По пути на работу и с работы читал книгу о Кьеркегоре (другого времени, к сожалению, сейчас из-за ремонта нет). Его способ мышления мне совсем не близок, как и большинство выводов, но и его личность, и его взгляды вызывают большой интерес. Особо хочется отметить отчаяние искренне и истово верующего человека, вынужденного ради веры жертвовать разумом ("поглупеть", как говорил Паскаль). Это очень знакомо и по Тертуллиану, и по Паскалю. Глубина их отчаяния поражает, и критические слова застревают в горле. Не могу не остановиться на отношении Кьеркегора к официальной религии, где "из бога делают дурака", а у попов речь идёт не о вере, а о выгоде. Так, наверное, и было во все времена, за исключением тех коротких промежутков, когда новые религии только зарождались и требовали мученичества. Индивидуализм и страдания на философской почве также находят у меня сочувственный отклик и понимание.
Оглядываюсь назад, и удивляюсь, как мои интересы постепенно сдвигались от метафизики к этике. Самому смешно, но периодически ловлю себя на том, что сочиняю собственную Утопию и думаю, как исправить и осчастливить человечество.

Почти что с Нового года погружаюсь в "Постижение истории" Тойнби. И эта книга стоит затраченного времени и умственных усилий. Я люблю именно такие исторические книги, где идёт не перечисление фактов типа "такой-то царь в такой-то год вручил России свой народ", а где вырабатываются общие концепции, где автор пытается постичь исторические закономерности. В этом смысле труды Тойнби я могу сравнить с работами Гумилёва и, в некотором смысле, с "Философией истории" Гегеля. Этот историк даёт свой ответ на то, как возникали, развивались и угасали цивилизации, как одни исчезали, а другие находили преемников, какую роль играют творческие личности в разные периоды жизни цивилизаций... Я с особым напряжённым вниманием читал о периодах надлома и сопоставлял исторические примеры с собственными метаниями между архаизмом и футуризмом.
Тойнби, порой, упрекают в жонглировании фактами, находят отдельные неточности, но огромная масса других фактов не оспаривается, и, в целом, его концепции производят довольно убедительное впечатление. С моей точки зрения, один из недостатков - попытки обобщения на слишком маленьком количестве примеров. Но, к сожалению, история человечества больше примеров не предоставила.

Сумел выкроить время для того, чтобы перечитать "Тайну Эдвина Друда".Сюжетные перипетии я помнил почти все, как и различные версии разгадки тайны неоконченной книги. Но я наслаждался юмором Диккенса и его героями. Чего стоят хотя бы Дёрдлс и Депутат. А уж Грюджиус со своим помощником - вообще шедевр. Главные персонажи, по традиции, бледнее второстепенных, хотя, если верить наиболее обоснованной из гипотез продолжения, от Елены можно было ждать многого.
Немного обидно, что мой любимый писатель растратил в последние годы столько времени и сил на публичные чтения (не говоря уже о редакторском работе и общественной деятельности). Из-за этого мы недосчитались нескольких шедевров. Но, значит, для Диккенса в то время это казалось важнее... Жаль!

Прочитал новую книгу Умберто Эко. В общем-то, с удовольствием, хотя, как мне кажется, она послабее его лучших романов. Создаётся впечатление, что сам автор, по примеру своих персонажей, несколько заигрывается с историей. Достаточно любопытно, что автор Эко делает центральным персонажем отъявленного мерзавца. Как и все книги Эко, эта требует от читателя достаточно высокого уровня эрудиции (хотя бы в общих чертах знать историю Италии и Франции второй половины 19-го века): представляю, какая каша образуется в голове, если этот уровень не достигнут.

