«Путин пошел на обман, он обещал политические реформы просто, чтобы удержать власть», убежден Горбачев. Общаясь с «Лос-Анджелес Таймс», он подчеркнул, что все это может кончиться очень плохо. Президент СССР призвал Путина вывести страну из тупика, возродить в России нормальную политическую жизнь и развивать демократию. Для этого, по словам Горбачева, необходимо срочно провести новые выборы парламента и президента. Советский деятель критиковал премьера и раньше. В конце прошлого года, в декабре в разгар протестный акций он просил Путина не баллотироваться на третий срок. Глава российского правительства отреагировал на это довольно эмоционально. По крайней мере, об этом говорит сам Горбачев. В интервью американской газете он рассказал, что после его декабрьских заявлений на него начались нападки и что Путин попросил передать Горбачеву, чтобы тот прикусил язык. Президент СССР воздержался от какого-либо ответа Путина, пояснив, что не хочет до этого опускаться.
http://echo.msk.ru/news/872408-echo.html

Ох, как много времени понадобилось Горбачеву, чтобы разглядеть, кто такой Путин! Уж как он нахваливал его в первые годы его правления! Особенно Михаилу Сергеевичу нравилось нахваливать его благодаря тому, что при этом можно было плевать на Ельцина, топтать его, смешивать с грязью: Ельцин и такой, и сякой, и «авантюрист», и «человек без морали», и «предатель», а Путин… ну прямо «андел небесный»! Ельцин оставил Путину страну в хаосе, в разрухе, а тот делает ну прямо героические усилия, чтобы вытащить ее из этого хаоса.

Чудовищная слепота великого человека! Президент СССР словно бы не видел то, что было очевидно для всех мало-мальски проницательных людей: Путин разрушает ельцинскую демократическую Россию и строит на ее развалинах примитивный авторитарный режим.

Удивительно медленно Горбачев, вроде бы тертый калач, начинал понимать, что к чему. В последние годы из его уст все чаще слышится критика. И все равно на первых порах в этой критике он старался не трогать Путина, в основном обходился эвфемизмами – «власть», «Кремль», «Единая Россия»… Но вот мало-помалу стал цеплять и нацлидера. И вот… получил по зубам – ему посоветовали прикусить язык. Кончились горбачевские заигрывания с «анделом»!




Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/

Блог Олега Мороза – http://blogs.mail.ru/mail/moroz308/

Сообщество «Политические новости» - http://my.mail.ru/community/poliitics/

По словам Бабурина (вдруг восставшего из пепла и притащенного на встречу «внесистемных» с Медведевым), Медведев сказал на этой встрече нечто жутко сенсационное: будто Ельцин на выборах 1996-го не одержал победу. Слова эти подтвердили и другие «внесистемники», в том числе Немцов. А вот кремлевская пресс-служба – опровергла.

Вначале короткая историческая справка. Сразу же после оглашения результатов второго тура выборов, состоявшегося 3 июля 1996 года, Зюганов направил Ельцину телеграмму, в которой поздравил его с успехом. Зюгановский пресс-секретарь тов. Перфильев заявил, что коммунисты не будут оспаривать результаты выборов: Ельцин набрал на 13 процентов голосов больше, чем Зюганов.

Однако спустя годы пролетарский вождь почему-то решил, что выборы выиграл имен он. После этого и вся пропагандистская рать как с цепи сорвалась, – так до сих пор и трезвонит на всех перекрестках, что на выборах верх одержал Зюганов.

Ну, холуи-пропагандисты – ладно, им за это деньги «плотют», а вот «официальные лица», то бишь ребята из тандема, официально такое заявлять до сих пор опасались. И правильно делали: если признать, что Ельцин как президент был нелегитимен, стало быть, и они, оба тандемиста, нелегитимны: Ельцин выдвинул Путина, а Путин – Медведева.

Так что неофициально, в товарищеской беседе, Медведев и мог что-то такое сказать. Правда, при этом, возможно, попросил не разбалтывать сказанное им. Но на Бабуриных такие просьбы не действуют. А Немцов… Что ж, Немцов… Если «информация» уже выскочила наружу, надо говорить либо «да», либо «нет». Врать тоже не хочется…



Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/

Блог Олега Мороза – http://blogs.mail.ru/mail/moroz308/

Сообщество «Политические новости» - http://my.mail.ru/community/poliitics/

По «ящику» начали крутить ролик, рекламирующий какое-то новое худпроизведение о подвигах Путина – «Крутые нулевые». И с первых же секунд – вранье: «Наконец-то удалось закончить войну в Чечне»…
Для сведения малограмотных авторов: войну в Чечне закончил Ельцин, подписав осенью 1996-го Соглашение в Хасавюрте (рукой Лебедя) и весной 1997-го (в мае) закрепив его Московским договором.
А Путин осенью 1999-го войну вновь развязал, в благодарность за что российский народ и избрал его президентом. А теперь вот… никак от него не может отделаться.



Персональный сайт Олега Мороза -  http://www.olegmoroz.ru/

Блог Олега Мороза – http://blogs.mail.ru/mail/moroz308/

Сообщество «Политические новости» - http://my.mail.ru/community/poliitics/

Вчера НТВ показало очередную бездарную, гнусную, заказную поделку Чернышёва о распаде СССР.

Основная идея «произведения»: распад коммунистической империи был не объективным историческим процессом, а произошел из-за того, что страна попала в руки таких негодяев, как Горбачев и Ельцин. Горбачев – болтун и жополиз, а Ельцин – примитивный карьерист. Благодаря им и рухнула великая держава.

И что бы с нами было дальше, если бы не явился к нам отец наш спаситель, подполковник КГБ!

Хорошо хоть то, что энтэвэшное начальство, Кулистиков, постеснялись показывать эту бездарную поделку в прайм-тайм (могли бы и показать из пропагандистских соображений) – задвинули ее за полночь.

И ведь не дорожат эти телехолуи своей репутацией! Ну был этот Чернышёв телерепортером средней руки, так бы и им и оставался. Не было бы особой славы, но не было бы и позора. Нет, захотелось подняться на ступеньку повыше, зачерпнуть пригоршней эту славу. А вышло – предстал перед всем миром с голой жопой.




Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/

Блог Олега Мороза – http://blogs.mail.ru/mail/moroz308/

Сообщество «Политические новости» - http://my.mail.ru/community/poliitics/

Sps.ru:
В Агентстве печати «Столица» вышла книга писателя, публициста Олега Мороза «Так кто же развалил Союз?» Это четвертая его книга о ключевых, этапных моментах революционных 90-х годов. Первые три – «Так кто же расстрелял парламент?», «1996: как Зюганов не стал президентом» и «Почему он выбрал Путина?» (во втором издании – «Главная ошибка Ельцина»).



В новой своей работе автор довольно подробно прослеживает последний этап распада советской коммунистической империи, который пришелся на 1990 – 1991 годы и который закончился подписанием Беловежских соглашений. Двадцатилетие этого исторического события мы отмечаем в этом году.
Ниже публикуется фрагмент из новой книги писателя.
http://www.sps.ru/?id=238109


«Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить»
В августе 1990 года Ельцин, свежеиспеченный председатель российского парламента, совершил поездку по «подведомственной» ему территории – посетил Татарию, Башкирию, Воркуту, побывал в Сыктывкаре, Свердловске, Кузбассе, Приморском крае, на Сахалине и Камчатке.

Пожалуй, наиболее примечательное событие из этого турне случилось в Казани то ли 7-го, то ли 8 августа. Здесь Ельцин произнес одну из своих самых знаменитых фраз, которая с тех пор без конца цитируется, чаще с обвинительным по отношению к Ельцину уклоном. Вот как об этом писала татарская журналистка Венера Якупова:

«Август 1990 года. Активисты Татарского общественного центра узнали, что Ельцин после [Набережных] Челнов будет в Казани в моторостроительном объединении. И решили караулить его у проходной.
Только микроавтобус с высоким гостем подъехал, националы (то есть требующие независимости Татарстана от России. – О.М.) тут как тут. Развернули плакаты и молча стоят.
Ельцин вышел из микроавтобуса и бодро воскликнул:
− О, плакаты! Надо прочитать!
Подошел. У слесаря производственного объединения «Тасма» Рауфа Ибрагимова был в руках плакат: «Мы в Россию не входили!»
Ельцин это прочитал и задумался. А Ибрагимов ему в лицо не смотрит − неудобно! Но краем глаза видит − все замешкались. Даже Шаймиев деликатно отвернулся и молчит.
Ельцин помолчал и двинулся дальше.
А вечером на встрече с общественностью Казани он сказал:
− Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить!»

Это, конечно, была опрометчивая фраза, но вряд ли она случайно вылетела из уст Ельцина. Во всяком случае сам он позднее объяснял ее вполне рациональным образом, − дескать, это был один из вынужденных ходов в противоборстве российского руководства с союзным Центром. Как известно, 26 апреля 1990 года Верховный Совет СССР принял закон «О разграничении полномочий между СССР и субъектами федерации», который «выравнивал» права автономных и союзных республик. Этим законом из состава России фактически выводились шестнадцать автономий. При этом их руководители получали право участвовать в принятии решений о судьбах Союза. Горбачев, по-видимому, надеялся, что благодаря этому он получит поддержку региональных лидеров в противостоянии со строптивыми «старыми» союзными республиками, прежде всего с РСФСР. Для России же единственным способом сохранить автономии в своем составе было − предоставить им как можно большую свободу. Именно так позднее, в 1996 году, Ельцин объяснял произнесенную им знаменитую фразу:

«Про суверенитет было сказано то, что нужно, в нужном месте и в нужное время. Чем можно было остановить сепаратизм автономий, не имея еще необходимых властных и экономических рычагов, которые были в то время сосредоточены в ЦК и союзных министерствах? Было найдено нестандартное решение, в чем-то похожее на тактику «встречного пожара»: когда горит лес, пожарные, точно рассчитав траекторию, пускают навстречу стене огня встречный пожар. И огонь, захлебнувшись, глохнет. Так вот, начало этой сложной работы часто ассоциируется с моей фразой, сказанной в Казани, − «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить». И наш расчет оправдался».

Точно так же, хотя и несколько другими словами, объяснял эту ельцинскую щедрость по части суверенитета в разговоре со мной и Геннадий Бурбулис (разговор был в ноябре 2010 года):
– В тот момент это была единственная возможность дать России, Российской Федерации надежду на выживание. Мы не можем ничем помочь республикам. У нас нет ни денег, ни ресурсов… Единственно, что мы можем дать руководителям республик, – что-то такое, что могло бы стимулировать у них внутреннюю мотивацию для самостоятельного поиска путей выживания. И этим «что-то» как раз была идея суверенитета. Тут у Ельцина не только сработал инстинкт политика, но и проявилась реальная практическая мудрость, которая действительно помогла выжить в той тяжелой ситуации.

Через несколько дней при встрече с общественностью Казани в Казанском университете Ельцина напрямую спросили: возможен ли такой вариант, что Татария получит статус союзной республики, оставаясь в составе РСФСР?
− Возможен, − ответил Ельцин. − Вам решать. Можете иметь абсолютно все права. Что из них вы захотите взять, что делегировать России, − никто вас подталкивать не будет.

Трудно, конечно, себе представить, как это может выглядеть, − чтобы одна союзная республика входила в состав другой союзной республики, да еще обладая при этом полной самостоятельностью. Но тогда Ельцин готов был обещать что угодно, лишь бы удержать автономии в составе России.

Фразу насчет неограниченного суверенитета, почти слово в слово, он повторил и в Башкирии, на встрече с общественностью Уфы 13 августа:
− Мы говорим башкирскому народу, мы говорим Верховному Совету, правительству Башкирии: возьмите ту долю власти, которую сами сможете проглотить. И мы согласимся с этой долей, с этим решением…

Позднее Ельцину придется затратить немало сил, чтобы погасить запаленный им «встречный пожар», чтобы не допустить распада России. Возможно, он даже придет к заключению, что сила и направление «встречного пожара» были рассчитаны не очень точно. Но это потом. Теперь же, в августе 1990-го, став председателем российского парламента и объезжая «владенья свои» (напомню строчки из Некрасова: «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои»), он предавался эйфории, не слишком думая о последствиях.



Мороз О. П. 2011: Так кто же развалил Союз? / Олег Мороз. – М. : АП «Столица», 2011. – 728 с. – ISBN 978-5-905379-03-1


Прочитать книгу в электронном виде можно здесь - http://www.olegmoroz.ru/

"Коммерсант":
Конфликт за право владения небольшим московским рестораном "Мечта", приведший 7 апреля к массовой драке с применением огнестрельного и холодного оружия, вызвал скандал в МВД. Среди задержанных участников побоища оказались бывшие и действующие бойцы элитного спецназа внутренних войск, нанятые одной из сторон конфликта для силового захвата ресторана, сообщает в субботу "Коммерсант".

"Дерущихся было более 50 человек, поэтому к ресторану направили все имеющиеся в распоряжении силы",— сообщили в полиции. За участие в драке в ОВД "Люблино" доставили 25 человек. Еще пять человек с огнестрельными и ножевыми ранениями различной степени тяжести были госпитализированы прямо из ресторана.

Выяснилось, что среди задержанных оказались бывшие и действующие военнослужащие элитного спецназа внутренних войск из в/ч 3179 (бывший отряд "Витязь") оперативной дивизии особого назначения (ОДОН), расквартированной в подмосковной Балашихе. "Восемь военнослужащих мы задержали, девятого — Дмитрия Быконя — с огнестрельным ранением живота забрали медики",— рассказал источник. По его словам, в ОВД тут же приехал заместитель командира ОДОН, "который по телефону отдал команду кадрам уволить всех задним числом".

Драка стала следствием конфликта между двумя коммерческими фирмами — владельцем помещения ресторана — ООО "Мир 5 звезд" и арендатором этого помещения — ООО "Русимпорт". Владелец решил выселить арендатора силой. Для этой цели владельцы фирмы "Мир 5 звезд" и наняли спецназовцев внутренних войск.

Командование внутренних войск утверждает, что действующих военнослужащих в числе задержанных не было, а бывшие спецназовцы "зашли в ресторан не драться, а покушать".

Комментарий:
«Уволить задним числом» - этим бесхитростным приемом в МВД пользуются уже много лет: с каждого при зачислении на службу берут заявление: «Прошу уволить меня по собственному желанию…» без указания числа и кладут в сейфе. А если служивый проштрафился быстренько из сейфа достают и подписывают и подписывают увольнение задним числом.

Так что получается – «бывший сотрудник», мы тут не при чем. И никто ведь из вышестоящих не в силах разоблачить этот нехитрый фокус, хотя все о нем знают.

Что касается отряда спецназа внутренних войск «Витязь», - ведь этот отряд когда-то прославился тем, что отбил атаку макашовцев на телецентр «Останкино» вечером 3 октября 1993 года. Это и решило исход хасбулатовско-руцковского мятежа. Только после этого в дело на стороне Ельцина вступила армия. До этого «лучший министр обороны Грачев» колебался, на чью сторону встать.

И вот докатились… (я имею в виду отряд «Витязь»).



Эти посты дублируются в сообществе
«Политические новости» - http://my.mail.ru/community/poliitics/

Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/

Портал «Уроки девяностых» - http://www.ru-90.ru/

Радио «Свобода»:
http://www.svobodanews.ru/content/article/3547434.html

Егор Гайдар: "За рюмкой ключевые вопросы не решались"

В этом году исполняется 20 лет со дня подписания Беловежских соглашений, окончательно оформивших распад Советского Союза. Что происходило тогда в Беловежской пуще? Об этом незадолго до своей смерти Егор Гайдар разговаривал с публицистом Олегом Морозом. Текст этой беседы Олег Мороз передал для публикации сайту Радио Свобода (это интервью включено в книгу Олега Мороза "Так кто же развалил Союз?", которая готовится к публикации в России).


− Советский Союз прекратил существование 8 декабря 1991 года. Вы готовили свои экономические реформы, ориентируясь на то, что он сохранится, или уже предполагая, что распад неминуем?

− До августа 1991 года – скорее, исходя из того, что страна сохранится в целости. После 22 августа 1991-го − исходя из того, что крах Советского Союза уже произошел. Вообще-то тема возможного распада Советского Союза стала подниматься в наших внутренних дискуссиях уже с 1988 года. Но я тогда еще считал, что Советский Союз в каком-то трансформированном виде будет сохранен. В значительной степени это стало казаться невероятным после того, как Михаил Сергеевич Горбачев отказался от союза с Борисом Николаевичем Ельциным в реализации программы "500 дней". А то, что Союз сохранить, по всей видимости, не удастся, для меня стало абсолютно ясно 22 августа 1991 года. В это время распад Союза уже фактически произошел.

− Но в тот момент он ведь еще не совсем произошел…

− Как это он не совсем произошел? Если на следующий день Кравчук вызвал к себе командующих тремя расположенными на Украине округами и сказал им, что теперь они подчиняются ему! А после этого подчинил себе пограничную службу и таможню, через которую проходила основная часть товаропотока Союза. Если в то же самое время то же самое сделали прибалтийские страны.

− Ну, балтийские республики к тому времени были уже отрезанным ломтем…

− Ну, а что у нас таможня на границе с Прибалтикой была, что ли, оборудована? Далее, центральные банки союзных республик перестали оглядываться на Госбанк и начали печатать деньги. У Союза не было никаких налоговых поступлений… Это что − существующая страна?

− То есть, никаких вариантов уже не было?

− Да. Возможен был кровавый сценарий. Российское руководство могло начать делать то, что предложил Вощанов, пресс-секретарь Ельцина.

(В скобках напомню, что сразу после путча, 26 августа 1991 года, пресс-секретарь Ельцина Павел Вощанов сделал заявление: в случае, если республики прекратят союзнические отношения с Россией, она "оставляет за собой право поставить вопрос о пересмотре границ; сказанное относится ко всем сопредельным республикам, за исключением трех прибалтийских..." Вощанов пояснил, что это заявление касается главным образом Крыма, Донбасса и Северного Казахстана, в которых живет значительное число россиян. – О.М.)

− Он же не от себя это предложил.

− Я не думаю, что от Ельцина.

− Ну, как так − пресс-секретарь предлагает от своего имени такие серьезные вещи…

− Ну, это же все-таки революционная ситуация. Она необычная. Там нормальные бюрократические законы не действуют. Я очень сильно сомневаюсь, что он согласовывал это с Борисом Николаевичем.

− В таком случае Борис Николаевич должен бы сразу же опровергнуть заявление Вощанова, дезавуировать и выгнать его с работы.

− Ну, в общем-то, он его и дезавуировал. И очень быстро выгнал с работы…

− Все-таки у меня было ощущение, что через Вощанова был просто вброшен пробный шар. Такое ведь часто бывает: вбрасывают что-то через пресс-секретаря, референта, помощника…

− Это же было через семь дней после фактического краха Союза. Был полный бардак в стране. Вы посмотрите, кто какие мнения высказывал во время Февральской революции 3 марта 1917 года…

− В период между путчем и 8 декабря, когда было подписано Беловежское соглашение, Ельцин маневрировал. С одной стороны, он склонялся к тому, чтобы максимально ослабить союзный Центр, с другой, − чтобы все-таки сохранить какое-то государственное единство. Не было ли непреодолимого противоречия между этими двумя целями?

− Да, ситуация была очень тяжелая и сложная. Во-первых, было ясно, что надо принимать очень серьезные решения. Во-вторых, было ясно, что существует очень серьезная ответственность. В этой ситуации вот так вот встать и сказать: ладно, сегодня в девятнадцать часов вечера я принял решение распустить Советский Союз, ну, это было тяжело, как вы понимаете. Он колебался, конечно. Колебался. Сказать, что у него была какая-то твердая линия, что со всем этим делать, как из этой ситуации выруливать, было нельзя. В то же время ясно было, что и далее тянуть с этим − в связи с фактическим крахом Советского Союза, обозначившимся 22 августа, − было нельзя. Только 8 декабря, я думаю, он принял окончательное решение (то есть в день подписания Беловежских соглашений. – О.М.)

− В какой мере разрушительную роль для Союза сыграло противостояние Ельцина и Горбачева, желание Ельцина отрешить Горбачева от власти?

− Да, у них были тяжелые личные отношения, но я не думаю, что это было существенным фактором.

− Есть же такая версия, что Ельцину хотелось во что бы то ни стало отстранить Горбачева от власти и для этого, мол, он развалил Советский Союз…

− Советский Союз он не развалил − он оформил его развал. Вместе с Кравчуком и Шушкевичем.

− Но все-таки в какой-то мере вражда с Горбачевым подталкивала Ельцина в его действиях в эту сторону?

− Распад СССР – это все-таки был достаточно объективный процесс. А Борис Николаевич был человеком с вполне государственным мышлением, и для него было гораздо важнее как-то решить вопрос с Советским Союзом, чем бороться с Горбачевым. Другое дело, что в общественном сознании все представало так, что за все происходившее в это время отвечают Горбачев и Ельцин.

− Когда вы лично подключились к беловежскому процессу?

− Я подключился не к беловежскому процессу, а к процессу принятия решения о том, что делать с Советским Союзом, когда он де-факто уже очевидно не существовал − в силу того, что не было ни границ, ни таможни, ни единой денежной системы, ни налоговых поступлений… Собственно говоря, это мое подключение произошло в сентябре 1991 года.

− Значит, после путча?

− Да, после путча. После путча мне было ясно, что в таком положении ядерная держава существовать не может. Что нужна некая ясность в том, как устроен механизм принятия решений, когда в стране острейший экономический кризис, быстро падает добыча нефти, практически исчерпан золотовалютный резерв, старая система не работает, новой еще нет. И здесь нужны решения немедленные, которые не терпят длинной-длинной процедуры согласований между государствами, объявившими о своей независимости. Реально это могло растягиваться на месяцы, из-за чего в стране может возникнуть голод и гражданская война. Собственно, и я, и другие − мои единомышленники − пришли к выводу, что нам нужна реальная российская государственность. Как ее оформлять − это отдельная история. Но если у нас не будет механизмов контроля собственной территории, собственных границ, собственных денег, собственных налоговых поступлений и т.д., то мы ситуацию не удержим. Это была моя позиция. Но в принципе со мной был согласен и Борис Николаевич.

– Как я понимаю, эта позиция была изложена в вашем известном документе под названием "Стратегия России в переходный период" (позже он получил неофициальное название "Меморандум Бурбулиса")…

− Да, это было в сентябре 1991 года. Борис Николаевич в это время был в Сочи. К нему летал Бурбулис, который и познакомил его с этим документом. Потом, когда Ельцин уже вернулся из Сочи и пригласил меня для разговора, − это было где-то 15-20 октября, − я понял, что он читал нашу записку. Мы с ним обсуждали экономические проблемы России.

− Когда вы ехали в Беловежье, в Вискули, вы знали, что там будет?

− Нет, не знал. Борис Николаевич просто попросил меня полететь с ним в Минск, сказав, что есть идея встретиться там с Кравчуком и Шушкевичем и обсудить с ними вопросы взаимодействия в этих сложившихся кризисных условиях.

− А вы уверены, что тогда уже упоминалось имя Кравчука? Сначала ведь Ельцин собирался встретиться только с Шушкевичем.

− Нет, к тому времени, когда Борис Николаевич дал мне указание с ним лететь, Кравчук уже упоминался.

− В печати сообщалось, что там всего-навсего будут экономические переговоры между Россией и Белоруссией и заключение соответствующего соглашения…

− Ну, это действительно был первый этап нашей поездки. Сначала же мы полетели не в Вискули, а в Минск. В Минске у нас действительно были консультации именно с белорусами по экономической тематике, а уж потом мы поехали в Вискули.

− Вы не располагали информацией, что произойдет в Вискулях?

− Нет. Это было вне сферы моей компетенции.

− Некоторые участники тех событий (Кравчук, Шушкевич, Кебич) уверяют, что все произошло достаточно спонтанно − никто ничего заранее не планировал. Так ли это? Кебич утверждает, что "все знал один Ельцин"?

− Ну, прежде всего, Ельцин не все знал…

− Ну, имеется в виду: он знал, что разговор пойдет не только о поставках нефти и газа, но и кое о чем более серьезном, − о трансформации Союза.

− Было ощущение, что у Бориса Николаевича было твердое понимание того, что эту проблему надо решать. Он понимал, что проблема есть, он понимал масштабы ответственности, но у него не было какого-то твердо выработанного окончательного решения… Ясно было, что предстоит переговорный процесс, что надо будет договариваться, что надо быть достаточно гибким… То, что надо договариваться, это было ясно всем участникам встречи. Но какой будет форма договоренности, в общем, по состоянию на вечер 7 декабря никто не знал.

− Российская делегация готовила заранее какие-то разработки?

– Была некая неофициальная бумага, подготовленная Сергеем Шахраем, в которой содержались некоторые юридические контуры Беловежских соглашений. Эта бумага не была ни с кем согласована, включая и Бориса Николаевича Ельцина. Просто, когда мы обговорили в общем виде ситуацию, Шахрай предложил ее в качестве базового документа. Так что мы подробно по этому документу шли, редактировали его. Он во многом и лег в основу текста этих Соглашений. Хочу подчеркнуть − не юридического решения, а собственно текста.

− А у украинцев были какие-то предварительные разработки? Кравчук утверждает, что были.

− Возможно, и были, но они их не представили. Собственно, украинская делегация в тот первый вечер вообще не принимала участия в работе над текстом документа. Они колебались. Работали мы и белорусы. Украинцы подошли к той даче, в которой я жил…

− Но через порог не переступили…

− Через порог не переступили. Не решились.

− Вообще-то это странно: ведь Кравчук был основным тараном, который пробивал всю эту ситуацию с разваливающимся Советским Союзом. Пробивал – в сторону окончательного его развала.

− Ну, дело в том, что они же не знали, что конкретно мы хотим там подписывать. В этой связи у них и были колебания. А утром следующего дня Борис Николаевич и, соответственно, Кравчук и Шушкевич получили подготовленный нами предшествующей ночью черновик текста. Вариант текста. С этим вариантом они и стали работать. Сам же текст в окончательном виде − это, конечно, результат совместной работы Ельцина и других лидеров.

− Кравчук пишет в своих мемуарах: "За ужином (7 декабря. – О.М.) решили официальные вопросы отложить на утро. В десять утра 8 декабря мы сели за стол переговоров". Между тем, согласно Петру Кравченко (бывшему министру иностранных дел Белоруссии, который участвовал в переговорах. – О.М.), все принципиальные вопросы были решены как раз за ужином (причем ужин был с довольно обильной выпивкой). Ночью готовился текст документа, а утром было лишь редактирование и подписание. Кто прав?

− Я бы сказал, что у каждого есть своя доля правды. Кое-что действительно было решено за ужином. Все три ключевых участника переговоров, на мой взгляд, были весьма напряжены. И как раз никакого обильного употребления спиртных напитков я не заметил. Ну, естественно, все выпили по рюмке водки… Но в общем все были напряжены, потому что понимали, что ситуация сложная. Я бы сказал так: нет, конечно, ключевые вопросы за ужином 7 декабря не были решены. Там был общий обмен мнениями о ситуации, не более того. То есть говорилось о том, что Советский Союз − не функционирующее государство, и с этим надо что-то делать. Вот с этим все согласились. Дальше, как я уже сказал, мы и белорусские коллеги, пригласив украинских экспертов (они не приняли приглашения), пошли готовить некий документ, который бы юридически оформлял то, о чем принципиально говорили вечером. Но сама формула документа, текст документа − они, конечно, к вечеру не были готовы, они были готовы где-то к двум часам ночи.

− Согласно Кравчуку, утренние переговоры начались с того, что он познакомил всех с результатами украинского референдума о независимости Украины. Все были поражены этими результатами, особенно тем, что за независимость дружно проголосовали русскоязычные регионы. Именно это "стало поворотным моментом сложной встречи", именно тогда, как пишет Кравчук, "мы все подсознательно почувствовали, что сегодня будет решена дальнейшая судьба Союза". Ельцин и Шушкевич ничего не говорили и только выжидательно смотрели на Кравчука. Тогда-то украинский президент и предложил перейти к непосредственному обсуждению будущего соглашения и ознакомил присутствующих с разработками "его команды"…

− Память ведь изменяет иногда, особенно когда речь идет о таких деталях, кто с кем пикировался, кто что сказал…

− Но у вас не было впечатления, что схема разговора была именно такова?

− Нет, у меня не было такого впечатления. Никто, конечно, не смотрел Кравчуку в рот. Хотя Борис Николаевич действительно пытался выяснить у него, возможно ли после украинского референдума какое-то сохранение Союза. И действительно Кравчук сказал, что после референдума это не является темой обсуждения… А дальше уже было общее обсуждение, что с этим делать.

− Действительно ли белорусская сторона − Шушкевич, Кебич − не играла никакой существенной роли в переговорах, как об этом пишет Кравченко, так что все решали только Ельцин и Кравчук?

− Я бы так не сказал. Белорусская сторона была одним из соавторов самого текста базового соглашения. Его, собственно, как я уже сказал, разрабатывали российская и белорусская стороны…

− Я имею в виду разговор за ужином 7 декабря. Говорили в основном Ельцин и Кравчук. Шушкевич почти не участвовал в разговоре.

− Это в основном действительно так и было. Шушкевич вообще очень переживал происходившее…

− Он был сторонником сохранения Союза, не так ли?

− Он не был сторонником, но он не был и противником. У него была фраза, которую он сказал − я, конечно, могу ошибиться в словах, но смысл ее был следующим – "Вы большие, а мы не такие большие. Мы примем любое решение, которое вы согласуете между собой. Но вы вообще понимаете меру ответственности, которую вы берете на себя?"

− Это когда он сказал? За ужином?

− Я сейчас пытаюсь вспомнить… Нет, он сказал это не за ужином. Он сказал это на следующий день.

− Перед подписанием Соглашения?

− Да. Перед подписанием.

− Ну, то есть его роль была все-таки второстепенная. Фактически "беловежских зубров" было не три, а два… Действительно ли в правительственной резиденции Вискули не оказалось ни пишущей машинки, ни машинистки, так что подготовленный вами тест пришлось писать от руки?

− Ну, это же была ночь…

− Но все-таки такое соглашение готовится…

− А никто ведь не договаривался, что будет готовиться соглашение… Поэтому машинистка появилась только утром.

− Ее привезли из канцелярии заповедника…

− Ну, я не знаю этих деталей… Знаю только, что, когда она появилась, мне пришлось диктовать ей подготовленный нами текст. У меня отвратительный почерк, и она не могла его разобрать.

− Так что все-таки вы не просто редактировали Шахрая − вы писали с чистого листа?

− Текст Шахрая был базой. Но в целом мы вместе действительно писали с чистого листа.

− А кого все-таки можно считать главными авторами текста? Вы помните?

− Да, конечно. Это Бурбулис, Козырев, Шахрай, Кравченко, Мясникович, я… Еще несколько человек. Всего человек десять.

− Действительно ли с самого начала атмосфера в Вискулях была тревожной − все опасались, что Горбачев может предпринять какие-то силовые меры против "заговорщиков"? Вам известно, что находившийся в составе белорусской делегации председатель КГБ Белоруссии Эдуард Ширковский по спецсвязи регулярно информировал Горбачева о происходящем и предлагал ему арестовать участников переговоров? Как это вообще могло быть? Ведь все находившиеся там вроде бы были друг у друга на виду? Был там и небезызвестный Коржаков, от внимания которого, наверное, не ускользнули бы действия белорусского коллеги. Если Горбачева действительно постоянно информировали о происходящем в Вискулях, чем объяснить такую бурную его реакцию, когда он обо всем узнал непосредственно от Ельцина?

− Обстановка действительно была тревожная. Было понятно, что речь идет об очень ответственном решении. Ясно было, что кто-то наверняка кого-то в Москве информирует о происходящем. Я не уверен, что председатель белорусского КГБ информировал непосредственно Горбачева − скорее, кого-то из своих начальников в центральном КГБ. Крючкова тогда уже не было… Возможно, Бакатина.

− А технически это было возможно? Ведь аппараты ВЧ были не у всех.

− Аппараты были не у всех, но были − все-таки это правительственная резиденция. А потом у председателя КГБ есть свои каналы связи.

− Ну, а что касается реакции Горбачева: если его постоянно информировали, что происходит в Вискулях, чего было так возмущаться, когда ему позвонили Шушкевич и Ельцин, сообщили о подписании Соглашений?

− Ну, одно дело, когда к президенту идет поток сообщений, − ведь он получает огромное количество информации, − а другое, когда он все это слышит непосредственно от президента России, причем он это говорит не только от своего имени, но и от имени двух других лидеров.

− Действительно ли после подписания Соглашения, как пишет Кравченко, "несмотря на всю историческую важность этого события, лидеры России, Украины и Беларуси не скрывали друг от друга охватившей их тревоги", и Ельцин "откровенно озвучил то, что волновало всех остальных: "Нужно скорее разлетаться! Нас не должны накрыть здесь всех вместе"?

− Ну, именно этих слов я не слышал, но то, что там было понимание значимости происходящего и, соответственно, тревоги, это, конечно, так.

− Почему вообще Горбачев не прибег к силовым мерам, чтобы воспрепятствовать ликвидации Союза? Благородство не позволило или духа не хватило? Или просто трезво оценил свои возможности?

−А у него был хотя бы один боеспособный полк?

− Ну, Шапошников ведь еще был министром обороны.

− Шапошников сказал ему, что армия не будет вмешиваться в эти события.

− А Горбачев требовал от него поддержки?

− Очень мягко.

− А вам не кажется, что это вообще было не в его стиле − прямо прибегать к силе? Тбилиси, Баку, Вильнюс… Он как-то все время стоял в стороне, оставался в тени.

− Да, конечно, таков был его стиль. А потом ведь совсем незадолго перед этим случился путч − 19-21 августа его осуществило ближайшее окружение Горбачева. И надеяться на то, что кто-то через такой короткий срок выполнит его приказ и применит насилие против только что избранного российского президента и, без всякого сомнения, самого популярного политика России, было просто несерьезно. Ни один танк не сдвинулся бы с места.

− То есть был трезвый расчет. Хотя его помощники − Андрей Грачев, Анатолий Черняев, – уверяют, что им двигали благородные мотивы, он не хотел крови…

− Им, конечно, виднее, они с ним работали больше, чем я, они все это видели изнутри, но я бы сказал так, отталкиваясь от того, что я знаю, − вполне возможно, что он не хотел крови, но то, что при этом у него не было и никаких ресурсов, чтобы применить насилие в отношении Ельцина и Кравчука, это совершенно ясно.

− Одно с другим совпадает.

− Да, он, вероятно, и не хотел применять силу, но уж точно не мог применить ее.

− Что вы сами тогда переживали? Было ли у вас ощущение, что это исключительный исторический момент? Была ли у вас уверенность, что все делается правильно, или имелись сомнения на этот счет? Вы гордитесь тем, что вам довелось стать участником тех исторических событий?

− Понимаете, территориальное деление − это всегда трагедия. Поэтому сказать, что ты гордишься… Ну, это просто трагедия жизненная. Потому что масса семей оказывается разделенными. Живут в разных государствах. У них возникают проблемы с элементарными контактами. Масса людей оказывается живущими в странах, которые теперь считаются чужими. Так что сказать, что этим можно гордиться, нельзя. Я горжусь тем, что тогда удалось избежать масштабной гражданской войны, по югославскому сценарию, да к тому же в ядерной стране. Вот этим я действительно горжусь. И считаю, что это было сделано правильно, что это спасло нашу страну от возможных гибельных потрясений.

