. Если мысли лягут в законченную строку – то она будет законченной, если же они извернутся в анжамбеман, то, значит, будет он, – и ругать за это также бессмысленно и смешно, как пытаться тенора заставить петь басом. Далее: надрыв и откровенное описание человеческих страданий (особенный ажиотаж вызвала строка «Если бы бабу на крест – выжила бы и жила») обозвали декадансом и посоветовали отправить в печку. Было в этот раз и кое-что новенькое: получила реплику, что, мол, мои стихи «утомляют», и прочесть более 2-3 сложно и охоты не вызывает. На что возражаю испанской пословицей: «Не колодец глубок – веревка коротка». Что и требовалось доказать.
Но Форум показал, что не все так печально. Григорий Аросев, Татьяна Рейвен (она еще и талантливый прозаик), Елизавета Мартынова, Олег Малинин, Мария Маркова, Дарья Верясова, Ирина Каренина и некоторые другие не позволили мне, так сказать, поставить окончательный крест на русской поэзии. Приятно порадовали и авторы из стран СНГ и непризнанных республик: Елена Шуваева-Петросян, Виктория Чембарцева, Мария Малиновская, Милена Тедеева, Айгерим Тажи, Мариям Кабашилова и другие. «Необезображенность» российской паникой служила им хорошую службу, затрагивание проблем других государств и проникнутость творчества иными культурными особенностями выделяла из общей массы и придавала изюминку.
Было много пронзительных, настоящих, доходящих до самой крови строк о Родине и душе человеческой, нашлась и острая, едкая сатира на всю нашу замечательную жизнь. И эти стихотворения не «царапали» ничем, кроме, может быть, меньшего внимания, чем могли бы получить при отсутствии всего вышеописанного.
Закончить хотелось бы очень цепким высказыванием московской поэтессы Ирины Карениной, что литература – это коммуна, микрогетто, субкультура. «Вот есть эмо, готы – и писатели. Никакой разницы». Говорилось это с надрывом и сожалением и имелось виду, что литература никому не нужна, кроме самих писателей и кучки интеллигентов, не интересна широкому миру. Так вот, я считаю, что именно это ее и спасает. И помогает оставаться литературой. Пока еще. То, что нужно кому-то, кроме людей интеллигентных и образованных (а таковых, по статистике, в России – меньше 1% (!), то, что интересно «широкому миру» – это уже не литература.
настроение: взорвать блиндаж
хочется: уйти в леса
слушаю: грохот за окном
Метки: мои статьи, поэзия, москва, концептуально, обсудим?
Маша Машина
Маша Машина
"Сказ о том, как хохлы у осетин нартов отбирали"))
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Марина МАТВЕЕВА«НАРТИАДА» в Украине Эпос народов Северного Кавказа как часть… украинского фольклора?В Киеве вышло уникальное литературно-художественное издание – «НАРТИАДА» на украинском языке. Издание богато иллюстрировано лаконичной и утонченной графикой осетинского художника Жоржа Шанаева. «Стиль петроглифов» – так называет автор свою художественную манеру, и действительно его простое, но выразительное творчество напоминает древние наскальные рисунки. Переложение же нартских эпических циклов на украинский язык выполнил крымский поэт и прозаик Анатолий Стоянов, член Национального Союза писателей Украины.
А. Стоянов на презентации "НАРТИАДЫ"
Поскольку истоки нартского эпоса уходят к общим корням индоиранской европеоидной расы, книга представляет интерес для народов нашей многонациональной страны – Украины. Арии-скифы-сарматы… Нескончаемый ряд прасоздателей нартского эпоса можно продолжать вглубь и вдаль на тысячелетия. Само название «нарты», по мнению исследователей, происходит от «нарадов» или «наров» – древних мудрецов-воинов, причастных к созданию индоарийских гимнов «Ригведы» и других произведений «пралитературы» – по большей части устной, еще не знавшей записи, а потому во главу угла ставящей всенародную память.
Рассматриваемое литературно-художественное издание уже вызвало полемику в учёных кругах и в среде любителей истории и культуры. Особенно спорным является мнение, что в нартских сказаниях среди прочих исторических реалий, щедро рассыпанных по творениям народной фантазии, можно найти описание зарождения Киевской Руси, точнее, ее «преддверия»: историю антов – непосредственных предков современных украинцев. Этот древний славянский этнос упоминается там как союзник (чуть ли не до родственности) народа нартов. Более того: сохранились источники (в том числе, упоминание в знаменитой «Велесовой книге»), в которых понятия «анты» и «нарты» – почти синонимы, названия одной и той же общности людей. Впрочем, не совсем так: скорее всего, анты просто называли своих славных воинов «нартами» – по сходству или даже в честь героев этого эпоса, несколько более раннего и широко в то время популярного. Известно, что многих нартских персонажей впоследствии восприняли «как своих» и «впустили» в свой фольклор, хотя и по-своему переосмыслив, многие народы, к примеру, турки и татары. Получается, и славяне тоже. Из этого напрашивается весьма дерзкий вывод, что нартские сказания можно считать частью… украинского фольклора! Что ж, если хорошо поискать, то можно найти как факты, подтверждающие эту версию, так и те, что ее напрочь разбивают. Попробуем разобраться.
Сюжеты будущей «Нартиады», истоки которых относятся к VIII-VII в. до н.э., дошли до нас благодаря певцам-сказителям, передававшим их из поколения в поколение. Эпос бытует в прозаической и стихотворной форме. Основу его составляет трансформированная история скифо-сарматского этноса. Процесс создания нартских мифов, описание историко-культурной среды, в которой они зарождались, отражены – хоть и весьма отрывочно – в ряде источников того времени, в частности, в трудах Геродота и Марцеллина, в исторических хрониках Армении и Грузии и др.
Нарты – могучие воины-богатыри, носители культурного начала – герои древних эпических сказаний многих кавказских народов: осетин, абхазов, абазин, адыгов, убыхов, карачаевцев, балкарцев, чеченцев и ингушей; упоминаются в фольклоре некоторых народов Дагестана, например, кумыков, и отдельных грузинских этнических групп: сванов, рачинцев, хевсуров. Исторические корни, объединяющие нартские сказания всех национальных версий, надо искать в основных факторах кавказской общности, таких, как: генетическое родство народов Кавказа; роль единого кавказского субстрата; сходные условия материального общественного существования и тесное духовное общение между этими племенами в течение длительного исторического времени. Однако версии нартских мифов разных народов различаются, нередко заметно. Близость нартов и славян наиболее ясно прослеживается в адыгском варианте, хотя «отблески» этой темы есть и в вариациях других народов. В рассматриваемой книге представлена осетинская версия сказаний – этот этнос в среде исслелователей считается родоначальником-создателем нартского эпоса, остальные народы заимствовали сюжеты и идеи уже впоследствии, преобразовав их на свой лад и обогатив местным фольклором.