Обычно я не читаю книги, где вольно обращаются с историческими персонажами. Но на этот раз не утерпел. Во-первых, автор - Симмонс, один из лучших в наше время из тех, кто работает в относительно лёгких жанрах. Во-вторых, имя Диккенса не могло меня не соблазнить.
Что ж, книга написано увлекательно и хорошим литературным языком. К тому же автор явно прекрасно знает как творчество Диккенса и Коллинза, так и их творчество. Кое-какие моменты - своеобразный критический разбор. Некоторые детали биографий и некоторые из личных качеств писателей были очень любопытны (жаль, что скандальным и полускандальным моментам уделено больше внимания). Пожалуй, то, что относится к личности Диккенса для меня было гораздо интереснее собственно фантасмагорического сюжета. Что же касается собственно сюжета - да, увлекательно, неожиданно, порой жестоко (что характерно для Симмонса), с неоднозначной развязкой. Но описывая бедного Коллинза (от лица которого ведётся повествование), автор, похоже, перестарался. Он из него делает то очень мелкого человека, то почти монстра. А их отношения с Диккенсом (в его описании) - это просто Моцарт и Сальери.
Книгу можно порекомендовать только тем, кто знаком с основными произведениями Диккенса и Коллинза. Иначе многое будет просто непонятно.

Прочитал сборник рассказов Ходжсона. Порадовался, что открыл для себя этого автора начала 20-го века некоторое время назад. Я бы сказал, что этот писатель гораздо сильнее, чем пытался казаться, исходя из названий и жанра. В мистических рассказах (серия о Карнакки и некоторые другие), несмотря на некоторую подражательность общей канвы (отсылки к Шерлоку Холмсу и др.), есть очень нетривиальные идеи, и хорошо передаётся сгущающаяся атмосфера страха. Интересны и нетривиальны рассказы в других жанрах (фантастика, морские, мошеннические истории и, конечно, серьёзные). О "Полурыбах-полуконях", прочитанных довольно давно, до сих пор вспоминаю, переживая судьбу главного героя.

Давно хотел прочитать эту книгу, долго за ней охотился, потом, наконец, купил, некоторое время откладывал удовольствие, и, вот, наконец, прочитал. Что поделать, люблю английскую литературу, особенно 18-19 века. Прочитал с большим удовольствием. Смоллет, как и его коллеги, Стерн, Филдинг, не говоря уже о Диккенсе, мастера в описании чудаков. Что касается собственно приключений и юмора положений, то с большим удовольствием, наверное, прочитал бы это в подростково-юношеском возрасте. В отличие от коллег и современников Смоллета, в книге нет чисто положительных персонажей, за исключением Эмилии и её сестры. Что ж, в общем-то, так честнее. Самого Перигрина иногда просто хотелось выпороть как испорченного потаканиями и богатством мальчишку. Очень любопытно было почитать пародию на лондонских литераторов, к коим принадлежал и автор. Несколько затянутыми оказались две огромные главы, одна с биографией, а другая - с публицистическим описанием громкого дела. Но, видимо, таковы были требования к писателю, желающему успеху, в то время.

Во время поездки прочитал очень неплохой, в классическом стиле детектив Джеймс "Первородный грех". Дело происходит в литературно-издательском мире, прекрасно знакомом автору, что делает её описания и рассуждения на эти темы весьма интересными. Хорошо видна эрудиция писательницы, её внимание к мелочам. А характеры персонажей, в общем-то, получились живыми. Думаю, ей вполне по силам было бы написать серьёзный, недетективный роман. Отношение персонажей к издательству и к дому, в котором оно находится, заставляют вспомнить "Вишнёвый сад"; здесь свои Раневские и Лопахины. Из недостатков отметил бы некоторую затянутость описаний и лишние, имеющие мало отношения к сюжету элементы, которые, как видно, было жалко выбросить из окончательного текста. Что касается сюжета, то в центре внимания убийство успевшего всех достать и обидеть эффективного менеджера, которое само по себе, вне связи с другими событиями, можно было бы только поприветствовать.