− Но это постфактум. А каковы были ощущения в тот момент?

− Ощущение того, что мы делаем то, что надо. Если ядерная сверхдержава де-факто уже не существует, потому что утрачены все основные элементы государственности, то ее лучше мирно и легально распустить. Ощущение огромной ответственности, которую все, кто участвуют в этом процессе, берут на себя. И ощущение тревоги, – как все это будет утверждено парламентами.



Электронная версия книги Олега Мороза «Так кто же развалил Союз?» -
http://www.olegmoroz.ru/

Pravoedelo.ru:

http://pravoedelo.ru/node/6979


Нынче по русской земле ходит лишь один великий человек – Михаил Сергеевич Горбачев, которому 2 марта – 80. Второй великий, почти ровесник Горбачева, его вечный оппонент Борис Николаевич Ельцин уже четыре года спит в земле сырой.

В чем величие Горбачева, понятно. Начал в СССР великие демократические преобразования, стал главным могильщиком «холодной войны», главным освободителем Восточной Европы, объединителем двух Германий… В общем – человек, преобразовавший мир. Причем в лучшую сторону. О ком еще можно сказать такое?

А в чем трагедия этого великого человека? Она, конечно, связана с распадом Советского Союза. Начиная перестройку, он, видимо, думать не думал, что она, помимо прочего, приведет к такому результату – распаду советской имерии. Это ему в страшном сне не могло присниться. Ну, как же? Ведь он дает людям свободу, надежду, возможность жить так, как они захотят. В благодарность за это они должны крепче взяться за руки и, преодолевая все невзгоды, устремиться в светлое будущее (уж теперь-то путь в светлое будущее действительно был открыт!)

К своему удивлению, однако, Горбачев вскоре стал замечать, что за руки-то разные народы, разные республики как раз и не стремятся взяться крепче. Напротив, стараются расцепить вроде бы уже достаточно крепко сцепленные ладони (кто не помнит расхожие советские клише «братская семья советских народов», «чувство семьи единой», «новая историческая общность – советский народ» и т.д. и т.п.)

То там, то здесь стали возникать межнациональные стычки, антиимперские выступления. Карабах, Сумгаит, Фергана, Тбилиси, Баку… Горбачеву все не верилось, что все это может грозить полным распадом. На исходе лета 1989 года, 23 августа, жители трех прибалтийских республик – Литвы, Латвии и Эстонии – около двух миллионов человек, взявшись за руки, образовали живую цепь длиной почти в шестьсот километров, соединив таким образом столицы своих республик – Таллин, Ригу и Вильнюс. Акция была приурочена к пятидесятилетию со дня подписания пакта Молотова – Риббентропа, который, как известно, открыл путь к оккупации Прибалтики Советским Союзом. Целью акции – ее назвали «Балтийский путь» – было привлечь внимание мирового сообщества к событиям прошлого, однако не в меньшей мере она подсказывала и каким может стать будущее прибалтийских республик, а также поглотившего эти республики советского монстра. Помощник Горбачева Анатолий Черняев тогда сказал ему: остановить их уход из СССР теперь можно будет только танками. Горбачев отмахнулся от него. Ему не верилось, что республики побегут из того замечательного нового дома – «обновленного Союза», – который он собирался для них построить.

Начал он верить в такую опасность где-то зимой 1990 года, когда побывал в Литве. Он выступал перед рабочими, перед крестьянами, перед интеллигенцией, мобилизуя всю силу своего красноречия, убеждая их в преимуществах совместной жизни, но ответом было только холодное молчание и решительное «нет»: «Нет, нам не нужен Советский Союз! Мы хотим независимости!»

Это потрясло его.

О своей независимости Литва объявила первой – 11 марта 1990 года. Уже не полагаясь на одни только слова, на одни уговоры, Горбачев решил действовать силой – экономической и военной. В апреле 1990 года он объявил Литве экономическую блокаду, собираясь распространить ее также на Эстонию и Латвию. Однако Литва не стала на колени, выдержала блокаду, и в июле Горбачев был вынужден снять ее.

Бельмом на глазу торчала Россия. 12 июня того года она объявила о своем государственном суверенитете. Ельцин поддержал прибалтийский порыв к независимости. В сентябре – видимо, по негласному указанию Горбачева, – к Москве были подтянуты десантные войска. Объяснялось – то ли для подготовки к ноябрьскому параду, то ли «на картошку». Однако очевидной целью было другое – нейтрализовать российское руководство.

Но пойти до конца Горбачев не решился. Войска отвели. Потом был кровавый январь 1991 года в Вильнюсе и Риге. И опять то же самое: Горбачев снова остается в тени, за кулисами и снова не решается довести дело до конца.

По стране прокатываются шумные акции протеста. Главное требование: Горбачева – в отставку! Горбачев сдается. Наполовину. Соглашается на такой Союз, в котором останутся лишь те республики, которые пожелают остаться. Так сказать, добровольцы. Шесть республик сразу отпадают – три прибалтийские, Грузия, Молдавия, Армения. Оставшиеся девять в ходе так называемого «новоогаревского процесса» в конце июля вплотную приближаются к подписанию нового Союзного договора.

Новый Союзный договор – это любимое детище Горбачева. Он как-то наивно верил, что с помощью этой бумажки, подписав ее, удастся остановить начавшийся мощный процесс распада империи, полностью созревшей для такого распада.

Однако если в такой надежде и был какой-то смысл, он был полностью сведен на нет августовским путчем. Этот путч был как раз приурочен к началу подписания Союзного договора. Главной его, почти не скрываемой целью было сорвать это подписание.

До сих пор непонятно, имел ли сам Горбачев какое-то отношение к этому путчу. Думаю, как минимум сквозь пальцы смотрел на его возможность. Его ведь предупреждали, что путч вот-вот начнется, начнут его ближайшие соратники Горбачева, но он лишь отмахивался от таких предупреждений и подозрительно легкомысленно уехал в отпуск.

Путч похоронил последнюю надежду на сохранение Союза. После его провала республики стали разбегаться в разные стороны совсем уж резво и неостановимо. Итог этого разбегания был формально закреплен 8 декабря в беловежских Вискулях и 21 декабря в Алма-Ате.

Советская империя была, конечно, обречена на распад и без горбачевской перестройки. Совершенно нежизнеспобное государственное образование, которое до поры до времени удерживалось главным образом лишь силовыми скрепами. Объявив перестройку, демократизацию, гласность, Горбачев ослабил, а затем и вовсе снял эти скрепы. И империя начала распадаться ускоренно. 1990 – 1991 годы инициатор перестройки почти целиком посвятил отчаянным попыткам остановить распад.

Это похоже как если бы с бочки сняли обручи. Бочка начинает рассыпаться, а тот, кто освободил ее от обручей, в ужасе бегает вокруг и плечиком-плечиком пытается поддержать то один ее сегмент, то другой. Тщетно.

Именно в этом заключена трагедия Горбачева. Провозгласив демократию, он освободил империю от обручей, а потом прилагал отчаянные усилия, чтобы не допустить ее распада…

Как ни странно, он до сих пор не хочет признать, что именно он был инициатором распада Союза НА ПОСЛЕДНЕМ ЕГО ЭТАПЕ. Повторяю, Союз неминуемо распался бы и так, но перестройка ускорила этот процесс.

В распаде Союза Горбачев до сих пор обвиняет Ельцина. Несправедливо обвиняет. Ельцин в те годы более всего был озабочен лишь тем, чтобы спасти Россию от экономической катастрофы, неминуемо надвигавшейся. Главным препятствием к спасению он считал – и вполне справедливо – союзную бюрократию, союзный Центр. Именно этим объяснялось его стремление этот Центр максимально ослабить, убрать с дороги. Но распада Союза он не желал. В его представлении новый Союз ДОЛЖНЫ БЫЛИ ОБРАЗОВАТЬ СУВЕРЕННЫЕ НЕЗАВИСИМЫЕ РЕСПУБЛИКИ при минимальном, координирующем участии Центра.

Он не учел одного: не все республики пожелают даже и такого Союза. Хватит! Надоело! Даешь полную независимость! Именно такой, последний удар нанес по Союзу украинский президент Кравчук, опираясь на итоги состоявшего 1 декабря всеукраинского референдума, на котором решительное «да» было сказано независимости этой республики.

После ухода Украины уже ни о каком Союзе нельзя было вести и речи.




Эти посты дублируются в сообществах:
«Политические новости» - http://my.mail.ru/community/poliitics/ и
"Философия свободы. Движение "СОЛИДАРНОСТЬ" - http://my.mail.ru/community/liberalizm/

Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/

Портал «Уроки девяностых» - http://www.uroki90.ru/

Олег МОРОЗ на сайте sps.ru:

http://www.sps.ru/?id=237050

1 февраля исполнилось бы 80 лет Борису Николаевичу Ельцину. По моему глубокому убеждению, Ельцин и Горбачев, или, по хронологии, Горбачев и Ельцин, если брать в расчет главное, сделанное ими, отвлекаясь от мелких просчетов и промахов, − два самых выдающихся российских деятеля ХХ века.

[ Читать далее... → ]

Олег Мороз на сайтах Sps.ru и Pravoedelo.ru:

http://www.sps.ru/?id=236985 http://pravoedelo.ru/index.php?q=node/8734

Известный экономист и публицист Андрей Илларионов разместил на сайте «Грани.ру» статью под названием «Настоящий реформатор» − http://grani.ru/opinion/m.183852.html
[ Читать далее... → ]

Я хорошо отношусь к Виктору Степанычу, о чем уже не раз писал. Светлая ему память. Однако не мог не обратить внимание на те фальшивые ноты, которыми сопровождались его пышные похороны.

Похороны действительно были пышными. В соответствии с командой, которая поступила из Кремля и Белого дома. А фальшь заключалась в том, что ЧВС был представлен чуть ли не как политик и государственный деятель №1 девяностых годов, каковым он, конечно, не был. Первыми номерами были Ельцин и Гайдар.

Борису Николаевичу после его кончины еще худо-бедно отдали кое-какие почести, нельзя было не отдать. Хотя об истинной его великой исторической роли начальство ни слова из себя не сумело выдавить. Вообще все положительное говорилось как бы сквозь зубы и в усеченном виде.

Что касается Егора Тимуровича, тут российские власти просто в очередной раз покрыли себя позором. Думские сидельцы даже жопу от своих кресел оторвать не пожелали, чтобы почтить его память минутой молчания. То же самое и «сенаторы» (ну очень подходит им это слово!» Никто из вождей не явился ни на панихиду, ни на похороны действительно великого человека. Никакие такие слова, какие были бы по-настоящему достойны Гайдара, вообще не вырвались ни из тех, ни из других августейших уст.

На панихиде по ЧВС Медведев охарактеризовал девяностые годы как тяжелое время, когда «многие люди лишились работы». И всё. И более ничего. Хотя это было великое, революционное, освободительное время. Страна вошла в него протухшей коммунистической империей, а вышла государством, похожим на остальные-прочие цивилизованные страны (это сейчас ее опять в прежнюю тухлятину загоняют). Ни слова об этом сказано не было, хотя и эпитет «лихие» не был произнесен – просто «тяжелые». Уже прогресс.

Мы все время ругаем нью-васюковских обывателей за то, что они ни х… не знают о своей недавней истории – истории девяностых годов. Но, оказывается, и нынешний президент России о них мало что знает. Он, не моргнув глазом, заявил, что Черномырдин «стал первым председателем правительства после принятия новой Конституции», хотя на самом деле новая Конституция была принята лишь через год после того как ЧВС занял премьерский пост.

И еще. Желая сделать комплимент Степанычу (хотя в начальских комплиментах он уже вряд ли нуждается), президент заявил, что Черномырдину тогда удалось «успокоить политические страсти», и он стал той «политической фигурой, которая консолидировала людей». Вот те на! Когда Черномырдин стал премьером, борьба между Борисом Николаевичем и бандой Хасбулатова – Руцкого только разгоралась по-настоящему, набирала обороты. Закончилась она кровавым исходом, как известно, лишь через десять месяцев, в октябре 1993-го, когда Ельцин разгромил банду. Такая вот «консолидация».

Да и после никакой консолидации не произошло. Красные, захватившие Думу, по-прежнему, как и в Верховном Совете, костьми ложились, сражаясь против ельцинско-гайдаровских реформ. Черномырдин по мере сил продолжал дело Гайдара, хотя встать с вровень с ним, естественно, не сумел: не тот уровень. Не та «кредитная история».

Красные не простили Черномырдину это: в августе-сентябре 1998-го в союзе с яблочниками они дважды провалили его в Думе, когда Ельцин во второй раз выдвинул его на пост премьера и впервые – на пост своего преемника. Ну разве в самом деле не «консолидация» в обществе?

Если бы Черномырдин, а не Путин стал президентом, - а такое вполне могло случиться, если бы не думские идиоты, - история России пошла, конечно, совсем по другому, более благоприятному варианту. Так что гг. Зюганову, Явлинскому и иже с ними – отдельное спасибо за то, что Россия на полных парах движется по нынешнему тупиковому пути.


Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/

Эти посты дублируются в сообществах:
«Политические новости» - http://my.mail.ru/community/poliitics/ и
"Философия свободы. Движение "СОЛИДАРНОСТЬ" - http://my.mail.ru/community/liberalizm/

Портал «Уроки девяностых» - http://www.ru-90.ru/

В Интернете появился новый портал «Уроки девяностых» - http://www.ru-90.ru/. Основное его назначение – по мере сил противостоять тому дерьму, которым заляпывают этот период российской истории - девяностые годы - всяческие говношвырятели.

Имеется две категории таковых говношвырятелей: путинские пропагандисты и… просто дебилы. Каких только эпитетов они ни придумывали для девяностых, начиная от самых оскорбительных. Наконец, чувствуя, что аудитория не очень-то и «тащится» на швыряемое ими говно, остановились на самом дурацком из-за своей неопределенности - «лихие». Что значит «лихие»? Это слово может быть и ругательным, и хвалебным. Ну, как же все ведь знают, например, как лихие кавалеристы-буденновцы рубали беляков. Бабель об этом даже повесть написал - «Конармия» (когда Семен Михалыча спрашивали: «Семен Михалыч, вам нравится Бабель?» - Семен Михалыч, лихо (вот опять «лихо»!) закручивая ус, отвечал: «А это смотря какая Бабель»).

Так что, в принципе, если глубоко задуматься (помните, как говорил Семен Фарада?), «лихие» - это не так уж и плохо. Другое дело, что произносящие этот эпитет джентльмены всегда вкладывают в него какой-то потаённый, одним им известный негативный смысл. Очень им хочется вознести над очень плохими, «лихими» девяностыми нупрямзамечательные, сколенподъемные двухтысячные, или, по-другому, нулевые. Но не получается. Всякий, у кого есть голова на плечах и нет повязки на глазах, видит: ни в какое сравнение не идут бездарные, во многом позорные, потерянные для истории нулевые с великими, революционными, освободительными девяностыми.

Но - к прозе… Портал «Уроки девяностых» - это орган Общественного совета с тем же названием. В свою очередь, этот совет - исследовательское подразделение Фонда Ельцина. Председатель Совета - научный руководитель Высшей школы экономики профессор Евгений Григорьевич Ясин. Руководитель проекта – Петр Сергеевич Филиппов, человек известный в девяностые, депутат того самого «хасбулатовского» Верховного Совета, отважно боровшийся плечом к плечу с Ельциным против банды Хасбулатова - Руцкого.

«Книжные полки магазинов, - читаем на портале, - ломятся от книг откровенно спекулятивного характера, в которых правда причудливо переплетается с вымыслом». Чтобы помочь читателю как-то отсортировать это переплетение, упорядочить кашу в голове, на портале приводятся списки того, что действительно стоит читать.

Есть там и раздел «Лучшие книги по истории 90-х гг. (советы эксперта)». Входим туда и что видим?

Олег Мороз. Хроника либеральной революции. М.2005

Олег Мороз. 1996: Как Зюганов не стал президентом. М.2006

Олег Мороз Так кто же растрелял парламент? М.2007

Олег Мороз. Красные больше не вернутся. М.2007

Олег Мороз. Почему он выбрал Путина? М.2009

Олег Мороз Главная ошибка Ельцина. N.Y. 2010 - М.2010

Это я привожу не в порядке саморекламы, а исключительно для сведения члена питерского КС «Солидарности» Люды Дубовой, которая, как и ее начальник Немцов, пренебрежительно относится к книгам Олега Мороза и никак не хочет их брать для раздачи своим соратникам по революционной борьбе. Хотя при номинале 250 – 350 рэ Олег Мороз ей их отдает совершенно бесплатно. Расходы - только на перевозку. Ну это уж извините… Олег Мороз тоже не миллионер.

В общем - позор Людмиле Дубовой!

Как на митинге, все вместе, дружно, - По-зор! По-зор! По-зор!



Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/


Эти посты дублируются в сообществах:
«Политические новости» - http://my.mail.ru/community/poliitics/ и
"Философия свободы. Движение "СОЛИДАРНОСТЬ" - http://my.mail.ru/community/liberalizm/

На днях отмечали двадцатилетие «Эха Москвы». Как известно, эта радиостанция обрела популярность благодаря таким качествам, как независимость, острота выступлений, критическое отношение к власти, демократизм.

Что бы и дальше держать эту пристойную линию. Но вот зачем-то решило «Эхо» отметить свой двадцатилетний юбилей присуждением премий под названием «Информационный лидер года».

Приз, естественно, сварганил Зураб Церетели, ибо кому же, как не ему, больше всего подходит русская поговорка: наш пострел везде поспел. Правда, он все больше привык лепить немыслимых размеров Колоссов и Колумбов, но ничего, по надобности и кое-что поменьше сваять способен, такое, что может под мышкой уместиться.

По какому принципу присуждались премии? Иногда это можно понять. В других случаях понять затруднительно. Егор Гайдар? Это понятно: великий человек, отец российских реформ. Виктор Геращенко? Гм… Человек, активно мешавший этим самым реформам. Анатолий Чубайс? Понятно: человек, совершивший подвиг – добившийся невозможного: реализации «Закона о приватизации». Михаил Зурабов? М-м-м…Тот самый, который провалил реформу здравоохранения. Да и вообще много чего провалил…

Все же один сквозной принцип выбора премируемых прорисовывается: в отмечаемый год человек занимал какую-то высокую должность и, соответственно, часто – хотя, может быть, и не чаще других, – мелькал в телевизоре, на радио, в газетах… Премьеры: Черномырдин, Кириенко, Примаков… Министры: Греф, Сердюков… Хотя, казалось бы, в чем тут заслуга самого человека, что его «по должности» то и дело вставляют в кадр иди подносят ему под нос микрофон?

Совсем уж неприлично, подхалимски выглядит присуждение премий «Информационный лидер года» Путину и Медведеву. Их нам подобострастно в строгом соотношении 50 на 50 показывают едва ли не круглые сутки, так что уже из ушей эта «информация» идет… Для Путина, начиная с 2000-го, даже и отдельный год не подберешь, когда бы он не был «информационным лидером». Недаром Михаил Барщевский, получавший премию за нацлидера, заметил: такую премию его шефу можно было бы вручать каждый год последние десять лет.

Медведев за подарком никого не прислал: замотался, уехал куда-то на «Победе». Ответственную роль фельд-курьера – отвезти подарок в Кремль, прямо в президентский кабинет, если пустят, – решили доверить ихнему эховскому начальнику, главреду.

В общем ощущение такое, что премии раздает не независимая радиостанция «Эхо Москвы», а какой-нибудь официоз типа первого или второго телеканала.

…И вот так всегда у нас в России. Выступают-выступают с громкими революционными речами, обличают антинародный режим, а потом возьмут да и подползут на брюхе к этому самому антинародному: «Досточтимый антинародный, не подскажете ли в какое место вас удобней лизнуть – так чтобы вам особую приятственность доставить и, упаси Боже, как-нибудь не поцарапать вам это место «шершавым языком плаката»?


Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/


Эти посты дублируются в сообществе «Политические новости» - http://my.mail.ru/community/poliitics/.

Newsru.com:
Премьер-министр РФ Владимир Путин написал предисловие к книге о первом российском президенте Борисе Ельцине. Книга вышла в серии "Жизнь замечательных людей". Одну из глав книги, а также полную версию предисловия публикует журнал "Огонек".
Во вступительном слове к книге Путин, ставший президентом сразу после Ельцина, особо отмечает его роль в своей жизни. По словам нынешнего премьер-министра, будучи главой правительства при Ельцине, он еще не предполагал в будущем занять его место, однако окончательный выбор был сделан именно благодаря Ельцину.
В то же время Путин отказался давать какую-либо оценку тем политическим изменениям, которые произошли в стране в 1990-х годах. "Масштаб преобразований, которые произошли в России в конце двадцатого столетия, был столь грандиозен, что только время может дать истинную оценку тому, что было им сделано", - написал в предисловии премьер.
Вместе с тем он отметил человеческие качества первого президента и его увлеченность работой. Также он напомнил слова Ельцина, сказанные им в качестве напутствия своему преемнику - Путину: "Берегите Россию!"
"Пусть они не будут произноситься вслух. Но каждый президент, оставляя должность главы нашего государства или принимая ее, обязан помнить ельцинские слова: "Берегите Россию!", - написал в предисловии премьер.

Комментарий:
Итак, главные достоинства Ельцина, по версии Путина, - это то, что благодаря ему он, Путин, стал президентом, а также то, что Борис Николаевич был «увлечен работой». Никаких других достоинств не имеется.

Правда, еще он пишет: "Масштаб преобразований, которые произошли в России в конце двадцатого столетия, был столь грандиозен, что только время может дать истинную оценку тому, что было им сделано". Не дожидаясь, пока оценку даст время, Путин и сам не раз оценивал время ельцинского правления, главным образом – сугубо отрицательно. Ну, а уж путинская пропаганда просто смешала и Бориса Николаевича, и его время с говном. Чего уж тут кивать на будущую оценку беспристрастного времени!

Путин, по-видимому, искренне считает, что, создав полицейское государство, он следует заветам Ельцина «беречь Россию».


Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/


Эти посты дублируются в сообществе «Политические новости» - http://my.mail.ru/community/poliitics/

На днях отмечали годовщину августовского путча. Как раз в один из этих дней, листая по деловой надобности ельцинские «Записки президента», наткнулся на перечень известных людей, кто 19 августа добровольно пришел в осажденный Белый дом, чтобы своим присутствием укрепить дух его защитников. Был там и Мстислав Ростропович, попросивший выдать ему автомат, хотя, наверное, толком не знал, где там курок, а где мушка. Да много кто еще там был… И вот такой пассаж:

«Ещё одна встреча в ночном Белом доме надолго запомнилась мне.

Юрий Лужков, тогда ещё не мэр, а премьер правительства Москвы, так называлась его должность, пришёл в Белый дом не один, а с женой. Она была беременна. В неприятном свете дневных ламп, в тусклых коридорах подземелья было очень странно видеть её бледное лицо и напряжённое лицо Лужкова, который от неё не отходил. Они подолгу сидели вместе, и их никто не беспокоил.

Этот эпизод ещё раз мне напомнил, что здесь мы играем, как писал один поэт, «до полной гибели всерьёз». Мужской характер привёл Лужкова в Белый дом. Но с женой он расстаться не мог. Они ждали вместе, чем кончится эта ночь для них и для их будущего ребёнка».

Потрясающе!!! Можно ли было тогда представить, в кого спустя двадцать лет превратятся «старик Батурин» и его жена-миллиардерша!


Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/

(Один из предварительных вариантов диалога, размещенного 19 мая 2010 года на сайте радио «Свобода»)

14 лет назад, летом 1996 года, в России состоялись вторые президентские выборы. Как и в 1991-м, выиграл их Борис Ельцин. О значении этих выборов в истории России спорят публицисты Олег Мороз и Михаил Шевелев.

Михаил Шевелев. Тема нашей сегодняшней беседы, как мне кажется, - одна из самых интересных, потому что выборы 1996 года стоят в ряду тех, которые относятся, говоря словами историков, к так называемым развилкам. Развилка − это тот момент, когда развитие страны могло пойти по одному пути, а могло − по другому. Вот это была точка, где еще были возможны варианты. Когда это точка пройдена, она становится точкой невозврата. Мне кажется, что выборы 1996 года стали такой точкой невозврата для попытки в очередной раз перевести Россию на демократические рельсы. До этого такой кардинальной точкой невозврата была реформа 1861 года. Что роднит эти два события − это трусость и жадность отечественной элиты. И в том, и другом случае элита понимала, что силовой путь решения проблем невозможен, но выбрала путь обмана, путь мистификации, который в конце концов привел и ее, и страну к очень трагическим последствиям. В одном случае привел, в другом, я думаю, последствия мы уже наблюдаем и еще будем наблюдать.

Олег Мороз. Ну, я не стал бы возвращаться так далеко вглубь истории, в 1861 год. Я представляю себе все совершенно иначе. Я обратился бы к августу 1991 года. Это была первая попытка реставрации коммунистического режима, возвращения его к полной силе, поскольку было ясно, что этот режим терпит крах. Вторая попытка реванша была в октябре 1993-го, хотя более смазанная: там не было такой явной коммунистической окраски, но явная реваншистско-коммунистическая струя и тогда чувствовалась. Хотя бы потому, что во главе путча стоял Руцкой, который призывал «назад в СССР», стояли генералы Макашов, Ачалов, стоял неистовый коммунист-революционер Анпилов и другие. И третьей попыткой коммунистов были как раз выборы 1996 года. Это попытка едва не увенчалась успехом. Еще в начале года, после победы коммунистов на думских выборах, почти все были уверены, что и триумф на президентских выборах у коммунистов в кармане, что президентом станет Зюганов и т.д. Вот этого, слава Богу, не произошло. Вектор демократического развития, заложенный Горбачевым, Ельциным и их соратниками, сохранился. Так что, о какой точке невозврата вы говорите, я совершенно не понимаю. При этом я хочу подчеркнуть, что победа Ельцина на выборах не означала торжества демократии, еще раз скажу: речь шла лишь о сохранении демократического вектора развития. Одновременно она означала, что теперь коммунисты лишены реальной возможности снова претендовать на власть. И вот уже 14 лет мы наблюдаем, что у них действительно не возникает таких возможностей и они более не предпринимают таких попыток. Хотя… Если нынешняя власть будет себя вести так, как она себя сейчас ведет, я не исключаю, что такие возможности снова возникнут…

Так что дату 3 июля − дату победного для Ельцина второго тура выборов 1996 года − надо бы отмечать как праздник.

Михаил Шевелев. Никак не могу ее праздновать как победу над коммунистами. По ряду обстоятельств. Первое обстоятельство − это то, что в печальном для России 2000 году не произошло ничего такого, что не было бы заложено в 1996-м. То, что мы имеем сейчас, начиная с 2000 года, − это прямые и логичные последствия того, что было заложено в 1996-м. Если говорить о коммунистах и коммунистической идеологии, мне не кажется, что мы тогда имели дело с коммунистической идеологией. Зюганов и его окружение это люди без особых взглядов, которые борются за власть и собственность. Так же, как и их оппоненты, которые называли себя демократами, боролись в основном за власть и собственность. В общем-то это нормальная борьба, не предосудительная, вопрос только в методах. Вот попытка путем обмана населения сохранить власть в 1996 году и дискредитация самой идеи демократии и такого важнейшего демократического института, как выборы, − вот она аукнулась потом и второй чеченской войной и приходом преемника, а не избранием следующего президента. А дальше все уже развивалось по соответствующим рельсам.

Олег Мороз. А в чем заключался обман населения?

Михаил Шевелев. Обман населения заключался в том, что впервые был применен тот административный ресурс, который мы сейчас так осуждаем. Это был сговор крупного бизнеса и власти, это было манипулирование общественным мнением, это была бесчестная игра. Я не говорю о прямых фальсификациях, которые были доказаны в том числе и в Страсбургском суде.

Олег Мороз. Вы что-то путаете. Страсбургский суд не занимался этим делом. И вообще никакой суд никаких серьезных фальсификаций не обнаружил. Мнение о том, что выборы 1996 года были ужасными выборами, каких никогда нигде на свете не бывало, − это такой фундаментальный миф. Вообще-то у нас много мифов, но этот − особенно хорошо отстроенный, стоящий на хорошем, твердом основании. Основание заключалось в том, что все, почти все, были уверены, что Ельцин не в состоянии без фальсификаций, без подтасовок, без использования мощного административного ресурса выиграть выборы. Человек был болен, без конца курсировал между Кремлем, дачей и ЦКБ, плохо выглядел, плохо говорил, рейтинг у него был почти нулевой (три процента − в пределах статистической ошибки). Почти все были уверены, что он вообще не пойдет на выборы, советовали ему не ходить, а уж если пойдет, это будет хороший подарок коммунистам, потому что тогда уж точно все за них проголосуют. Этого не случилось. Была очень серьезная, очень драматичная борьба за то, чтобы поднять его рейтинг, вернуть ему популярность, но это была борьба в общем-то в пределах допустимых правил, в рамках обычной избирательной кампании. Подъем ельцинского рейтинга в течение предвыборных месяцев был хорошо отслежен. Тогда было достаточно квалифицированных и, главное, независимых социологических служб, которые делали соответствующие замеры и регулярно их публиковали. Все было совершенно прозрачно. Была даже зафиксирована дата, когда рейтинг Ельцин опередил рейтинг Зюганова. В общем-то и изначально-то разрыв между ними был не слишком велик − на уровне шести процентов, но по опросам, проведенным рядом социологических служб в конце апреля − начале мая (дата публикации − 12 мая), вперед вышел Ельцин и более не уступал Зюганову своего первенства. Были также прогнозы. Социологи прогнозировали результат сначала первого тура, а потом − второго. В первом туре все предсказывали победу Ельцина, с небольшим разрывом − в два-три процента. Так оно и произошло: в первом туре Ельцин набрал на три процента больше, чем Зюганов. Во втором туре разрыв увеличился до 13 процентов, примерно так и предсказывалось. Любой социолог вам скажет: при массовой фальсификации такого не бывает, такого не может быть, потому что не может быть никогда. Так что никакого особого, из ряда вон выходящего обмана не было. Было, конечно, то, что и всегда-то бывает на российских выборах: было использование административного ресурса, было превышение денежных трат (которые по тогдашним центризбиркомовским правилам были смехотворно малы)… Такое превышение, траты «черным налом» обнаружились в известной истории с коробкой из-под ксерокса… Но все это допускалось с обеих сторон. Не будем забывать, что тогда существовал мощный «красный пояс». Достаточно сказать, что в первом туре Зюганов победил в 42 регионах из 88 (Чечню не считаем). В этом «поясе» коммунисты творили, что хотели, − контролировали избирательные комиссии, не допускали ельцинских наблюдателей, разъезжали по деревням и показывали бабушкам и дедушкам, где ставить галочку…

Так что распространенное утверждение, будто на самом деле победил Зюганов, победил честно, а у него отняли победу, − это миф. Кстати, сам Зюганов немедленно после второго тура, еще до окончательного подсчета голосов, поздравил Ельцина с победой, и заявил что результаты выборов они оспаривать не будут.

Наконец, выборы отслеживались международными наблюдателями, которые пришли к единодушному заключению, что в целом выборы прошли нормально, с соблюдением законов и демократических норм. Некоторые заявили даже, что это были лучшие выборы, которые им довелось наблюдать в России. Конечно, не все попало в их поле зрения, по деревням они не ездили, но мы ведь знаем: когда выборы фальсифицируются, это не ускользает от их глаза.

Михаил Шевелев. О каких международных наблюдателях речь?

Олег Мороз. Обо всех тех, которые обычно бывают на таких выборах. От Парламентской ассамблеи ОБСЕ, от Европарламента, от Совета Европы… Был даже небезызвестный Джон Маккейн, возглавлявший миссию американских наблюдателей. Уж он-то, как вы понимаете, мог бы «приложить» российские выборы «по полной программе», однако он подтвердил, что выборы прошли «в основном открыто и честно».

Михаил Шевелев. В общем ОВСЕ и ПАСЕ признали выборы 1996 года законными и состоявшимися. Так они и все последующие выборы признают законными и состоявшимися.

Олег Мороз. Ну что вы. Господь с вами! Во-первых, далеко не все выборы они признают соответствующими демократическим стандартам. Зачем далеко ходить? Думские выборы 2007 года наблюдатели от Парламентской ассамблеи ОБСЕ и Парламентской ассамблеи Совета Европы назвали «нечестными» и «недемократичными». На президентские выборы 2004-го и 2008 года наблюдатели от Парламентской ассамблеи ОБСЕ вообще не приезжали, так как, по их заявлению, в избирательных кампаниях не было никакой конкуренции, а потому не имело смысла наблюдать и за ходом выборов. Это во-первых. А во-вторых, я вообще не припомню другого случая, кроме выборов 1996 года, чтобы российские выборы оценивались в превосходных степенях.

Михаил Шевелев. В общем на вашей стороне международные наблюдатели, и я остаюсь в одиночестве…

Олег Мороз. Нет, вы не остаетесь в одиночестве. Этот миф так хорошо отстроен и так он укоренился, что считается непререкаемой истиной. «Ну, кто же не знает, что выборы выиграл Зюганов! Помилуйте, это же всем известно! Спросите кого угодно, и он вам это подтвердит».

Михаил Шевелев. Я не говорил, что выборы выиграл Зюганов. Речь идет о том, что рейтинг Ельцина вдруг начал расти. Если бы я не был участником тех событий (вы, возможно, тоже и можете апеллировать к своему опыту), я бы не знал, из каких источников возник этот рост. Автором избирательной пропагандистской программы Ельцина были два человека − покойный ныне Всеволод Михайлович Вильчек и здравствующий ныне Игорь Малашенко, который сейчас живет, как известно, не по своей воле, в Соединенных Штатах. Они разработали программу популяризации Ельцина по телевидению, и дальше произошел сговор всех ведущих телеканалов и остальных средств массовой информации, поддержанный крупным бизнесом. Это было решающим фактором. Это была хорошо продуманная, целеустремленная и хорошо профинансированная кампания… Хорошо профинансированная вот тем самым «черным налом», выносимым вот в тех самых «коробках из-под ксеркоса». Тот случай был не то что не единичный, а из него практически не было исключений.

Олег Мороз. Вы задерживали людей с этими коробками?

Михаил Шевелев. Я не задерживал, но я это хорошо знаю… Вот отсюда и возник этот рейтинг, поддержанный впоследствии фальсификациями. Это ведь странная позиция: фальсификации были и с той, и с другой стороны. Что вы хотите сказать? Что в «красном поясе» побеждал Ельцин, а во всем остальном − Зюганов и только с помощью фальсификаций удалось эту ситуацию изменить? Нет, конечно.

Залоговые аукционы. Вот отдельная тема. Именно на эти деньги была куплена поддержка крупного бизнеса, были заткнуты дыры в бюджете, выплачены зарплаты, пособия, социальные выплаты, на эти деньги велась пропаганда одного из кандидатов. В равных условиях эти кандидаты не были. Близко один к другому не стоял.

Олег Мороз. Я что-то не понимаю…На залоговых аукционах так называемые олигархи - они тогда так еще не назывались - заплатили деньги, а не получили, дивиденды от своих покупок они стали получать позже. Какое отношение залоговые аукционы, проведенные осенью 1995 года, имеют к выборам 1996 года? Все вали в одну кучу − и выборы плохие, и аукционы плохие… Может, мы все-таки отойдем от залоговых аукционов − я понимаю, тема необычайно интересная, но обсосанная до предела, − и вернемся к выборам?