Ж.И. Шанаев. Нартский эпос
Осетины – единственный индоевропейский народ на Кавказе, потомки и наследники древних скифов и сарматов – вошли в средневековую историю Европы под именем алан. Этот этнос не зародился на кавказской территории, а появился там в результате миграций, принеся с собой свою культуру, которая быстро слилась с культурой народов-аборигенов, оказав на нее значительное влияние. Аланы-осетины сохранили скифский язык и историческую память, бережно пронесли сквозь века и тысячелетия бесценные творения фольклора. Одним из величайших памятников скифской древности и аланского средневековья и является нартский эпос, вошедший в число непревзойдённых творений человечества. Сказания о героях-нартах отражают огромный период жизни народа. Они свидетельствуют о переходе из бронзового века в железный, от матриархальных традиций к патриархату, от общинно-родового строя, возникновения племенных союзов, рабовладельческой формации, самого начала формирования государственности – и до упадка аланской державы уже в средние века.
Древнейшей основой нартского эпоса (как и эпоса вообще) ученые называют мифологические и религиозные представления об окружающем мире, которые играли значительную роль в эмоциональной и интеллектуальной жизни людей того времени. По соседству с нартами живут и действуют великаны и карлики, чудовища и колдуны; герои сказаний на равных общаются с небожителями, спускаются в подводное царство, путешествуют по Стране мертвых, понимают язык зверей и птиц, умеют превращаться в них или в предметы. Часто их истории перекликаются с мифами и легендами других народов мира, к примеру, встреча одного из главных персонажей – Урызмага – с «кривым вайгом» (одноглазым великаном) почти дословно повторяет миф об Одиссее и циклопе: точно так же герой спасается из пещеры врага, ослепив его и спрятавшись в стаде овец. А у совершенно далёких во времени и пространстве героев – античного Ахилла и нарта Сослана, которых их матери сделали неуязвимыми, искупав в некой волшебной субстанции (воде Стикса – молоке волчиц), есть «слабые места», на которые неуязвимость не распространяется: в первом случае «пята», во втором – колени, – и в обоих вариантах это символично. Немало в нартских циклах богоборческих и этиологических («культурно-просветительских») сюжетов (к примеру, отъём огня у богов и дарение его людям, изобретение тех или иных предметов, появление обычаев и традиций), чем они перекликаются с древнегреческими, скандинавскими, библейскими и др. Имеются также событийные и идейно-философские пересечения с эпосами народов Востока («Гильгамеш», «Шах-намэ», «Алпамыш» и др.), произведениями западно-европейского фольклора, славянскими былинами и народными сказками. Это подтверждает не только близость нартов и славян, но и вообще наличие общего предка и общих представлений у огромного числа народов – и этот предок уже даже не «индоевропеец», а «куда дальше», ибо и не относящиеся к этой общности нации (к примеру, монголоиды: узбеки, казахи, татары и др., а если вдуматься, то и ацтеки, готтентоты и прочие) мыслят и живут одними с нами базовыми архетипами. Происхождение мира во всех мифологиях сходно. Человеческие характеры тоже мало отличаются: положительные качества – везде одинаковые, как и отрицательные. Смысл жизни у древних народов – самых разных! – еще не познавших глубин и вывертов религиозной и философской мысли, – тоже был одинаков: жизнь надо прожить так, чтобы о тебе и твоих делах веками помнили потомки и рассказывали сказители. Поэтому эпическая идея о том, что герои, поставленные перед выбором между долгим бесславным существованием и вечной – но посмертной – славой, отдают предпочтение славе, свойственна мифологическим представлениям многих народов. Такой выбор сделали и нарты, что привело их к гибели, – но и сейчас мы помним их подвиги и яркие характеры, исполненные высокой доблести и силы духа.
«Нартский век» истории народов Северного Кавказа – героическая эпоха походов и войн, борьбы за свободу, возникновения государственности. Военная идеология и рыцарская этика пронизывают эпос, служат главными критериями оценок героев-нартов и их противников. Необходимым качеством мужчины-воина считалась храбрость в бою, непритязательность в еде, спартанство в быту и почтение к женщинам. Многие герои символично рождаются «из камня» (Сослан) или «из огня» (Батрадз), получают «закалку», как оружие, имеют каменное или булатное (а иногда при этом еще и раскалённое) тело, помогающее им быть непобедимыми, но не мешающее быть истинными людьми в смысле чувств и характеров. А нартские женщины (особенно главная героиня эпоса – Шатана (осет.) или Сатаней-Гуаша (абх.) – вечно молодая, прекрасная и мудрая мать всех нартов), умные и находчивые, способны справиться с любой бедой и разгадать любую загадку; они прибегают к помощи магии, управляют погодой, испытывают предчувствия и делают предсказания, часто решающие судьбу всего народа, – а потому их называют «вещими». А как иначе? В те суровые времена невозможно было прожить без звериной остроты чувств, без предельно развитой интуиции – порой до степени невероятности (по современным представлениям), волшебства, чуда. Потому и создается впечатление, что в те полусказочные века чудеса «ходили рука об руку» с обычной жизнью, пронизывали ее насквозь, были чем-то даже обыденным.
Ж.И. Шанаев. Нартский эпос
Мир нартов богат событиями и приключениями, героическими подвигами и хитроумными проделками, вековой мудростью и тонким юмором. Приятно сознавать, что это – часть украинского фольклора. А также русского, скандинавского, татарского, арабского etc… И здесь не нужно ничего доказывать или опровергать – просто читайте. Книга будет интересна как начинающим познавать мир и человеческую природу детям, так и пытливым, интеллектуально и духовно развивающимся взрослым.
А поэтичность, красота и искренность повествования, грациозность и утончённость стиля, неожиданность сюжетных поворотов, яркость и художественная достоверность образов не оставят равнодушным современного читателя, напомнят ему о вечных ценностях, объединяющих разноязычные нации и отдалённые друг от друга страны.