В детстве мне очень не нравился "Левша", и несколько подозрительное отношение к творчеству Лескова с тех пор меня не покидало. Взяться за его книги решил только сейчас. Детское впечатление, по сути, не обмануло: не моё. Вижу, что написано мастерски, представляю, как сложно было писателю передать язык своих персонажей, но, отдавая должное труду автора, воспринимаю написанное довольно холодно. Характерной чертой многих лесковских персонажей является неразличение добра и зла не от испорченности и аморальности, а от какой-то запредельной тупости и неразвитости. А уж таких омерзительных женских персонажей, как Катерина Измайлова и Домна Платоновна я и вовсе не припомню у других писателей. Для меня, наверное, так навсегда и останется загадкой, как мог интеллигентнейший Шостакович избрать героиней оперы подобную личность. Если малые формы даются Лескову хорошо, то в крупных не чувствуется единства сюжета. "Очарованный странник" у меня вызвал чувство недоумения. А ведь я слышал, что его уже чуть ли не проходят в школе.

С удовольствием прочитал небольшую книгу Фромма "Психоанализ и религия". Автор широко понимает термин "религия", и разделяет их на гуманитарные и авторитарные. Горячо поддерживаю то, что он написал об "идолопоклонстве", опять-таки, в широком смысле слова и о рыночно-потребительском обществе. Мне кажется, что Фроммом подобраны как раз нужные слова. К сожалению, идолопоклонство очень поддерживается в любых обществах и государствах.

Читал рассказы Карела Чапека. В общем-то, с удовольствием, хотя и впечатление неоднозначное. После "Войны с саламандрами" ожидал чего-то более серьёзного. Рассказы же, в целом, весьма незамысловатые. Больше всего понравился сборник "Рассказы из другого кармана", где, как и в "Рассказах из одного кармана", криминальный сюжет сочетается с юмором. Очень удались автору и заметки "Как это делается", особенно "Как ставится пьеса". Крайне неприятное впечатление оставил один момент: в весёленьком рассказе про собаку, судя по всему во многом автобиографическом и рассчитанном и на детскую аудиторию, спокойно и чуть ли не весело говорится об утоплении щенков. После этого мне расхотелось смеяться его шуткам.

Перечитывал некоторые рассказы и публицистику Марка Твена (а кое-что прочитал и впервые). Публицистика у него ничуть не слабее рассказов. Когда-то давно она поразила меня, и, надо сказать, по прошествии пары десятилетий, впечатление не только не притупилось, но даже стало ярче. Вероятно, потому, что я, как и мои сограждане, на собственной шкуре прочувствовал прелести жизни в капиталистических джунглях при разбойничьем режиме. Теперь у нас полно своих Гулдов, Вандербильдтов и прочего уважаемого ворья, столпов капиталистического общества.
Рассуждения о человеческой глупости, трусости, стадности и прочих неприятных качествах способны всколыхнуть каждого. Просто потому, что это правда. Очень своевременны и мысли о патриотизме, и о том, как он толкает на подлости в общем-то неплохих людей. Слишком мало людей, сознающих, что, по выражению Мамардашвили, "истина выше родины".
Очень порадовали его мысли об англосаксах. "Мы, англичане и американцы, воры, пираты и разбойники, чем и гордимся", "стыдно за цивилизованное общество, если оно терпит в своих рядах англосаксов, этот позор человечества". Об американизации Европы, перенимающей (ещё 100 лет назад!) самое худшее: жёлтую прессу, отраву под видом еды, откровенно жульнический бизнес и пр. Становится ясно, что американцы ничему не научились и ничуть не исправились с тех пор.
Марк Твен считал, что во времена его молодости всё было не так плохо, и откровенный грабёж начался лишь к концу века 19-го. Что это: идеализация старины? Возможно, и нет. Всё-таки в первое время в американском обществе были ещё сильны пуританские устои с соответствующими моральными принципами. Победа Севера в гражданской войне отменила рабство, но повсеместно распространило не менее страшные вещи, за которую США так многие ненавидят и, в общем-то, справедливо. Или дело было в глобализации, пока в размерах одной страны?
Некоторые, самые острые и гневные вещи, Марк Твен решил опубликовать только посмертно. Не думаю, что стоит его за это осуждать. В любом обществе человеку, свободно и нелицеприятно высказывающему своё мнение, задевающее "основы" и "столпы", не дадут жизни.