Вы говорите «сговор» − «сговор» всех телеканалов, всех газет», всех финансистов в пользу Ельцина. Это ваша произвольная оценка. Международные наблюдатели зафиксировали некоторое превышение «ельцинского» телеэфира и газетных площадей над «зюгановскими». И это было единственное замечание, которое они сделали. При этом оговорились, что в общем-то это обычное дело: глава государства, даже в демократических странах, как правило, имеет преимущество в освещении своей кампании, с этим ничего не поделаешь. Сами коммунисты оценивали соотношение телевизионного времени и освещения в газетах того и другого кандидата как 60:40 в пользу Ельцина. Тоже не Бог весть какое убойное преимущество.

Что касается Вильчека и Малашенко, ну что ж, честь им и хвала, что подготовили для кандидата хорошую «телепрограмму». Но, кроме них, в ельцинской команде подобрались и другие прекрасные молодые профессиональные политтехнологи − Сергей Зверев, Василий Шахновский, Александр Ослон… И дело не ограничилось одной телепропагандой. Они побудили Ельцина полностью изменить стиль поведения, объехать всю страну, провести десятки встреч с людьми. Несмотря на то, что у него за год уже было четыре инфаркта и назревал пятый (он случился за неделю до второго тура). Непрерывно проводились опросы,  как люди реагируют на те или иные слова Ельцина, те или иные поступки... После чего, при необходимости, быстро вносились соответствующие коррективы, проводилась работа с кандидатом, чтобы он соответствующим образом перестроил свое поведение, свои речи, привел их в соответствие с ожиданиями той или иной конкретной группы избирателей. Как правило, Ельцин послушно следовал этим рекомендациям, хотя иногда, человек азартный, своенравный, отклонялся от них, импровизировал, что не всегда вело к желаемому результату. Вспомнить хотя бы его нелепую пляску в Ростове-на-Дону, после которой он потерял там часть голосов избирателей.

Вы, наверное, знаете такое имя − Жак Сегела. Это человек, который при неважных начальных условиях дважды «сделал» президентом Миттерана. Это классика политтехнологии. Так вот можно сказать, что Аналитическая группа, в которую входили уже упомянутые и другие ребята и которую возглавлял Анатолий Чубайс, стала тогда для Ельцина коллективным Жаком Сегелой.

Теперь насчет «бедных» коммунистов, у которых финансовые возможности были несопоставимо ниже, чем у Ельцина. Неужели вы думаете, что богатые люди не финансировали и их? Неужели вы думаете, что у них не было достаточных источников финансирования? Приведу один пример. Несколько лет назад разразился хорошо известный скандал в связи с проверкой того, как выполнялась «иракская» программа ООН «Нефть в обмен на продовольствие» (кстати, она начала действовать именно в 1996 году). Выяснилось, что осуществление этой программы  сплошное воровство и коррупция. Причем больше всех тут отличилась Россия. А в России  как раз КПРФ. Комиссия, которая проводила проверку, пришла к выводу, что право продавать иракскую нефть предоставлялось «за проиракские взгляды или мощным агентам влияния». В докладе приводилось письмо Геннадия Андреевича Зюганова хуссейновскому министру нефти Тарику Азизу (я захватил его на всякий случай с собой, когда шел сюда в студию): «Пользуясь случаем, хочу выразить солидарность в вашей справедливой борьбе против агрессивных действий США и их союзников». Ну, этакий бескорыстный борец с ненавистным американским империализмом! А чуть ниже в том же послании: «Также просим восстановить экспортную квоту на продажу нефти Фонду дружбы с арабскими странами. Искренне Ваш....» В итоге КПРФ получила самую большую среди российских организаций квоту на продажу иракской нефти  125 миллионов баррелей. Кстати, занявший второе место главный российский «либерал-демократ» Жириновский, тоже сердечный друг Саддама, далеко отстал от нее (всего лишь 73 миллиона). А вы говорите  500 тысяч «баксов»…

Михаил Шевелев. Вы хотите уравнять Ельцина с Зюгановым? В чем? В моральных качествах? Ельцин - действующая власть. Это человек, на котором лежит ответственность за сохранение демократии в России. Не за победу на выборах, а за сохранение демократии в России.

Олег Мороз. Демократии в России тогда не было − был вектор демократического развития.

Михаил Шевелев. Отлично, за сохранение демократического вектора. Вот его главная ответственность. Зюганов не брал на себя эту ответственность, она на нем не лежала. И он не есть предмет разговора. Он человек безответственный. А Ельцин − действующая власть, прошедшая уже, между прочим, через выборы. Вот я осуждаю Ельцина за дискредитацию демократических институтов в России.

Олег Мороз. Я пытаюсь уловить вашу логику и не могу. Мы с вами где живем - на небесах, где порхают ангелы, или на грешной земле? Каким образом сохранить демократический вектор, если не выиграть выборы у коммунистов? Отдать Зюганову выборы, чтобы ответственность за демократический вектор уже на нем лежала? Да он со товарищи вам такие векторы устроит, что мало не покажется! Объясните мне, пожалуйста: вы хотели бы, чтобы выборы выиграли коммунисты, а Ельцин сохранил какую-то абстрактную демократическую девственную невинность и чистоту?

Михаил Шевелев. Вот это очень хороший вопрос, который встречается каждый раз в этих дискуссиях. Олег Павлович, демократия − это не то, КТО победил, демократия − это КАК победил…

Олег Мороз. Спасибо за разъяснение…

Михаил Шевелев. …И это единственное определение, другого нет. Демократия − это процедура.

Олег Мороз. По-моему, мы уходим в теоретические дебри. Мы ведь с вами не на семинаре для первокурсников философского факультета.

Михаил Шевелев. Мне глубоко наплевать, кто победил бы на тех выборах.

Олег Мороз. А мне не наплевать. От этого зависела судьба России.

Михаил Шевелев. Мне принципиально важно, были ли эти выборы выборами, или это был первый случай фарса, подтасовки и обмана населения.

Олег Мороз. Но мы уже вроде бы обсудили и разобрались в этом: никакого особенного обмана и подтасовки не было. Зачем еще раз возвращаться к этому?

Михаил Шевелев. Я остаюсь при своем убеждении, что это был первый случай тотальной дискредитации самой идеи выборов. Все произошедшее потом абсолютно логично из этого вытекает. После этого население соответствующим образом отреагировало и на выдвижение преемника, и на вторую чеченскую войну.

Олег Мороз. Это совершенно разные истории. Тут нет никакой связи.

Михаил Шевелев. Это продолжение того, что случилось в 1996 году. Если бы все так не произошло тогда, в 1996-м, не было бы того, что происходит теперь.

Олег Мороз. Откуда такой странный и неожиданный вывод? Вроде бы про «теперь» мы вообще не говорили. Это совершенно произвольная точка зрения − связывать неизвестно по какому критерию «теперь» и «тогда». Исторический материализм любил этим заниматься.

Михаил Шевелев. Существует логика исторического развития.
Олег Мороз. Связывать выборы 1996 годы с происходящим сейчас - я не вижу тут никакой логики.

Комментарий:
В 1996 году перед президентскими выборами всем здравомыслящим, демократически настроенным людям было ясно: какие бы претензии ни были к Ельцину, необходимо сделать все, чтобы победил именно он, а не Зюганов. Победа коммунистов, возвращение их к власти - это катастрофа для России, очередная катастрофа, которую она вряд ли переживет.

И Ельцин, больной Ельцин, перенесший за год пять инфарктов, победил. Зюганов сразу же поздравил его с победой. Коммунисты заявили, что оспаривать результаты выборов они не будут - нарушения были незначительными. Международные наблюдатели оценили выборы как лучшие, какие им приходилось видеть в России.

Однако спустя годы коммунистический вождь вдруг решил, что тогда, в 1996-м, победил именно он, что победу у него украли. Стал повсюду уверять, что он не встречал ни одного человека, который голосовал бы за Ельцина, что все было фальсифицировано.

Путинская власть охотно поддержала эту вдруг возникшую версию: выборы 1996 года были совершенно жуткими, абсолютно жульническими: ну не мог больной Ельцин выиграть эти выборы. Для путинистов это было очень удобно: вот вы говорите, что сейчас выборы какие-то не такие, не выборы, а пародия на них, - но вы посмотрите, что делалось в ельцинские времена! Особенно на это нажимал главный путинский «идеолог» г-н Сурков.

Самое странное, однако, что с недавних пор выборы 1996 года стали хаять и некоторые люди, называющие себя демократами: дескать, все-таки что-то там было такое нечистое, а демократию надо делать абсолютно чистыми, стерильно чистыми руками. А поскольку что-то такое все-таки там было нечисто, стало быть, с тех выборов и начался закат демократии в России, который в конце концов и привел к 2000 году, к Путину.

Когда их спрашиваешь: вы что, хотели бы, чтобы в 1996-м победил Зюганов? - они отвечают как-то невнятно: неважно, кто тогда победил - беда в том, что в тот момент проиграла демократия. Ничего себе - неважно, кто победил!

И в чем же проиграла демократия? Ну как же, говорят, что-то там было такое нечистое… А демократия - она должна быть абсолютно чистой!

И так - по замкнутому кругу.

Подробно о выборах 1996 года – см. мою книгу «1996: как Зюганов не стал президентом» (sps.ru) и второе издание - «Красные больше не вернутся» (olegmoroz.ru).


Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/


Эти посты дублируются в сообществе «Политические новости» - http://my.mail.ru/community

Радио «Свобода»

19.05.2010 14:27
14 лет назад, летом 1996 года, в России состоялись вторые президентские выборы. Как и в 1991-м, выиграл их Борис Ельцин. О значении этих выборов в истории России спорят публицисты Олег Мороз и Михаил Шевелев.



Михаил Шевелев: Тема нашей сегодняшней беседы, как мне кажется, – одна из самых интересных, потому что выборы 1996 года стоят в ряду тех событий, которые историки называют развилками − моментами, когда развитие страны могло пойти по одному пути, а могло − по другому. Когда развилка пройдена, она становится точкой невозврата. Мне кажется, что выборы 1996 года стали такой точкой невозврата для еще одной попытки перевести Россию на демократические рельсы. До этого такой кардинальной точкой невозврата была реформа 1861 года. Что роднит эти два события − это трусость и жадность отечественной элиты. И в том, и другом случае элита понимала, что силовой путь решения проблем невозможен, но вместо честного реформирования выбирала путь обмана и мистификации. Недореформа 1861-го через пятьдесят лет привела страну к революции. Последствия того, что началось в 1996-ом мы уже наблюдаем и еще будем наблюдать.

Олег Мороз: Ну, я не стал бы возвращаться так далеко вглубь истории, в 1861 год. Я представляю себе все совершенно иначе. Я обратился бы к августу 1991 года. Это была первая попытка реставрации коммунистического режима, возвращения его к полной силе, поскольку было ясно, что этот режим терпит крах. Вторая попытка реванша была в октябре 1993-го, хотя более смазанная: там не было такой явной коммунистической окраски, но явная реваншистско-коммунистическая струя и тогда чувствовалась. Хотя бы потому, что во главе путча стоял Руцкой, который призывал "назад в СССР", стояли генералы Макашов, Ачалов, стоял неистовый коммунист-революционер Анпилов и другие. И третьей попыткой коммунистов были как раз выборы 1996 года. Это попытка едва не увенчалась успехом. Еще в начале года, после победы коммунистов на думских выборах, почти все были уверены, что и триумф на президентских выборах у коммунистов в кармане, что президентом станет Зюганов и т.д. Вот этого, слава Богу, не произошло. Вектор демократического развития, заложенный Горбачевым, Ельциным и их соратниками, сохранился. Так что, о какой точке невозврата вы говорите, я совершенно не понимаю. При этом я хочу подчеркнуть, что победа Ельцина на выборах не означала торжества демократии, еще раз скажу: речь шла лишь о сохранении демократического вектора развития. Одновременно она означала, что теперь коммунисты лишены реальной возможности снова претендовать на власть. И вот уже 14 лет мы наблюдаем, что у них действительно не возникает таких возможностей и они более не предпринимают таких попыток. Хотя… Если нынешняя власть будет себя вести так, как она себя сейчас ведет, я не исключаю, что такие возможности снова возникнут…
Так что дату 3 июля − дату победного для Ельцина второго тура выборов 1996 года − надо бы отмечать как праздник.

Михаил Шевелев: Никак не могу ее праздновать. По ряду обстоятельств. Первое − это то, что в печальном для России 2000 году и позднее не произошло ничего такого, что не было бы заложено в 1996-м. То, что мы имеем сейчас, начиная с 2000 года, − это прямые и логичные последствия того, что было заложено в 1996-м. Если говорить о коммунистах и коммунистической идеологии, то мне не кажется, что мы тогда имели дело с коммунистической идеологией. Зюганов и его окружение это люди без особых взглядов, которые боролись за власть и собственность. Так же, как и их оппоненты, которые называли себя демократами, боролись за власть и собственность. В общем-то это нормальная борьба, не предосудительная, вопрос только в методах. А вот попытка путем обмана населения сохранить власть в 1996 году и дискредитация самой идеи демократии и такого важнейшего демократического института, как выборы, − именно она и аукнулась потом и второй чеченской войной и приходом преемника, а не избранием следующего президента. А дальше все уже развивалось логично.

Олег Мороз: А в чем заключался обман населения?

Михаил Шевелев: Обман населения заключался в том, что впервые был применен тот административный ресурс, который мы сейчас так осуждаем. Это был сговор крупного бизнеса и власти, это было манипулирование общественным мнением, это была бесчестная игра. Я не говорю о прямых фальсификациях.

Олег Мороз: Никакой суд никаких серьезных фальсификаций не обнаружил. Мнение о том, что выборы 1996 года были ужасными выборами, каких никогда нигде на свете не бывало, − это такой фундаментальный миф. Он основан на том, что все, почти все, были уверены, что Ельцин не в состоянии без фальсификаций, без подтасовок, без использования мощного административного ресурса выиграть выборы. Человек был болен, без конца курсировал между Кремлем, дачей и ЦКБ, плохо выглядел, плохо говорил, рейтинг у него был почти нулевой (три процента − в пределах статистической ошибки). Почти все были уверены, что он вообще не пойдет на выборы, советовали ему не ходить, а уж если пойдет, это будет хороший подарок коммунистам, потому что тогда уж точно все за них проголосуют.
Этого не случилось. Была очень серьезная, очень драматичная борьба за то, чтобы поднять его рейтинг, вернуть ему популярность, но это была борьба в общем-то в пределах допустимых правил, в рамках обычной избирательной кампании. Подъем ельцинского рейтинга в течение предвыборных месяцев был хорошо отслежен. Все было совершенно прозрачно. Была даже зафиксирована дата, когда рейтинг Ельцин опередил рейтинг Зюганова. В общем-то и изначально-то разрыв между ними был не слишком велик − на уровне шести процентов, но по опросам, проведенным рядом социологических служб в конце апреля − начале мая (дата публикации − 12 мая), вперед вышел Ельцин и более не уступал Зюганову первенства. В первом туре все предсказывали победу Ельцина, с небольшим разрывом − в два-три процента. Так оно и произошло: в первом туре Ельцин набрал на три процента больше, чем Зюганов. Во втором туре разрыв увеличился до 13 процентов, примерно так и предсказывалось. Любой социолог вам скажет: при массовой фальсификации такого не бывает, такого не может быть, потому что не может быть никогда.
Так что никакого особого, из ряда вон выходящего обмана не было. Было, конечно, то, что всегда бывает на российских выборах, причем со всех сторон: использование административного ресурса, превышение денежных трат (которые по тогдашним центризбиркомовским правилам были смехотворно малы)…
Так что распространенное утверждение, будто на самом деле победил Зюганов, победил честно, а у него отняли победу, − это миф. Но этот миф так хорошо отстроен и так он укоренился, что считается непререкаемой истиной.

Михаил Шевелев: Я не говорил, что выборы выиграл Зюганов. Я говорю о том, как выиграл Ельцин.
Рейтинг Ельцина вдруг начал расти? Не велик секрет, как это произошло. Авторами избирательной пропагандистской программы Ельцина были два человека − покойный ныне Всеволод Михайлович Вильчек и здравствующий ныне Игорь Малашенко. Они разработали программу популяризации Ельцина по телевидению после того, как произошел сговор всех ведущих телеканалов и остальных средств массовой информации, профинансированный крупным бизнесом. Это было решающим фактором. Это была отлично продуманная, целеустремленная и хорошо профинансированная кампания. Вот отсюда и возник этот рейтинг, поддержанный впоследствии фальсификациями.
Залоговые аукционы - вот важнейшая тема в разговоре о выборах 1996-го. Именно на них была куплена поддержка крупного бизнеса, и этими деньгами были заткнуты дыры в бюджете, выплачены зарплаты и пособия, на эти деньги велась пропагандистская кампания одного из кандидатов. В равных условиях эти кандидаты не были. Близко один к другому не стоял.

Олег Мороз: Я что-то не понимаю…На залоговых аукционах так называемые олигархи − они тогда так еще не назывались − заплатили деньги, а не получили, дивиденды от своих покупок они стали получать позже. Какое отношение залоговые аукционы, проведенные осенью 1995 года, имеют к выборам 1996 года? Все вали в одну кучу − и выборы плохие, и аукционы плохие… Может, мы все-таки отойдем от залоговых аукционов − я понимаю, тема необычайно интересная, но обсосанная до предела, − и вернемся к выборам?
Вы говорите − "сговор всех телеканалов, всех газет", всех финансистов в пользу Ельцина. Это ваша произвольная оценка. Международные наблюдатели зафиксировали некоторое превышение "ельцинского" телеэфира и газетных площадей над "зюгановскими". И это было единственное замечание, которое они сделали. При этом оговорились, что в общем-то это обычное дело: глава государства, даже в демократических странах, как правило, имеет преимущество в освещении своей кампании, с этим ничего не поделаешь. Сами коммунисты оценивали соотношение телевизионного времени и освещения в газетах того и другого кандидата как 60:40 в пользу Ельцина. Тоже не Бог весть какое убойное преимущество.
И дело не ограничилось одной телепропагандой. Ельцина побудили полностью изменить стиль поведения, объехать всю страну, провести десятки встреч с людьми.
Теперь насчет "бедных" коммунистов, у которых финансовые возможности были несопоставимо ниже, чем у Ельцина. Неужели вы думаете, что богатые люди не финансировали и их? Неужели вы думаете, что у них не было достаточных источников финансирования?

Михаил Шевелев: Вы хотите уравнять Ельцина с Зюгановым? В чем? В источниках финансирования? Или в моральных качествах? Ельцин был действующая власть. Это человек, на котором лежала ответственность за сохранение демократии в России. Не за собственную победу на выборах, а за сохранение демократии в России.

Олег Мороз: Демократии в России тогда не было − был вектор демократического развития.

Михаил Шевелев: Отлично, за сохранение демократического вектора. Но это была его главная ответственность. Зюганов не брал на себя эту ответственность, она на нем не лежала. И он не есть предмет разговора. А Ельцин был − действующая власть, прошедшая уже, между прочим, через выборы. И я считаю, что на Ельцине лежит ответственность за дискредитацию демократических институтов в России.

Олег Мороз: Я пытаюсь уловить вашу логику и не могу. Мы с вами где живем − на небесах, где порхают ангелы, или на грешной земле? Каким образом сохранить демократический вектор, если не выиграть выборы у коммунистов? Отдать Зюганову выборы, чтобы ответственность за демократический вектор уже на нем лежала? Да он со товарищи вам такие векторы устроит, что мало не покажется! Объясните мне, пожалуйста: вы хотели бы, чтобы выборы выиграли коммунисты, а Ельцин сохранил какую-то абстрактную демократическую девственную невинность и чистоту?

Михаил Шевелев: Вот это очень хороший вопрос, который встречается каждый раз в этих дискуссиях. Демократия − это не то, КТО победил, демократия − это КАК победил…
И это единственное определение, другого нет. Демократия − это процедура. Как только вы берете на вооружение лозунг "Цель оправдывает средства", демократия заканчивается.

Олег Мороз: По-моему, мы уходим в теоретические дебри. Мы ведь с вами не на семинаре для первокурсников философского факультета.

Михаил Шевелев: Не важно, кто победил бы на тех выборах.

Олег Мороз: А мне важно. От этого зависела судьба России.

Михаил Шевелев: Судьба России зависела от того, были ли эти выборы выборами, или это был первый случай фарса, подтасовки и обмана населения, после которого все остальные стали неизбежны.

Олег Мороз: Но мы уже вроде бы обсудили и разобрались в этом: никакого особенного обмана и подтасовки не было. Зачем еще раз возвращаться к этому?

Михаил Шевелев: Я остаюсь при своем убеждении, что это был первый случай тотальной дискредитации самой идеи выборов. Все произошедшее потом абсолютно логично из этого вытекает. После этого люди соответствующим образом отреагировали и на выдвижение преемника, и на вторую чеченскую войну, и на многое другое – а именно, с глубочайшей апатией и цинизмом.

Олег Мороз: Это совершенно разные истории. Тут нет никакой связи.

Михаил Шевелев: Есть связь. То, что происходит сейчас - это продолжение того, что случилось в 1996 году. Если бы в 1996-м удалось сохранить доверие к демократическим институтам, не было бы того, что происходит теперь.

Олег Мороз: Откуда такой странный и неожиданный вывод? Вроде бы про "теперь" мы вообще не говорили. Это совершенно произвольная точка зрения − связывать неизвестно по какому критерию "теперь" и "тогда". Исторический материализм любил этим заниматься.

Михаил Шевелев: Существует простая логика исторического развития: когда действующая власть и симпатизирующая ей часть общества обманывают всех остальных, им не стоит потом удивляться, что все остальные равнодушно смотрят, как у них отнимают то, что им представляется ценным. Называют ли они себя демократами или коммунистами, значения не имеет, равно как и то, чем они свой обман оправдывают.

Олег Мороз: Связывать выборы 1996 годы с происходящим сейчас − я не вижу тут никакой логики.

Комментарий:
В 1996 году перед президентскими выборами всем здравомыслящим, демократически настроенным людям было ясно: какие бы претензии ни были к Ельцину, необходимо сделать все, чтобы победил именно он, а не Зюганов. Победа коммунистов, возвращение их к власти - это катастрофа для России, очередная катастрофа, которую она вряд ли переживет.

И Ельцин, больной Ельцин, перенесший за год пять инфарктов, победил. Зюганов сразу же поздравил его с победой. Коммунисты заявили, что оспаривать результаты выборов они не будут - нарушения были незначительными. Международные наблюдатели оценили выборы как лучшие, какие им приходилось видеть в России.

Однако спустя годы коммунистический вождь вдруг решил, что тогда, в 1996-м, победил именно он, что победу у него украли. Стал повсюду уверять, что он не встречал ни одного человека, который голосовал бы за Ельцина, что все было фальсифицировано.

Путинская власть охотно поддержала эту вдруг возникшую версию: выборы 1996 года были совершенно жуткими, абсолютно жульническими: ну не мог больной Ельцин выиграть эти выборы. Для путинистов это было очень удобно: вот вы говорите, что сейчас выборы какие-то не такие, не выборы, а пародия на них, - но вы посмотрите, что делалось в ельцинские времена! Особенно на это нажимал главный путинский «идеолог» г-н Сурков.

Самое странное, однако, что с недавних пор выборы 1996 года стали хаять и некоторые люди, называющие себя демократами: дескать, все-таки что-то там было такое нечистое, а демократию надо делать абсолютно чистыми, стерильно чистыми руками. А поскольку что-то такое все-таки там было нечисто, стало быть, с тех выборов и начался закат демократии в России, который в конце концов и привел к 2000 году, к Путину.

Когда их спрашиваешь: вы что, хотели бы, чтобы в 1996-м победил Зюганов? - они отвечают как-то невнятно: неважно, кто тогда победил - беда в том, что в тот момент проиграла демократия. Ничего себе - неважно, кто победил!

И в чем же проиграла демократия? Ну как же, говорят, что-то там было такое нечистое… А демократия - она должна быть абсолютно чистой!

И так - по замкнутому кругу.

Подробно о выборах 1996 года – см. мою книгу «1996: как Зюганов не стал президентом» (sps.ru) и второе издание - «Красные больше не вернутся» (olegmoroz.ru).

Персональный сайт Олега Мороза - http://www.olegmoroz.ru/

В среду поздно вечером по НТВ был показан фильм Павла Шеремета о Гайдаре, приуроченный к дню рождения Егора Тимуровича (19 марта). В общем-то вполне пристойный фильм. Благожелательный по отношению к великому человеку и в то же время вполне объективный. Странно только, что разговор о Гайдаре начал лютый его ненавистник, беспринципный политикан, «великий экономист» Хасбулатов. Человек более других приложивший усилий для угробления гайдаровских реформ, один из тех, кто привел к кровопролитию 3-4 октября 1993 года. В довольно развязной, фамильярной манере он принялся выражать деланное удивление: он, дескать, не ожидал от «этих ребят» - таких, как Гайдар, - такой жестокости по отношению к людям… Это говорил тот самый деятель, который вечером 3 октября 1993 года с балкона Белого дома вместе с Руцким призывал своих боевиков немедленно идти на штурм телецентра «Останкино», Кремля, сегодня же захватить их и повесить «бывшего президента преступника Ельцина»…





"Не ожидал я от Гайдара такой жестокости..."


Вообще, в последние годы, как только где-то начинаются публичные воспоминания о событиях 1992 – 1993 годов, так в качестве главного вспоминателя всплывает амнистированный преступник Хасбулатов.

Еще один вспоминатель, тоже попивший немало крови у Гайдара, которого авторы фильма тоже не раз выпускают в кадр, - бывший председатель Центробанка г-н Геращенко. Главной своей ошибкой во время своего пребывания фактическим главой правительства Гайдар считал, что согласился с назначением этого деятеля главой ЦБ. Формально воспрепятствовать этому Гайдар не мог, - ЦБ подчинялся не правительству, а хасбулатовскому Верховному Совету, - однако свое мнение против назначения Геращенко он все же мог высказать, его поддержал бы Ельцин, и у Геращенко при назначении могли бы возникнуть проблемы. Но Гайдар после долгих колебаний и раздумий согласился, уповая на опыт и профессионализм Геращенко как банковского менеджера. В результате ЦБ возглавил человек, по оценке Гайдара, совершенно не понимающий законов функционирования рыночной финансово-экономической системы. Вопреки Гайдару он на полную мощь запустил станок, печатающий пустые деньги, принялся разгонять гиперинфляцию, подрубая под самый корень либеральные реформы Гайдара.

Кстати, тут уместно привести мнение о Геращенко, еще одного блестящего экономиста-рыночника, тоже безвременно ушедшего, – Бориса Федорова (вместе с Чубайсом Федоров пытался заткнуть брешь в правительстве после ухода Гайдара):
− Он (Геращенко. – О.М.) не является ни центральным банкиром, потому что не понимает, чем должен заниматься, ни экономистом, потому что элементарных вещей по денежному обращению в рыночной экономике не знает. Умудриться прожить пятнадцать лет за границей и не понять, как там работает экономика!

Однажды Борис Григорьевич даже бесшабашно пошутил, что скальп Геращенко все равно рано или поздно будет висеть у него на стене.

Но вот судьба так сложилась, что Бориса Федорова уже несколько лет с нами нет, а Геращенко, хоть и на пенсии, но продолжает вальяжно сыпать анекдотами (до которых он большой любитель) и публично поносить гайдаровские реформы, которым он вместе с Хасбулатовым и Ко нанес немалый вред.

Конечно, для объективности в фильме надо было предоставить слово и противникам Гайдара. Более того, таково, думаю, было требование телевизионного начальства, выдвинутого Павлу Шеремету. Но ведь на роль критиков можно было подобрать и более приличных людей.


Персональный сайт Олега Мороза - http://olegmoroz.ru/

«Новые известия»:
Фракция КПРФ в Госдуме предложила создать парламентскую комиссию по расследованию новых фактов расстрела в 1940 году в Катыни свыше 20 тыс. польских офицеров. Коммунисты уверяют, что у них на руках имеются копии документов, которые свидетельствуют: польских офицеров расстреливали немецкие солдаты, а не сотрудники НКВД. Эксперты не верят этим свидетельствам и называют их полной чушью, пишут Новые известия".
Напомним подробности "катынского дела". По утверждению историков, 5 марта 1940 года Политбюро ЦК ВКП(б) вынесло решение: приговорить к расстрелу без рассмотрения дел польских офицеров и интеллигентов, захваченных в плен Красной Армией в сентябре и октябре 1939 года. В апреле-мае 1940 года в Катыни под Смоленском и других местах сотрудники органов НКВД казнили свыше 20 тыс. польских военнопленных. С тех самых пор и до конца 80-х годов советская пропаганда утверждала, что Катынь - дело рук фашистов. Историческая правда была восстановлена лишь 52 года спустя после расстрела.
По данным расследования, в Катынском лесу было расстреляно 1803 польских военнослужащих, которые содержались в лагерях НКВД, только 22 тела были идентифицированы.
Документы из спецархива КПСС о Катыни "всплыли" впервые в 1992 году. Тогда президент Борис Ельцин предложил Конституционному суду России приобщить к "делу о КПСС" документы, связанные с массовыми расстрелами польских военнослужащих в 1940 году. Материалы были обнаружены в папке N1, которой пользовались только генеральные секретари ЦК КПСС.
Из документов следует, что на территории бывшего СССР в различных местах были расстреляны более 20 тысяч польских солдат и офицеров. Эти документы были переданы представителям Польши. Всего в деле было 183 тома, из которых 116 содержат сведения, составляющие государственную тайну. Постановление о прекращении "катынского дела" было вынесено Главной военной прокуратурой 21 сентября 2004 года. Ни один из родственников погибших польских офицеров не был признан потерпевшим.
Военная коллегия Верховного суда РФ в январе 2009 года признала законным решение Московского окружного военного суда о прекращении следствия по "катынскому делу". С жалобой в суд обратились родственники 10 офицеров, погибших в 1940 году. Судья, объявляя о вынесенном решении, заявил, что среди найденных не идентифицированы родственники заявителей, а следовательно, нет и основания "для утверждения того, что в результате преступления была причинена смерть родственникам заявителей".
С инициативой создать парламентскую комиссию по расследованию фактов расстрела поляков выступил депутат от фракции КПРФ Виктор Илюхин. Он заявил, что на протяжении нескольких лет у нас в стране работает общественная комиссия из историков, депутатов Госдумы, которой удалось подтвердить: польские офицеры были расстреляны немцами, а не советскими военнослужащими. Доказательства виновности фашистов были сделаны на основании документов, полученных в российском Министерстве обороны.
Илюхин рассказал, что в конце прошлого года он получил из архива военного ведомства на руки копии некоторых документов, касающихся катынского расстрела. Речь идет о свидетельствах очевидцев и данных экспертиз. "Так, там есть доказательства, что все поляки были расстреляны из немецкого оружия, - рассказал парламентарий. - Правда, поляки приводят свои доводы, что сотрудники НКВД таким образом запутывали следы».
По словам депутата, установлено также, что руки расстрелянных офицеров были связаны бечевкой, а ее производства в Советском Союзе тогда не было. О том, что виновниками расстрела были фашисты, говорят и свидетельства очевидцев, подчеркивает законодатель. Например, согласно полученным документам, красноармеец и пограничник Петр Кривой утверждал, что немцы ворвались в лагерь, где содержались поляки, и начали их расстреливать. На руках у Илюхина имеется и архивный допрос немецкого солдата Вальдемара Глемвица, жителя города Глейвиц, непосредственного участника расстрелов в Катыни, где он признается, что именно солдаты Третьего рейха расстреливали польских офицеров.
Напомним, что ранее президент СССР Михаил Горбачев и президент России Борис Ельцин приносили официальные извинения полякам за трагические события в Катыни. По словам Илюхина, когда Горбачев извинялся перед поляками, "он вообще ни одного документа не видел".
И депутаты из других фракций, и историки к инициативе создания комиссии и к самому пересмотру "катынского дела" отнеслись скептически. Директор Государственного архива РФ Сергей Мироненко назвал утверждения коммунистов "полной ерундой". "Есть изданные документы, - рассказал историк. - Есть трехтомник материалов о Катыни, есть постановление Политбюро, и это не оставляет никаких сомнений в том, что пленные польские офицеры были расстреляны войсками НКВД. И бессмысленно это обсуждать. Зачем мне видеть какие-то другие документы, когда я видел главные документы, оспорить которые невозможно?"

Комментарий:
Ух, как не хочется нынешним коммунякам признавать давно доказанное, - что пленных польских офицеров, служащих, священников, интеллигентов расстреляли по приказу Сталина и его банды! Расстреливали из немецкого оружия? Ну да, немецкие «Вальтеры», которыми пользовались бандиты-энкавэдэшники, считались тогда более совершенным оружием, чем советские пистолеты. Но и они не выдерживали, когда пули всаживались одна за другой в головы несчастных поляков, раскалялись, их заклинивало. Приходилось один «Вальтер» отбрасывать в сторону и хватать другой. Это все хорошо известно и давно описано. Бечёвок в стране Советов не было? Тоже убедительное доказательство. Какой-то бывший красноармеец что-то рассказал? Это, конечно, более серьезное свидетельство, чем давно найденное решение Политбюро о расстреле «без рассмотрения дел» тысяч захваченных «в плен» поляков.

Казалось бы, нынешние коммуняки должны не лезть в это безнадежное (для коммуняк) дело, а, напротив, откреститься, отодвинуться от варварства своих предшественников. Их ведь, коммуняк, то и дело приглашают присоединиться к социал-демократии. Более того, утверждают даже - дескать, Папа Зю и Ко именно в эту сторону эволюционируют, еще чуть-чуть и они из красных превратятся в розовых. Но нет, не пускает их туда генетика. Не могут они преодолеть в себе врожденных варварских наклонностей.

Видимо, вдохновляет их и то, что Лужков собирается к Дню Победы по всей Москве развесить портреты Усатого Людоеда, облаченного в мундир генералиссимуса. Если под портретами и про Катынь какие-нибудь агитки прикнопить в духе Илюхина, − это уж вообще на их улице будет праздник.

Персональный сайт Олега Мороза – http://olegmoroz.ru/

Наши спортивные юноши и девушки как никогда плохо начали Олимпиаду. После первых четырех дней соревновании – всего лишь одна медаль, да и та бронзовая. Делим с Австрией и Хорватией почетные 18-е – 20-е места. Еще выправимся, наверное, но спортивные чиновники уже начинают понемногу волноваться – с них ведь спросят: почему? Объяснение, кто виноват и что виновато, некоторые из чиновников уже нашли: естественно, девяностые годы виноваты, особенно их начало. Тогда, мол, и ледовые дворцы не строили и санно-бобслейные трассы не прокладывали, и трамплины, и обычные лыжни не торили, и спортивные соревнования редко устраивали… И детско-юношескому спорту мало внимания уделяли… В общем сейчас, дескать, имеем то, что имеем, - в спортивном отношении «потерянное поколение».

Только что сам в новостях об этом слышал, по НТВ, какой-то спортивный бонза в красном фирменном облачении нам это объяснял.

Вообще-то, конечно, причинно-следственная связь здесь очевидна. Если партнерша-фигуристка в парном катании вместо того, чтобы приземляться, как положено, на две ноги, то и дело приземляется совсем на другое место, - это, конечно, Ельцин с Гайдаром виноваты: они ведь у нас девяностые годы олицетворяют. Да, забыл, Чубайс еще, конечно. Если биатлонисты и биатлонистки никак не могут попасть по мишеням, а после еле-еле, с большой одышкой, как сердечники, одолевают в общем-то небольшие расстояния - пятнадцать и десять километров, - те же самые персонажи повинны. Если на санках – в старинной русской забаве, - наши молодцы и молодицы никак не могут себя показать, понятно, в чью сторону опять указывать укоряющим пальцем…

Хорошо еще допинг пока вроде бы ни у кого не обнаружили, как это часто в последнее время бывает, а то девяностые годы стали бы еще виноватее.