Марина Матвеева,
Симферополь
Из авторского предисловия к «НАРТИАДЕ»:
Завдяки стародавності, монументальності й великому культурно-історичному значенню Нартіада посідає вагоме місце в скарбниці шедеврів світової культури, таких, як «Іліада» та «Одісея», «Нібелунги» і «Пісня про Роланда», «Калевала» й «Давид Сасунський», скандинавські та ісландські саги.
Епос створюється дійсністю і яскравими переказами дає нам змогу бачити художньо-поетичне й своєрідне за формою відображення декількох історичних епох, притаманних їм рис та прикмет і цілком реальних подій.
Звичайно, нартський епос – не історичний документ, він – витвір розкутої поетичної творчості. Але допитливий розум може знайти у мистецькому творі щедро розсипані діаманти історичної інформації.
У генезисі нартського епосу не все усталено. Вважається, що ядром його є древній кавказький епічний цикл, сформований за скіфської доби VII-IV ст. до н.е. Виникнувши за умов родового ладу з елементами матріархату, з часом епос всотав наступних суспільних формацій, а різноманітні національні варіанти епопеї збагачували нартіаду місцевим фольклором. Героїчний епос містить в собі здатність до розвитку й властивість модерну.
Визначний дослідник нартського епосу В.Ф. Міллер розкрив у ньому скіфо-сарматські мотиви. Завдяки трудам В. Абаєва й Ж. Дюмезіля, викристалізувалася схема походження Нартіади: індоіранські міфи й легенди – скіфські й сарматські легенди й епічні сказання – кавказькі епічні цикли.  Типичный нарт )))>
настроение: мог лобы ипол учш е...
хочется: 100 000 тыс.
слушаю: Умку
Метки: мои статьи, концептуально, обсудим, литературные исследования
15-11-2009 23:44
Запись удалена как спам
10-10-2009 21:08
Запись удалена как спам
Маша Машина
Маша Машина
Жизнь - рифма, рифма - жизнь... /Новая статья о поэзии/
Марина Матвеева Жизнь – рифма, рифма – жизнь... О поэзии Константина Вихляева Известный ялтинский поэт, бард и эссеист Константин Вихляев в своих стихах, критических работах и личных беседах не раз говорил о том, что рифма – это не исключительно принадлежность поэтического языка. Рифмовать можно не только в поэзии и не только слова. Присмотритесь: рифмуется все – чувства, эмоции, настроения, созерцаемые картины природы… да и вообще все то, что происходит в нашей Вселенной и что доступно человеческому восприятию и осознанию. А может быть, рифмуется и нам не доступное – нечто Высшее, сами Законы Мироздания – то, что в состоянии познать и как-то упорядочить в своем мышлении или чувствовании лишь святой просветленный человек и еще… поэт.Константин Вихляев это умеет. С одной стороны. А с другой – ему это дано, поскольку сам автор делит стихи на две категории. Первая – это тексты, которые «украдены» откуда-то извне, свыше, то есть сами создали себя и лишь проникли в наш мир через некоего избранного ими для этого автора («самостихосложение» – трансметафора К. Вихляева, созданная им в одном из эссе), или (что чаще) не избранного, а «вора», осмелившегося «избраться» самолично, присвоить себе и выразить некую идею. Вторая – это те стихи, которые автор делает сам, благодаря своему профессиональному мастерству. У настоящего мастера эти два вида творений не слишком отличаются по качеству, и все же отличие есть: оно неуловимо, как аромат цветов в воздухе, и зачастую его может чувствовать лишь сам автор. Вот как Константин пишет стихи сам: он препарирует Вселенную, изучает ее до мельчайших деталей, одевает постигнутые им знания в неожиданную, но не диссонирующую, а, напротив, очень гармоничную образность и… рифмует. Например: Сок запоминает себя в форме стакана, но всегда готов к любой форме. Эта нечеловеческая способность жидкости божественна в своей текучести. Человек не готов к любой форме, мнит себя содержанием. Значит, еще не Бог. В этом поэтическом отрывке рифмы (в традиционном нашем представлении о ней) нет. Но здесь «срифмовались» жидкость и человек, форма и содержание, Бог и его творения…и многое другое – вариативные возможности переосмысления текста вдумчивым читателем бесконечны. А вот как стихотворение посредством автора слагает себя само: Акустика предвестия стиха… Двойное эхо шорохов на крыше, искрение наитий, легкий треск, и шелест осыпания имен предметов от смещения пропорций – все плещет там, где скоро будет море и парус, и надежда в междустрочьях… Здесь тоже нет традиционной рифмы. Но взгляните, как «рифмуются» значения слов и образы, постепенно раскрывающие перед нами состояние поэта, который еще даже не пишет стихотворение, а лишь предчувствует его. Действительно, какая традиционная рифма может быть в предчувствии, которое, по сути своей, неуловимо или едва уловимо – это даже не образ, не картина, не философская мысль, и уж тем более не строка, строфа, размер, рифма… до этого еще далеко, это еще не нужно, а, может быть, это и не будет нужно даже в готовом стихе. Какая традиция, какие рамки и ограничения, какие тропы и фигуры речи (от самих терминов веет искусственностью, ремесленничеством), если искрят наития и смещаются пропорции всей мировой сущности, если реальность во всей ее подвижности и изменчивости переплетается с ирреальностью… – и ложатся на бумагу свободные строки, образующиеся без образов, рифмующиеся без рифм, живые самой жизнью… На ощущениях. От Бога. Я вслушиваюсь, ухом приникаюК щербатым неизвестностям, пытаясьХоть что-то уловить. Нет, показалось.Уже вспотел, не слушаются ноги,А время, время, Господи, проходит,Осталось только несколько секунд,Отпущенных для выбора… Недаром у Константина очень много верлибров и стихотворений в прозе – его творчество требует свободы… но не анархии!Наверно, исходя из последнего утверждения, Вихляев не посвящает себя полностью свободной поэтике. У него очень много традиционных рифмованных стихов. Ярких, сильных, мастерски выстроенных. Но они ему нужны для другого: для выражения глубоких философских мыслей и прозрений, которым – для лучшего их понимания читателем – как раз и нужна формальная упорядоченность. И он упорядочивает свою мысль – часто до предельной лаконичности, до степени афоризма: Между водой и сушей, воздухом и землею,Воздухом и водою всякий посредник – лишний.__________Если земля собирает слабых,Значит, она не слабее неба.__________Люди – не растенья,Встанут и убьют. У Вихляева много афористических фраз, есть и целые стихотворения-афоризмы, в которые уже ни отнимешь, ни прибавишь: Пожалуй, всем поровну роздано печали и желтых рубах.Кристаллы студеного воздуха истаять спешат на губах,Углами и гранями тычутся в прохожих, в машины, в дома,Смешеньем сложенья и вычета растения сводят с ума, Сшибаются в небе над городом, звенят мириадами призм,Густым, мелодическим холодом текут в стихотворную жизнь.Рассеянный свет преломляется, над кленами клином сходясь,И что-то в душе прибавляется, а с чем-то теряется связь.Свиданья, влюбленности поздние, дрожащих теней колдовство…Темнеет. Всем поровну роздано и неба, и смысла его. Именно это сочетание свободного творения на эмоциях и восприятиях отдельных мгновений, ощущений, впечатлений – сродни импрессионизму – с глубиной философского познания мира и высокими мистическими прорывами в некие сверхреальные пространства; это несочетаемое сочетание: гармонический хаос и хаотическая гармония – и характеризует собой фаэзию – литературное направление, к которому многие причисляют Константина Вихляева. Хотя он сам согласен с этим лишь отчасти. И правильно – настоящий поэт всегда шире какого-либо – даже самого всеобъемлющего – поэтического течения. И это еще раз доказывает новая книга Константина Вихляева «БЕЗВЕТРИЕ». Читайте – и чувствуйте, читайте – и мыслите, читайте – и творите! Марина Матвеева
настроение: радостное до офигения
хочется: любить весь мир
слушаю: визг удирающего мира))))
Метки: мои статьи, поэзия, крым
Маша Машина
Маша Машина
Поэтофест "Ан-Т-Р-Акт" в Херсоне. Пикантные подробности...)