Перечитал книгу Латыниной, с которой (в несколько другой редакции) у меня лет десять назад началось знакомство с этим автором. Перечитывал не зря: получил большое удовольствие и пищу для размышлений на столь любимую в последнее время мной тему государственного устройства. Не так часто бывает, что мои взгляды практически противоположны авторским, но это не вызывает отторжения книги. Возможно, потому, что, несмотря на её позицию, выводы напрашиваются совсем другие.
Писательница явно привержена либеральной капиталистической модели, верит в демократию и прогресс. Я же при чтении проникался ещё большим отвращением к капитализму: даже несуразная забюрократизированная Вейская империя с уродливой моделью своеобразного государственного социализма и дикий феодализм Вайнарайна с его своеобразными, но, всё же, понятиями о чести, мне ближе "свободного мира". Особенно меня порадовало отношение к торговле в обоих государствах. Я полностью согласен с некоторыми персонажами в том что в правильно устроенном государстве "не должно быть трёх разновидностей воров: взяточников, землевладельцев и торговцев", а также "не нищих, склонных к бунтам, ни богатых, склонных к своеволию".
Читать книгу любителям развлекательно-фантастического чтения я бы не посоветовал. Здесь много размышлений, споров о государстве, экономике. Много юмора, но много и довольно жестоких моментов. И бесконечная череда предательств.
Советник Арфарра - один из моих любимейших литературных персонажей. Это хороший пример соционического "робеспьера" у власти. Глубокий ум (скорее логический, теоретический), абсолютное бескорыстие, стремление к справедливости и общему благу и готовность ради них даже к жестоким поступкам (благородная цель оправдывает средства).
Из недостатков я бы отметил схематичные образы землян, за исключением Ванвейлена и Бредшо, которые в книге вообще ни для чего не нужны. Следовало или разработать эту тему, или не вводить их в повествование, или вовремя убить.

С удовольствием прочитал "Учителя Гнуса". Правда, мне кажется, что мои выводы и симпатии вовсе не такие, как у автора. Фигура Гнуса мне симпатична. Да, понятно, что причуды, переходящие в лёгкое помешательство, тяжелы для окружающих, но всё же... Не являлись ли они следствием вечной травли со стороны юных оболтусов, фактически поддерживаемых взрослыми? Не имел ли Нусс-Гнус право на свою ненависть? Мне думается, имел. Если подумать, он действительно на голову выше трусливо-лицемерных окружающих. Он способен на глубокие чувства, как в любви, так и в ненависти, и не боится их признать, в отличие от горожан, способных лишь на внешние приличия и тайный разврат. Он возвысил Фрелих до своего уровня, разглядев в ней человека, а не средство удовлетворения похоти. Смешно говорить, что в конце Гнус развращал город и уничтожал репутации. Он просто дал возможность каждому показать своё истинное лицо, проявить себя. Город лучшего и не заслуживал, самоочевидно и ясно. Кроме Гнуса и, отчасти, Ломана и Эрцума, симпатизировать в книге некому. Подлинно гнусная личность - это Кизелак. Конец меня даже расстроил. И содержанием, и неестественностью. Суммирую: Генрих Манн замечательно описал своего героя, но сам плохо его понял.