Вообще-то после начала девяностых сколько у нас уже Олимпиад прошло, сколько разнообразных чемпионатов мира, Европы по зимним видам спорта – и ничего, вроде бы не было особых оснований на злодеев-реформаторов девяностых годов обличающе кивать. Вполне достойно «потерянное поколение» выступало. Только что вот перед Олимпиадой чемпионат Европы по фигурному катанию состоялся, по тому же биатлону несколько раньше – куча медалей. Как же это за короткий срок поколение прекрасных спортсменов успело «потеряться»?

Уж кому-кому, но не спортивным бонзам жаловаться, что в девяностые годы их обижали. Как известно, трем категориям граждан Ельцин разрешил тогда беспошлинно ввозить алкоголь и табак, хотя в казе пусто было, – церковникам, «афганцам» и… этим самым спортивным чиновникам. Если б меньше воровали, могли бы вдоволь понастроить и катков, и ледяных желобов, и трамплинов, и сборы-соревнования сколько угодно проводить, и детско-юношеский спорт приподнять. Так что, как говорится, чья бы корова мычала…

Но бонзы рассчитывают, что все об этом уже позабыли, сиротами безутешными прикидываются, сопли по физиономии растирают…

Представляете, что будет, если наши провалят еще и путинскую Олимпиаду в Сочи в 2014 году. Тогда уж девяностые годы вообще будут вычеркнуты из истории России жирным черным фломастером.

Персональный сайт Олега Мороза – http://olegmoroz.ru/

(ОДИН ИЗ ВАРИАНТОВ СТАТЬИ)
1 февраля была очередная дата рождения первого президента России Бориса Николаевича Ельцина.
О «круглых», «полукруглых» и «некруглых» вариантах этой даты размышляет писатель, публицист Олег МОРОЗ.


В этом году дата «некруглая», 79 лет, так что отметили ее, конечно, попросту, по-семейному. Впрочем, и через год восьмидесятилетие первого президента России пройдет, я думаю, без большого шума. Хотя как сказать… Что там придет в голову тандему… Может статься, что тандем решит политически целесообразным несколько освежить память о Ельцине, показать: зря, мол, нас упрекают, что мы принижаем историческую роль этого человека, выпячивая себя любимых, − нисколько не принижаем, а вполне себе поддерживаем на уровне. Прошлую, «полукруглую», годовщину − семидесятипятилетие, − когда Ельцин-отставник был еще жив, отметили вполне помпезно, в Кремле, даже вроде бы вопреки желанию самого юбиляра, который предполагал провести этот день скромно, у себя на даче, в кругу близких людей.
Кое о чем, связанном с теми событиями, нам поведал бывший премьер Михаил Касьянов в книге диалогов с Евгением Киселевым. После того самого испорченного семидесятипятилетия, Ельцин, по словам Касьянова, «окончательно понял, что он живет как пленник в «золотой клетке». Осознание этого факта для него, безусловно, было трагедией».
Люди, не приемлющие путинский режим, постоянно упрекают Ельцина: вот-де он так и не выступил публично против своего «наследника», хотя достаточно ясно видел, что тот гнет не туда. Касьянов рассказывает, что мысль о таком выступлении, видимо, приходила Ельцину в голову. Откровенно «сказать всё, что он думает», он собирался как раз после того «полукруглого» юбилея, случившегося в феврале 2006 года. Но − не сказал…
Думаю, со временем свидетельств о последних годах и месяцах «дачного» бытия, «дачного» затворничества Ельцина будет становиться все больше. Ведь и после отставки, несмотря на чинимые властями препятствия, многие встречались с Борисом Николаевичем, многим есть что рассказать.
То, что к концу жизни у Ельцина накапливалось разочарование своим преемником, уже и сейчас достаточно ясно. Однако независимо от того, как сам Борис Николаевич к исходу лет оценивал свой выбор, в какой степени он готов был признать: «Да, я ошибся!» − для все большего числа людей становится очевидным: ошибка была, грубая ошибка. В свой недавно вышедшей книге «Главная ошибка Ельцина» (www.olegmoroz.ru) я привожу слова, сказанные в разговоре со мной Борисом Немцовым, − первым, кого Ельцин, еще в 1994 году, прочил в свои преемники:
- Назначить своим преемником (речь, естественно, о Путине. − О.М.) собственного прямого антипода! Это надо было умудриться! Смотрите... Выбирая между цензурой и свободой слова, Ельцин безоговорочно был за свободу слова; Путин - за цензуру. Выбирая между бюрократией и частным предпринимательством, Ельцин был за частное предпринимательство, Путин - за бюрократию. Выбирая между выборами и назначением губернаторов, республиканских президентов, Ельцин был за выборы, Путин − за назначение. Ельцин очень гордился тем, что он установил добрые отношения со странами СНГ, с Европой, с Америкой, Путин же считает своим долгом со всеми поссориться... То есть стопроцентные антиподы! Все другое!.. И, кстати, вот как у одного человека в одной голове могли уместиться два таких разных преемника − я и Путин?
Ну да, Путин − прямой антипод Ельцина, точнее не скажешь. Как же мог случиться такой выбор?
А как вообще человек совершает ошибку? Думает, что поступает правильно, все вроде бы рассчитал, все взвесил, а потом глядишь − обмишурился…
Без сомнения, Ельцин искренне желал, чтобы его курс на демократию, на рыночную экономику, на вступление страны в сообщество цивилизованных демократических стран был продолжен. В таком случае, следуя строгой логике, кто бы должен был возглавить Россию после него? Правильно: в голове сразу же возникают имена Гайдара, Чубайса, того же Немцова… Но… Мог бы кто-то из них в реальности стать президентом? Не смешите. Не было и нет для нашего замечательного народа, для его подавляющего большинства, более ненавистных имен, чем эти. Он, наш народ, как не знал никогда, с какой стороны ему ожидать счастья, так и сейчас не знает. Даже и «по системе Чурова» ни одного из них не удалось бы протащить в президентское кресло, а тогда этой системы в цельном, законченном виде еще не существовало, тогда еще к выборам относились достаточно серьезно.
Вполне нормальным демократическим президентом мог бы стать Виктор Степанович Черномырдин. К августу 1998 года, когда Ельцин решил двинуть его в премьеры и преемники, он уже почти расстался с менталитетом «красного директора», вполне чутко откликался на слова «демократия», «рынок». Если бы к нему как к президенту приставить в качестве премьера грамотного экономиста-рыночника − того же Чубайса − получился бы вполне дееспособный тандем, во всяком случае не несущий в себе угрозу России, тогдашней уже достаточно демократической России. У Черномырдина была мощная поддержка разнообразных «элит», к нему по-доброму относились простые люди. Но на пути Виктора Степановича к статусу премьера и преемника встала Дума. Коммунисты со своими союзниками и «яблочники», составлявшие в ней тогда большинство, уперлись рогами: «Не желаем!»
Сейчас эти господа-товарищи стонут от путинского режима, рвут на себе волосы, как бы запамятовав, какую роль они сыграли в становлении этого режима.
Думцы дважды провалили кандидатуру Черномырдина. Ельцин колебался, выдвигать ли ее в третий раз. В случае третьего отклонения, он мог распустить Думу и назначить новые выборы.
Кстати, вы можете себе представить, чтобы что-то подобное могло случится сейчас − президент предлагает какого-то кандидата в премьеры, а Грызлов и Ко его отклоняют? Полагаю, даже человек с очень богатой фантазией не в состоянии окажется вообразить такое.
Думаю, при желании Борис Николаевич мог бы все-таки сломить сопротивление Думы − с роспуском или без роспуска, − но в какой-то момент у него самого возникло сомнение: стоит ли все же делать ставку именно на Черномырдина? Как-никак − возраст уже: шестьдесят первый годок… Он вернулся к своей давней идее, возникшей у него, по-видимому, еще при назначении премьером «киндер-сюрприза» Кириенко, а может быть, даже и раньше − при разговорах (вполне серьезных) о преемнике Немцове: надо давать дорогу молодым! К тому же в поле зрения Ельцина к этому моменту уже замаячил некий чиновник, отвечающий этому критерию − относительной молодости. В конце концов Борис Николаевич решил, что новым президентом России должен стать человек возрастом до пятидесяти лет или немногим больше.
Полагаю, это был первый шаг к ошибке. Ну да, хорошо, конечно, когда происходит смена поколений. Молодым везде у нас дорога! Но эта смена должна происходить ЕСТЕСТВЕННЫМ образом. Бывают ситуации, когда и старикам не один только почет должен доставаться. В той ситуации, − как говорят, при прочих равных условиях, − выбор более «возрастного» кандидата имел ряд преимуществ. У того, кому больше лет, всегда меньше амбиций. Соответственно, − меньше вероятия, что, став президентом, он захочет напрочь переделать и переломать все, сделанное предшественником… Еще одно преимущество: в случае, если выбор окажется ошибочным, более пожилой преемник на меньший срок засидится в президентском кресле. А уж если в это кресло по ошибке попадет молодой, − его ухода стране придется ждать, ждать и ждать… Как известно, авторитарные правители чаще всего покидают свой пост только естественным образом, вперед ногами.
(Забегая вперед скажу, что сейчас вот мы как раз и оказались в такой ситуации. Молодые, спортивные «тандемисты» уже пробыли в Кремле 10 лет, а впереди нас ожидают еще как минимум 26 годков их пребывания. Итого будет − 36. Не хило, да?)
В общем Черномырдина «тормознули»… «Скамейка запасных», и без того предельно короткая, сократилась еще на одного человека. Через год, к началу августа 1999-го, наиболее вероятными кандидатами в президенты, судя по рейтингам, были трое − Примаков, Лужков и Зюганов. Ни один из них не был приемлем для Ельцина. Ну и, разумеется, − для демократической России. Приемлемых оставалось двое − достаточно известный политик, премьер-министр Сергей Степашин и никому не известный директор ФСБ Владимир Путин. У первого рейтинг был достаточно высоким и рос, как на дрожжах, у второго он колебался около нуля. Первый вполне мог одолеть в предвыборной гонке нежелательную «троицу» − для этого просто требовалась грамотная и энергичная предвыборная кампания. Что касается второго… За счет чего он мог бы опередить Примакова, Лужкова, Зюганова, было абсолютно не ясно.
Кстати, об этой очевидной, вопиющей разнице между двумя кандидатами не уставал в тот момент твердить − да что там твердить, буквально кричать, − один из ближайших советников Ельцина, опытнейший политик и политтехнолог Анатолий Чубайс. Когда он узнал, что готовится отставка Степашина с поста премьера и замена его Путиным, он прореагировал на эту новость необычайно бурно.
 Вы идиоты!  кричал он двум другим ельцинским помощникам и советникам Волошину и Юмашеву.  Вы сейчас просто угробите страну! У вас есть реальный кандидат в президенты... Да, я знаю все недостатки Сергея, но он  абсолютно вменяемый человек, представитель нового поколения. Убирая его, вы просто приведете к власти Примакова и Лужкова, это я вам на сто процентов гарантирую.
Однако выбор сделали не Волошин и не Юмашев − выбор сделал сам Ельцин.
Говорили, что Степашин его не устроил излишней мягкостью, нерешительностью. Уверяли даже, что до Ельцина дошли слухи, будто Степашин − подкаблучник, целиком под влиянием своей жены, крупной банковской деятельницы. А уж этого Борис Николаевич никак потерпеть не мог. Тут он был строго патриархален. Еще в восьмидесятые годы от него можно было, например, услышать, что Горбачев  «не мужик», что страной рулит Раиса Максимовна. Поэтому Наину Иосифовну Борис Николаевич даже близко не подпускал к политике, к государственным делам...
Вот ведь какие экзотические обстоятельства, бывает, определяют судьбу России…
Что касается мягкости Степашина… Не знаю… Внешне он действительно мягок. Но это, пожалуй, можно отнести просто к интеллигентности, − редкому качеству для генерал-полковника, побывавшего, задолго до Путина, и директором ФСБ, и министром внутренних дел, и вот премьер-министром. Как-то вот эта «мягкость» не помешала ему сделать такую «твердую» карьеру. К тому же известно: обретя власть, человек довольно быстро обретает необходимую и внешнюю, и внутреннюю твердость. Мы ведь помним, каким рыхлым юношей был два года назад, в начале своего президентства, г-н Медведев, а теперь вон каждое его слово «отливается в граните».
Рациональным образом вряд ли когда-нибудь удастся объяснить, почему Путин понравился Ельцину больше, чем Степашин. Ну понравился и понравился… У вас разве так не бывает, − что один человек вам нравится больше, чем другой? Вот только ваши предпочтения не сказываются таким разрушительным образом на стране, как предпочтения президента, выбирающего себе преемника.
Вскипятить же «президентский» рейтинг Путина, поднять его до заоблачных высот удалось при помощи весьма своеобразной «предвыборной кампании» − второй чеченской войны, развязанной как бы в ответ на взрывы домов (был там, правда, еще один повод − вторжение в Россию, в Дагестан, «громадного», в 650 человек, басаевского войска, но этот повод избирателей мало волновал: там у них на Кавказе все время что-то происходит, в России все давно к этому привыкли).
Иногда думаешь: может, лучше уже тогда было позвать Чурова, чтобы он нарисовал в протоколах какие надо цифры, и не губить ради рейтинга столько ни в чем не повинных людей…
Нисколько не сомневаюсь, что любой из двух вполне реальных тогда вариантов − хоть Черномырдин, хоть Степашин − были бы лучше, чем на деле осуществленный. Стопроцентно уверен, что ни у того, ни у другого не поднялась бы рука задушить, задавить ростки демократии, которые с таким трудом проклюнулись в горбачевскую и ельцинскую пору.
И в заключение надо сказать еще об одном. Да, указав на Путина, Ельцин совершил ошибку, но было бы несправедливо возлагать вину лишь на него одного. В концов он ведь не выбирал Путина, он лишь ПРЕДЛОЖИЛ народу сделать этот выбор. ВЫБРАЛ же Путина народ. И ответственность за ошибочный выбор несут двое − Борис Николаевич и российские избиратели. Они эту ответственность делят пополам.
Скажут: ну что народ? Ему на кого покажут, о ком телевидение больше продудит, − он за того и опустит бюллетень. Однако здесь уместно сравнить дело с тем, что сейчас происходит на Украине. Сколько бы Виктор Андреевич Ющенко, уходящий с президентского поста, ни показывал на кого-то пальцем: выберите его (или ее), − украинский народ лишь усмехнется на это его указание. Оттого никаких предложений-указаний Ющенко и не делает. Такая вот разница между «оранжевой» Украиной и серой Россией.

«Ведомости»:

Срок полномочий президента снижен до пяти лет, Госдумы - до четырех, выбирается она снова по смешанному принципу. В стране действует не семь, а 20 партий, около 50 мест в Думе завоевывают независимые одномандатники, создающие депутатскую группу "Региональная политика", как в Думах первых созывов. Проходной барьер снижен до 5%, снова разрешены предвыборные блоки, - так представляется модернизация российской политической системы в докладе "Россия XXI века: образ желаемого завтра", подготовленном Институтом современного развития ("Инсор"), попечительский совет которого возглавляет президент России Дмитрий Медведев.
Политическая часть доклада, который будет обнародован сегодня, называется "Политическое будущее страны: назад, к Конституции" и, действительно, отчасти напоминает то, что было при президенте Борисе Ельцине, пишет газета "Ведомости".
Значительная часть доклада посвящена политической модернизации, без которой, как утверждают авторы, невозможна и экономическая. Ведь модернизация строится на "человеческом капитале", главный залог ее успеха - высококвалифицированный работник. А для этого нужно создавать систему, где стратегическим ресурсом стало бы человеческое достоинство и были бы исключены диктат, насилие и унижение.
Ядром системы, по мнению "Инсора", должны стать правоцентристская и левоцентристская партии (их пытались создать при Ельцине). Первая - выразитель интересов среднего класса (к которому будет принадлежать не менее 50% населения), вторую поддерживает бизнес традиционных отраслей. "Кланы" отстаивают свои интересы через конкурирующие партии. Правые популисты (преемники ЛДПР) и Новая левая партия (преемница КПРФ) получают на выборах не более 2-4%. Как и в США, президент и парламентское большинство зачастую представляют разные партии.
Государство отказывается от практики контроля за СМИ, а приход цифрового ТВ ликвидирует монополию федеральных каналов. Губернаторы, как и до 2004 года, выбираются прямым голосованием. Сенаторы - тоже, но из кандидатов, предложенных губернаторами и заксобраниями.
Для модернизации нужна дебюрократизация экономики, а это можно сделать лишь через "деэкономизацию бюрократии", т. е. пресечение получения дохода от выполнения госфункций, считают авторы доклада. Инновационная экономика несовместима "с элементами неофеодализма и архаичными институтами". Государство должно стать арбитром при столкновении интересов, что подразумевает политический плюрализм, соревновательность и смену у власти различных сил, а также независимый суд.
Конкретным экономическим мерам в 100-страничном докладе посвящены четыре страницы. Авторы выступают за дерегулирование экономики, сокращение возможностей создания рент на уровне органов исполнительной власти, борьбу со сращиванием экономики и бизнеса, открытие стратегических отраслей для притока частных инвестиций, отказ от модели форсированного роста, жертву темпами в пользу качества роста, установление долгосрочных тарифов на услуги естественных монополий.
МВД в новой модели будущего ликвидировано, его правопреемником становится Федеральная служба криминальной полиции (ФСКП). В регионах существуют подчиненные губернаторам полицейские службы (занимаются общественной безопасностью и нетяжкими преступлениями). Вместо внутренних войск создается национальная гвардия, а на уровне городских и сельских поселений действует муниципальная милиция. Между милицией разного уровня и гражданской службой дорожного движения разделены функции ликвидированной ГАИ.
Борьбой с экономической преступностью занимается вновь созданная Федеральная служба финансовой полиции (ФСФП).
Вместо ФСБ создаются служба контрразведки (как при Ельцине) и Федеральная служба по охране Конституции, занимающаяся предотвращением терактов и угроз сепаратизма.
Вооруженные силы, по мысли докладчиков, формируются исключительно на добровольной основе, их численность сокращается до 500 000-600 000 (сейчас 1,1 млн человек, к 2012 г. Минобороны планирует сокращение до 1 млн).
Новую роль России на международной арене "Инсор" видит в ее участии во всех ведущих глобальных организациях, в том числе ВТО, ОЭСР. В перспективе Россия вступает в ЕС и НАТО, "что будет стимулировать дальнейшую позитивную трансформацию" блока, пишут авторы доклада. До вступления в ЕС создается общий рынок, свободное передвижение товаров и услуг, интеграция транспортных систем. Россия становится стратегическим партнером США. СНГ при этом сохраняется, но на новых взаимовыгодных условиях, причем в Содружество возвращается Грузия (о судьбе Абхазии и Южной Осетии в докладе не говорится).
Авторы доклада отмечают, что документ написан не для Медведева, а для стимулирования дискуссии в обществе. Недавний 10-тысячный митинг в Калининграде (где среди лозунгов было возвращение выборов губернаторов) доказывает, что люди не готовы спокойно взирать на происходящее в стране и хотят предложить свои рецепты, говорит Юргенс. "Считайте, что мы предложили свой", - резюмирует он.

Комментарий:
Что ж, среди полчищ сволочей и идиотов, как видим, сохранились еще, отдельными вкраплениями, нормальные умные люди, способные дать начальству нормальный совет, в какую сторону двигаться.

РАДИО «СВОБОДА»:

В день рождения первого президента России Бориса Ельцина публицист Олег Мороз призывает подумать, кто, кроме первого президента России, виноват в том, что у российского руля оказался Владимир Путин. По мнению автора, драматическую роль здесь сыграли не только субъективные ельцинские предпочтения.






Сегодня – день рождения первого президента России Бориса Ельцина. Его главной ошибкой многие считают выдвижение Владимира Путина на роль "преемника". Но только ли Ельцин виноват в этой ошибке?

В этом году ельцинская дата "некруглая", 79 лет, так что отметят ее, конечно, попросту, по-семейному. Впрочем, и через год восьмидесятилетие первого президента России пройдет, думаю, без большого шума. Хотя, может статься, "тандем" решит политически целесообразным несколько освежить память о Ельцине, показать: зря, мол, нас упрекают, что принижаем историческую роль этого человека, выпячивая себя любимых… Прошлую, "полукруглую", годовщину − семидесятипятилетие, − когда Ельцин-отставник был еще жив, отметили вполне помпезно, в Кремле. Вроде бы – вопреки желанию самого юбиляра, который предполагал провести этот день скромно, у себя на даче, в кругу близких людей.

Вот что рассказывал бывший премьер-министр Михаил Касьянов: после того самого испорченного семидесятипятилетия, Ельцин "окончательно понял, что он живет как пленник в "золотой клетке". Осознание этого факта для него, безусловно, было трагедией".

Люди, не приемлющие путинский режим, постоянно упрекают Ельцина: вот-де он так и не выступил публично против своего "наследника", хотя достаточно ясно видел, что тот гнет не туда. Касьянов рассказывает, что мысль о таком выступлении, видимо, приходила Ельцину в голову. Откровенно "сказать всё, что он думает", он собирался как раз после того "полукруглого" юбилея, случившегося в феврале 2006 года. Но − не сказал…

Судя по всему, к концу жизни у Ельцина накапливалось разочарование своим преемником. Однако независимо от того, как сам Борис Николаевич к исходу лет оценивал свой выбор, для всё большего числа людей становится очевидным: была совершена грубая ошибка. В своей недавно вышедшей книге "Главная ошибка Ельцина" (www.olegmoroz.ru) я привожу слова, сказанные в разговоре со мной Борисом Немцовым, − первым, кого Ельцин, еще в 1994 году, прочил в свои преемники: "Назначить своим преемником (речь, естественно, о Путине. − О.М.) собственного прямого антипода! Это надо было умудриться! Смотрите... Выбирая между цензурой и свободой слова, Ельцин безоговорочно был за свободу слова; Путин − за цензуру. Выбирая между бюрократией и частным предпринимательством, Ельцин был за частное предпринимательство, Путин − за бюрократию. Выбирая между выборами и назначением губернаторов, республиканских президентов, Ельцин был за выборы, Путин − за назначение. Ельцин очень гордился тем, что он установил добрые отношения со странами СНГ, с Европой, с Америкой, Путин же считает своим долгом со всеми поссориться... То есть стопроцентные антиподы! Все другое!.. И как у одного человека в одной голове могли уместиться два таких разных преемника − я и Путин?.."

Как же мог случиться такой выбор?

Без сомнения, Ельцин искренне желал, чтобы его курс на демократию, на рыночную
экономику, на вступление страны в сообщество цивилизованных демократических стран был продолжен. В таком случае, следуя строгой логике, кто бы должен был возглавить Россию после него? В голове сразу же возникают имена Гайдара, Чубайса, того же Немцова… Но разве мог бы кто-то из них в реальности стать президентом? Не было и нет для нашего замечательного народа, для его подавляющего большинства, более ненавистных имен, чем эти. Даже и "по системе Чурова" ни одного из них не удалось бы протащить в президентское кресло, а тогда этой системы в цельном, законченном виде еще не существовало, тогда еще к выборам относились достаточно серьезно.

Вполне нормальным демократическим президентом мог бы стать Виктор Черномырдин. К августу 1998 года, когда Ельцин решил вновь двинуть Черномырдина в премьеры и сделать "преемником", тот уже почти расстался с менталитетом "красного директора", вполне чутко откликался на слова "демократия", "рынок". Если бы к нему как к президенту приставить в качестве премьера грамотного экономиста-рыночника − того же Чубайса − получился бы вполне дееспособный тандем, во всяком случае не несущий в себе угрозу тогдашней уже достаточно демократической России. У Черномырдина была мощная поддержка разнообразных элит, к нему по-доброму относились простые люди. Но на пути Виктора Степановича к статусу преемника встала Дума. Точнее – коммунисты со своими союзниками и "яблочники", составлявшие в ней тогда большинство.

Сейчас эти господа-товарищи стонут от путинского режима, рвут на себе волосы, как бы запамятовав, какую роль они сыграли в становлении этого режима.

Думцы дважды провалили кандидатуру Черномырдина. Ельцин колебался, выдвигать ли ее в третий раз. В случае третьего отклонения он мог распустить Думу и назначить новые выборы. Думаю, при желании Борис Николаевич мог бы все-таки сломить сопротивление Думы − с роспуском или без роспуска. Но в какой-то момент у него самого возникло сомнение: стоит ли все же делать ставку именно на 60-летнего Черномырдина? Он вернулся к своей давней идее: надо давать дорогу молодым. В поле зрения Ельцина к этому моменту уже замаячил некий чиновник, отвечающий этому критерию – относительно молодой. В конце концов Борис Николаевич решил, что новым президентом России должен стать человек в возрасте около 50.

Полагаю, это был первый шаг к ошибке. В той ситуации выбор более "возрастного" кандидата имел ряд преимуществ. У того, кому больше лет, всегда меньше амбиций. Соответственно, − меньше вероятность, что, став президентом, он захочет напрочь переделать и переломать все, сделанное предшественником… Еще одно преимущество: в случае, если выбор окажется ошибочным, более пожилой преемник на меньший срок засидится в президентском кресле. А уж если в это кресло по ошибке попадет молодой, − его ухода стране придется ждать долго. Сейчас мы как раз и оказались в такой ситуации: молодые "тандемисты" уже пробыли в Кремле 10 лет, а впереди нас ожидают еще как минимум 26 лет их пребывания).

В общем, Черномырдина "тормознули". Через год, к началу августа 1999-го, наиболее вероятными кандидатами в президенты, судя по рейтингам, были трое: Примаков, Лужков и Зюганов. Но ни один из них не был приемлем для Ельцина (и для демократической России). Приемлемых оставалось двое: достаточно известный политик, премьер-министр Сергей Степашин и никому не известный директор ФСБ Владимир Путин. У первого рейтинг был достаточно высоким и рос, как на дрожжах, у второго он колебался около нуля. Первый вполне мог одолеть в предвыборной гонке нежелательную "троицу" − для этого просто требовалась грамотная и энергичная предвыборная кампания. Что касается второго… За счет чего он мог бы опередить Примакова, Лужкова, Зюганова, было абсолютно не ясно.

Кстати, об этой очевидной, вопиющей разнице между двумя кандидатами не уставал в тот момент твердить один из ближайших советников Ельцина, опытнейший политик и политтехнолог Анатолий Чубайс. Когда он узнал, что готовится отставка Степашина с поста премьера и замена его Путиным, он прореагировал на эту новость необычайно бурно.

− Вы идиоты! − кричал он двум другим ельцинским помощникам и советникам, Волошину и Юмашеву. − Вы сейчас просто угробите страну! У вас есть реальный кандидат в президенты... Да, я знаю все недостатки Сергея, но он − абсолютно вменяемый человек, представитель нового поколения. Убирая его, вы просто приведете к власти Примакова и Лужкова, это я вам на сто процентов гарантирую.

Однако выбор сделали не Волошин и не Юмашев − выбор сделал сам Ельцин.

Говорили, что Степашин его не устроил излишней мягкостью, нерешительностью. Уверяли даже, что до Ельцина дошли слухи, будто Степашин − подкаблучник, целиком находящийся под влиянием своей жены, крупной банковской деятельницы. А уж этого Борис Николаевич никак потерпеть не мог. Тут он был строго патриархален.

Вскипятить "президентский" рейтинг Путина, поднять его до заоблачных высот удалось при помощи весьма своеобразной "предвыборной кампании" − второй чеченской войны, развязанной как бы в ответ на взрывы домов (был там, правда, еще один повод − вторжение в Россию, в Дагестан, "громадного", в 650 человек, басаевского войска, но этот повод избирателей мало волновал: там у них на Кавказе все время что-то происходит, в России все давно к этому привыкли).

Нисколько не сомневаюсь, что любой из двух вполне реальных тогда вариантов − хоть Черномырдин, хоть Степашин − были бы лучше, чем на деле осуществленный. Стопроцентно уверен, что ни у того, ни у другого не поднялась бы рука задушить, задавить ростки демократии, которые с таким трудом проклюнулись в горбачевскую и ельцинскую пору.

И в заключение надо сказать еще об одном. Да, указав на Путина, Ельцин совершил ошибку, но было бы несправедливо возлагать вину лишь на него одного. В конце концов он ведь не выбирал Путина, он лишь ПРЕДЛОЖИЛ народу сделать этот выбор. ВЫБРАЛ же Путина народ. И ответственность за ошибочный выбор несет не только Борис Николаевич, но и российские избиратели. Они эту ответственность делят пополам.

Скажут: ну, народ – ему на кого покажут, о ком телевидение больше продудит, за того и проголосует. Однако здесь уместно посмотреть, что сейчас происходит на Украине. Сколько бы Виктор Ющенко, уходящий с президентского поста, ни показывал на кого-то пальцем: выберите его (или ее), − украинский народ лишь усмехнется на это его указание. Оттого никаких предложений-указаний Ющенко и не делает. Такая вот разница между "оранжевой" Украиной и серой Россией.

В своей новой книге «Главная ошибка Ельцина» (www.olegmoroz.ru) писатель-документалист Олег Мороз задался целью понять, как и почему первый президент России Борис Николаевич Ельцин в качестве своего преемника выбрал человека, круто изменившего его демократический курс, направившего страну в противоположную сторону.
Среди прочего, в книге приводятся беседы автора с людьми, которые были близки Ельцину, близки и в деловых отношениях, и просто по-человечески. Вот мнения некоторых из них (это фрагменты из книги).

Егор ГАЙДАР
Беседуем с Егором Тимуровичем о смене президентов, случившейся в конце 1999-го − начале 2000 года. После выборов 1996 года Ельцин основательно занялся поиском «наследника»  такого человека, который обеспечил бы «преемственность власти и курса», а после дефолта 1998 года почти целиком сосредоточился на этой задаче. Вполне очевидно, говорю, что решить ее Ельцину так и не удалось: при Путине, как мы знаем, курс был резко изменен. Спрашиваю Гайдара, как он думает, в чем заключалась ошибка Ельцина? Он плохо разбирался в людях или его главной целью было все-таки не обеспечение преемственности курса, а что-то другое?
Гайдар категорически отвергает это «что-то другое»:
 Абсолютно убежден: главным приоритетом для него был вопрос о том, куда пойдет Россия. Главным для него было  обрести уверенность: все, что он делал, это не напрасно, это не будет пересмотрено.
Но это-то, говорю, и оказалось в значительной степени деформировано, изменено…
 Я вам скажу так,  говорит Гайдар,  всякий человек, который имеет дело с Россией на переломных этапах ее развития, сталкивается с рисками когда-то сделать ошибку. Повторяю, я убежден, что Борис Николаевич, в первую очередь, думал о сохранении курса. И по состоянию на конец 2002-го  начало 2003 года мне казалось, что он не сделал ошибки при выборе преемника. К этому времени были проведены фундаментальные позитивные реформы. Была обеспечена частная собственность на землю. Проведена радикальная налоговая реформа, стабилизированы финансы. Было сделано очень много по модернизации трудового законодательства… В общем, казалось, что развитие событий в целом позитивное. Оно идет в том направлении, которое было задано при Ельцине. Нетрудно было убедить себя в том, что мы успешно прошли этот тяжелейший период нашей истории, вышли на путь поступательного развития страны. Это был момент, когда отношение мировых элит  интеллектуальных, политических, финансовых, экономических  к России достигло высшей степени благожелательности. То есть, по крайней мере, на три года Ельцин спрогнозировал действия своего преемника достаточно адекватно. Три года  это немало.
Я возражаю Гайдару, что сказанное им все же относится в основном к экономической сфере деятельности Путина. А вот поле демократии в России уже тогда начало скукоживаться.
Гайдар не согласен:
 Я могу вам сказать за себя. О том, как я видел ситуацию, скажем, весной 2002 года. У меня не было ощущения, что демократия в России скукоживается (это не значит, что я был прав). Да, у меня не было убежденности (и я говорил об этом еще до того, как Путин стал президентом), что он верит, что демократия России нужна, по крайней мере, сегодня. Для меня здесь стоял большой вопросительный знак. Я был убежден, что он хочет, чтобы в России проводилась полезная и ответственная экономическая политика, что он будет реалистом в вопросах внешней политики… Мне кажется, что ему слишком часто рассказывали, как Горбачев был неправ, когда он пытался соединить либерализацию экономики и политики. Я видел риски демонтажа демократических институтов, системы сдержек и противовесов, но именно риски.
Наш разговор, однако, происходит не в 2002-м и не в начале 2003 года, а почти в середине 2006-го...
 Ну, конечно, за время между 2002 годом и сегодняшним днем у меня отношение к происходящему во многом изменилось…  соглашается Егор Тимурович.
Итак, при выборе преемника Ельцин, как я считаю, допустил ошибку  обеспечить преемственность курса ему явно не удалось. Какова природа этой ошибки? При всей своей многоопытности, при развитой интуиции, которой он, кажется, очень гордился, Ельцин все же недостаточно хорошо разбирался в людях?
Ответ Гайдара:
 Сапер ошибается один раз. Лидеру, который возглавляет страну в эпоху великой революции, приходится во время своей деятельности обезвредить большое количество мин. Раньше или позже он ошибается... Это относится ко всем революционным лидерам, и к Борису Николаевичу тоже. Так что природа такой ошибки  стохастическая (то есть, как объясняют толковые словари, в основе ее лежит случайность, вероятность.  О.М.) Когда ты разминируешь множество мин, вероятность роковой ошибки высока... Что касается того, хорошо ли Ельцин разбирался в людях или не очень хорошо… Из революционных лидеров, которых я знаю в истории человечества, Борис Николаевич сумел разминировать максимальный процент взрывных устройств…
 Следующий мой вопрос,  говорю,  вы, наверное, тоже переадресуете Борису Николаевичу, но я все же хотел бы знать и ваше мнение. Как вы думаете, переживает ли Ельцин сейчас, видя столь серьезные отклонения от намеченного им курса?
 Я знаю ответ на этот вопрос, но я действительно переадресую вас к Борису Николаевичу.
Надо полагать, этот ответ расшифровывается примерно так: «Да, Ельцин переживает. Сильно переживает». Альтернативным ответом мог бы быть, например, такой: «Мне кажется, сейчас Борис Николаевич взял себе за правило никак не вникать в политику, посвятить себя частной жизни». Но такой ответ, наверное, и скрывать было бы незачем.
Я тоже знаю ответ на свой вопрос, но мне хочется понять, что обо всем этом думает Гайдар.
 Тогда вопрос, относящийся непосредственно к вам, − говорю я Гайдару. − Сейчас ведь корежится и многое из того, что вы сами сделали и к чему стремились в девяностые годы,  происходит деприватизация, национализация, незаконный захват собственности чиновниками, подмена законов рынка чиновничьим произволом, создание государственных супермонополий, таких, как «Газпром», «Роснефть», «Рособоронэкспорт» (это при том, что у нас существует специальное антимонопольное ведомство). Вы переживаете по этому поводу или взираете на происходящее с философским спокойствием как на неизбежное? Возлагаете ли вы, среди прочего, вину и на Ельцина, который не сумел найти достойного преемника?
 Начну с ответа на второй вопрос,  отвечает Гайдар,  вину на Ельцина за это не возлагаю. Ответ на первый вопрос: да, переживаю; мне не кажется это разумным.
 Вы говорите, что переживаете… Но в ваших публичных выступлениях, где вы критикуете действия нынешних властей, не слышится личностного мотива.
 Позвольте ответить вопросом на вопрос. Как вы думаете, что чувствуешь, когда тебе кажется, что ты уже вытащил свою страну из трясины, а потом видишь, как ее снова туда затягивает?
Вот это другое дело. Это уже ответ.