Виктория Анфимова Марина Матвеева Международный поэтический фестиваль "Ан-Т-Р-Акт" 27 февраля – 1 марта в Херсоне прошел IIМеждународный поэтический фестиваль «Ан Т-р-Акт». Как и любое интересное литературное событие, фестиваль привлек к себе пристальное внимание большого количества поэтов со всей Украины. Организатором мероприятия стала херсонская поэтесса Ольга Швец, которая уже неоднократно проводила интереснейшие литературные встречи в своем городе. Стало обычным явлением, что конкурсный отбор участников проходил через сеть Интернет, и на фестиваль попали наиболее сильные авторы. Крым представляли поэты Николай Ширяев, Виктория Анфимова (Симферополь), Анна Коробкина (Бахчисарай). Для нас, крымчан, эта поездка на поэтический фестиваль была далеко не первой. Городов много, и каждый несет в себе свою неповторимую прелесть и очарование. Херсон раскинулся вдоль берегов Днепра. Тихий, спокойный, люди в нем доброжелательные. Дома конца XIXстолетия чем-то напоминают наши, симферопольские, только ждут своего часа для реставрации, а пока коротают время на пустынных немноголюдных улочках. Международный поэтический фестиваль «Ан-Т-Р-Акт» проходил уже не в первый раз, все друг друга знали, и, как всегда, было очень приятно всех увидеть: и старых знакомых, и посмотреть на новые лица, представляющие украинскую – и не только – поэзию. Программа фестиваля была очень насыщенной. Вечером 27 февраля состоялось торжественное открытие фестиваля и музыкально-поэтическая программа, среди участников которой ярко проявили себя Лариса Радченко, Леонид Борозенцев, Андрей Стебелев, Виталий Ковальчук, Влад Клен и другие. Также порадовало зрителей красочное боди-арт-шоу. На книжной выставке были представлены сборники поэтов, прибывших на фестиваль, и два новых, изданных в Херсоне альманаха с оригинальными футуристическими названиями: «Бабирусса и Занзивер» и «Смерть Василиска», – отражающие творчество участников предыдущих литературных мероприятий города – вечеров футуризма и авангарда, прошедших в 2008 году. Конкурсная программа проходила 28 февраля в библиотеке им. О.Гончара – это огромное четырехэтажное здание с большими окнами, откуда открывается очень красивый вид на изгибы Днепра и баржи, плавающие по нему. В программе участвовало более 30 человек различных поэтических направлений. Жюри конкурса было представлено известными украинскими поэтами: Линой Федорченко (Киев), Виталием Ковальчуком (Харьков), Мариной Матвеевой (Симферополь), Ларисой Радченко (Львов), Владом Кленом (Запорожье), Андреем Стебелевым и Леонидом Борозенцевым (Винница), председателем жюри был мэтр поэзии Евгений Мастер (Харьков). Жюри внимательно слушало выступления конкурсантов и оценивало их открытым голосованием, так что каждый видел, кто какую оценку заслужил. Стихи звучали и на русском, и на украинском языке. Фестиваль был заявлен как Международный, потому что в нем участвовала гостья из Швейцарии, очень талантливая поэтесса Кира Костенко, и поэт из Москвы Андрей Баранов, частый гость на украинских литературных фестивалях. В конкурсе выступали действительно очень интересные – каждый по-своему – авторы: от тех, чья поэзия была наполнена глубокой философичностью и тончайшим лиризмом, до откровенных «выпендрежников» и эпатажников, для которых текст – далеко не главное. Фестиваль подтвердил наше давнее, сложившееся в многочисленных литературных путешествиях, мнение о том, что в современном поэтическом пространстве смыслообразующая сторона поэзии, глубинные чувства и размышления отходят на второй план. Слушатель более оценивает умение подать тексты: чем больше кричит, кувыркается по сцене и «выражается» автор, тем в больший восторг приходит зрительный зал. А на протяжении этих двух дней подобные непристойности происходили часто: авторы раздевались, целовались и т.п. Мы не хотим сказать, что это было не весело и не прикольно, но это – «поэзия»-однодневка, такое в веках не останется и в учебниках это изучать не будут. Такое приемлемо на развлекательных шоу, но не на серьезных поэтических мероприятиях… но, к сожалению, последние в наше время все больше превращаются в шоу. После основной программы нас повезли на автобусах на берег Днепра, и там произошло интересное действо, которое в программе было заявлено как «углехождение». На песке разожгли огромный костер, и когда он прогорел, уголь раскатали по песку, так что получилась дорожка – и желающим предлагалось пройти по ней. Желающих было много, были и такие, кто и не раз прошел… Правда, кое-то обжег ступни и потом отмокал в Днепре, но на такие мелочи внимания не обращали. Масса удовольствия и всеобщей радости. После этого голодных поэтов накормили прямо на берегу Днепра кришнаитской едой, состоявшей из салатов, картошки с соевым мясом, молочного киселя и имбирного напитка. Непривычно, но вкусно. А в конце этого длинного дня был слэм. Коротко для непосвященных: это и есть то самое шоу, в которое пытается превратиться современная поэзия, уставшая от невнимания широкой публики и стремящаяся занять свое место среди массовой культуры (хорошо это или плохо – рассудит время). Слэм –это состязание, в котором поэты пытаются по максимуму привлечь внимание зала абсолютно любыми доступными им способами, читая стихи и безобразничая на сцене. Каждый участник сдает по 10 грн, а общая сумма в итоге достается победителю, выбранному общим голосованием зала после нескольких кругов отбора. Как кто стоял на ушах, кто и в каком количестве снимал с себя одежду, кто с кем