С удовольствием читал стихи и рассказы столь любимого мною Льюиса Кэрролла из якобы полного собрания сочинений. Удовольствие омрачалось лишь качеством перевода некоторых из них. Похоже, издательство сэкономило на переводчиках, некоторые из которых даже не дружат с размером. Особенно разочаровал перевод "Охоты на Снарка", имеющий множество других, замечательных переводов. Что касается стихов, то юмористические удавались Кэрроллу явно лучше серьёзных. Я никогда раньше не читал его юмористических рассказов. Странно, что не встречал их ни в каких антологиях. Это тот редкий случай, когда я смеялся в голос, почти до слёз.

Наконец-то прочитал знаменитую книгу Шардена, до которой всё руки не доходили. Даже если не соглашаться с автором, вызывает массу размышлений. Помимо авторской философии, здесь много интересной научной информации (палеонтология, эволюция...) Если в изложенном в первых частях трудно не согласиться, то написанное в конце, конечно, малодоказательно. Думаю, причина популярности этого труда в том, что в XX веке люди, утратив традиционную религиозную веру, очень хотели получить взамен что-то более научное, но дающее надежду и наделяющее жизнь смыслом. Оптимистический "Феномен человека" с его "точкой Омега" и дальнейшим развитием человечества подошёл как нельзя лучше... То, что Шарден - католический священник, наложило свой отпечаток. Ему трудно отойти от антропо- и геоцентризма, а важнейшую роль в его взглядах играет телеология.

Очень любопытная книга перуанского писателя, случайно попавшая мне в руки. Это своеобразные размышления о литературе и разбор приёмов, используемых писателями. Её можно было бы порекомендовать всем, кто начинает или собирается начать серьёзно писать. Немного затрудняли чтение многочисленные примеры из латиноамериканской литературы, с которой я знаком слабо. И немного раздражала глава с разбором "шедевра" очередного минималиста.

Прочитал географический труд Жюля Верна. Поначалу опасался, что написан он для меня слишком популярно, но в итоге почерпнул для себя немало нового. Некоторые места, правда, просматривал по диагонали из-за повторов и чрезмерных подробностей, в особенности там, где дело касается французских моряков. Книга, особенно первая её часть, вызывала порой грустные размышления, так как многие великие открытия смело можно классифицировать и как "великие преступления". Некоторые отряды напоминают какие-то банды урок под руководством паханов, вроде Писсаро или Васко де Гамы. Когда подумаешь о судьбе вновь открытых территорий и их населения, невольно приходишь к мысли, что лучше бы некоторых великих открытий не было вообще. А ещё думаешь о негативном влиянии торговли и всего, что с ней связано. Ещё отмечу, что исследование, имеющее целью наживу, несмотря на все результаты и смелость участников, теряет в моих глазах всякую ценность.

Решил, что называется, вспомнить молодость, и перечитал книгу Александра Казанцева "Фаэты". Видимо, в своё время я читал её слишком рано, и в голове отложилось далеко не всё. Любимые гипотезы Александра Петровича о контактах с пришельцами, несмотря на довольно скептическое к ним отношение весьма логичные и никем не опровергнутые, нашли здесь своё художественное воплощение. Книга по-хорошему назидательная, поучительная, каковой и должна быть литература, ориентированная в первую очередь на подростков и юношество. Разве что в последней части это проходит чересчур явно и немного схематично. Книгу в целом я бы поставил в ряд лучших произведений советской фантастики, а идеи автора, по сути, разделяю.

Прочитал две книги Чарльза Уильямса. Наконец-то все семь его повестей (или романов) переведены и вышли у нас. Изданы, к сожалению, неважно. Иллюстрации на обложке соответствуют низкопробным ужастикам. Те, кто любят такую литературу, не будут читать этого непростого автора, а потенциальных читателей, не знающих, в чём дело, это скорее отпугнёт. И ещё: к таким наполненным символизмом сочинениям по-хорошему нужны обширные комментарии. Даже для меня некоторые вещи требовали толкования.
Что касается самих книг, то это, как и с другими его произведениями, мистика с христианских позиций, но без навязывания каких-то церковных представлений. Недаром Уильямс дружил с Толкиеном и Льюисом. Обоим книгам вредят немного скомканные концы (особенно в "Тенях восторга", которая вообще отличается от остальных и несколько слабее). Всё-таки переведённые и читанные ранее вещи, "Война в небесах", "Иные миры", и, особенно, "Канун дня всех святых", пожалуй, более цельные. Что же касается главной идеи, то её можно сформулировать так: спасение мира волей судьбы зависит от совершенно обычного человека, от которого, по сути, требуется соблюдение общечеловеческих принципов и способность противостоять искушению. Не правда ли, вспоминается Толкиен?