Анатолий ЧУБАЙС
- Да, в августе 1999 года, − говорит Анатолий Борисович, − я считал, что в президенты следует двигать Степашина, а не Путина (Степашин был тогда премьером. − О.М.). Моя позиция была продиктована очень простой логикой: я считал, что мы находимся в настолько драматической политической ситуации, на таком драматическом этапе нашего развития, что задача избрания - самоценна. А это означало, что при оценке фигуры кандидата требования к нему как к кандидату были более важны, чем требования к нему как к будущему президенту: уж совсем раскаленная была обстановка, только что - в мае - чуть-чуть не получили импичмент. За год с небольшим смещался четвертый премьер, назначался пятый. Делегитимизация власти достигла наивысшей точки. Отношение людей к ней было примерно такое: «У вас там во власти какая-то полная каша! Что у вас там происходит? Что творится? Премьеров меняют одного за другим. Только что состоялся дефолт…» Ужасная обстановка. Так что было не до жиру. Не до замечательного, великолепного, идеального президента. Тут главное - избрать бы не Примакова, не Зюганова! Именно в силу этого я считал, что избираемость кандидата - гораздо более важный критерий, чем качества будущего президента. И с точки зрения избираемости, как мне представлялось, Степашин был выше, чем Путин. В то же время я совсем не считал тогда, что Путин хуже как президент.
В общем Чубайс активно боролся за Степашина.
- Во что конкретно вылилась эта ваша борьба, ваша бурная деятельность, имевшая целью воспрепятствовать выдвижению Путина?
- Ну, я переговорил со всеми ключевыми лицами, начиная с самого Путина и кончая Юмашевым…
- Любопытно, что же вы сказали Путину? «Владимир Владимирович, вам не стоит идти в президенты»?
- Я высказал ему свою точку зрения, - сказал, что считаю неправильным, что его выдвигают кандидатом на пост президента, что это рискованно, что мы можем вообще все проиграть.
- И какова была его реакция?
- Он высказался не очень определенно. Смысл его позиции сводился к тому, что он не рвется в президенты, но решение принимает не он. Если оно не будет принято, - значит, не будет, если будет принято, - значит, будет. Примерно такая была реакция.
Попытался Чубайс поговорить и самим Ельциным, убедил Бориса Николаевича принять его для соответствующего разговора. Однако Ельцин к тому моменту, по-видимому, уже все для себя решил.
- Ельцин назначил мне встречу на восемь или на девять утра, а на семь вызвал к себе Степашина и сообщил ему, что отправляет его в отставку. Пока я ехал к Ельцину убеждать его, что Степашина не нужно увольнять, Степашин позвонил мне в машину и сообщил, что он уже уволен - все в порядке!..
− Я убежден, − говорю, − что президентом демократической страны должен быть человек демократических взглядов (это, по-моему, достаточно тривиальная истина). К моменту появления Путина в большой политике никто не приметил особенной его приверженности демократическим ценностям.
- Вот вы все оцениваете по критерию демократичности. А я не считаю, что этот критерий единственный.
- Не единственный, но, по-моему, один из главных… Сейчас уже для всех очевидно: Путин-президент отступил от ряда фундаментальных демократических принципов. Эти отступления достаточно многочисленны, − их можно долго перечислять, − начиная от принятия гимна Советского Союза (кстати, вы ведь тоже были против этого), и кончая искажением избирательных процедур, отменой губернаторских выборов и т.д. Короче говоря, преемник весьма сильно отступил от политики предшественника. От такого вывода никуда не денешься… Разве нельзя было всего этого избежать?
− Я отвечу так: нет, нельзя. Путину нельзя было без этого обойтись. Потому что эти элементы политики, которые отвергаются демократами, и мной в том числе, были абсолютно приняты народом, дали Путину фантастический рейтинг, позволили ему обеспечить твердое большинство в парламенте и реализацию всех его решений, всех предложенных им законов, через восемь лет передать власть тому, кому он счел нужным, и создать себе задел для будущей работы в качестве премьера…
− Мне кажется, − возражаю, − рейтинг ему обеспечили на первом этапе взрывы домов (независимо от того, кто их взорвал) и, как реакция на них, − чеченская война, а дальше − высокие цены на нефть.
− Как минимум − и эти цены, и его собственная политика, в частности, те ее элементы, о которых вы упомянули. Причем неизвестно еще, что в большей степени.
− Ясно же, что на народные массы прежде всего действует контраст: девяностые годы, когда плохо платили и зарплату, и пенсию, они связывают с демократами и демократией, а двухтысячные, когда ситуация несколько улучшилась, − не с ценами на нефть, а с Путиным…
− Да народ вообще демократия мало волнует!
− Вы так считаете?
− Конечно.
− Что ж, печально, что у нас такой народ.
− Может, поменяем? − усмехается Чубайс.
− Ну и что Борис Николаевич думал обо всех этих отклонениях его преемника от его же, Ельцина, курса? Встречаясь с ним, вы ведь говорили на эту тему?
− Он мне говорил об этом один на один, и я не хотел бы предавать это огласке.
− Значит, вы считаете, что ошибки при назначении Путина не было? Лично я считаю, что Ельцин сделал ошибку.
− Ну, это довольно распространенное мнение, с которым я не согласен, − твердо говорит Чубайс.
− И сам Ельцин не считал, что он ошибся?
− Он мог считать, что он ошибся, а я так не считаю.

Борис НЕМЦОВ
Немцов тоже не перестает поражаться, насколько несхожи, насколько контрастны фигуры предшественника и преемника  Ельцина и Путина.
 Назначить своим преемником собственного прямого антипода!  говорит Немцов.  Это надо было умудриться! Смотрите... Выбирая между цензурой и свободой слова, Ельцин безоговорочно был за свободу слова; Путин  за цензуру. Выбирая между бюрократией и частным предпринимательством, Ельцин был за частное предпринимательство, Путин  за бюрократию. Ельцин очень гордился тем, что он установил добрые отношения со странами СНГ, с Европой, с Америкой, Путин же считает своим долгом со всеми поссориться... То есть стопроцентные антиподы! Все другое!
Среди прочего, Немцов не перестает удивляться и тому, что среди кандидатов в преемники Ельцин мог числить − правда, в разное время − два таких разных типа, как Путин и он, Немцов.
Все-таки главный вопрос: как Борис Николаевич умудрился так ошибиться с преемником?
 Это вопрос сложный,  говорит Немцов,  но у меня версия такая: он был в цейтноте. Он искал себе преемника с середины девяностых (во всяком случае, меня он стал называть своим преемником в 1994 году), но, в конце концов, у него не хватило времени...
 Ничего себе цейтнот  с середины до конца девяностых...
 Я думаю, все дело в том, что в последние годы он себя очень плохо чувствовал. Собственно говоря, это началось со времени выборов 1996 года или даже раньше. Во всяком случае, когда я пришел в правительство в 1997-м, я это сразу заметил. Он постоянно был на лекарствах... Мало работал... И это его болезненное состояние не оставляло его ни в 1998-м, ни в 1999 году... Думаю, он чувствовал, что силы его покидают, энергии уже мало... И мало времени... С выбором преемника приходилось торопиться. Ясно, что он не мог довериться человеку, которого совсем не знал. Путина же он к тому моменту знал уже года полтора... Полагаю, не последнюю роль тут сыграли и олигархи, конкретно  Березовский и Абрамович. Путин дружил с ними. Он даже ходил на день рождения к жене Березовского. Наведывался и к Абрамовичу. В свою очередь, одна из главных советниц Ельцина его дочь Татьяна находилась под очень сильным влиянием этой парочки  Абрамовича и Березовского. И прислушивалась к ним. Вот эта-то дружба Путина и близких Ельцину людей с группой олигархов, мне кажется, и сыграла важную роль в продвижении Путина на роль преемника… Так что, я считаю, причина, почему Ельцин сделал ошибочный выбор,  его болезненное состояние, давление олигархов, давление семьи. Если называть пофамильно, кто в этом участвовал,  это, на мой взгляд, Волошин, Юмашев, Дьяченко, Абрамович, Березовский. Вот, собственно, тот круг людей, каждый из которых,  по-видимому, на своем уровне, в соответствии со своими возможностями  отстаивал кандидатуру Путина.
Таково мнение Немцова. Сам он в ту пору, когда Путин выдвигался на роль преемника, уже не был в кругу людей, близких к Ельцину. Так что его мнение, в общем-то, основано лишь на предположениях и на чьей-то, неизвестно насколько достоверной, информации … Что касается людей, которые в ту пору действительно были близки к президенту − Волошина, Юмашева, Дьяченко, − они категорически отрицают сколько-нибудь значительное влияние олигархов на ельцинское решение о преемнике.
Спрашиваю Немцова, какие мотивы двигали людьми, которых он, Немцов, считает путинскими лоббистами.
 Я сейчас поясню их логику,  говорит Немцов,  хотя это только моя гипотеза  я же не был в числе тех, кто добивался путинского преемничества. Вот согласно моей гипотезе, мотивы были такие: первое  им нужна была гарантия личной безопасности; второе  они, конечно, хотели, чтобы курс на построение демократии в той или иной форме все-таки был продолжен (они считали, что такой курс позволит им сохранить личное благоденствие) и третье  им требовалось, чтобы на посту президента был проверенный человек. Почему именно Путина они посчитали достаточно проверенным и надежным? Во-первых, он был сотрудником Собчака, человека авторитетного среди демократов (кстати, и сам Собчак всегда очень хорошо отзывался о Путине). Во-вторых, они проверили Путина на деле Скуратова: им требовалось сместить этого деятеля с поста генпрокурора. Так вот, Путин показал себя человеком этой команды: ему дали задание,  он хоть и не выполнил его сразу (Совет Федерации взял Скуратова под защиту), но ретиво принялся за дело. Третье,  работая на должностях в Кремле, а также директором ФСБ, Путин вел себя очень корпоративно. Очень корпоративно. Всегда поддерживал «генеральную линию»  линию Ельцина и его окружения. Не был замечен в конфликте ни с какими олигархами,  как я уже говорил, дружил с ними. Вообще был очень комфортным, удобным, абсолютно лояльным человеком. Да, скорее всего их смущало гэбэшное прошлое Путина, но смущало не очень сильно, поскольку считалось, что он принадлежит к новой генерации чекистов; к тому же он все-таки с Собчаком работал, был за реформы и т.д. Вот у меня такая версия. Не знаю, насколько она верна, но, по-моему, выглядит она достаточно правдоподобной.
Итак, Борис Немцов разделяет довольно распространенную точку зрения, что одной из главных причин, если не главной, почему на роль преемника был выбран именно Путин, была гарантия безопасности, которую он будто бы дал Ельцину и его ближайшему окружению.
 Да, я считаю, что это важнейшая версия из тех, что имеют право на существование, и, скорее всего, она исторически подтвердится,  еще более уверенно говорит Немцов.  Потому что, если мы посмотрим, как вел себя Путин по отношению к Ельцину, а также к Дьяченко и к Юмашеву, то нетрудно заметить, что вел он себя по отношению к ним очень лояльно. Он их не тронул. Никого.
 А что, он их должен был разорвать, что ли?
 Ну, не разорвать, но что-то там с ними сделать...
 Так и Ельцин с горбачевским окружением поступил точно так же,  никого не тронул.
 Я согласен. Но я просто констатирую то, что произошло. Это сейчас, после кончины Бориса Николаевича, Путин стал позволять себе, на мой взгляд, непристойности,  например, когда он выступал в Лужниках. Там он, можно сказать, просто сплясал на крышке ельцинского гроба...

Валентин ЮМАШЕВ
− Какие вопросы более всего волновали Ельцина, когда он выбирал себе преемника? Почему он не взял с Путина твердого, мужского обещания, что тот продолжит его курс  курс на демократию и рынок?
 Да, Бориса Николаевича волновали именно эти вопросы,  говорит Юмашев,  сможет ли его преемник продолжить демократические реформы в общественной жизни и рыночные реформы в экономике, продолжит ли Россия интеграцию в сообщество цивилизованных стран, сможет ли она объединить вокруг себя страны СНГ и т.д. Он считал, что именно Путин наиболее сильная фигура, кто в состоянии обеспечить продолжение пути, который он предложил России, что остальные либо слабее (как Степашин), либо у них в мозгах не то (Лужков, Примаков), либо неизбираемы (Чубайс). Что касается словесных заверений, Борис Николаевич считал их совершенно излишними: он верил Путину.
Все же такое ощущение,  оно не раз высказывалось,  что немалое значение при подборе людей для Ельцина имела, как бы это сказать, ментальная близость, что ли: он охотнее приближал к себе человека, похожего на него самого,  по жизненному опыту, по образу жизни, по психологии...
 В какой-то мере это так,  соглашается Валентин Борисович.  Ментально, по-человечески, конечно же, Коржаков, с его простотой, любовью к выпивке, или Сосковец  классический «красный директор», жесткий тип руководителя, или Лобов  бывший первый секретарь обкома, говоривший с Борисом Николаевичем на одном языке,  все они, конечно, были гораздо ближе ему, чем Гайдар, Чубайс, Лившиц, Сатаров или я. Но, обратите внимание, он, в конце концов, порвал практически со всеми из первого списка и остался в хороших отношениях с людьми из второго, более того, с кем-то из них продолжал работать до последнего дня своего пребывания в Кремле. Это при том, что говорить с Гайдаром, Чубайсом, Лившицем, Сатаровым или со мной ему было в тысячу раз менее комфортно, чем с теми, из старой гвардии. Те всегда радостно его облизывали, мы же говорили, что думали,  прежде всего, потому, что так привыкли. К тому же, большая часть из второго списка не держалась за свое место. Более того, почти каждый, за редким исключением, с удовольствием простился бы с этой неблагодарной  политической, административной  работой.
В общем-то, Путин, как мне представляется, особо не тяготел ни к первому, ни ко второму списку. Он, насколько я знаю, не парился и не выпивал с Ельциным в бане, но и не слыл «человеком идеи», твердым демократом-рыночником, как Гайдар или Чубайс. Было что-то третье... Спрашиваю Юмашева, что же именно это «третье», что выделило Путина среди других в глазах Ельцина. Может, все-таки все решил чей-то совет? Или чьи-то советы? Борис Немцов, например, не однажды говорил, что Путина Ельцину подсунул Березовский через Татьяну Борисовну. Юмашев категорически отвергает это утверждение:
 Это полный бред, полная чушь! Борис Николаевич никогда бы не воспринял от Татьяны ни одного кадрового совета. Кстати, как и от Наины Иосифовны. В этом смысле он был глубоко патриархален: считал, не женское это дело,  разговаривать с мужчинами о политике. Таня действительно хорошо относилась к Владимиру Владимировичу, и если бы Борис Николаевич ее спросил, правильно ли он сделал, что выбрал его в качестве преемника, думаю, сказала бы: «Папа, ты молодец! Классная идея! Правильное решение!» Но он не спросил.
 Но с кем-то Ельцин, наверное, все же держал совет?
 Конечно, в таких случаях Борис Николаевич советовался, с кем находил нужным. И не потому, что считал, будто сам плохо разбирается в людях  мол, есть у него такая слабость. Он так не считал. Просто советоваться в подобных случаях  это естественно для любого лидера и даже любого руководителя компании.
− Каков был круг людей, с которыми Ельцин говорил о Путине?
− Он разговаривал со многими. Причем не только с теми, с кем он работал (с тогдашним главой администрации Волошиным, с руководителем своего секретариата Семенченко), но и с теми, кого он считал входящими в его команду  с тем же Чубайсом, с Сашей Ослоном, Игорем Малашенко (он входил в эту команду до момента, когда группа Гусинского стала агрессивно конфликтовать с Кремлем, поддерживая тандем Лужкова  Примакова)... Говорил и с другими…
− Можно ли все-таки сказать, что чьи-то советы решающим образом повлияли на Ельцина, побудили его остановить свой выбор на Путине?
− Ничьи советы не повлияли. Да, он со многими советовался, и я не знаю никого, кто сказал бы что-то плохое о Путине образца 1996  1999 годов. Но если бы Борис Николаевич почувствовал в нем что-то не то, − никогда бы не согласился сделать его преемником, несмотря ни на какие советы.
− В общем, в окружении Ельцина не нашлось ни одного человека, кто бы ему сказал: «Борис Николаевич, по-моему, вы делаете ошибку»?
 Да, вблизи Ельцина не было никого, кто бы мог так сказать. Те же Чубайс, Гайдар, Кудрин, Дубинин, − они были на седьмом небе оттого, что Борис Николаевич смог сделать такой выбор. Они не просто были счастливы,  для Чубайса, например, это был один из самых счастливых моментов в жизни (хотя сначала он был против кандидатуры Путина). Я просто помню, как на инаугурации Владимира Владимировича мы с ним обнялись, и он мне сказал: «Валя, ты не представляешь, что Борис Николаевич сделал, что мы все сделали! Теперь у страны на десятилетия  только движение вперед и ничто не может его остановить!»
В таком случае, может быть, все дело в том, что, став президентом, Путин пережил некую трансформацию, которую невозможно было спрогнозировать, и, в конце концов, предстал абсолютно другим человеком, нежели тот, на котором остановил свой взор Ельцин? Такое ведь тоже бывает.
 Да, я считаю, это именно так,  соглашается со мной Валентин Борисович.  То, что сейчас происходит, с моей точки зрения, невозможно было предвидеть. Путин сильно переменился. Не знаю, почему. Может быть, он человек, для которого очень важно, кем он окружен, человек, который очень пластичен. Если вокруг него люди демократических убеждений, он  демократ... Потихоньку меняя свое окружение (кто-то уходил сам  Волошин, Илларионов,  кого-то, как Касьянова, он снимал), в конце концов, он стал тем, кого мы видим сейчас. При этом, однако, я не уверен, что тот, кого мы видим сейчас,  это настоящий Путин. И вполне возможно, нас ждут новые повороты и сюрпризы...

Электронная версия книги − www.olegmoroz.ru.

РАДИО "СВОБОДА" (31 декабря 2009 года):

Декабрь − траурный месяц для Советского Союза. В этом месяце 18 лет назад 8-го числа было подписано Беловежское соглашение, которое констатировало, что СССР более не существует, 21-го появился на свет более широкий Алма-атинский Протокол, 26-го ушел в отставку президент СССР Михаил Горбачев. Все эти 18 лет ведутся нескончаемые споры, кто же был виноват в том, что случилась эта "крупнейшая геополитическая катастрофа ХХ века" - распад СССР. Сегодня об этом говорят журналист Михаил Шевелев и писатель-документалист Олег Мороз (сквозная тема его последних книг - 90-е годы, http://olegmoroz.ru/).

Михаил Шевелев: Итак, как мы сформулируем наиболее точно тему нашего разговора? "Кто развалил Союз"?

Олег Мороз: Чуть поточнее − "Так кто же развалил Союз?" Поскольку единого мнения тут нет вот уже 18 лет и вряд ли оно когда-нибудь будет: ведь это не только предмет для пикировки "пикейных жилетов", но и поле, на котором происходит и будет происходить острое политическое противоборство.

Михаил Шевелев: Развал − это умышленное действие, а распад − результат естественного процесса. Если взять нейтральное слово "исчезновение": вот был Советский Союз и не стало Советского Союза. Так вот, исчезновение Советского Союза − это благо или зло?

Олег Мороз: Мне тоже не нравится слово "развал", поскольку оно носит явный негативный оттенок: когда слышишь "развал", "развалили", сразу хочется искать виновных − а кто развалил? Где эти злодеи? По-журналистски это, наверное, интересно, но по существу − неточно, неправильно. "Исчезновение"? Тоже не очень. Ну, как бы просто сдуло страну с поверхности Земли. Что-то от нее все-таки осталось, какие-то обломки… На мой взгляд, самый точный синоним − "распад". Советский Союз распался. Империя распалась.
И я не стал бы искать виновников распада. Были только политики, которые своими действиями несколько ускоряли процесс распада − естественный и неостановимый, − и были те, кто пытался его замедлить, а то и вовсе остановить.

Михаил Шевелев: Но все-таки то, что Советского Союза не стало и как его не стало − это, на ваш взгляд, благо или зло?

Олег Мороз: Я думаю, это благо, потому что это завершение, как я считаю и как я уже сказал, некоего естественного процесса, который, как часто бывает, начался еще в момент самого образования империи, Российской империи. Ведь Россия, которая до какого-то момента существовала в основном как славянская страна, стала присоединять земли, как бы это сказать… не очень соответствующие ее изначальной природе как государства. Кавказ… Среднюю Азию… Обосновывалось это разнообразными, важными в ту пору геополитическими соображениями. Да и вообще территориальное расширение испокон веку считалось самодостаточной ценностью. Хотя уже тогда, наверное, были достаточно проницательные люди, которые понимали: удержать эти присоединяемые земли будет необычайно трудно, ради этого придется потратить гигантские средства, пролить моря крови… В момент присоединения территорий это присоединение, наверное, приносило кому-то какие-то выгоды − прежде всего, конечно, тогдашним элитам. Причем не только в российской метрополии, но и в обретенных колониях. Однако со временем "дружба и любовь" заканчивались. И вот то разрушение православных церквей, построенных русскими, даже вырубку парков, когда-то ими посаженных, которое сегодня происходит кое-где в Средней Азии, − это уничтожение следов ненавистного российского присутствия. Семена будущего распада закладывались не только когда присоединялись земли с населением другой расы, другой культуры, другой религии, других обычаев, но и просто слишком удаленные земли. Ведь в истории России был, наверное, единственный случай, когда поняли: удержать немыслимо отдаленную территорию − ну, невозможно. Это случай с Аляской. Совсем уж залезли на другой конец света. Поняли и отдали в аренду, фактически продали. Отказались от этой территории. А так, в большинстве случаев, мертвой хваткой держались за приобретенное.

Большой вклад в будущий распад страны внесли, конечно, большевики. Заменили губернии национальными образованиями, заложив основу для националистических, сепаратистских устремлений. Главное же − создали совершенно нежизнеспособную экономическую систему, которая в конце концов, и совершенно закономерно, привела страну к банкротству.

Так что в целом распад СССР − это благо. Распалась искусственная структура, которая удерживалась в целости главным образом силовыми, репрессивными методами. И я бы не стал называть это геополитической катастрофой. Геополитически необычайно важное событие, необычайно значимая трансформация − это да.

Михаил Шевелев: Я думаю, очень трудно отделить то, что сделано, от того, как это сделано. Конечно, ликвидация последней, по сути дела, империи − это благо. С этим спорить смешно. Но то, как это было сделано… Тут я все же согласился бы, что это была катастрофа. Не геополитическая катастрофа, но катастрофа для очень многих − миллионов, десятков миллионов − людей. Эти люди не задумывались о геополитических проблемах, об империи… Даже национальные чувства их не очень будоражили. В одночасье была разрушена та среда, в которой жили миллионы людей. Система здравоохранения, система образования, рабочие места, промышленность, семейные, родственные отношения… И вот здесь, я думаю, есть предмет для разговора о том, что те касты − я бы даже не называл их элитами − которые строили Советский Союз, его же и распускали. И точно так же, как они видели свою выгоду в его построении, они почуяли запах наживы, когда увидели, что ослабела центральная власть, что можно рвать страну на куски… И они ее рвали с наслаждением. И вот роль советской бюрократии − а другой-то не было − в распаде страны, то, как она второпях не стала задумываться, что будет с простыми людьми, а в одночасье всё порубила на куски, − вот это я считал бы настоящим преступлением.

Сыграла, конечно, свою роль и личностная деталь − то, что Михаил Сергеевич Горбачев и Борис Николаевич Ельцин в какой-то момент не смогли встать чуть выше собственной неприязни друг к другу, неприязни, которая граничила с ненавистью. То, что вот эти личные отношения очень во многом наложили отпечаток на глобальные процессы, которые тогда происходили, − это тоже, я думаю, претензия к этим двум историческим личностям. Один уже не может ответить на эти претензии, другой, скорее всего, не захочет. Но если бы они смогли договориться, если бы они смогли стать выше сиюминутных претензий друг к другу, то для очень многих людей этот переход был бы легче.

Олег Мороз: Ну да, всем известно, что неприязнь между Горбачевым и Ельциным была − начиная, наверное, с 1987 года, но я не думаю, что это было какое-то решающее или хотя бы очень значимое обстоятельство при распаде Союза. И Горбачев, и Ельцин были прежде всего политиками. Они действовали в соответствии со складывающейся ситуацией. А ситуация складывалась так, что после того, как Горбачев провозгласил вольницу − она называлась перестройкой, демократизацией, гласностью, − началось, сначала потихоньку, а потом все быстрее, быстрее почти всеобщее разбегание от Центра. Оно началось в Прибалтике, в Грузии, потом очень мощно в этом процессе заявила о себе Украина, лидеры которой не хотели даже слышать ни о каком едином государстве… И в этих условиях каждый из политиков, каждый из лидеров действовал так, как подсказывала ему политическая необходимость, политическая целесообразность. Для личных симпатий и антипатий там оставался очень малый люфт, очень малый зазор.

Если прибегнуть к математической аналогии, на общую кривую, описывающую главные политические процессы, накладывались такие небольшие флуктуации, колебания около главной кривой, характеризовавшие личные отношения Горбачева и Ельцина. Они же не все время ругались, временами их отношения становились хорошими, очень хорошими − например, сразу после путча. Потом опять ухудшались… Но это не было главным.

Что касается роли "элит" в распаде Союза... Ну, "элиты" были, конечно, совсем другие, не те, что создавали Союз, − они тоже далеко не все хотели разъединения. Например, центральная, союзная бюрократия в большинстве своем этого совсем не хотела, она дико сопротивлялась этому. Распад Союза ей был абсолютно не нужен. Она была прекрасно устроена, прекрасно "упакована" и вполне справедливо опасалась, что может лишиться своей сладкой жизни. Она ненавидела Горбачева, который все это затеял, создал условия для распада советской империи. Партийно-советская бюрократия не однажды бывала близка к тому, чтобы просто скинуть Михаила Сергеевича. Но поскольку он был необычайно ловкий аппаратчик, ловкий политик, то сумел удержаться и продолжить свой курс. Конечно, курс не на развал Советского Союза. Ему в дурном сне не могло присниться, что страна будет развалена в результате его действий по демократизации, перестройке, гласности. Что касается "элит" республиканских, там желание отделиться от Москвы, разумеется, было весьма сильным. Но сильна была и боязнь, что они не смогут в одиночку вытянуть свою экономику. Собственно говоря, для многих эти опасения оправдались. Скажем, для среднеазиатских республик. Там как не было никакой серьезной экономики − за исключением разве что Туркмении, богатой газом, − так ее и нет. Другое дело, что местные "элиты" не сильно от этого страдают, у них всегда будет кусок хлеба с маслом − страдают простые люди, тысячами бегущие на север, в российское рабство.

Однозначно хотели разъединения прибалтийские "элиты", да и прибалтийские народы: никто там не собирался смириться с тем, что Советы их захватили летом 1940 года. Они только ждали этого момента, когда можно будет уйти. И момент этот наступил.

Так что роль Горбачева на завершающем этапе распада империи, конечно, решающая. Хотя сам он, конечно, винит других, прежде всего Ельцина. И считает, что, если бы не происки его противников, всё могло бы пойти по-другому. Вот у меня в руках сборник документов, подготовленный его бывшими помощниками, второе издание, с большим портретом Михаила Сергеевича на обложке, который так и называется − "Союз можно было сохранить". Это, конечно, наивность, но такая, осудить которую язык не поворачивается. Это наивность великого, благородного, увлеченного своей идеей человека. Его трагедия заключается в том, что на финишном этапе распада империи он, с одной стороны, подтолкнул ее к финишу, а с другой − он же костьми ложился, чтобы не допустить этого распада. Бросался под танк истории, словно какой-нибудь солдат, защищающий Москву в 1941-м.


Текст полностью - http://www.svobodanews.ru/content/article/1918420.html
Книги Олега Мороза - http://olegmoroz.ru/

РАДИО "СВОБОДА" (31 декабря 2009 года):

Декабрь − траурный месяц для Советского Союза. В этом месяце 18 лет назад 8-го числа было подписано Беловежское соглашение, которое констатировало, что СССР более не существует, 21-го появился на свет более широкий Алма-атинский Протокол, 26-го ушел в отставку президент СССР Михаил Горбачев. Все эти 18 лет ведутся нескончаемые споры, кто же был виноват в том, что случилась эта "крупнейшая геополитическая катастрофа ХХ века" - распад СССР. Сегодня об этом говорят журналист Михаил Шевелев и писатель-документалист Олег Мороз (сквозная тема его последних книг - 90-е годы, www.olegmoroz.ru).

Михаил Шевелев: Итак, как мы сформулируем наиболее точно тему нашего разговора? "Кто развалил Союз"?

Олег Мороз: Чуть поточнее − "Так кто же развалил Союз?" Поскольку единого мнения тут нет вот уже 18 лет и вряд ли оно когда-нибудь будет: ведь это не только предмет для пикировки "пикейных жилетов", но и поле, на котором происходит и будет происходить острое политическое противоборство.

Михаил Шевелев: Развал − это умышленное действие, а распад − результат естественного процесса. Если взять нейтральное слово "исчезновение": вот был Советский Союз и не стало Советского Союза. Так вот, исчезновение Советского Союза − это благо или зло?

Олег Мороз: Мне тоже не нравится слово "развал", поскольку оно носит явный негативный оттенок: когда слышишь "развал", "развалили", сразу хочется искать виновных − а кто развалил? Где эти злодеи? По-журналистски это, наверное, интересно, но по существу − неточно, неправильно. "Исчезновение"? Тоже не очень. Ну, как бы просто сдуло страну с поверхности Земли. Что-то от нее все-таки осталось, какие-то обломки… На мой взгляд, самый точный синоним − "распад". Советский Союз распался. Империя распалась.
И я не стал бы искать виновников распада. Были только политики, которые своими действиями несколько ускоряли процесс распада − естественный и неостановимый, − и были те, кто пытался его замедлить, а то и вовсе остановить.

Михаил Шевелев: Но все-таки то, что Советского Союза не стало и как его не стало − это, на ваш взгляд, благо или зло?

Олег Мороз: Я думаю, это благо, потому что это завершение, как я считаю и как я уже сказал, некоего естественного процесса, который, как часто бывает, начался еще в момент самого образования империи, Российской империи. Ведь Россия, которая до какого-то момента существовала в основном как славянская страна, стала присоединять земли, как бы это сказать… не очень соответствующие ее изначальной природе как государства. Кавказ… Среднюю Азию… Обосновывалось это разнообразными, важными в ту пору геополитическими соображениями. Да и вообще территориальное расширение испокон веку считалось самодостаточной ценностью. Хотя уже тогда, наверное, были достаточно проницательные люди, которые понимали: удержать эти присоединяемые земли будет необычайно трудно, ради этого придется потратить гигантские средства, пролить моря крови… В момент присоединения территорий это присоединение, наверное, приносило кому-то какие-то выгоды − прежде всего, конечно, тогдашним элитам. Причем не только в российской метрополии, но и в обретенных колониях. Однако со временем "дружба и любовь" заканчивались. И вот то разрушение православных церквей, построенных русскими, даже вырубку парков, когда-то ими посаженных, которое сегодня происходит кое-где в Средней Азии, − это уничтожение следов ненавистного российского присутствия. Семена будущего распада закладывались не только когда присоединялись земли с населением другой расы, другой культуры, другой религии, других обычаев, но и просто слишком удаленные земли. Ведь в истории России был, наверное, единственный случай, когда поняли: удержать немыслимо отдаленную территорию − ну, невозможно. Это случай с Аляской. Совсем уж залезли на другой конец света. Поняли и отдали в аренду, фактически продали. Отказались от этой территории. А так, в большинстве случаев, мертвой хваткой держались за приобретенное.

Большой вклад в будущий распад страны внесли, конечно, большевики. Заменили губернии национальными образованиями, заложив основу для националистических, сепаратистских устремлений. Главное же − создали совершенно нежизнеспособную экономическую систему, которая в конце концов, и совершенно закономерно, привела страну к банкротству.

Так что в целом распад СССР − это благо. Распалась искусственная структура, которая удерживалась в целости главным образом силовыми, репрессивными методами. И я бы не стал называть это геополитической катастрофой. Геополитически необычайно важное событие, необычайно значимая трансформация − это да.

Михаил Шевелев: Я думаю, очень трудно отделить то, что сделано, от того, как это сделано. Конечно, ликвидация последней, по сути дела, империи − это благо. С этим спорить смешно. Но то, как это было сделано… Тут я все же согласился бы, что это была катастрофа. Не геополитическая катастрофа, но катастрофа для очень многих − миллионов, десятков миллионов − людей. Эти люди не задумывались о геополитических проблемах, об империи… Даже национальные чувства их не очень будоражили. В одночасье была разрушена та среда, в которой жили миллионы людей. Система здравоохранения, система образования, рабочие места, промышленность, семейные, родственные отношения… И вот здесь, я думаю, есть предмет для разговора о том, что те касты − я бы даже не называл их элитами − которые строили Советский Союз, его же и распускали. И точно так же, как они видели свою выгоду в его построении, они почуяли запах наживы, когда увидели, что ослабела центральная власть, что можно рвать страну на куски… И они ее рвали с наслаждением. И вот роль советской бюрократии − а другой-то не было − в распаде страны, то, как она второпях не стала задумываться, что будет с простыми людьми, а в одночасье всё порубила на куски, − вот это я считал бы настоящим преступлением.

Сыграла, конечно, свою роль и личностная деталь − то, что Михаил Сергеевич Горбачев и Борис Николаевич Ельцин в какой-то момент не смогли встать чуть выше собственной неприязни друг к другу, неприязни, которая граничила с ненавистью. То, что вот эти личные отношения очень во многом наложили отпечаток на глобальные процессы, которые тогда происходили, − это тоже, я думаю, претензия к этим двум историческим личностям. Один уже не может ответить на эти претензии, другой, скорее всего, не захочет. Но если бы они смогли договориться, если бы они смогли стать выше сиюминутных претензий друг к другу, то для очень многих людей этот переход был бы легче.

Олег Мороз: Ну да, всем известно, что неприязнь между Горбачевым и Ельциным была − начиная, наверное, с 1987 года, но я не думаю, что это было какое-то решающее или хотя бы очень значимое обстоятельство при распаде Союза. И Горбачев, и Ельцин были прежде всего политиками. Они действовали в соответствии со складывающейся ситуацией. А ситуация складывалась так, что после того, как Горбачев провозгласил вольницу − она называлась перестройкой, демократизацией, гласностью, − началось, сначала потихоньку, а потом все быстрее, быстрее почти всеобщее разбегание от Центра. Оно началось в Прибалтике, в Грузии, потом очень мощно в этом процессе заявила о себе Украина, лидеры которой не хотели даже слышать ни о каком едином государстве… И в этих условиях каждый из политиков, каждый из лидеров действовал так, как подсказывала ему политическая необходимость, политическая целесообразность. Для личных симпатий и антипатий там оставался очень малый люфт, очень малый зазор.