целовался, кто пил пиво на сцене и как кто что читал – это уже история… Слэм – это всегда весело, «безбашенно» и неповторимо, потому что все построено на импровизации. В этом слэме особенно ярко в качестве «звезды эстрады» проявил себя известный слэмер (профессионал в этом деле) Артем Полежака, зал просто ревел от восторга, когда он речитативом, с рефренами, перепевами и едким юмором бросал в зал свои стихи. Но победило, на удивление, серьезное творчество Виталия Ковальчука из Харькова. У поэзии еще есть шанс! Следующий день, 1 марта, был холодным и ветреным, но поэтам не привыкать к напастям природы. Нас отвезли в городской парк – и там, на колесе обозрения, участникам было предложено написать экспромты о колесе – прямо в небе. Мы проехали три круга, так как застряли на рифме в последнем куплете на втором кругу – и проехали с чистой совестью третий. Ох, холодно было на самом верху! А на вершине мы отчаянно вертелись во все стороны и фотографировались. Почти все писали экспромты, и потом, когда позже в тепле мы их читали, то посмеялись все вволю. Победил в конкурсе экспромтов Артем Полежака, его вещица начиналась с фразы: «Колесится колесо колесистое», – после которой уже все было понятно… Потом было награждение победителей конкурсной программы. В этом году победителями IIМеждународного поэтического фестиваля «Ан Т-р-Акт» стали: Гран-При – Андрей Баранов (Москва), 1 место – Анна Санина (Киев), 2 место – Артем Полежака (Харьков), З место – Валентина Захарченко-Бурцева (Киев). А также отличившиеся в ходе конкурса участники были награждены дипломами в следующих номинациях: «За мастерство и стабильность» – Ольга Пошуруева (Киев), «За поэтический потенциал» – Евгения Чугуй (Киев), «За яркий дебют» – Кира Костенко (Лозанна, Швейцария), «За творческий рост» – Александр Татаринов (Запорожье), «Верный рыцарь поэзии» – Назар Нечипельский (Херсон), «Приз зрительских симпатий» – Краб Хаус (Херсон), «За самый искренний текст» – Екатерина Самсон (Херсон), «За самый запоминающийся текст» – Мультфильм Гагарин (Харьков). Победители были награждены дипломами и ценными призами. Завершила фестиваль музыкально-поэтическая программа в арт-кафе «Freedom». В начале читал стихи приехавший из Николаева известный поэт Алексей Торхов, затем –херсонские авторы, среди которых запомнился Евгений Яненко, с авторскими блоками выступили члены жюри Лина Фелдорченко и Марина Матвеева. Был устроен «свободный микрофон», где, наконец, смогли показать себя организаторы этого мероприятия Ольга Швец и Влад Клен, а также крымчанин Николай Ширяев, запорожцы Александр Татаринов и Катена Талер и другие. Все были в восторге от рок-группы «Немного нервно» из Запорожья (вокал – Екатерина Гопенко), зал просто притих в восхищении от выступления ребят, даже обслуживающий персонал кафе внимательно слушал. Запомнились также рок-барды Митя Фенечкин и Виктор Селуков. Фестиваль оставил самые приятные впечатления, и нас очень порадовало приглашение организаторов принять участие в следующем херсонском литературном мероприятии, которое состоится в июле. Хотелось бы, чтоб на нем присутствовало как можно большее количество талантливых крымчан.
настроение: Голодное
хочется: ЖРАТЬ!!!
слушаю: шорохи жены на кухне
Метки: фестивали, поэзия, впечатления, мои статьи
Маша Машина
Маша Машина
Поэзия Любви
Марина Матвеева Виктория Анфимова Поэзия Любви 6 марта состоялась очередная встреча в литературной гостиной им. Н.А Кобзева на факультете славянской филологии и журналистики ТНУ. В этот раз ее гостем стала замечательная крымская поэтесса Ирина Сотникова, автор нескольких поэтических сборников, член Национального Союза писателей Украины.
Встреча проходила накануне прекрасного весеннего женского праздника 8 марта, поэтому неудивительно, что Ирина решила посвятить ее Любви. А также человеку, с которым она проработала долгое время плечом к плечу, который был ее близким другом, учителем и коллегой – Николаю Алексеевичу Кобзеву. Ирина рассказала, что он всегда говорил о любви к женщине, мог долго читать наизусть проникновенные стихи об этом высоком чувстве. Она вспомнила, как мэтр однажды спросил ее: «Ирина, ты влюблена?» и в ответ на ее уверения, что она любит жизнь, своих близких, домашних животных, сказал, что этого недостаточно для поэта, что настоящая любовь должна быть всепоглощающей и вдохновляющей. Без нее не пишутся хорошие стихи. И главное: не пропустить ее в своей жизни, иначе та будет бедной.
Только сейчас, спустя годы, Ирина поняла слова своего учителя, потому что встретила эту самую долгожданную любовь своей жизни. Она предчувствовала и не раз предсказывала ее в своих стихах – легких, ажурных, лиричных. Ирина всегда считала, что в стихах не должно быть негатива, что они должны нести свет, тепло, добро. И сейчас ее стихи обрели невиданную доселе гармонию: автор уже не ищет, не мечется, она состоялась и как женщина, и как поэт.
Ирина представила слушателям также свои литературные обработки стихотворений арабской поэтессы Саад эль Кари и Интернет-автора Рубоко Шо. Сотниковой удается поймать дух восточной поэзии, ее суть и тонкие оттенки непривычной для нас восточной образности. Она сама походит на человека Востока: спокойный созерцатель, глубокий философ, стихи ее бывают медитативными и волшебными, в них она предсказывает свою судьбу и будущее близких, и даже – страны! Именно на этом и основано ее нежелание создавать негативные образы – ведь написанное зло может воплотиться впоследствии, а допускать этого нельзя.