Дочитал очередной том Станислава Лема. "Рукопись, найденная в ванне" - наиболее странное произведение из трёх. Это какой-то кафкианский мир "Замка", осложнённый шпиономанией. Я не большой любитель таких абсурдных вещей, но написано, нельзя не признать, мастерски.
"Расследование" и "Насморк" - две полудетективные истории с крайне интригующей завязкой, собственно следствием, сдобренным околонаучными рассуждениями и оригинальной развязкой в одном случае и открытым концом в другом. Эти повести прочитал с большим удовольствием. В "Насморке" автор пытался ещё представить, куда наш мир в ближайшее время дойдёт в своём безумии, но действительность, по большей части, его превзошла.
Мне кажется, что у Лема порой встречается один недостаток: очень подробное описание какого-либо эпизода, не слишком важного для дальнейшего повествования. Впрочем, если вспомнить, как он, по собственному признанию, работал, это не слишком удивительно.

Дочитал сборник стихов Бёрнса и шотландских баллад. Стихи Бёрнса звучат очень свежо и остро. Не знаю, насколько это заслуга Маршака, рука которого в переводах ощущается. По-моему, ироничные удавались ему лучше. Что касается баллад, то есть интересные. Но стандартный сюжет: сильный воин, красивая девушка, и "в общем, все умерли".

Дочитал "Самопознание" Бердяева. Даже не припомню, когда в последний раз испытывал такое чувство внутреннего родства с автором. Иногда кажется, будто он пишет обо мне. Особенно это касается несколько первых и последней главы. Тот, кто просмотрел бы эту книгу с моими пометками на полях, узнал бы обо мне больше, чем большинство давних знакомых. Очень близки мотивы тоски, одиночества, чуждости мира, неприятия любых иерархий и любых проявлений буржуазности, внутреннего анархизма и своеобразно понимаемого аристократизма... Не понимаю только его православности - ведь убеждения Бердяева далеки от любых конфессий (и гораздо выше их).
Если будет время, выпишу наиболее понравившиеся цитаты...

Дочитал "Русскую идею" Бердяева. Книга понравилась мне даже больше, чем думал изначально. Дан интересный, хотя и весьма пристрастный и субъективный обзор идей 19-го - начала 20-го века. Очень любопытны мысли о религиозном характере русского материализма и атеизма, о неприятии капитализма мыслителями всех направлений, о неприглядной роли православной церкви, об идее правды и справедливости, которые выше формальных установлений, о тоталитарном характере нашего народа (пусть и с лучшими намерениями), о нелюбви к государству как таковому, максимализму... Особенно порадовали антикапиталистические мысли. Не могу согласиться, когда Бердяев называет начало 20-го века "русским ренессансом". Для меня это декадентское время кажется провалом, между великими достижениями в литературе и искусстве века 19-го, и новом всплеске после революционного толчка... В связи с прочитанным много думал об эволюции собственных взглядов. Ведь в душе я революционер и что-то среднее между коммунистом и анархистом.

Прочитал антологию американского юмора. Как и антология юмора английского, книга весьма своеобразная. Похоже, у нас с составителем сильно отличается представление о смешном. Несколько рассказов, на мой взгляд, и вовсе ближе к трагическому. Есть здесь и несколько шедевров, и немало посредственных вещей. Но, в целом, сборник любопытный.