Если прибегнуть к математической аналогии, на общую кривую, описывающую главные политические процессы, накладывались такие небольшие флуктуации, колебания около главной кривой, характеризовавшие личные отношения Горбачева и Ельцина. Они же не все время ругались, временами их отношения становились хорошими, очень хорошими − например, сразу после путча. Потом опять ухудшались… Но это не было главным.

Что касается роли "элит" в распаде Союза... Ну, "элиты" были, конечно, совсем другие, не те, что создавали Союз, − они тоже далеко не все хотели разъединения. Например, центральная, союзная бюрократия в большинстве своем этого совсем не хотела, она дико сопротивлялась этому. Распад Союза ей был абсолютно не нужен. Она была прекрасно устроена, прекрасно "упакована" и вполне справедливо опасалась, что может лишиться своей сладкой жизни. Она ненавидела Горбачева, который все это затеял, создал условия для распада советской империи. Партийно-советская бюрократия не однажды бывала близка к тому, чтобы просто скинуть Михаила Сергеевича. Но поскольку он был необычайно ловкий аппаратчик, ловкий политик, то сумел удержаться и продолжить свой курс. Конечно, курс не на развал Советского Союза. Ему в дурном сне не могло присниться, что страна будет развалена в результате его действий по демократизации, перестройке, гласности. Что касается "элит" республиканских, там желание отделиться от Москвы, разумеется, было весьма сильным. Но сильна была и боязнь, что они не смогут в одиночку вытянуть свою экономику. Собственно говоря, для многих эти опасения оправдались. Скажем, для среднеазиатских республик. Там как не было никакой серьезной экономики − за исключением разве что Туркмении, богатой газом, − так ее и нет. Другое дело, что местные "элиты" не сильно от этого страдают, у них всегда будет кусок хлеба с маслом − страдают простые люди, тысячами бегущие на север, в российское рабство.

Однозначно хотели разъединения прибалтийские "элиты", да и прибалтийские народы: никто там не собирался смириться с тем, что Советы их захватили летом 1940 года. Они только ждали этого момента, когда можно будет уйти. И момент этот наступил.

Так что роль Горбачева на завершающем этапе распада империи, конечно, решающая. Хотя сам он, конечно, винит других, прежде всего Ельцина. И считает, что, если бы не происки его противников, всё могло бы пойти по-другому. Вот у меня в руках сборник документов, подготовленный его бывшими помощниками, второе издание, с большим портретом Михаила Сергеевича на обложке, который так и называется − "Союз можно было сохранить". Это, конечно, наивность, но такая, осудить которую язык не поворачивается. Это наивность великого, благородного, увлеченного своей идеей человека. Его трагедия заключается в том, что на финишном этапе распада империи он, с одной стороны, подтолкнул ее к финишу, а с другой − он же костьми ложился, чтобы не допустить этого распада. Бросался под танк истории, словно какой-нибудь солдат, защищающий Москву в 1941-м.


Текст полностью - http://www.svobodanews.ru/content/article/1918420.html
Книги Олега Мороза - www.olegmoroz.ru

С Егором Тимуровичем я встречался много раз. Иногда как журналист брал у него интервью, иногда встречались просто так.
Летом 2006-го мы с ним разговаривали на тему «Ельцин и Путин» - я хотел узнать его мнение, почему Борис Николаевич сделал такой странный выбор преемника - остановился на человеке, который вскоре на 180 градусов развернул ельцинский курс: Борис Николаевич двигался в сторону демократии, его преемник устремился в прямо противоположную сторону.
Мнение Гайдара мне требовалось для книги, которую я тогда писал - «Почему он выбрал Путина?» (сейчас она висит на моем сайте www.olegmoroz.ru).
Хорошо ли Гайдар знал Ельцина? Да, он долго с ним работал в разных качествах, бесконечное число раз общался, причем в самых различных ситуациях, в том числе и кризисных. Но при этом его ответ на мой вопрос, хорошо ли он знал Ельцина, лишен самоуверенности и безапелляционности.
- Мне кажется, - говорит Гайдар, - что я его неплохо понимал. Тем не менее, должен сказать, что именно потому, что я его неплохо понимал, для меня он оставался человеком поразительно загадочным. В общем, я бы сказал так: я думаю, что я лучше других знал, что я его не знаю.
Такой вот парадоксальный ответ.
Как-то в 1996 году, незадолго до президентских выборов, бывший пресс-секретарь Ельцина Вячеслав Костиков заявил, что Ельцин никогда не был демократом. Гайдара тогда попросили прокомментировать эти слова. Он сказал, что в тот период, когда он работал с Борисом Николаевичем, у него не было оснований сомневаться, что он демократ. А как Гайдар ответил бы на тот же вопрос сегодня (в момент нашего разговора), спустя десять лет: Ельцин демократ или нет?
Мой собеседник говорит, что ответил бы точно так же. И даже усиливает свой положительный ответ: в то время, когда он, Гайдар, работал с Ельциным, у него не только не было оснований сомневаться, что Борис Николаевич убежденный демократ, но у него было твердое убеждение, что демократия для Ельцина - это не игрушка, а очень серьезная ценность.
- По-моему - подчеркиваю, по-моему, - говорит Гайдар, - он воспринимал себя как человека, который принес России свободу. И для него это было очень ценно.
- Ельцин действительно принес России свободу, - естественно, соглашаюсь я. - Вполне очевидно, однако, что между этой его исторической миссией и его же, скажем так, генетикой, воспитанием, жизненным опытом, в общем, - его человеческой сущностью постоянно происходил конфликт: партийный работник, первый секретарь обкома, потом секретарь ЦК КПСС, кандидат в члены Политбюро...
- Конечно, такой конфликт был, - подтверждает Гайдар. - Потому что Борис Николаевич происходил из совершенно другого общества, другой эпохи. Но при этом он был поразительно ярким и талантливым человеком…
Как известно, в советское время яркость, талантливость вовсе не помогали подняться наверх. Напротив, эти качества приходилось скрывать, чтобы не выделяться на общем сером фоне. А вот «яркий и талантливый» Ельцин сумел добраться до самой вершины коммунистического Олимпа.
Гайдар объясняет это так:
- Советская политическая элита, как говорится, ПРОСТО ПРОМОРГАЛА ЕГО ПОЯВЛЕНИЕ НА ПОЛИТИЧЕСКОЙ СЦЕНЕ И ВОЗНЕСЕНИЕ НАВЕРХ (выделено мной.  О.М.) Потому, что в это время она уже была очень склеротичной, очень деинтеллектуализированной.
Проще говоря, - поглупевшей, утратившей политическое чутье. Как можно было проглядеть такого политика в тоталитарной стране, где вроде бы все всегда были уверены: подобных неординарных политиков не было, нет и быть не может? Это просто поразительно!
Итак, Егор Гайдар считает Ельцина убежденным демократом. Однако я напоминаю ему, что его, Гайдара, отношение к Борису Николаевичу несколько раз круто менялось: в январе 1996 года, после того как Ельцин отправил в отставку с поста первого вице-премьера Анатолия Чубайса, Гайдар заявил о полном разрыве с президентом, добавив, что не может себе представить таких обстоятельств, которые побудили бы его восстановить их отношения; потом, во время встречи с Ельциным тет-а-тет в конце февраля того же года, Егору Тимуровичу, по его словам, показалось, что он увидел перед собой прежнего Ельцина - Ельцина конца 80-х -начала 90-х годов; в дальнейшем, где-то в конце апреля 1996 года, Гайдар призвал «Демвыбор», который он тогда возглавлял, голосовать за Ельцина, хотя прежде был против этого. Я полагаю, перечень одних только этих колебаний Егора Тимуровича (а были и другие) несколько противоречит той однозначной оценке, которую он дает Ельцину сегодня.
Гайдар признает, что в прошлом не всегда оценивал Ельцина так, как оценивает сейчас:
- Опыт показывает, что в политике лучше никогда не говорить «никогда». В этом ракурсе надо смотреть и на то, что я говорил в январе 1996 года… Кстати, непосредственным поводом для этого была не отставка Чубайса, а события в Первомайском… Знаменитые ельцинские слова о «38 снайперах»… Так вот, когда я все это смотрел по телевизору - про «38 снайперов», - мне действительно показалось, что я больше никогда политически не смогу поддерживать Ельцина. Но политика такая вещь… Я потратил массу усилий, чтобы найти и выдвинуть какого-то альтернативного демократического кандидата. Избираемого. Уговаривал Бориса Немцова, который тогда был весьма популярен, стать таким кандидатом. Вел переговоры с Явлинским о нашей совместной поддержке Немцова… Но к апрелю стало ясно, что у нас нет другого выбора, кроме как поддержать Бориса Николаевича Ельцина. И я никогда не пожалел, что сделал такой выбор. Реальной альтернативой Ельцину тогда был лишь Зюганов, поддержать которого, понятно, мы никак не могли.
То, что демократы в ту пору решили голосовать за Ельцина, опять-таки еще не говорит о том, что сам Ельцин был убежденным демократом - просто у демократов, как видим, в тот момент не было другого выбора.
О том, что Борис Николаевич не принадлежал к числу таких уж последовательных демократов, говорят не только чьи-то субъективные оценки и мнения, но и реальные факты. Взять хотя бы затеянную им войну в Чечне и один из самых позорных ее эпизодов - бессмысленное уничтожение Первомайского, убийство заложников (раз уж речь зашла о «38 снайперах»).
- Тем не менее, - говорит Гайдар, реагируя на мое напоминание об этой стороне ельцинской деятельности, - я считаю его исторической фигурой. Причем очень необычной в мировой истории. Это человек, который начал революцию, политически пережил ее, не допустил в ходе ее полномасштабной гражданской войны, сохранил власть в процессе тяжелейшего перехода от старой экономической системы к новой, передал эту власть человеку, которого он сам выбрал и поддержал. Честно говоря, я не помню других таких примеров в истории. Кромвелю такая передача власти не удалась. Кстати, и Ленину тоже…
Ленину много чего не удалось. А что удалось, - лучше бы не удавалось… В принципе, я согласен со всеми из перечисленных Гайдаром заслуг Ельцина, кроме одной, последней - о ней-то, об этой «заслуге», а точнее, о главной ельцинской ошибке и идет сейчас речь...
- Вот вы говорите, - обращаюсь я к своему визави, - что Ельцин чувствовал себя человеком, который принес России свободу, гордился этим. Вы уверены, что в этой гордости на первом месте стоит именно «свобода», а не «принес России»? Разве не могло им двигать просто мессианство. Оно ведь движет многими политиками, госдеятелями. Человек возлагает на себя миссию - что-то принести стране, миру. А что именно, - не так уж важно. Неважно и то, что получится в итоге. Вот Путиным, по-видимому, тоже движет мессианство: он полагает, что несет России нечто более ценное, чем свобода, - порядок (как он его понимает), утраченное имперское величие. Однако порядка не получается, получается род анархии - тотальная коррупция, какой, по-видимому, не было в российской истории. Возможно, и Ельцину просто-напросто хотелось принести России что-то такое этакое. Вообще у политика, помимо вечного стремления обрести и удержать власть, должна быть какая-то понятная людям «благородная» цель.
- Конечно, Ельцин - талантливый политик, - продолжает наш разговор Егор Гайдар. - А талантливый политик не может существовать, если он не эффективен. То есть если он не умеет мобилизовывать общественную поддержку. Особенно тогда, когда это критически важно. Поэтому, естественно, он должен адресоваться к тому обществу, которое есть. Что двигало Ельциным как политиком? Стремление к власти, свойственное всякому амбициозному политику, желание изменить страну и решить комплекс очевидных тяжелейших проблем, дать ей новую траекторию развития, сделать ее свободной, сделать ее похожей на наиболее развитые страны. Наверняка это была такая вот сложная смесь мотивов. Я даже не думаю, что он сам смог бы ответить на этот вопрос, - что им двигало в первую очередь. Уж не говоря о том, чтобы это сделали люди, которые с ним много работали и считают, что они его неплохо знают. Но, на мой взгляд, в его мотивах роль чистой идеи о том, что Россия должна быть такой, как развитые, преуспевающие страны, где люди живут намного лучше, чем у нас, - была велика. И еще - он отвергал прошлые коммунистические порядки, альтернативой которым как раз и была демократия. Вот, вы знаете, очень характерный случай, многое расставляющий для меня по своим местам при обсуждении приоритетов Бориса Николаевича Ельцина. Он произошел в 1992 году, где-то весной. В какой-то момент я пришел к Борису Николаевичу и поставил перед ним вопрос о создании некоей специальной структуры, которая системно, на регулярной основе занималась бы разъяснением смысла реформ, соответствующей пропагандой. Какова же была реакция Бориса Николаевича? Он сказал мне примерно следующее: «Егор Тимурович, вы хотите мне предложить воссоздать Отдел пропаганды ЦК КПСС? Так вот при мне этого не будет!» Это о многом говорит. Ведь сколько лжи, клеветы выливалось тогда и на него, и на всех нас! И чтобы он или кто-то по его поручению хотя бы раз позвонил на телевидение, на радио, в какую-то газету и отчитал кого-то даже и за прямую ложь, за прямую клевету, не говоря уже о каком-то просто «нежелательном» для власти выступлении, как это сплошь и рядом бывало при коммунистах (этим чаще всего занимался тот же Агитпроп ЦК)! Не было этого при Ельцине. Так что, еще раз скажу, отторжение от коммунистического прошлого, коммунистических методов управления стояло на одном из первых мест среди мотивов Ельцина.
Напоминаю собеседнику: после выборов 1996 года Ельцин основательно занялся поиском «наследника»  такого человека, который обеспечил бы «преемственность власти и курса», а после дефолта 1998 года почти целиком сосредоточился на этой задаче. Вполне очевидно, говорю, что решить ее Ельцину так и не удалось: при Путине, как мы знаем, курс был резко изменен. Спрашиваю Гайдара, как он думает, в чем заключалась ошибка Ельцина? Он плохо разбирался в людях или его главной целью было все-таки не обеспечение преемственности курса, а что-то другое?
Гайдар категорически отвергает это «что-то другое»:
- Абсолютно убежден: главным приоритетом для него был вопрос о том, куда пойдет Россия. Главным для него было - обрести уверенность: все, что он делал, это не напрасно, это не будет пересмотрено.
Но это-то, говорю, и оказалось в значительной степени деформировано, изменено…
- Я вам скажу так, - говорит Гайдар, - всякий человек, который имеет дело с Россией на переломных этапах ее развития, сталкивается с рисками когда-то сделать ошибку. Повторяю, я убежден, что Борис Николаевич, в первую очередь, думал о сохранении курса. И по состоянию на конец 2002-го - начало 2003 года мне казалось, что он не сделал ошибки при выборе преемника. К этому времени были проведены фундаментальные позитивные реформы. Была обеспечена частная собственность на землю. Проведена радикальная налоговая реформа, стабилизированы финансы. Было сделано очень много по модернизации трудового законодательства… В общем, казалось, что развитие событий в целом позитивное. Оно идет в том направлении, которое было задано при Ельцине. Нетрудно было убедить себя в том, что мы успешно прошли этот тяжелейший период нашей истории, вышли на путь поступательного развития страны. Это был момент, когда отношение мировых элит - интеллектуальных, политических, финансовых, экономических - к России достигло высшей степени благожелательности. То есть, по крайней мере, на три года Ельцин спрогнозировал действия своего преемника достаточно адекватно. Три года - это немало.
Я возражаю Гайдару, что сказанное им все же относится в основном к экономической сфере деятельности Путина. А вот поле демократии в России уже тогда начало скукоживаться.
Гайдар не согласен:
- Я могу вам сказать за себя. О том, как я видел ситуацию, скажем, весной 2002 года. У меня не было ощущения, что демократия в России скукоживается (это не значит, что я был прав). Да, у меня не было убежденности (и я говорил об этом еще до того, как Путин стал президентом), что он верит, что демократия России нужна, по крайней мере, сегодня. Для меня здесь стоял большой вопросительный знак. Я был убежден, что он хочет, чтобы в России проводилась полезная и ответственная экономическая политика, что он будет реалистом в вопросах внешней политики… Мне кажется, что ему слишком часто рассказывали, как Горбачев был неправ, когда он пытался соединить либерализацию экономики и политики. Я видел риски демонтажа демократических институтов, системы сдержек и противовесов, но именно риски.
Наш разговор, однако, напоминаю я собеседнику, происходит не в 2002-м и не в начале 2003 года, а почти в середине 2006-го...
- Ну, конечно, за время между 2002 годом и сегодняшним днем у меня отношение к происходящему во многом изменилось… - соглашается Егор Тимурович.
Была ли, на взгляд Гайдара, у Ельцина в 1998-м - 1999-м более или менее приемлемая альтернатива при выборе преемника? Был ли человек, по крайней мере, не менее надежный, чем Путин, в том, что касается сохранения курса (тогда казалось, что Путин - надежный), и в то же время избираемый? Подчеркиваю - избираемый. То есть, как минимум способный победить Зюганова. Ведь на всех тогдашних выборах кандидату, которого поддерживала более или менее вменяемая часть общества, приходилось бороться с Зюгановым, Зюганов неизменно его «подпирал», имея достаточно высокий рейтинг. Если бы «вменяемый» кандидат оказался недостаточно избираемым, недостаточно популярным, - президентом России стал бы коммунист сталинского разлива. Либо же, возможно, с еще большей вероятностью, им сделался какой-то другой неприемлемый кандидат - Примаков, Лужков… Так вот, кто бы, по мнению Гайдара, мог тогда быть кандидатом, альтернативным Путину (а с другой стороны - Примакову, Лужкову, Зюганову)?
- Ельцин всегда имел перед глазами набор альтернатив, - говорит Гайдар. - Как человек с огромным политическим чутьем, он был весьма компетентен в этих вопросах.
Спрашиваю:
- А фамилии альтернативных кандидатов назвать не хотите?
- Не могу. Этот вопрос - к Борису Николаевичу.
(Тогда еще Борис Николаевич был жив).
Впрочем, я и сам знаю, какой набор приемлемых кандидатов (кроме Путина) имелся у Ельцина. Этот набор был невелик - Черномырдин, Степашин... Хотя, кто знает, может быть, Ельцин держал в голове еще кого-то...
Как бы то ни было, к весне 1999-го из всего возможного набора остался лишь один человек, который и стал реальным преемником.
Итак, при выборе преемника Ельцин допустил ошибку - обеспечить преемственность курса ему явно не удалось. Какова природа этой ошибки? При всей своей многоопытности, при развитой интуиции, которой он, кажется, очень гордился, Ельцин все же недостаточно хорошо разбирался в людях?
Ответ Гайдара:
- Сапер ошибается один раз. Лидеру, который возглавляет страну в эпоху великой революции, приходится во время своей деятельности обезвредить большое количество мин. Раньше или позже он ошибается... Это относится ко всем революционным лидерам, и к Борису Николаевичу тоже.
- Следующий мой вопрос, - говорю, - вы, наверное, тоже переадресуете Борису Николаевичу, но я все же хотел бы знать и ваше мнение. Как вы думаете, переживает ли Ельцин сейчас, видя столь серьезные отклонения от намеченного им курса?
- Я знаю ответ на этот вопрос, но я действительно переадресую вас к Борису Николаевичу.
Надо полагать, этот ответ расшифровывается примерно так: «Да, Ельцин переживает. Сильно переживает». Альтернативным ответом мог бы быть, например, такой: «Мне кажется, сейчас Борис Николаевич взял себе за правило никак не вникать в политику, посвятить себя частной жизни». Но такой ответ, наверное, и скрывать было бы незачем.
Я тоже знаю ответ на свой вопрос, но мне хочется понять, что обо всем этом думает Гайдар.
- Можете ли вы себе представить, - спрашиваю, - что в какой-то момент пенсионер Ельцин выступит с резким заявлением, осуждающим курс Путина?
- Тот же ответ.
Ни с каким заявлением - ни с резким, ни с нерезким - Ельцин так и не выступил.
- Тогда вопрос, относящийся непосредственно к вам. Сейчас ведь корежится и многое из того, что вы сами сделали и к чему стремились в девяностые годы, - происходит деприватизация, национализация, незаконный захват собственности чиновниками, подмена законов рынка чиновничьим произволом, создание государственных супермонополий, таких, как «Газпром», «Роснефть», «Рособоронэкспорт» (это при том, что у нас существует специальное антимонопольное ведомство). Вы переживаете по этому поводу или взираете на происходящее с философским спокойствием как на неизбежное? Возлагаете ли вы, среди прочего, вину и на Ельцина, который не сумел найти достойного преемника?
- Начну с ответа на второй вопрос, - говорит Гайдар, - вину на Ельцина за это не возлагаю. Ответ на первый вопрос: да, переживаю; мне не кажется это разумным.
- Вы говорите, что переживаете по поводу происходящего… Но в ваших публичных выступлениях, где вы критикуете действия нынешних властей, не слышится личностного мотива. Поймите меня правильно: я вовсе не призываю вас публично рвать на себе волосы, демонстрируя разочарование и отчаяние. Просто мне хочется понять, каковы реальные, чувства людей, оказавшихся сейчас в таком положении, как Ельцин и вы.
- Позвольте ответить вопросом на вопрос. Как вы думаете, что чувствуешь, когда тебе кажется, что ты уже вытащил свою страну из трясины, а потом видишь, как ее снова туда затягивает?
Вот это другое дело. Это уже ответ.

* * *

ВЧЕРА ГОСДУМА ОТКАЗАЛАСЬ ПОЧТИТЬ ПАМЯТЬ ЕГОРА ТИМУРОВИЧА ГАЙДАРА МИНУТОЙ МОЛЧАНИЯ. ЭТИМ «ПАРЛАМЕНТ», ГДЕ БОЛЬШИНСТВО СОСТАВЛЯЕТ ПАРТИЯ ПРАВЯЩЕЙ БЮРОКРАТИИ, ВНОВЬ ПОКРЫЛ СЕБЯ ПОЗОРОМ.
Думаю, многие из этих деятелей, когда голосовали, злорадно потирали руки: «Ну что, дождался? Наконец-то мы тебя достали! Как мы тебе «врезали»!» Ну да, этого мстительного момента они долго ждали - с того самого начала девяностых. Но «врезали» они не Гайдару – «врезали» они сами себе - ярче, чем в другие моменты, даже ярче, чем когда прибавляют и прибавляют себе зарплату, - продемонстрировали всему миру своё собственное ничтожество. Продемонстрировали, что они не стоят и мизинца великого человека, которому они устроили обструкцию.
Особенно отличился вице-спикер г-н Морозов, отклонивший предложение о минуте молчания. Спикер Грызлов благоразумно где-то спрятался, видимо, заранее прознав о готовящемся предложении. Не захотелось вконец уж себя компрометировать…

Дочь Ельцина Татьяна Борисовна практически не даёт никому интервью. Редчайший случай - по просьбе мужа Валентина Юмашева, у которого давняя дружба с журналом «Медведь», - согласилась побеседовать с корреспондентом этого журнала.
Среди прочего, в этом интервью разоблачаются наиболее ходовые мифы, которые официальная пропаганда усиленно вдалбливает в последние годы в головы обывателей.

МИФ ПЕРВЫЙ: ЕЛЬЦИН И ЕГО СЕМЬЯ НАВОРОВАЛИ НЕСМЕТНЫЕ БОГАТСТВА - ДЕНЬГИ, ДРАГОЦЕННОСТИ, НЕДВИЖИМОСТЬ, КОТОРЫЕ ДЕРЖАТ ЗА ГРАНИЦЕЙ.

- Во всех публикациях о вас говорят, что вы всей семьей живете в Лондоне. Я так понимаю, что это неправда. Откуда появилась такая информация?

- Мне сложно понять, откуда берутся мифы. Когда сочиняли это вранье, идея была примерно такая: наворовали народного добра, теперь сидят с деньгами за границей. А откуда появилась информация, что у меня дом на Николиной горе? Это ведь кто-то выдумал, сотни публикаций об этом моем мифическом доме, который я ни разу не видела.

- Что из того, что писали о вашей семье, самое обидное?

- Все было обидно. Против папы работала огромная, прекрасно оснащенная пропагандистская машина. НТВ, московские телеканалы, газеты, журналы... Цель была простая - выиграть выборы 2000 года. Наиболее эффективная технология - дискредитировать президента, и тогда любой кандидат, которого он поддержит, обречен. Когда стало ясно, что папа не поддержит тандем Примаков - Лужков, на народ выплеснулись ушаты историй про Семью, украденные миллиарды, кредитные карточки, замки в Германии и Франции, дома в Лондоне и так далее, и тому подобное. Талантливейшие люди сочиняли эти истории. Для меня обиднее всего, что этим занимались мои близкие товарищи, с которыми мы только что прошли выборы 1996 года. И когда после очередных «Итогов», в которых стрелочками показывалось, как Семья захватывает всю власть и все богатство страны (напомню, что «Итоги» вел «честнейший» и «благороднейший» Евгений Киселев. - О.М.), Валя встретился с нашим, как казалось, другом, Игорем Малашенко (тогда - гендиректор НТВ. - О.М.), и прямо спросил: ладно Гусинский, ладно Невзлин, ладно Коржаков, но как же ты можешь? Ты-то ведь знаешь, что это ложь от начала и до конца, ты же с нами был все это время? - Малашенко ответил: это политика, кто выиграл, тот и прав, а вы сами виноваты, ваш кандидат обречен...

- А кандидатом был Владимир Путин.

- Ну да. Просчитались. Решили, что настали времена Юрия Михайловича и Евгения Максимовича. Теперь Гусинский дает интервью, в которых говорит, что всегда знал, что Владимир Владимирович - выдающийся деятель современности.

МИФ ВТОРОЙ: СЕМЬЯ ВЫБРАЛА ПУТИНА, ПОТОМУ, ЧТО ОН ГАРАНТИРОВАЛ БЕЗОПАСНОСТЬ ЕЛЬЦИНУ И ЕГО БЛИЗКИМ.

- Вы, наверное, знаете, существует мнение, что Семья выбрала Путина, потому что он гарантировал безопасность Ельцину и его близким.

- Папа вообще так не мыслил - безопасно для него это или небезопасно. Не волновала его и тема безопасности семьи. Он вообще этой проблемы не видел. Я ее тоже, кстати, считала надуманной. Если бы Лужков или Примаков пришли к власти, они стали бы меня арестовывать? Конечно, нет. Ну а уж папа вообще думал совсем в других категориях. Если бы он об этом задумывался, он бы оставил премьером Виктора Степановича Черномырдина, человека безгранично порядочного и верного. Но он считал, что новой России нужен президент новой формации, человек нового поколения. Именно поэтому папа считал неправильным выдвигать кандидатом в президенты Лужкова или Примакова, к которым, кстати, хорошо относился. И в конце он остановил свой выбор на Путине.

- Ну а как же закон о гарантиях неприкосновенности президенту и членам его семьи? Он вышел чуть ли не на следующий день после ухода вашего отца в отставку.

- Вышел он через месяц, а не на следующий день. И написан он не для Ельцина, он касается всех президентов, которые были и будут в России. Там нет ни слова о гарантиях неприкосновенности членам семьи. Ни слова. Во всех цивилизованных странах есть юридически описанная процедура жизнедеятельности бывшего лидера - президента или премьера, в разных странах по-разному. Поскольку папа ушел неожиданно, у нас возник правовой вакуум, не было никакой процедуры, как бывший президент охраняется, какая у него пенсия, положен ли ему помощник и так далее. Что касается неприкосновенности, то закон защищает президента, который руководит страной и которому иногда приходится принимать очень тяжелые решения, например, вводить войска при чрезвычайном положении, объявлять войну. Чтобы президент не зависел от будущей политической конъюнктуры, которая, как показывает российский опыт, после ухода лидера страны часто меняется, и появился этот важный пункт. В законе говорится, что президент не может быть привлечен к уголовной ответственности за действия, совершенные им в период исполнения президентских обязанностей, если указанные действия связаны с исполнением им полномочий президента РФ. То есть, например, Дмитрий Анатольевич Медведев никогда не будет привлечен к уголовной ответственности за решение ввести российские войска в Южную Осетию. И так же папа и Владимир Владимирович Путин по этому закону не могут быть привлечены к уголовной ответственности за решение ввести войска в Чечню. А вот если президент что-то украл, если взял и оформил на своего родственника какую-то собственность -то пожалуйста, никакой неприкосновенности.
Чтобы с этим разобраться, нужно полминуты - всего лишь войти в интернет и прочитать закон.

- Давайте все-таки завершим тему вашей собственности. Перечислялось ведь многое -вы никак не прокомментируете?

- Вы правы. Чем только я не владею: в Лондоне дом в центре и в пригороде, дворец на юге Франции, который подарил мне Березовский. Вообще, на юге Франции у меня везде недвижимость. Этим летом были в гостях у Павла и Маши Чухрай, они там небольшую квартиру на лето арендуют. Они мне говорят: «Таня, а ты в курсе, у тебя вон за тем забором вилла?» Действительно, красивый забор, виллы, правда, не видно, но наверняка хорошая. Не моя. А помните, в «Итогах» на НТВ был пятнадцатиминутный сюжет, типа телевизионного расследования, о моем замке в Германии? Маленький городок в горах, Гармеш, за пару лет до того я там каталась на лыжах. И они с камерой бродили по местным ресторанам и кафе, показывали две фотографии - мою и сестры Лены. И когда хозяин ресторана, долго всматриваясь, узнавал меня, это было доказательством того, что замок мой. Репортеры арендовали комнаты с окнами напротив замка в надежде заснять меня в тот момент, когда я буду там. Сидели с фото- и видеокамерами месяцами. Прошло несколько лет, надеюсь, что до сих пор сидят и ждут. Как-то Виктор Степанович Черномырдин хорошо ответил на обвинение, что он украл какие-то деньги - то ли за продажу газа, то ли за продажу нефти. Он сказал: кто найдет, пусть все заберет себе. Я могу только повторить эту мудрую мысль. Кто найдет любой мой дом, замок, виллу во Франции, Англии, Германии, а также в любой части света, любые мои акции - «Сибнефти», «ЛУКойла», «Газпрома» и что там еще мне приписывали, мои миллиардные счета в швейцарских, английских и прочих банках, мой самолет или мою яхту - может все это забрать себе.
Нет этого ничего. И не было. Но это же неинтересно. Ну как, человек был на вершине власти и не украл?! Так же не бывает. Тем более, такие усердные ребята - Коржаков, Хинштейн и прочие писатели-чекисты, они все это так подробно живописали.

МИФ ТРЕТИЙ: БЕРЕЗОВСКИЙ И АБРАМОВИЧ ВЕРТЕЛИ ЕЛЬЦИНЫМ И ЕГО БЛИЗКИМИ, КАК ХОТЕЛИ.

- С имуществом я понял. Но с Березовским и Абрамовичем вы все-таки дружили?

- С Борисом Абрамовичем не дружила, но много общалась, особенно в предвыборную кампанию 1996 года. Он всегда приходил в штаб с новыми парадоксальными идеями. Умный, неординарный человек. Например, это его идея уговорить Александра Лебедя стать секретарем Совета безопасности перед вторым туром выборов. Помню и другую его идею: заранее перед выборами договориться о разделении полномочий между Ельциным и Зюгановым, и им идти на выборы с этими общими договоренностями. Березовский даже специальное обращение организовал - «Письмо тринадцати», его все газеты опубликовали. Но папа никогда бы на это не согласился. Чубайс тоже был против, и эта затея сама собой умерла. Таких неожиданных идей у Березовского была масса. Но его сложно было назвать командным человеком, из-за чего я всегда с опаской к нему относилась. Например, он, не предупреждая Валентина Юмашева, который тогда был главой президентской администрации и с которым у него были близкие отношения, накануне встречи лидеров СНГ объехал всех президентов стран Содружества и уговорил их выдвинуть его исполнительным секретарем СНГ. И когда на заседании СНГ Леонид Кучма предложил кандидатуру Березовского, папа был поражен. Его стали все уговаривать, что это сильная кандидатура, ваш, россиянин, он принесет много пользы. Папа объявил перерыв. В Кремль срочно вызвали Березовского. В присутствии Бориса Абрамовича Сергей Кириенко, тогда премьер-министр, я и Валентин Юмашев убеждали папу его не назначать. Он нас выслушал, потом отправился на заседание, и Березовского назначили исполнительным секретарем СНГ. Потом папа мне сказал, что не мог пойти против Кучмы, Назарбаева, Акаева, других президентов, это было бы неправильно. Но вообще это было в духе Березовского - тихо организовать такую масштабную хитроумную комбинацию с участием одиннадцати лидеров СНГ.
Что касается Романа Абрамовича, то с ним я дружу. Умный, очень интересный, яркий человек. На редкость порядочный и верный. Хотя сначала я к нему отнеслась настороженно. Его, настоящего, а не того, о ком пишут всякую ерунду, мало кто знает. Рядом с ним работает очень сильная команда - Женя Швидлер, Андрей Городилов, Ира Панченко, другие ребята. Он из тех редких бизнесменов, которые не боятся передавать полномочия своей команде. Мне кажется, поэтому он смог добиться таких успехов в бизнесе.

МИФ ЧЕТВЕРТЫЙ: ОЛИГАРХИ «ЕЛЬЦИНСКОГО ПРИЗЫВА» - ЗЛЕЙШИЕ ВРАГИ НАРОДА

- Как вы оцениваете тех, кого сегодня называют олигархами? Вам с ними легко общаться?

- Я считаю, что одна из серьезных проблем, которая существует сегодня - противопоставление бизнеса и общества друг другу. Телевидение, газеты рисовали и продолжают рисовать образ жадного, тупого, думающего только о деньгах хапуги, который обворовывает простых людей, норовит все деньги отправить на Запад и так далее, и тому подобное. Конечно, такие тоже есть. Но если мы хотим, чтобы талантливые, активные люди добивались успеха, кстати, тем самым принося пользу и государству, надо активно поддерживать тех, кто занимается в стране бизнесом. Я недавно прочитала опрос, посвященный тому, куда студенты хотят идти работать после окончания института. Поразилась: либо в ФСБ, либо чиновниками в министерства и ведомства.
Я многих бизнесменов знаю, с некоторыми общаюсь долгие годы. Считаю их яркими, талантливыми, энергичными людьми. Часто они думают об интересах страны, о ее будущем больше, чем некоторые наши чиновники. Они хотят заниматься бизнесом в своей родной стране, честно платя налоги. Когда я только начала работать с папой, я их боялась. Считала, что они наверняка будут стараться как-нибудь меня использовать в своих корыстных интересах. Потом разобралась.
Даже те, кто воевал против нас, тот же Гусинский, например... Я считаю, он замечательный бизнесмен. Когда никто не думал про телевидение, он создал первый частный телеканал, НТВ, собрал лучшую команду, и многие годы НТВ было образцом профессионализма. Когда в России никто не думал про спутниковое телевидение, он запустил «НТВ-Плюс», один из самых интересных проектов ТВ. И каждый из них, так называемых олигархов, создал что-то существенное, уникальное.

МИФ ПЯТЫЙ: ДОЧЬ ЕЛЬЦИНА КРУТИЛА И ВЕРТЕЛА ОТЦОМ, КАК ХОТЕЛА.

- Главное обвинение, которое вам предъявляли и продолжают предъявлять оппоненты, это то, что вы, пользуясь болезнью президента, активно влияли на него. Например, Примаков пишет в своей книге, что вы не пускали его к президенту. Или нередко можно прочитать, что вы подписывали у президента указы и распоряжения в пользу Березовского и других олигархов.