Именно поэтому ее светлые стихи так покорили слушателей. Строки о любви проникли в сердце каждого и надолго оставили там свой яркий след. Ирина СОТНИКОВА ***
Наш маленький дом, словно белый корабль,Плывет по холмам, отороченным снегом.Любви долгожданной земная пораНаполнена чувственной женственной негой. Любимый вернулся, забыв берега,Где боль расплескалась из чаши сердечной.Покой и безумство, мгновенье и вечностьВ себе растворила желаний река. Метель за окном нас укрыла плащомОт мира людей, до сих пор неизвестных.Прошу, не молчи! Говори мне еще,Как любишь и веришь, мой странник небесный. И я промолчу и начну целовать…Пусть губы ответят иным многозначьем.Мы вместе, и слишком бессильны слова,Когда обретаем забытое счастье. ***В небесном городе их стало двое – Поэт и Дева.Сплелись не вдруг единой судьбоюДуша и тело. А рядом жизнь стремительная биласьРекой в пороги.Еще не верили… и все молилисьСудьбе и Богу. Любви земной нехитрое искусствоПостиг и нищий.Но не было на целом свете чувстваСильней и чище. Пытались разлучить законной властью,И боль кипела.Но вопреки всему познали счастьеПоэт и Дева. ***
И дом, и сад июлем очарованы…За окнами – глициний кружева…Прощайте, времена мои суровые,Я – в будущем и будущим жива. Все сложится, что в тишине задумано,И нет в душе предчувствия потерь.Поет июль на все лады в саду моем,И приоткрыта золотая дверь… ЗОЛУШКА Старого гола день уходящий – День, что последним ложится в ладони.Тикают ходики в стареньком доме – Доисторический комнатный ящер. Ходики-бродики, что загадать вам?Сколько желаний у бедной простушки?Роза сухая, орел да пастушка,И фотографий неясные даты Держат в плену предвкушений любовных…Замерло время в орнаменте пялец.И надевают колечко на палецСтаренькой Золушке памяти волны… Он не искал после странного балаТу, что могла бы… Невидящим взглядомСмотрит на ходики: «Время, не надо!..»В ниткибеззвучнослезинка упала. ***
Стареющий король. Обманутое лето…А нежности моей Вам отдано сполна,А чувствами – взахлеб! – не женщине – поэту – Мне в сумерках блуждать, чтоб отыскать слова.Мне отыскать слова о том, что не свершится,О том, как холодны земные полюса…Я берегу в себе непуганую птицу,Что сможет открывать другие небеса. Не отпускайте ту, чьи песни не допеты,Не разожмите вдруг протянутую длань.Мне так легко любить: не женщине – поэту.Мне так легко сгореть – от нежности – дотла. ***
Запах свежескошенной травы – Майская весенняя отрава…Сдержанность оставив до поры, –Месяц май, – Вы совершенно правы! Солнце – прародитель всех примет – Обжигает золотом ресницы.У филфака седовласый мэтрКомплименты говорит девицам… На запреты нынче свой запрет, И мораль природе непонятна…Месяц май, я рада Вашим клятвамЗеленью украсить белый свет. Сброшу с плеч рюкзак своей судьбы – Пусть лежит, как мусор, под ногами.Как легко незащищенной быть!Месяц май, я непременно с Вами! Симферополь
настроение: влюбленное
хочется: смотреть фильм про индейцев
слушаю: смотрю фильм про Чингачгука - Большого Змея
Метки: мои статьи, стихи других хороших поэтов, поэзия
Маша Машина
Маша Машина
Обзорная сатья о поэзии Крыма
Марина Матвеева
Крымскость
Поэзия Крыма… При всем желании филологически конкретизировать это явление, невозможно превратить означающие его слова в литературоведческий термин. Определенно можно только сказать, что значение этого словосочетания куда шире геокультурной категории «поэзия региона». Регион – это рамки, границы, а о Крыме испокон веков говорили, что он суть весь мир в миниатюре – во всех отношениях.
Да, Крым – это «смесь», «переплетение», «взаимовлияние», и кажется, что речь идет только о собирательной, синтезирующей функции. Но, вобрав в себя многообразнейшие проявления мировых явлений и феноменов, Крым несет мощнейший потенциал отдачи вовне всего нового и неповторимого, что создалось внутри его довольно-таки закрытого, герметичного «сосуда». И это даже к лучшему, что герметичного – напиток, настаивающийся в нем, чище, выдержаннее, и куда сильнее не похож на другие.
Именно к поэзии Крыма более всего и применим последний образ. Несмотря на то, что красоты полуострова издавна привлекали к себе множество величайших поэтов всех времен и народов, несмотря на то, что сейчас в Крыму, особенно летом, проходит огромнейшее количество литературных фестивалей, куда съезжаются поэты из самых разных стран, а особенно много – из России, – собственно крымская современная поэзия берет от этого немного и слишком избирательно.
В настоящий момент поэзия Крыма – не станем однозначно утверждать, к сожалению или к счастью – почти полностью замкнута в себе и на себе. К сожалению, ибо получает за это нелестное прозвище «провинциальной» и таки тяготеет к категории «региональная», поскольку ее представителям не хочется, не интересно ни «себя показать», ни, тем более (и больнее), «на других посмотреть» за чертой Перекопского перешейка. (Это касается не всех крымских поэтов – некоторые из них публикуются в некрымских изданиях или представлены на украинских и российских поэтических сайтах. Но таких сравнительно мало – большинство считает, что известности в пределах Крыма им достаточно). Но, в какой-то степени, и к счастью – как это бывает с поэтами-самородками, не читавшими «никого, кроме себя», а потому и пишущими без страха перед влиянием классиков и современников, без боязни плагиата, без оглядки на «это уже сто раз описано». Им это описывается впервые, – и хоть возможны проявления архетипичности мышления в повторяемости тем и образов, а все-таки нет на земле ничего полностью одинакового.
Если сделать из всего многообразия крымской поэзии один собирательный образ, то мы получим такого вот поэта-самородка, уже потянувшегося к широте мировой поэзии, даже взявшего от нее кое-что ему понравившееся, но уже и почувствовавшего мощь ее влияния и успевшего даже некоторым образом защитить себя от слишком сильных его проявлений.