- Евгений Максимович обижен на меня... И еще на Александра Волошина, последнего главу администрации папы. Он считает, что мы повлияли на президента, принявшего решение убрать его с поста председателя правительства. Но повлиять в таком вопросе на папу было невозможно. Если бы он считал, что Примакова убирать еще рано, он бы его оставил, что бы Волошин или я не думали или не говорили. Но поскольку он видел, как с каждым месяцем амбиции Евгения Максимовича растут, и тот уже, несмотря на их договоренность, собрался идти в президенты (когда Ельцин выдвигал Примакова в премьеры, они договорились, что он не пойдет в президенты. – О.М.), он решил, что время настало, и отправил его в отставку. Кстати, про Волошина. Считаю, что Саша - блестящий политик. Может быть, самый сильный из тех, с кем мне посчастливилось работать. Смелый, твердый, порядочный, креативный и безумно работоспособный.
...Что касается документов. Я пришла в Кремль в марте 1997 года. Пусть мне покажут хотя бы один документ, подписанный президентом в пользу Березовского, Абрамовича или кого-то еще. С моей помощью или без. Все указы, все поручения президента правительству открыты, скрыть ничего невозможно. Нет ни одного такого документа! Все, что когда бы то ни было получили Березовский или Абрамович: «Сибнефть», «Аэрофлот», ОРТ (Общественное российское телевидение) - решения об этом, во-первых, были завизированы правительством, а во-вторых, были приняты в 1994-м и 1995 году. Мне тогда только в страшном сне Кремль, политика или выборы могли присниться. А что Березовский или Абрамович на свете существуют, я вообще не знала.
И второе. Когда Анатолий Чубайс после победы на выборах был назначен главой администрации, он ввел порядок, который президент одобрил: ни глава администрации, ни председатель правительства, ни его замы, никто вообще не мог подписать какой-либо документ без визы правового управления, курирующих замов, курирующих министров и так далее. И чтобы у системы было два ключа, была продумана еще одна процедура: готовые к подписи документы (указы, законы, поручения) мог нести президенту единственный человек - руководитель секретариата президента Валерий Павлович Семенченко. Когда он читает сегодня все эти глупости про подписанные документы, это оскорбление для него. Иногда председатель правительства после назначения на должность приносил президенту указы о назначении министров, и они действительно подписывались во время встречи. Но и Черномырдин, и Кириенко, и Примаков, и Степашин вам подтвердят, что когда они выходили из кабинета - их ждал Семенченко. Он забирал указ, и если вдруг там не было хотя бы одной визы, он немедленно отправлял его назад в правительство, и пока все визы не появлялись, документ не мог выйти в свет. Вот и вся история.

МИФ ШЕСТОЙ: СДЕЛАТЬ ПУТИНА ПРЕЕМНИКОМ ЕЛЬЦИНА УГОВОРИЛИ ВОЛОШИН, ЮМАШЕВ, ДЬЯЧЕНКО.

- Последний вопрос о политике. Правда, наверное, слишком деликатный. Вы можете на него не отвечать. Почему все-таки Борис Николаевич остановил свой выбор на Путине? Вы его с Юмашевым уговорили?

- Да нет, почему, я отвечу. Папа сам сделал выбор. Но я была этому рада. Когда Валентин Юмашев, будучи главой президентской администрации, назначил Путина своим первым замом, до этого он был начальником Главного контрольного управления, у папы появилась возможность чаще видеть, встречаться с Владимиром Владимировичем, наблюдать его. Он всегда точно формулировал свои доклады, был четок, лаконичен. У него был сложный участок работы - первый зам в администрации отвечал за регионы, а тогда была непростая ситуация и с зарплатами, и с пенсиями. Ему приходилось быстро и оперативно снимать самые острые ситуации. Увидев, насколько Путин эффективен, папа назначил его директором ФСБ. Поскольку силовики напрямую подчиняются президенту, количество встреч между ними еще больше увеличилось. Скорее всего, именно тогда папа окончательно определил, что Путин может быть подходящим кандидатом на должность президента. А к весне 1999-го он сузил круг до двух кандидатов. Первым в этом списке стоял Владимир Владимирович (вторым – Степашин. – О.М.) И когда в августе 1999-го папа назначил его исполняющим обязанности премьера, а потом его Дума утвердила, я помню, с каким облегчением папа вздохнул. На второй по значению должности в стране оказался тот, кому он готов был доверить будущее России. Папа хотел видеть следующим президентом человека другого поколения, молодого, новой формации. Это первое. И второе: человека с сильным, твердым характером, способного брать ответственность на себя.

- Но ведь известно, что в политике, которую проводил следующий президент, ему не все нравилось, он нередко был разочарован.

- Да, какие-то вещи его смущали, раздражали. Возвращение гимна, например. Но он понимал, что у нового президента свое понимание, что нужно стране, людям, и считал, что это неизбежно и правильно, когда у президента своя позиция. Конечно, он сам бы делал какие-то вещи иначе, чем это делал Владимир Владимирович. Но сегодня именно Путин президент, и это его право и обязанность действовать так, как он считает нужным, а не так, как это кажется правильным Ельцину. Кстати, я уверена, что даже сейчас Владимира Владимировича какие-то вещи смущают в действиях президента Медведева. Хотя они близкие друзья - и общаются, и обсуждают, и договариваются. Но президент есть президент. Это его ответственность, его решения. И это правильно, что Дмитрий Анатольевич говорит и делает то, что считает сам важным и нужным. Иначе это не президент.

КОММЕНТАРИЙ:

При ответе на последний вопрос Татьяна Дьяченко (Юмашева), как мне представляется, не все договаривает до конца. В последние месяцы жизни Ельцина многое в действиях Путина не просто раздражало, но глубоко возмущало. Контакты между ними почти прекратились. Собственно, я написал об этом в своей книге «Почему он выбрал Путина?» (www.olegmoroz.ru):

«Осознание того, что он ошибся в выборе преемника, приходило к Ельцину-пенсионеру постепенно. По мере этого осознания, он все больше переживал. Начальной точкой этого процесса, пожалуй, можно считать конец 2000-го, когда Путин утвердил в качестве российского государственного бывший советский гимн. Борис Николаевич в связи с этим был особенно сильно расстроен, считал такой шаг уступкой коммунистам. А серьезный перелом в его настроении наступил, пожалуй, летом 2003 года, когда начались гонения на ЮКОС. Это походило на разочарование отца, который видит, что его взрослый сын, которому он столько дал, столько доверил, в которого верил безоглядно, делает что-то не то. Разочарование было столь велико, что Борис Николаевич на какое-то время перестал читать газеты, включать телевизор...

О своих чувствах он говорил вслух. Дома. Чтобы как-то успокоить его, близкие, как могли, пытались защищать Путина, объяснять логику его действий. Успокоения это не приносило... При этом, однако, Борис Николаевич считал недопустимым публично высказывать свое мнение о происходящем. На это, по-видимому, было две причины. Во-первых, как уже говорилось, он считал себя в своем роде политическим отцом Путина, а отцу негоже на публике распространяться о каких-то ошибках сына. Во-вторых, он, без сомнения, понимал, что как-то повлиять на события он уже не может: его слова будут проваливаться куда-то, как в вату, а это, разумеется, было бы просто унизительно для него. Правда, первое время при личных встречах со своим преемником, когда тот навещал его на даче, Ельцин пытался говорить о чем-то существенном. Объяснял, например, почему в бытность свою главой государства считал необычайно важным предоставлять свободу средствам массовой информации (без этого немыслима демократия!), ради этого терпел даже всякого рода вранье, клевету, инсинуации, которые обрушивались на него с экрана телевизора, со страниц газет... Советовал Путину уже сейчас присматриваться к своим возможным преемникам, подыскивать того, кому он передаст страну в 2008 году... В дальнейшем, однако, чувствуя невостребованность этих своих речей, Борис Николаевич перестал поднимать подобные темы.

Постепенно их разговоры с Путиным сделались дежурно-бытовыми: как жизнь, как дела, куда собираетесь поехать и т.д.?

До какого-то момента - видимо, до лета 2003 года, - они встречались не реже раза в два, ну, может быть, в два-три месяца. С лета 2003-го встречи происходили практически только по формальным поводам - день рождения, день России... Лишь в последний год жизни Бориса Николаевича Путин пару раз навестил его без всяких поводов: видимо, почувствовал, некоторую неловкость - совсем уже они отдалились друг от друга. Ельцин, несмотря ни на что, был рад этим встречам, хотя, конечно, понимал, что прежней теплоты отношений уже не вернуть. Так обстояло дело со встречами. Что касается обмена телефонными звонками, его в последние годы вовсе не было.

Без сомнения, пока Ельцин был жив, для Путина и его пропагандистской машины он представлял собой некий барьер, некий сдерживающий фактор, не позволявшей так уж сильно раскручивать маховик в «обличении» девяностых годов. Сам Борис Николаевич, разумеется, опять-таки не бросился бы в газеты и на телевидение, не стал бы собирать пресс-конференции, услышав те непотребства, которые понеслись отовсюду в адрес девяностых, но, без сомнения, Путину по этому поводу он позвонил бы, сказал что-нибудь вроде: «Что же вы делаете? Вы же сами оттуда, из этих девяностых! Вы же со мной работали с 1996-го по 2000-й! Откуда эта злоба?»

Путину, разумеется, такой звонок был бы неприятен: крыть ему было бы нечем. Не исключено, по этой причине при жизни Бориса Николаевича он и не говорил то, что стал говорить после его смерти. Лидер СПС Никита Белых заметил по этому поводу в конце декабря 2007 года:
- Любой здравомыслящий человек, взявший в руки речь Путина в «Лужниках» и его же речь на похоронах Ельцина, поймет, что один и тот же человек не может говорить такие разные вещи. Полгода назад Путин говорил, что заслуга Бориса Николаевича в том, что в 1990-е он не допустил гражданской войны в стране и провел необходимые, хоть и болезненные для страны реформы. И этот же самый человек, спустя шесть месяцев, говорит вещи, переворачивающие все с ног на голову.

Внешне экс-президент чувствовал себя неплохо, и домашние были уверены, что лет десять-пятнадцать он еще проживет. Однако те переживания, которые Борис Николаевич испытывал в последнее время, видя, как все, что он строил, разрушается, как все движется не в том направлении, о котором он мечтал, - эти переживания, по-видимому, ускорили его уход из жизни.

Возможно, это прозвучит кощунственно, но, в каком-то смысле оно, наверное, и лучше, что Ельцин не увидел того пропагандистского шабаша, той истерии, направленных на обгаживание девяностых, которые во всю мощь развернулись вскоре после его кончины».


Итак мифы, мифы, мифы… По поводу мифов, о которых говорит в своем интервью Татьяна Борисовна, аналогичную точку зрения не раз высказывал и я - и в блогах, и в уже упомянутой книге «Почему он выбрал Путина?» (www.olegmoroz.ru). Но здесь вы получаете о них информацию, как говорится, «из первых рук». Вряд ли и после этой публикации они будут полностью развеяны. Обывателям хочется верить во всякого рода выдумки. С этим ничего не поделаешь. Тем не менее, и правду им говорить время от времени, наверное, все-таки надо.

САЙТ РАДИО «СВОБОДА» - http://www.svobodanews.ru/content/article/1879428.html

Публицист, автор книги "Почему он выбрал Путина?" Олег Мороз и журналист Михаил Шевелев на сайте Радио Свобода высказали разные точки зрения на обстоятельства прихода к власти Владимира Путина. Их спор продолжился очно:

Михаил Шевелев: Моя концепция событий конца 1999-го года и обстоятельств прихода к власти Владимира Путина состоит в том, что никаких убедительных концепций не существует. Те объяснения, которые предлагаются, мне кажутся неполными и неубедительными.

Но события, о которых идет речь столь масштабны и столь важны, что для их разъяснения понадобится, на мой взгляд, новый Нюрнбергский процесс или новый Первый съезд народных депутатов, разбиравший в свое время пакт Молотова-Риббентропа. Это исторические события, затрагивающие не только прошлое и настоящее, но и будущее России, поскольку речь идет о легитимности нынешней власти.

Олег Мороз: Я не вижу в этих событиях ничего особенно загадочного. Конечно, выбор Ельциным преемника, который впоследствии повел страну курсом, прямо противоположным тому, которым вел ее Ельцин, это важное событие.
Ельцин по этому поводу страшно переживал, но сделать уже ничего не мог.

То, что Ельцин, чей рейтинг был почти нулевым, выдвинул Путина в качестве преемника, последнему скорее мешало. Поэтому и возникают теперь какие-то детективные версии.

Все обстоятельства биографии Путина до 9 августа 1991 года, до назначения его преемником более или менее ясны. Это обычное восхождение чиновника по ступенькам карьеры. Причем восхождение это даже не было особенно энергичным и даже сопровождалось со стороны самого Путина какими-то жестами, которые могли на его карьере поставить точку. Например, он "эвакуировал" Собчака из России, и если бы Ельцин об этом узнал, − а Путин был в то время заместителем главы администрации президента, − он бы его, возможно, уволил: Собчак находился под подпиской о невыезде. В другом эпизоде, уже будучи провозглашенным преемником, Путин, как мне рассказывал Чубайс, наотрез отказался освободить от уголовной ответственности какого-то чиновника на уровне заместителя министра – вплоть до угрозы подать в отставку. Так что все предположения, что Путина двигала ФСБ или какая-то группа заговорщиков, вряд ли имеют основания.

А вот когда он стал преемником, тут действительно началась какая-то детективная история. Как избрать человека, чей рейтинг находится на околонулевой отметке? Бывшие сотрудники администрации президента рассказывали мне, что они не сомневались в победе Путина, потому что это было "свежее лицо" на фоне надоевших всем Примакова, Лужкова, Зюганова, Жириновского, Явлинского.

У меня тут большие сомнения.

Трезво на эту ситуацию смотрел Чубайс – один из участников процесса выдвижения, хотя и не с решающим голосом. Он, узнав о выборе Путина, буквально кричал, что это значит – отдать страну красным, поскольку Путин никому не известен, а потому неизбираем. Чубайс настаивал на кандидатуре Степашина, тогдашнего премьера. По словам Валентина Юмашева, он от этого крика Чубайса "завибрировал". А вот на Александра Волошина это не произвело впечатления: он сказал, что, если решение изменится и выбор будет сделан в пользу Степашина, он уйдет в отставку с поста руководителя президентской администрации, и пусть на этот пост возвращается Чубайс и работает со Степашиным. Чубайс согласился.

С этим Волошин и пошел к Ельцину. Вслед за ним о приеме попросил президента и Чубайс. Ельцин назначил ему время встречи, но за час до нее принял Степашина, поблагодарил его за работу и отправил в отставку.

После этого действительно начинается некий детектив: "подоспевшие" взрывы домов и как реакция на них (не только на «заход» Басаева в Дагестан) решительное наступление в Чечне.

О событиях в этой республике Ельцину докладывал Путин и докладывал так, что любой человек пришел бы в ярость: эти негодяи, бандиты ворвались на нашу территорию, убивают мирных жителей, поджигают дома… Ельцин дал Путину карт-бланш, а сам почти не вмешивался. Путин же постепенно развязал полномасштабную войну. Некоторые политики − например, Руслан Аушев, − призывали Ельцина взять дело в свои руки, но ему уже не хотелось в эту заваруху влезать.

У Запада мелькнула надежда утихомирить Москву на саммите ОБСЕ в Стамбуле, но там Ельцин кричал, что Чечня − это наше внутреннее дело, топал ногами, и уехал, не дожидаясь конца.

А рейтинг Путина рос по мере продвижения войск вглубь Чечни.

Михаил Шевелев: И дорос, наконец, до президентского. До этого момента Борис Николаевич не переживал за судьбу демократии в России?

Олег Мороз: Он был уверен, − наверное, несколько наивно, − что с демократического пути Россию уже ничто не может свернуть.

Михаил Шевелев: То есть, все, с его точки зрения, шло нормально?

Олег Мороз: Видимо, да, поскольку он не вмешивался.

Михаил Шевелев: А кто отдавал приказ о начале второй чеченской кампании?

Олег Мороз: Не думаю, что был какой-то конкретный "приказ о начале". Все разворачивалось постепенно. Приказы отдавал Путин. Наверное, что-то, наиболее важное, согласовывал с Ельциным, о чем-то просто ставил в известность. Как я уже сказал, Ельцин дал Путину карт-бланш.

Михаил Шевелев: Нет такого юридического понятия – карт-бланш. Кто-то должен был приказать войскам перейти на территорию Чечни.

Олег Мороз: Территория Чечни оставалась территорией России. И это была не война, а контртеррористическая операция. А в этих делах премьер – фактически заместитель президента.

Михаил Шевелев: А Борис Николаевич против нее не возражал.

Олег Мороз: Разумеется, нет. Если бы он возразил, ничего бы не было.

Михаил Шевелев: В связи с такой трактовкой событий возникают некоторые вопросы. Ельцин не возражал против второй войны в Чечне после того, как три года назад закончилась первая, в результате которой погибли сто с лишним тысяч российских граждан? Почему за восемь лет президентства Путина Ельцин ни разу не возразил против, как вы выражаетесь, разворота на 180 градусов? Его не насторожили ни разгон НТВ, ни Дубровка, ни Беслан, ни отмена губернаторских выборов, ни арест Ходорковского? Почему? Его что-то пугало?

Олег Мороз: Он возражал в ряде случаев, − например, против возвращения советского гимна, критиковал Путина в связи с "Курском", − но возражал и критиковал мягко, подчеркивая, что принципиальных расхождений с Путиным у него нет, тот продолжает его курс. Ельцин считал Путина своим политическим сыном и вмешиваться в его курс не хотел. Но в частном порядке все больше возмущался происходящим. Регулярные встречи Ельцина с Путиным прекратились летом 2003-го, − возможно, как раз в связи с тем, что начался "наезд" на ЮКОС.

Михаил Шевелев: Итак, Борис Николаевич Ельцин назначает Владимира Владимировича Путина своим преемником ради сохранения демократии в России. Сам метод сохранения демократии – независимо от личности преемника – выглядит сомнительно, но еще большие сомнения возникают в связи с тем, что, увидев полный провал своего плана, Ельцин не захотел ничего сделать.

На мой взгляд, все объясняется проще. И корни того, что началось в 1999-ом и продолжается до сих пор, надо искать в 1996-ом году. Именно тогда, зная, что честные выборы будут означать победу Зюганова, было решено, что цель оправдывает средства. И это повлекло за собой некоторые события – залоговые аукционы, приватизацию крупнейших компаний, последствия которых стали проблемой четыре года спустя. Когда пришел срок Борису Николаевичу уходить от власти, он решал многие задачи, но главной среди них была безопасность своих родных, слишком близко подошедших к процессу приватизации и принятия государственных решений. Борис Николаевич хорошо знал своих оппонентов и представлял себе последствия в случае, если власть после его ухода достанется им. Так что, реальный отказ от демократии начался в 1996-м, а не в момент появления Путина у власти. Это было уже следствие, а не причина.

Ельцин что – не изучал биографию Путина перед тем, как доверить ему пост президента? Доклад комиссии Салье о масштабных хищениях в питерской мэрии ему не показали? Участие Путина в провокации против генерального прокурора Скуратова тоже было для него тайной? Поход Басаева в Дагестан, о котором говорили в Чечне на любом углу за полгода до его начала, и который стал такой неожиданностью для недавнего директора ФСБ Путина – это не внушило Ельцину сомнений хотя бы в профессиональных качествах своего сменщика?

Предположим, что так.

Но кто или что мешали Ельцину возразить против смены курса? Почему он так легко согласился начать вторую чеченскую войну, когда на его совести уже была первая? Отказался от регулярных встреч с Путиным после ареста Лебедева – это все, на что он решился, наблюдая разрушение свободной экономики? Взрывы домов, Дубровка, Беслан – а это больше тысячи погибших граждан страны, президентом которой он был на протяжении восьми лет – это не убедило Ельцина в ошибочности его выбора и необходимости сказать об этом вслух?

Можно, конечно, объяснять такое поведение какой-то нечеловеческой деликатностью, нежеланием вмешиваться в дела преемника. Но тогда либо не надо говорить, что исходным мотивом было желание сохранить в России демократию, либо надо искать другое объяснение.

Объяснение это, как мне кажется, выглядит так: не в том беда, что Владимир Путин отказался от демократического наследия Бориса Ельцина, а в том, что Путин не сделал ничего такого, что не было заложено при Ельцине, первый всего лишь более решительно пошел по пути, проложенным вторым.

Олег Мороз: Это не так. Достаточно сказать, что Путин восстановил полицейское государство брежневско-андроповского образца, даже с некоторым признаками сталинского − при Ельцине этого не было. Не разгоняли же при нем оппозиционные демонстрации. Различий между путинской и ельцинской Россией вообще не счесть. А то, что Ельцин выбрал Путина преемником, чтобы обеспечить безопасность себе и своей семье, это надоевший миф. Не было у него причин опасаться за свою безопасность.

Михаил Шевелев: А как насчет октября 1993-го?

Олег Мороз: Ну что мы будем углубляться в те события… Я об этом написал целую книгу − "Так кто же расстрелял парламент?", 700 страниц. Как вы понимаете, мне трудно ее вам сейчас пересказать. Если коротко, Ельцина тогда просто загнали в угол. У него не было другого выхода, как только приостановить деятельность Верховного Совета и Съезда.

Что касается выборов 1996-го. В начале избирательной кампании все действительно считали, что у Ельцина шансов почти нет − пока не подключился Чубайс, который вдохнул в эту кампанию жизнь, "мобилизовал" людей с деньгами (позже их стали называть олигархами).

Кстати, залоговые аукционы были не после, а до выборов − в 1995-м, − и с выборами это вообще никак не было связано. Просто надо было наполнить бюджет, − зарплаты, пенсии платить… Всего двенадцать предприятий на них продали. Потанин предложил эту идею.

Михаил Шевелев: Но указ об их проведении не Потанин подписывал?

Олег Мороз: Нет. Он идею предложил, ее сочли разумной.

Возвращаясь к выборам 1996-го. Коржаков и его соратники уговаривали Ельцина отменить их. А тут как раз Дума сдуру денонсировала 15 марта Беловежские соглашения. Ельцин рассвирепел и сгоряча подписал указ о роспуске Думы и запрете КПРФ. Потом к нему пришел Чубайс и стал уговаривать не делать этого: ни народ, ни силовики не поддержат, уже в 1993-м и так прошли по лезвию бритвы, надо проводить выборы… Удалось уговорить, и пошла нормальная выборная кампания. Рейтинг Ельцина стал расти и где-то в начале мая сравнялся с рейтингом Зюганова, потом обогнал его.

Никакой тотальной фальсификации, как сейчас на московских выборах, не было, все это брехня. А вбросы были с обеих сторон. Бригады коммунистов разъезжали по городам и весям и показывали дедушкам и бабушкам, где ставить галки.

А за неделю до второго тура у Ельцина – пятый инфаркт. Как он выжил? Это нам Господь помог, иначе жили бы при коммунизме.
Во втором туре уже была уверенная победа. И Зюганов сразу же поздравил Ельцина с победой. Коммунисты заявили, что оспаривать результаты выборов не будут. А через десять лет коммунистический вождь вдруг проснулся и стал жаловаться, что у него отняли победу, после чего все это подняли и раздули. Никакой гибели демократии в 1996-м не было, все это разговоры на пустом месте. Напротив, была предотвращена очередная попытка коммунистического реванша.

Михаил Шевелев: Фальсификации были?

Олег Мороз: Были, но с обеих сторон. Почти половина губернаторов были "красными". Как вы помните, даже "красный пояс" существовал. В России вообще не бывает выборов без фальсификаций.

Михаил Шевелев: Манипулирование массовым сознанием было?

Олег Мороз: Это то, что сейчас происходит, что ли?

Михаил Шевелев: То, что сейчас происходит – это ровно продолжение того, что было впервые опробовано на выборах 1996-го.

Олег Мороз: У меня такое ощущение, что мы в разных странах жили в 90-е годы.

Михаил Шевелев: Да нет, в одной. Просто по-разному оцениваем то, что в ней происходило.

Олег Мороз: Я считаю, что мы пережили великую либерально-демократическую революцию. И во главе ее стояли два человека – Горбачев и Ельцин.

Михаил Шевелев: Если все было так хорошо, почему все стало так плохо?

Олег Мороз: Во время революции и сразу после нее хорошо не бывает. Но уже в 1999-м "хорошо" завиднелось. Начался экономический рост, укреплялись демократические институты. Увы, с 2000-го начался термидор, типичный термидор, откат. Демократия полетела в тартарары.

Михаил Шевелев: У каждого термидора есть авторы. Я считаю, что про Горбачева и Ельцина как авторов великой революции - это правда. Но правда еще и в том, что один из них – Борис Николаевич Ельцин - когда оказался перед выбором: остаться в истории крупным деятелем или замечательным семьянином – выбрал второе.

Олег Мороз: Не согласен, конечно. Ельцин останется в истории великим человеком. Как и Горбачев. Горбачев вплотную подошел к красным флажкам, но перемахнуть через них не решился. Ельцин перемахнул − освободил страну от коммунистического ярма, обеспечил переход от одного общественного строя к другому. Когда схлынет вся эта пропагандистская муть, нацеленная на обгаживание 90-х годов и самого Ельцина, все оценки встанут на свои места.

Михаил Шевелев: Уничижение 90-х и Ельцина я считаю такой же бедой, как и некритичное отношение к этому времени и его действующим лицам. Все оценки безусловно встанут на свои места, пока нам остается зафиксировать непреодолимые разногласия.



Коллеги, кто чувствует в себе мужскую силу (а женщины - женскую), прошу оставить свои комментарии не только здесь, но и на сайте радио «Свобода» под этим диалогом - http://www.svobodanews.ru/content/article/1879428.html

В тексте упоминаются две мои книги - «Почему он выбрал Путина?» и «Так кто же расстрелял парламент?». С ними можно ознакомиться на моем сайте www.olegmoroz.ru А первую - еще и заказать в Интернет-магазине «Новый хронограф» по мэйлу FalconT@list.ru

РАДИО «СВОБОДА»:
Сайт Радио Свобода продолжает дискуссию об обстоятельствах прихода к власти Владимира Путина, начатую Юрием Фельштинским и продолженную Михаилом Шевелевым. Слово - публицисту Олегу Морозу.

Хотя половину или, по крайней мере, треть статьи Михаила Шевелева "Кто вместо Молотова и Риббентропа" занимают вопросы, в общем-то в ней содержится уже и готовый, или почти готовый, ответ − как Владимир Путин стал президентом.

ПОЧТИ готовый потому, что автор набросал схему прихода Путина к власти. Но он оставил некоторые пробелы, которые еще предстоит кому-то заполнить, ответив на задаваемые им, в общем-то, частные вопросы. Но в целом схема такова.

В некий момент (пока неизвестно какой) кем-то (пока неизвестно кем) было принято решение, что "Владимир Путин досрочно меняет Бориса Ельцина на посту президента". Следующий шаг − неизвестные (пока) заговорщики каким-то образом заставляют Бориса Николаевича выполнить это не им принятое "решение". По версии Шевелева (впрочем, изложенной осторожно, опять-таки в виде вопроса), Ельцин "вынужден был согласиться с ультиматумом неких людей: вот наш кандидат в президенты, а вот досье на некоторые имущественные интересы ваших ближайших родственников и их друзей, которое будет опубликовано, если нового президента будут звать не Владимир Путин".

Ну, а дальше − "дело техники". Хотя тоже, доложу я вам, "техники" совсем непростой, виртуозно злодейской. После того как, согласно Шевелеву, в начале лета 1999 года был достигнут окончательный "консенсус" по поводу Путина, некий гениальный политический шахматист (догадайтесь, кто; естественно, Борис Абрамович Березовский, кто же еще?) придумал гениальную комбинацию, в результате которой Путин и должен был утвердиться на посту президента. Этот политический гроссмейстер был автором идеи и о взрывах домов, и о второй чеченской войне, которые "мобилизовали общественное мнение на поддержку удачно подобранного преемника".

Такая вот схема… Вроде бы достаточно логичная. Думаю, однако, реальные события десятилетней давности в нее при всем желании не уложишь.

Возьмем центральный элемент схемы. Какие-то неизвестные шантажисты так запугали Ельцина, что он с готовностью досрочно отказался от президентства в пользу Путина: ой-ой-ой, все отдам − и президентский кабинет, и президентский штандарт, − только не публикуйте досье на меня! Вы можете представить себе такую картину? Я − нет. Потому что это, извините, полная бредовина. Такого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Если бы кто сунулся к Ельцину с такой угрозой… Вообще пожалел бы, что мама его на свет родила.

Не могло быть и самого "страшного" досье. Уж чего только не накопал штатный обличитель и разоблачитель Ельцина Хинштейн (а скорее всего, артель сыщиков и писарчуков под этой фамилией), а никаких таких убийственных материалов, которые могли бы составить убийственное досье, так и не нашел, хотя для него все архивы открыты.

На Ельцина не раз "наезжали" и при жизни с "убийственным компроматом" − насчет заграничных счетов, подаренных кем-то пластиковых карточек… В ответ он только рычал: "Никаких зарубежных счетов ни я, ни члены моей семьи не открывали. Все. Точка". Прокуратура искала, ничего не нашла.

Если же рушится этот центральный элемент схемы, пунктирно набросанной Шевелевым (впрочем, похожие версии и до него придумывали), рушится и вся схема. Не было никакого шантажа, не было выкручивания рук: давай, слезай с трона, мы вот тут тебе уже сменщика подобрали! Ельцин САМ обратил внимание на Путина, САМ назвал его преемником, САМ принял решение о своем досрочном уходе.

Другое дело, чем он руководствовался в своем выборе? Тут, конечно, не все ясно. В начале года у меня вышла книга "Почему он выбрал Путина?". С ней можно познакомиться на моем сайте www.olegmoroz.ru. Книга довольно толстая, около 700 страниц. Но окончательного ответа нет и там. Хотя я честно пытался найти этот окончательный ответ. Не нашел, думаю, не потому, что не сумел разгадать какие-то головоломные конспирологические ребусы, скрывающие тайну тогдашнего ельцинского решения, а потому что вообще далеко не всегда можно понять мотивы, которые двигают тем или иным человеком − не только президентом, − когда он принимает то или иное решение. Часто и сам он не может вам их объяснить. Для Ельцина много значила интуиция. Вот он поверил, что Путин − это как раз тот человек, который двинет Россию по тому демократическому пути, который наметил он, Ельцин. Ошибся. Это бывает. Все люди ошибаются. Насколько знаю − и написал об этом в книге − Борис Николаевич сильно переживал, что все пошло не так, как он себе представлял, этими переживаниями, по-видимому, укоротил себе жизнь…

Некоторым объяснением ельцинского выбора может служить то, что и выбирать-то было особенно не из кого. "Скамейка запасных" была короткой. Не было, считай, "скамейки запасных". В августе 1998-го, после дефолта и ухода Кириенко Ельцин двинул было в премьеры и, соответственно, в преемники Черномырдина, отставленного им за полгода до этого. А что? Думаю, не самым плохим президентом РФ был бы Черномырдин Виктор Степаныч. Но коммуно-яблочное думское большинство "зарубило" Степаныча в двух турах голосования. В третий раз предлагать его и распускать Думу Ельцин не решился. Напрасно, наверное. Вот ведь как тогда могло быть, сейчас и не верится даже: Дума становится поперек президента, и президент отступает. Впрочем, и самого Ельцина Черномырдин-президент не очень устраивал – по возрасту: шестьдесят годков. А Борис Николаевич решил для себя, что преемником должен стать человек не старше пятидесяти, ну, может, не намного старше. К управлению страной должно придти новое поколение. Другим достаточно реальным кандидатом в преемники был Степашин, последний предпутинский премьер. Какое-то время Ельцин сравнивал этих двоих − Степашина и Путина. Степашин проиграл: показал себя слишком мягким вообще, ну и не твердым в принятии решений, отстаивании их, способным менять по несколько раз на дню. К тому же до Ельцина дошли слухи, что Степашин… подкаблучник. Уж этого Борис Николаевич точно потерпеть не мог. Недаром он насмешничал над Горбачевым − мол, в пору его генсекства и президентства страной правила Раиса Максимовна. Так что отпал и Степашин. Вот ведь какие странные обстоятельства, бывает, влияют на судьбы России. Остался тот, кто остался. Он не был ни чересчур мягким, ни слишком податливым перед жениными желаниями и капризами.

Я здесь не касаюсь второго, наиболее интересного для многих, этапа восхождения Путина на президентский трон − после того, как он стал преемником. Взрывы домов, начало второй чеченской войны… Там действительно много неясного, действительно есть где разгуляться любителям конспирологических схем. Но несравненно более существенным я считаю именно первый этап − этап попадания нынешнего премьера на роль преемника: после того как он им стал, уже ничто не могло помешать ему, опекаемому Кремлем, сделаться президентом. Я, как и многие другие (хотя не все) считаю, что в Кремль преемник действительно влетел на волне взрывов и новой чеченской войны. Однако если бы не было взрывов и войны политтехнологи придумали бы для него что-нибудь другое, благо ресурсы были неограниченными.

Дело, правда, в том, что московским "ястребам" война была нужна и безотносительно к предвыборной кампании Путина − они о ней мечтали с самого того времени, как были заключены Хасавюртовские соглашения, а потом, в мае 1997-го, Московский договор между Россией и Чечней. Так что тут одно к одному сошлось.

Шевелев возрождает несколько подзаглохший уже миф о том, что Путина президентом сделал Березовский. Этот миф был в свое время запущен самим Борисом Абрамовичем, который вообще любил преувеличивать свою роль в том, что происходит в коридорах власти. На самом деле никаких существенных заслуг в том, что Путин стал президентом, за Березовским не числится. Есть две достаточно косвенные заслуги. Первая − по его заданию "телекиллер" Доренко на принадлежавшем Березовскому ОРТ беспощадно "мочил" конкурентов Путина − Примакова и Лужкова, расчищая путь Владимиру Владимировичу. Вторая косвенная заслуга − Березовский выдвинул идею: создать новую партию, которая пособила бы Путину в предвыборной борьбе. Эта партия, "Единство", действительно была создана − правда, уже без участия Березовского − и действительно пособила претенденту. В дальнейшем, объединившись с "Отечеством", она превратилась в "Единую Россию". Так что нынешних единороссов в каком-то смысле можно считать "птенцами гнезда Борисова" (гнездо-то начал вить именно Березовский).

Я вполне отдаю себе отчет, что изложенная мной простая версия "рокировочки" Ельцин − Путин НИКОГДА не станет общепризнанной. Наиболее активно против нее восстают и всегда будут восставать две группы граждан. Первая - это те самые граждане, которые повсюду склонны видеть немыслимо хитроумные интриги и заговоры. Интриги и заговоры, конечно, бывают, но далеко не всё и не всегда ими можно объяснить.

В мыслях тех, кто склонен к конспирологическому мышлению, при обсуждении этой темы всегда будет присутствовать заговор внутренней и мировой закулисы, коварные происки ФСБ, ЦРУ, Ми-5, Моссад, олигархов, "семьи", противников "семьи", ну и, разумеется, Бориса Абрамовича Березовского (как же без него?). Вторая группа граждан, которая никогда со мной не согласится, − это политологи. Они ни на секунду не могут допустить, что огромная страна в кратчайший срок на 180 градусов изменила вектор своего движения (двигалась к демократии, а теперь движется в обратную сторону) в результате ОШИБОЧНОГО ВЫБОРА ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА. Политологов можно понять: при такой версии ни диссертации не сочинишь, ни монографии не напишешь, ни даже приличной статьи. Нет тут предмета для науки политологии − разве что для психологии. По этому поводу приношу политологам искренние соболезнования.