Каков же стиль нашего собирательного поэта Крыма? Прежде всего, его можно охарактеризовать как «южный» – в противовес «северному», присущему в большинстве своем поэзии России (особенно двум ее культурно-литературным столицам) и русской поэзии севера Украины.
Главная особенность поэтической формы «северного» стиля – это длинная (иногда сверхдлинная) поэтическая строка, изначально предполагающая развитие в себе спокойной философской мысли либо тончайших переливов сложных, но лишенных бурности эмоций, либо даже повествовательного сюжета. (Иногда «северные» поэты даже пишут стихотворные тексты в виде «прозы», не деля их на классические строки, а соединяя последние одну за другой цепочкой, при этом сохраняя рифмы и другие поэтические приемы). Если полистать поэтические сборники Санкт-Петербурга или, к примеру, Харькова и Винницы – в большинстве мы найдем такие вот почти прозаические повествавания-рассуждения, каждое из которых для современного блиц-сознания воспринимается почти как «длинный» роман, наподобие «Войны и мира», и требует обстоятельного вчитывания и последующих размышлений. Такая форма позволяет поэтам использовать нагромождение и переплетение множества образных средств разной степени воздействия, но чаще всего плавных, гладких, «намековых», а также метаобразность и даже метатекстуальность. Недостатком же этого стиля является некоторая «занудность», из-за которой не всякое стихотворение (и тем паче не всякий поэтический сборник) не каждым читателем дочитывается до конца.
Напротив, приметой стиля «южного» – характерного для юга России и русской поэзии юга Украины (Луганск, Николаев, Запорожье, Крым) – является так называемое «немноготекстие» (определение А.Апалькова): строки короткие , а если и длинные, то разбитые самыми прихотливыми видами «лесенок», неожиданные обрывы и «надломы» строк, что предполагает и соответствующее смысловое наполнение. Коротка строка – коротка и емка, иногда даже слишком насыщенна, выражаемая в ней мысль или (что чаще) эмоция. Яркая, сильная, дерзкая, эпатажная, «революционная» или, напротив, надрывно-болевая, откровенно выставляющая себя напоказ в одеянии броской, запоминающейся метафоры или неожиданнейшего, «бьющего под дых» сравнения. Поэты «южного» стиля не боятся в своем творчестве того, что в кругах утонченных эстетов именуется «зверством», «дикостью» – экспрессивных перегибов, сверхпредельной откровенности, приемов натурализма и эстетизации безобразного. Это и достоинство стиля – и его недостаток. Постоянный накал эмоций «без роздыху» тоже отпугивает читателя от однотипных «южных» сборников.
Хоть наш собирательный поэт Крыма и в большинстве своих характеристик «южанин», но он уже понял, что в «северном» стиле есть свои достоинства, и попытался развить некоторые из них в своем творчестве. Даже более того, он оставил бурю эмоций в молодости, в поэтической же зрелости перейдя к манере более сдержанной, хотя и не лишенной «знойных» черт.
Крымских авторов легко различить по возрасту (еще одна характерная черта «южной» поэзии). Яркие молодые поэты Крыма сами однозначно причисляют себя к самому экспрессивному поэтическому стилю – футуризму. Их поэзия – не «искусство для искусства», она социальна, даже в какой-то степени «народна», ярко психологична и «трибунна», хотя и в печатном виде интересна, в том числе и своей композиционной оформленностью, где обращается внимание и на визуальное восприятие текста. Наиболее яркие молодые авторы Крыма: Евгения Баранова (Ялта), Павел Сухно (Севастополь), Натали Вассер-Лазова (Наталья Добринская) (Ялта), Анна Коробкина (Бахчисарай), Надежда Корабленко (Евпатория), Ярослав Минкин (Ялта-Луганск), Ольга Буслаева (Керчь), Ариолла Милодан (Ялта), Максим Попелыш-Росичинский (Симферополь-Львов), Любовь Василенко и Евгения Челнокова (Нижнегорск), Лидия Лобова (Армянск), Роман Орлов (Феодосия), Ирина Никитина (Балаклава). Большинство из них – «выходцы» из ныне уже, увы, не существующего, но пару лет назад самого яркого в Крыму Симферопольского молодежного литературного объединения «МЫ» (руководители: 1999-2004 – Виктория Анфимова; 2004-2006 – Марина Матвеева).
На первый взгляд кажется, что чем старше автор, тем ближе его стиль к спокойствию и утонченности. Да, поколение Юлии Котлер, Златы Андроновой (Керчь), Елены Коробкиной (Евпатория), Михаила Капкина (Балаклава), Виктории Анфимовой, Павла Гребенюка, Николая Ширяева, Александра Бартошина (Симферополь) всего на 10-15 лет старше вышеописанного, а уже какое заметное отличие в стилистике и поэтике! Дикая безудержная эмоциональность, рвущийся наружу протест уступают место стремлению к философскому познанию и отражению мира – но пока еще с помощью откровенно «южных» средств: коротких строк, мыслей-вспышек, четких ярких образов, предельно, почти афористично нарисованных картин: одна строка в два слова – а перед глазами необъятная ширь. Появляются поиски в области формы, когда автору хочется попробовать, способен ли он выразить глубокую философскую мысль, заключив ее в строгие рамки, – например, визуально «нарисовав» своими строками песочные часы или иную фигуру. Также наблюдается и стремление к оригинальности рифмовки, доходящей до поисков в омофонии и омографии русского языка. Блестящее владение звуковым строем обнаруживается в создании неповторимых авторских рифм: разноударные (когда ударения в рифмующихся слова стоят на разных по счету слогах) типа «вИселице/веселИться» (Юлия Котлер), составные типа «лучами/причал твой» (Злата Андронова), «хоть шей, хоть режь, никак / грешника» (Николай Ширяев), состоящие из редко употребимых слов, например, историко-культурологических терминов: «Кассандра/меандра», «асфальта/смальта» (Виктория Анфимова) и им подобных. А стихотворение «Чистых чисел часослов» Елены Коробкиной – полностью построено на звукописи, призванной подчеркнуть и углубить трансцендентность авторского осмысления мироздания. Некоторые из этих авторов относят себя к поэтическим стилям метареализма и фаэзии (фантастической поэзии – термин и теоретическое обоснование Е. Коробкиной), и многое из них также не прошли мимо литобъединения «МЫ».
Но и поэтам среднего и старшего поколений присущи приметы «южности». Наталья Наумова (Бахчисарай), широко известный крымский мэтр поэзии, прославилась своей лучистой жизнерадостностью (ничуть не мешающей ей прозревать философские глубины и отражать в творчестве трагедии этого мира), невозможной без яркости и насыщенности образов, веселых прыжков по ступеням «лесенок», светящихся внутренней силой метафор, неординарных рифм. Напротив, стихотворение Анны Кашкар (Бахчисарай) «Болото» отличается футуристической откровенностью в раскрытии темных тайн мирового зла и внутренних психологических надломов лирического героя. Хоть поэзия Анны повествовательна, спокойна и лирична, внутри этого покоя клокочет сдержанная поэтическая страстность.
Есть в Крыму и поэты, чти стихи с виду – особенно из-за длины строки – кажутся абсолютно «северными». Взглянуть хотя бы на «эпистолы» Вячеслава Егиазарова (Ялта), прекрасные образные описания и глубокие размышления Татьяны Алюновой (Судак), Ольги Золотокрыльцевой, Тамары Дьяченко, Виктора Ингерова (Севастополь), фаэтические «полеты в иные миры» Валерия Гаевского (Симферополь), фаэтические же стихотворения в прозе Константина Вихляева (Ялта), «чистую лирику» Сергея Савинова (Симферополь), напоминающий Серебряный век символизм Андрея Сахалтуева (Симферополь), исполненную широкой эрудиции серьезную добротность и Александра Загорулько (Симферополь).
Интересна патриотическая поэзия и авторские песни Владимира Георгиевича Грачева (барда), в них ярко выражена любовь к России – еще одна характерная черта крымской гражданской поэзии. Силой «русского духа» прославилась и Татьяна Шорохова – пожалуй, единственный крымский автор, создающий настоящую религиозную и духовную поэзию.
Совсем особняком стоит сверхординарное творчество самого известного за пределами Крыма симферопольского поэта Андрея Полякова. Для него характерен аграмматизм – особый стиль, который может себе позволить только истинный филолог, профессиональный знаток русского языка. Только таким поэтам позволительно делать с грамматикой все, что им захочется, в том числе и создавать собственные падежи, склонения, синтаксические структуры. Автор этих строк в своей поэзии также иногда довольно успешно пользуется этим приемом. Главное в этом деле – не переусердствовать и не позволить своим аграмматическим конструкциям выглядеть нарочито, как в пародии «В худой котомк поклав ржаное хлебо…»
Но в произведениях всех этих авторов «южность» проявляет себя в другом – в особых всплесках неповторимой ментальности, обращениях к чисто крымским реалиям и образам. Причем нередко – и это одно из самых заметных отличий крымской поэзии от поэзии других регионов – полуостров в их стихах выступает не экзотическим и красивым местом для отдыха и расслабления, вызывающим восторг и восхищение, но не принимаемым всерьез вне лета, солнца, пляжа, вина, курортных романов и прочих атрибутов отпуска, – восприятие Крыма крымчанами совсем иное: это нечто привычное и даже поднадоевшее (для них куда экзотичнее и интереснее природа, к примеру, Подолья или Карпат), и в то же время родственно любимое и глубинно значимое.
Так могут писать о Крыме только его «аборигены», для которых море и горы, и слабое отличие осени от лета и весны – не экзотика, а нечто совершенно обычное, хоть от этого не менее прекрасное, как, например, «белые ночи» для санкт-петербуржца. Образ моря даже слишком хорошо освоился в поэзии крымчан – ну, нельзя не писать о стихии, которой с самого рождения проникнута вся жизнь, тело и душа крымчанина – наравне с воздухом.
Автор данной статьи не ставила себе целью рассмотреть и проанализировать стихотворения непременно на крымскую тематику, хотя таких произведений у рассматриваемых авторов оказалось достаточно. Например, поэзия Любови Матвеевой и Ирины Никитиной (Балаклава), Константина Вихляева (Ялта), Владимира Тимофеевича Грачева (Симферополь) почти и не затрагивает других тем, зато как развита у этих авторов тема природы Крыма – и фотоаппарат не нужен. Чатыр-Даг предстает в стихах живой персонификацией; в создании образа Балаклавы использованы слова (например, «листригон»), которые едва ли встретишь у поэтов иных краев. В связи с упоминанием фотоаппарата вспоминается и творчество поэта, барда и путешественника по Крыму Павла Гребенюка, имеющего в Интернете страницу под характерным названием «С фотоаппаратом по Крыму», включающую в себя крымские стихотворения, прозаические зарисовки и фотографии красивейших видов полуострова. Немало стихов о путешествиях по Крыму в творчестве бывшего крымчанина, а ныне киевлянина Анатолия Стоянова. Поэтические строки Виктории Анфимовой проникнуты глубоким знанием истории и культуры древнего, средневекового и современного Крыма. Стихи Елены Коробкиной и Златы Андроновой наполнены образами и архетипами Крыма древнейшего, языческого, шаманского.
Но и в стихотворениях других авторов чувствуется неповторимая «крымскость». Действительно, только живя в Крыму и с ранних лет приняв его в себя, можно создавать поэзию в такой манере, как пишут Вячеслав Егиазаров, Тамара Егорова, Светлана Смоленцева (Ялта), Татьяна Алюнова (Судак), Сергей Дружинин (Симферополь)
Разумеется, диапазон тем и философских исканий крымских поэтов не ограничивается Крымом. Он необыкновенно широк и в пространстве, и во времени, глубок в духовных открытиях и прозрениях разума, а потому произведения крымчан будут интересны многим. Именно в этом и цель статьи – как можно полнее познакомить с особенностями взгляда на мир, творческими находками, приемами стилистики, присущей поэтам Крыма, как можно более широкую читательскую аудиторию. Хотя, конечно, вся ширь и полнота рассматриваемого материала требует не одной короткой статьи, а глубокого и объемного исследования.
«Есть ли в Крыму поэзия!» – такой вопрос (увы!) часто задавался талантливыми литераторами Украины и России, собиравшимися на творческие мероприятия в этом поэтичнейшем из уголков мира. Теперь на него есть однозначный ответ: настоящая поэзия в Крыму есть, как есть и читатель, способный оценить ее по достоинству.
настроение: придурконенавистническое
хочется: уничтожить всех придурков
слушаю: песни из кинофильмов
Метки: мои статьи
|
Фото
Видео
Ответы
Вызвать на дуэль
Ставка за Лидера