К первой группе политически активно мыслящих граждан примыкает и значительная часть простых россиян, не особенно активничающих в сфере рассуждений о политике, но тоже отчасти интересующихся ею. Вот увидите: откликов на мою статью будет значительно меньше, чем на статью Шевелева. Затейливые сказки людям слушать гораздо приятнее, чем сермяжную правду. Как сказал поэт, "тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман". Конспирологические рассуждения возвышают обывателя в глазах окружающих и в своих собственных глазах.

«ИНТЕРФАКС»:
Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский призывает США разместить подразделения американских вооруженных сил на территории страны. Об этом глава внешнеполитического ведомства Польши заявил в ходе выступления в Центре стратегических и международных исследований в Вашингтоне.
"Нашим желанием было бы получить американские войска, размещенные в нашей стране, как щит против русской агрессии", - сказал Сикорский. При этом он добавил, что "пока в Польше только шесть американских солдат", передает "Интерфакс".
"Если перед вами с одной стороны 900 танков, а с другой шестеро военнослужащих, будете ли вы уверены в себе? Мы пограничная страна НАТО и знаем, что это значит", - заявил глава МИД.
Сикорский отметил, что особую обеспокоенность у Варшавы вызвали крупномасштабные учения, проведенные в сентябре Россией и Белоруссией, которые, по его словам, включали имитацию использования ядерного оружия и инсценировку высадки на польское побережье.
"Нам непонятно, что стоит за этими учениями, какое известие Россия хочет послать миру, проводя самые крупные учения на границах НАТО с момента распада Советского Союза", - заявил Сикорский.
"Когда 10 лет назад Польша вступила в НАТО, России было дано обещание, что значительные силы НАТО не будут направляться в регион, - сказал он. - Однако никто в то время не говорил, что никогда и никакие силы не будут размещены, и это дело, которое сейчас следует сделать".

КОММЕНТАРИЙ:
Дожили. Прошло то благословенное время, когда Горбачев и Ельцин повсюду старались вести себя дружественно и миролюбиво. Теперь другое. Кремль собирается принять новую военную доктрину, позволяя самому себе применять ядерное оружие, если только он заподозрит, что кто-то вынашивает против него агрессивные намерения. «Парламент» разрешает президенту, не спросясь его, использовать войска за рубежом. Проводятся крупномасштабные провокационные военные учения с ясно демонстрируемой целью… Удивительно ли, что наши соседи начинают шарахаться от нас, как от чумных?

ПОЛЕМИКА ПО ТЕМАТИКЕ КНИГИ ОЛЕГА МОРОЗА «ПОЧЕМУ ОН ВЫБРАЛ ПУТИНА?» НА ФОРУМЕ «ПОЛИТИЧЕСКИЕ НОВОСТИ» (ОКТЯБРЬ 2009 ГОДА)


ИЗ СТАТЬИ ИЛЬИ МИЛЬШТЕЙНА «ВАШ СУКИН СЫН» НА САЙТЕ ГРАНИ.РУ:
Не будем переоценивать роль личности в истории. Даже такой несомненно колоритной личности, как Борис Абрамович Березовский. Продвигая проект "Путин", он выражал коллективную волю своего класса. А как этот класс поступает с отступниками от своей коллективной воли, известно на примере другого знаменитого олигарха.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Версия о том, что Путина президентом сделал Березовский, - миф, который, кстати, сам Березовский поддерживал и раздувал, чтобы набить себе цену. Ни на одном из этапов Березовский не был непосредственно причастен к прохождению Путина в президенты. Единственная его, достаточно косвенная, причастность, - то, что Доренко по его поручению «мочил» соперников Путина - Примакова и Лужкова. Впрочем, еще, пожалуй одна, тоже косвенная, - он выдвинул идею создать партию «Единство», которая помогала бы Путину на президентских выборах. (Позже, уже без Березовского, эта партия, слившись с «Отечеством», превратилась в «Единую Россию»).

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Если Березовский не при чем, тогда кто же из тогдашней элиты продвигал Путина?

ОЛЕГ МОРОЗ:
О том, как происходило продвижение Путина в президенты, кто и в каком качестве принимал в этом участие, можете посмотреть в моей книге "Почему он выбрал Путина?" (olegmoroz.ru).

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Я же знаю Вашу позицию. Но в статье Мильштейна говорится о некой группе лиц, вот и надо уточнить, что за группа, а иначе один Ельцин во всем виноват из-за ошибки с Путиным.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Так оно и есть - один Ельцин во всем виноват. Но глубокомысленным «аналитикам» это не нравится - не о чем писать. Ни статьи, ни диссертации, ни монографии не сочинишь. Ну ошибся человек - и все.

ГЕННАДИЙ КРАСУХИН:
Потому что «глубокомысленные» знают, что так не бывает. Кто-то протежировал Путину, выдернул его из Петербурга, устроил в Администрацию Президента, потом в Совбез, потом в председатели ФСБ. Кто-то ГОТОВИЛ Ельцина к этому решению. А принял его, конечно, он. ЗА НЕГО никто этого сделать не мог.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Я согласен с вами, что «так не бывает». Но - так было.
Мне неудобно повторяться, но все это подробно описано в моей книге «Почему он выбрал Путина?»

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Хороший был бы вариант, если бы Ельцин действительно доверил выбор народу, выставив двух преемников - Путина и Немцова. Но у нас народу доверять не принято...

ОЛЕГ МОРОЗ:
В то время, при Ельцине, к выборам относились еще достаточно серьезно. Если бы Ельцин выдвинул в качестве преемников Путина и Немцова, и ни тот, ни другой не получил бы «политтехнологической поддержки» в виде истерической кампании «Караул! Родина в опасности! На Россию напал Басаев (с отрядом в 650 человек)!» - президентом стал бы Примаков или Лужков, скорее первый. Они рвались в президенты, как танки, у каждого из них был достаточно высокий рейтинг. Но Ельцин даже мысли не допускал, что президентом после него станет Примаков или Лужков.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Примаков из коммунистов, Путин из КГБ, Немцов − еврей... Лужков бы выиграл!

ОЛЕГ МОРОЗ:
Лужков на словах «уступал» Примакову право быть первым номером среди претендентов и обещал ему всемерную поддержку и помощь. И у Примакова рейтинг был выше. Но было сильное подозрение, что в последний момент Лужков, как в велосипедном спринте, «выстрелит» из-за спины Примакова и постарается его опередить. В любом случае реальных претендентов, повторяю, было двое - Примаков и Лужков.

ГЕННАДИЙ КРАСУХИН:
Теперь уже, когда определены все позиции, когда под руководством Путина гэкечеписты, сталинисты и прочая нечисть ведёт страну от победы к победе, странно пугать себя или других Примаковым или Лужковым. Это всё равно, что после победы большевиков вспоминать о сварах Мюлюкова и Мартова. И пугаться: ведь мог же победить и Мартов!

ОЛЕГ МОРОЗ:
А кто пугает? Я говорю о ситуации десятилетней давности.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
А я о нынешней в свете ситуации десятилетней давности.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Кто же мог предположить, что произойдет через десять лет?

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Тот, кто назначил ИЗВЕСТНОГО ЕМУ ЧЕЛОВЕКА, который уже через год вернул стране сталинский гимн.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Не все же так прозорливы, как вы. Ельцин совершил ошибку и тяжело ее переживал - см. три последние страницы моей книги. Ошибки делают и простые люди, и не простые.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Все делают ошибки. Но ошибка ошибке рознь. И дело не в прозорливости. Если б речь шла о судьбе Ельцина, можно было его пожалеть. Но речь идёт о судьбе страны, которая после его ошибки оказалась оккупированной бизонами, растоптавшими все чуть-чуть заколосившиеся ростки.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Я разделяю ваше праведное негодование, но, как уже сказал, ошибки делают все - и рядовые люди, и президенты. Такова се ля ви.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Нет не такова. В новейшей истории я не припомню ещё одного случая такой роковой ужасающей "ошибки".

ОЛЕГ МОРОЗ:
Я говорю о том, что ошибки делают все, в том числе и известные исторические деятели. В истории, и новейшей, и не новейшей, полно таких примеров.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Путина же кто-то наверх вытащил, кроме Ельцина с Березовским!

ОЛЕГ МОРОЗ:
Михаил, я с вас удивляюсь, как говорят в Одессе. Ну чего вы продолжаете тупо допытываться, кто "вытащил" Путина? Ну посмотрите, не поленитесь, мою книжку "Почему он выбрал Путина" (olegmoroz.ru). Там есть полный список тех, кто "вытащил". Можете переписать их к себе в записную книжку и читать на ночь.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Фельштинский утверждает, что Березовский не знал о Путине чего-то важного, связанного с КГБ. Ельцин, видимо, тоже. Вот мне и интересно, как они вдвоем могли так ошибиться.

ОЛЕГ МОРОЗ
Еще раз повторяю: Березовский НЕ ИМЕЛ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ к попаданию Путина "в дамки".

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Насколько я понял, Михаил не утверждает, что Березовский имел отношение к конечному результату. Он только говорит о том, что карьера Путина не обошлась без помощи Березовского, не важно на каком этапе, а важно, что на этапе государственном. По-моему, он прав.
К дрезденской карьере Путина Березовский действительно не имеет отношения.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Ни на каком этапе он не имел.


ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Не уверен.
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=757036

ОЛЕГ МОРОЗ:
Книга Хоффмана «Олигархи» у меня есть, я на нее часто ссылаюсь в своей книге. Фраза
"..В течение нескольких лет Березовский упорно добивался сохранения "преемственности власти" после Ельцина. Он наконец нашел в Путине достойного преемника Ельцину", без сомнения, продиктована автору самим Березовским, когда он брал интервью у Бориса Абрамовича в Доме приемов ЛогоВАЗа. Автор ее доверчиво записал и тиснул в книгу. Я уже говорил: миф о том, что Путина в президенты продвинул Березовский, придумал и запустил сам Березовский. Это вообще его "фирменная" манера - таким способом преувеличивать свою роль в тех или иных событиях для повышения своего политического веса.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Может быть, и так. Но человеком Березовский был всегда амбициозным и некогда влиятельным: замсекретаря Совбеза, исполнительным секретарём СНГ. Как раз когда Березовский работал в Совбезе, Путина перевели на работу с Бородиным в Кремль.
Это, разумеется, ничего не значит. И всё-таки КОСВЕННО, умерщвляя лужковско-примаковскую партию, Березовский способствовал расчищению политического поля для Путина.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Об этом, в том числе и здесь, я писал уже много раз.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Придется читать Вашу книжку! Вот только 2-ю закончу и к 3-й перейду.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Не надо себя насиловать. Кого действительно интересует эта тематика, прочитывают эти книги довольно быстро, некоторые - в один присест. В книге "Почему он выбрал Путина?" (olegmoroz.ru) вы можете просто просмотреть те места, где говорится о карьерном продвижении Путина (глава "Преемник найден") и интервью с Чубайсом и Юмашевым (глава "Где была ошибка…"

А вообще, по моим наблюдениям, для вас, как и для многих, характерно так называемое конспирологическое мышление. Простые объяснения вам не интересны - вам хочется, чтобы все объяснялось через жуткие хитросплетения разнообразных заговоров и интриг. В реальной жизни они редко бывают.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Я с удовольствием читаю ваши книги, по несколько страниц каждый вечер, это же не детектив. Заговоры и интриги я наоборот не люблю, ни читать, ни в жизни. Хочется понять, как же так случилось и почему.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Да нет. В реальной жизни во властных структурах постоянны текстонические сдвиги интриг, скрытых от простого глаза.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Ваша трактовка путинского восхождения, уважаемый Олег Палыч, конечно дает ответы на вопросы, почему оно произошло, но как бы по остаточному принципу. Почему, например, Ельцин не придал значения прошлому Путина, отсутствию у него ярко выраженных демократических убеждений? Не совсем понятно. Остается предположить, что Б.Н. считал реформы необратимыми, демократию построенной - свободный рынок, СМИ, разделение властей, независимый суд (куда это все подевалось, да и было ли?!) - а нужные убеждения сами собой возникшими.
Почему Путин, не совершая никаких подвигов, так быстро двигался наверх, - тоже непонятно. Остается предположить, что благодаря "умеренности и аккуратности". Я бы сказал, что книга дает ответы, исходя из того, что известно на сегодняшний день. Но считать вопрос исчерпанным, по-моему, нельзя.
И еще один неясный пункт - взрывы домов. В 2001-м был спецвыпуск "Новой газеты" со статьей Ю.Фельштинского, многое объяснявшей. В книге этот вопрос обойден. Вывод по умолчанию: ни Путин, ни Ельцин не могли не знать правды. Должны были знать, как минимум, знать...

ОЛЕГ МОРОЗ:
Ну почему обойден? О взрывах написано достаточно подробно. О взрывах и об "учениях" в Рязани. Как они произошли, точно до сих пор не знает никто, в том числе и Фельштинский. Ельцин точно не знал. Путин, разумеется, знает, но мы не знаем, что именно он знает, как ДОСТОВЕРНО не знаем, кто и по чьему заданию взорвал дома в Москве и Волгодонске. В книге обо всем этом написано достаточно ясно.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Как Ельцин мог не знать?! ФСБ творило, что хотело без санкции высшей власти? Но на благо этой власти. Ну да, так бывает, виноваты бояре, а не царь.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Да, к тому времени Ельцин уже передоверил эти дела Путину - и взрывы домов, и Чечню... И вполне доверял сводкам, которые ложились ему на стол. Скорее всего, и не особенно читал их, удовлетворялся общими словами Путина.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Как Ельцин мог не знать? Только в том случае, если не владел ситуацией. А я писал уже, что после 96-го, он был под влиянием магнатов, ставших олигархами. А где олигархи, там рядом чекисты: собирают на будущее компромат.
В свою очередь те, у кого на руках компромат, тихой сапой продвигаются к власти.
Можно сколько угодно представлять Ельцина в белых ризах, но никуда не денешься от того, что один его зять стал хозяином "Аэрофлота", другой (бывший) получил хорошие отступные, а будущий был назначен руководителем Администрации Президента, будучи перед этим всего только журналистом кремлёвского пула и писавшим за Ельцина книги. Внук был отправлен учиться в Англию.
Я ничего не могу утверждать категорически, но прежняя частая смена председателей (директоров) органов к концу правления Ельцина завершилась. И поиски преемника начались ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО среди чекистов.
А о том, какого рода это племя, многолетний секретарь обкома и член ЦК, знать не мог.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Ельцин совершенно не воспринимал Путина как чекиста. Вокруг него всегда роилось много бывших чекистов, "сменивших специальность". В 90-е годы, как известно, был большой исход из лубянского ведомства.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Он-то, может, и не воспринимал. Но те, кто ему Путина привели и рекомендовали, наверняка воспринимали.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Рекомендовал Путина Ельцину Юмашев. Он тоже не воспринимал. В Администрации президента, которую он возглавлял, было полно бывших чекистов, многие весьма дельные мужики.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Один мудрец советовал другим отвечать только за себя. Он прав, по-моему. Читали ли Вы Бакатина, который ещё при Горбачёве просёк, что такое бывшие чекисты? Был ли он востребован Ельциным? А если нет, то почему?
Откуда такая любовь у президента к дельным людям этой конторы?

ОЛЕГ МОРОЗ:
По поводу того, почему Путин, «не совершая никаких подвигов, так быстро двигался наверх»… Ну да, в принципе Путин продвигался наверх (не очень быстро - так продвигаются многие чиновники) благодаря "умеренности и аккуратности", благодаря способности четко анализировать и обсуждать сложные ситуации, принимать нужные решения, не колебаться в их принятии.

Достаточно быстро он продвинулся наверх после того как попал сначала в Управление делами президента, а затем в Администрацию президента. Здесь ему помогли продвинуться Кудрин, Чубайс, Большаков (в то время вице-премьер), Бородин, снова Кудрин и Чубайс, Юмашев. Но тут опять-таки не было ничего особенного. Так продвигались многие кремлевские чиновники.

Особенное началось после того, как глава Администрации президента Юмашев обратил внимание Ельцина на Путина как на одного из своих заместителей. Через некоторое время, начав с Путиным достаточно часто общаться, Ельцин стал рассматривать его как главного кандидата в преемники. Что именно подвигло его к этому, мог бы сказать сам Ельцин. А может и он не мог бы, - ну просто понравился ему человек... Так бывает.

Это что достаточно достоверно известно на сегодняшний день и о чем я написал в своей книге. Это не значит, что в дальнейшем не могут открыться какие-то новые обстоятельства путинского продвижения наверх. Но это не означает и то, что нужно придумывать какие-то конспирологические
теории, которые противоречат тому, что уже известно.

Теперь о словах Михаила: "Остается предположить, что Б.Н. считал реформы необратимыми, демократию построенной - свободный рынок, СМИ, разделение властей, независимый суд…, а нужные убеждения сами собой возникшими".

Да, именно так он считал (у меня в книге об этом есть). Это, в частности, и привело его к ошибке.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Но ведь в этом случае правитель выходит не реалистом, а утопистом.
С чего он проникся такой убеждённостью, если едва не проиграл выборы Зюганову? И неужто он не знал о феноменальном падении своей популярности, о низком собственном рейтинге? Его тогда измеряли независимые статисты.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Ельцин вообще был не человеком "рацио". Он часто полагался на свою интуицию и очень гордился, когда - не всегда, но часто - его интуитивные решения оказывались верны. К тому же большинство из его ближайшего окружения - Юмашев, Волошин, Дьяченко, - полагали - и, видимо, передали это Ельцину, - что Путин выиграет у Примакова, Лужкова и Зюганова как "свежее" лицо в политике: дескать, всем уже обрыдли те физиономии. Единственный, кто в тот момент в это не поверил из самых близких Ельцину людей, - Чубайс, вот уж человек действительно вполне рациональный. Из моей книги "Почему он выбрал Путина?:

«- Вы идиоты! Вы сейчас просто угробите страну! - кричал он Волошину и Юмашеву. - У вас есть реальный кандидат в президенты... (имелся в виду Сергей Степашин, в то время премьер. - О.М.) Да, я знаю все его недостатки, но Сергей абсолютно вменяемый человек, представитель нового поколения. Убирая его, вы просто приведете к власти Примакова и Лужкова, это я вам на сто процентов гарантирую.

После такого напора Юмашев, по его словам (он мне и рассказал обо всей этой истории), «очень сильно завибрировал», а Волошин отправился к президенту и передал ему точку зрения Чубайса.
Однако в своем решении отправить Степашина в отставку президент был непреклонен. Он вообще почти никогда не колебался после того, как примет решение. В таких ситуациях все его дальнейшие помыслы были направлены лишь на то, чтобы это решение «продавить».

Сюда еще не вошло (это есть в другом месте книги), что Чубайс рванулся непосредственно к Ельцину, чтобы отговорить его от кандидатуры Путина. Ельцин назначил ему прием на утро следующего дня, однако Степашину назначил на час раньше и объявил ему, что отправляет его в отставку. Степашин сообщил об этом Чубайсу, позвонив ему в машину, когда тот ехал к Ельцину в Кремль. Вот так.

Сам я тоже считаю, что Путин выиграл выборы только благодаря взрывам домов (независимо от того, кто их взорвал) и второй чеченской войне, которую он после этого развязал. "Свежее" и "не свежее" лица тут не при чем: рейтинги говорили сами за себя. У Путина, когда он стал преемником, рейтинг был... один процент, то есть фактически, в пределах допустимой погрешности, - ноль.

ГЕННАДИЙ КРАСУХИН:
Это всё я очень хорошо помню из Вашей книги. И готов принять это, как одну из версий. Но упёртость Ельцина в данном случае слабо объясняется его обычной привычкой не менять своих решений.
Помнится, он влюбился в Немцова, относился к нему как к своему преемнику, а потом равнодушно отодвинул в сторону.
Есть такая поговорка: "когда коготок завяз, всей птичке пропасть". И у меня сильное подозрение, что она связана с последним выбором Ельцина. Хотя доказать я ничего не могу. И не смогу, если документы будут уничтожены.
Скажу только, что со мной согласны некоторые из тех людей, кто в разное время работал с Президентом.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Ельцин не отодвигал равнодушно в сторону Немцова. Об этом говорит хотя бы тот факт, что в августе 1998 года после ухода в отставку правительства Кириенко (а Немцов был в нем вице-премьером) Ельцин позвонил Немцову и сказал, что тот к кризису не имеет никакого отношения, а потому будет работать до 2000 года. Но Немцов отказался. Хорошие отношения у них сохранились и после этого, но в конце концов Ельцин трезво оценил малые шансы избрания Немцова президентом.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Тогда что же отказывать ему в прозорливости: по Вашей логике, он понял, что у Путина огромные шансы быть избранным в момент, когда рейтинг того был практически нулевым.

ОЛЕГ МОРОЗ:
По-моему, мы уже пошли по второму (или даже по третьему) кругу.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Нет, мы еще не вышли из первого… Вы правы, Михаил. Книги Олега Мороза - честны, но неполны. Они представляют не объективную картину происходящего, а субъективную (пусть, во многом, и совпадающую с моей).

Ельцин был человеком невероятно сложным, путанным, склонным к популизму, к театральности. Естественный Горбачёв ему явно в этом проигрывал. Поэтому в конце концов и проиграл.

Мороз подчёркивает, что Путин был ЕДИНСТВЕННОЙ ошибкой Ельцина. Я бы сказал, что ошибок Ельцин наделал немало, в людях он разбирался плохо (проглядите, сколько при нём сменилось людей и в его администрации, и в правительстве), после 93-го пошёл на поводу у силовиков (помните его слова о Грачёве как лучшем министре обороны России за всё время), после 96-го - на поводу у магнатов, позволив им стать олигархами.

Конечно, трудно поверить, что такое лицо, как Президент страны, не знал правды. Не захотел придать её гласности. Согласился с чекистами (а у них он сидел на крючке ещё со времён Коржакова), что цель оправдывает средства.

Касьянов пишет, что Путин изолировал Ельцина, чуть ли не интернировал его. Если это так (а соглашаться с Касьяновым я бы не спешил), то это было предсказано известной русской поговоркой "сама себя раба бьёт..."

ОЛЕГ МОРОЗ:
Я нигде не говорю, что Путин был единственной ошибкой Ельцина (перечисляются и другие его ошибки, в том числе кадровые) - в книге достаточно четко говорится, что он был ГЛАВНОЙ его ошибкой.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Да, Вы правы. Я неверно выразился. Но и Вы -недостаточно точно. Ошибка эта не только главная, но и роковая для страны, перечеркнувшая многое из того, что Ельцин для неё сделал.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Эпитетов много можно придумать - роковая, трагическая, катастрофическая...

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
И все они будут справедливыми, обвиняющими бывшего Президента в утрате... скажем помягче, приверженности тем идеалам, за которые его выбрали в Президенты.


МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Я хочу вернуться к карьере Путина. Разве у нас может человек просто так столь быстро двигаться по служебной лестнице??? Тем более такой высокой. Ну ладно, приятель к Собчаку устроил, другой в Москву перетащил. А потом совсем не знавшие его ранее Волошин и Юмашев вдруг кинулись рекомендовать Ельцинк. Более чем странно.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Вокруг Путина вообще некая неясная аура. Собчак, по рассказам моих друзей-ленинградцев, был вельможен, быстро полюбил роскошь, представительство. Уже через год губернаторства не был похож на того, кого миллионы видели по телевизору на горбачёвских съездах. Петербург хирел, а Собчак наоборот процветал. Путин вспоминает, как при первой беседе с Собчаком сказал тому, что он из органов. "Ну и х.. с ним!", — ответил якобы Собчак.
Трудно поверить, что Собчак принимал на работу кота в мешке, ничего о нём не зная. Не был ли послан Путин к Собчаку оттуда, где работал?
Во всяком случае, спас Собчака от ареста именно Путин, переправив его за границу на частном самолёте.

Удивительно, что после избрания Яковлева губернатором Путин оказывается в Москве и потихоньку перетаскивает туда всю собчаковскую команду, в том числе и всех чекистов, работавших в Петербурге в период собчаковского губернаторства.
Это тоже странно: даже известный диссидентам начальник 5-го управления КГБ по Ленинграду при Брежневе (а пятое - это борьба с инакомыслием) был утверждён Собчаком начальником городского и областного управления чекистской конторы. Во всяком случае, против его назначения Собчак не возражал. Потом он окажется в Москве и при Путине сделает большую карьеру, высказавшись, что Россию спасли именно чекисты, поймавшие её на свой крюк, не давшие стране разбиться.

То есть, туману вокруг Путина много. Думаю, по-настоящему он развеется очень нескоро. Если развеется вообще когда-нибудь, и его архивное дело не будет уничтожено. Прежде ничего не уничтожали. На секретных бумагах писали: "Хранить вечно". Но сейчас, кажется, решили от этого отказаться. А иначе чем ещё объяснить тот факт, что через несколько дней после смерти Солженицына Путин передал его вдове весь архив писателя, хранившийся в КГБ?

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Если иметь в виду взрывы домов и отсутствие реакции на это всех, кроме Березовского, остается предположить, что ВСЕ были на крючке.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Непонятен смысл этой фразы. Как это - никто, кроме Березовского, не прореагировал на взрывы домов. Прореагировала вся страна.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Отсутствие реакции на явную причастность к взрывам ФСБ, а точнее - только ФСБ.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Явная причастность ФСБ к взрывам не доказана до сих, а тогда вообще о ней мало кто мог подумать.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
А, ну если Вы так считаете, о чем тогда вообще разговор...

ОЛЕГ МОРОЗ:
Ну да, а о чем, собственно, разговор? Взрывы были уже после того, как Путин стал преемником. А мы обсуждаем, каким образом он им стал.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Ельцину Путин был УДОБЕН - и это прекрасно все объясняет, не надо никаких искусственных построений.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Увы, лично мне кажется, что Вы правы.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Здесь мы, кажется, берем курс на еще один миф распространенный среди обывателей: Ельцин выбрал Путина в качестве преемника в обмен на какие-то гарантии безопасности ему и его семье. На самом деле ни в каких гарантиях Ельцин не нуждался. Об этом я тоже пишу в своей книге "Почему он выбрал Путина?" (olegmoroz.ru).

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Миф родился из того обстоятельства, что Горбачёву в каких-либо гарантиях Ельцин отказал (см. его, ельцинскую, книгу, а также книгу А.Н. Яковлева). А путинский указ принял.

ОЛЕГ МОРОЗ
Что за глупость!
Почитайте внимательно эту самую ельцинскую книгу и другие источники - Горбачеву было предоставлено все, что он просил, отказали в каких-то его совершенно уж чрезмерных требованиях (а он представил длинный список требований). И решение принимал не один Ельцин, а все главы стран, вошедших в СНГ.

Некоторые из них требовали вообще оставить Горбачеву одну простую пенсию. Но Ельцин, естественно, выступил против этого.

"Путинский указ" Ельцин уже не мог ни принять, ни не принять - он уже сложил президентские полномочия. После указа Дума приняла законно гарантиях для российского президента, оставившего свой пост, - не специально "под Ельцина", а для всех российских президентов, ушедших в отставку.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
И Горбачёв, и Яковлев утверждают, что Ельцин не хотел ничего оставить Горбачёву. И если Горбачёву ещё можно не верить, то Яковлеву не верить нельзя: очень честен. Почитайте у него сцену передачи власти Горбачёвым Ельцину, когда в кремлёвской комнате остались только трое - они и Яковлев.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Каспаров и его единомышленники считают путинизм логическим следствием политики 90-х. Свободные СМИ тогда были. Но говорить о свободном рынке, независимых судах разве можно? Та же коррупция, единственное, что сейчас она "упорядочилась". Уверенность Ельцина, что демократия уже создана, откуда??? Или он не хотел понимать, что такое демократия?

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Хотел, но не понял. Всё-таки долголетняя привычка жить секретарьобкомовской, цэковской жизнью оказалась слишком в него въевшейся. Единственно, что он понял, что на Западе разрешено поливать своих руководителей грязью, и разрешил это в России. Но то, что демократия и номенклатура несовместны, не понял. Не понял и того, что демократия не только не способствует расслоению людей на бедных и богатых, на очень бедных и очень богатых, но как раз всеми демократическими либеральными механизмами уменьшает такое расслоение, заставляя богатых тратиться на благотворительность (в виде ли налогов или других законных актов). Не понимая сущности, перенял внешние атрибуты демократической власти: Конституционный суд, суд присяжных, многопартийную систему, ничем по сути ничего не обеспечив. Конституционный суд возник до принятия Конституции и судил на основе конституции советской (из-за чего было проиграно дело о запрете КПРФ). Многопартийность не возникла, поскольку не возникло партий с более-менее внятными программами. А несостоявшийся запрет КПРФ привёл к тому, что люстраций в высшем эшелоне произведено не было (не убеждён, что их хотел бывший первый секретарь обкома, кандидат в члены политбюро Ельцин), что в свою очередь сразу же сняло вопрос о демократической власти в регионах, о демократических независимых судах, даже о равной возможности для директоров предприятий и его работников улучшать свои материальные условия.
Обязательно прочтите книгу Юрия Буртина "Исповедь шестидесятника" (М. Прогресс-Традиция, 2003). Буртина знали и я, и Мороз. Работали в одной газете. Это был (к сожалению, он умер) невероятно честный человек. Много лет назад, в самом начале правления Ельцина, он ударил в колокол, призывая подумать, что "представляет собой российская власть в целом, чьи интересы она выражает и какова её объективная роль по отношению к нашей общей судьбе".

ОЛЕГ МОРОЗ:
В тревожный колокол ударяли многие - и до, и после ельцинских реформ. Если бы всех слушать и ничего бы не делать, давно бы подохли с голоду и перебили бы друг друга в братоубийственной войне, как в Югославии. Слава Богу, нашлись люди - хоть и в невеликом количестве, - которые ДЕЛО СДЕЛАЛИ, то дело, которое спасло страну.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Спасло страну? Олег Павлович, Вы что так и остались в 91-м?

ОЛЕГ МОРОЗ:
Нет, мы с вами пережили тяготы революционных, ВЕЛИКИХ девяностых годов и остались живыми. Ельцин спас страну В ТО ВРЕМЯ, но не спас ее навсегда, не гарантировал ей вечную жизнь. На такое не способен ни один человек и не один правитель. Возможно, через пять, десять, пятнадцать, двадцать лет страна погибнет (это довольно вероятно), но Ельцин тут не при чем.

Ваш ответ мне известен: сделав Путина преемником, Ельцин перечеркнул все доброе, что сделал. Да, кое-что перечеркнул, но не все. Доказательство все то же: мы с вами еще живы, страна еще жива. А могло бы быть по-другому.

МИХАИЛ ЛЕЩЕНКО:
Каспаров и его единомышленники считают, что путинизм - это логическое следствие политики 90-х. Свободные СМИ тогда были. Но говорить о свободном рынке, независимых судах разве можно? Та же коррупция, единственное, что сейчас она "упорядочилась". Уверенность Ельцина, что демократия уже создана, откуда??? Или он не хотел понимать, что такое демократия.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Каспаров фактически не жил в Совке и не знает, что это такое. С ранних лет он обретался в искусственной, благополучной атмосфере шахматных турниров: международные поездки, прекрасные гостиницы… Все практические проблемы решала мама. Поэтому он не ценит того, что страна вырвалась из Совка. Он ничего не понял, что произошло в России в 90-е. Бывал в России наездами. Он не понял, что в стране произошла Великая революция. А в революционное и послереволюционное время бывает тяжело, хаос, бардак, потеря управляемости. Нет, ему (и вам) надо было подать ВСЕ И СРАЗУ - ликвидацию коррупции и независимые суды и т.д. И откуда вы взяли, будто бы Ельцин был уверен, что демократия УЖЕ создана. Зачем трепаться? Страна ДВИГАЛАСЬ в сторону демократии, вектор был правильный, демократический, а сейчас вектор совсем другой. Выводить путинизм из 90-х могут только полные мудаки.

ГЕННАДИЙ КРСУХИН:
Но не видеть, что путинизм является продолжением второй половины девяностых, могут только слепцы.

ОЛЕГ МОРОЗ:
Хорошо, я слепец, а вы... В общем, из предыдущего понятно, кто вы.

Уф-ф, хватит, пожалуй.

«РОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА»:
За девять месяцев нынешнего года в России заведено вдвое больше дел о коррупции, чем за аналогичный период 2008 года, рассказал глава Следственного комитета при прокуратуре РФ Александр Бастрыкин. "Если так будет продолжаться, то через пять лет мы пересажаем всех чиновников", - сообщил глава ведомства.
Проблемы рейдерства, коррупции и взяточничества - это проблема всего общества, приводит слова Бастрыкина "Российская газета". Если отправить в тюрьму всех чиновников, то некому будет работать, отметил он. "Нужно что-то менять в мозгах людей", чтобы они не шли в политику или на госслужбу ради заработка, отметил глава СКП. Однако с этой задачей следственный комитет в одиночку справиться не сможет.

КОММЕНТАРИЙ:
Помните знаменитое лигачевское, обращенное к Борису Ельцину: «Борис, ты неправ!»? Точно так же хочется сказать и Александру Бастрыкину: «Александр, ты неправ! Если вы пересажаете хотя бы половину чиновников, другая половина сразу станет честной. Так что - вперед и с песнЯми!»

Это шутка. Если же всерьез… Конечно, одними посадками дело не решить. Рецепт серьезной¸ а не понарошной борьбы с коррупцией все тот же, который давно уже предлагают тандему все здравомыслящие люди: честные выборы, свободная пресса, независимые суды, неподавляемая оппозиция - в общем та самая демократия, которую сам же тандем придушил и к которой не желает теперь возвращаться. Без этого, даже если Бастрыкин пересажает ВСЕХ чиновников, это ничего не даст, - их места сразу же займут такие же чиновники-жулики. Тут у них стопроцентное воспроизводство.

В московском издательстве «Олимп» вышла книга Олега Мороза «Почему он выбрал Путина?» Это последняя книга документальной трилогии о важнейших событиях российской политической жизни девяностых годов прошлого века.
Причина, по которой Борис Николаевич Ельцин в качестве своего преемника выбрал человека, резко развернувшего российский корабль в сторону от демократии, до сих пор не вполне ясна... Автор предпринимает попытку приблизиться к разрешению этой загадки.


ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ ОЛЕГА МОРОЗА «ПОЧЕМУ ОН ВЫБРАЛ ПУТИНА?»

ГДЕ БЫЛА ОШИБКА...

В «Президентском марафоне» Ельцин пишет, что 26 марта 2000 года, когда он узнал о фактически уже свершившемся событии, - избрании Путина президентом, - то пришел в восторг:
«Я от волнения не мог усидеть на месте. Победа! Быть может, главная моя победа! Господи, как долго я этого ждал!»
На самом деле это была не главная победа, а главная ошибка его жизни. В результате этой ошибки в российской истории открылась очередная трагическая страница…

Осознание того, что он ошибся в выборе преемника, приходило к Ельцину-пенсионеру постепенно. По мере этого осознания, он все больше переживал. Начальной точкой этого процесса, пожалуй, можно считать конец 2000-го, когда Путин утвердил в качестве российского государственного бывший советский гимн. Борис Николаевич в связи с этим был особенно сильно расстроен, считал такой шаг уступкой коммунистам. А серьезный перелом в его настроении наступил, пожалуй, летом 2003 года, когда начались гонения на ЮКОС. Это походило на разочарование отца, который видит, что его взрослый сын, которому он столько дал, столько доверил, в которого верил безоглядно, делает что-то не то.

Разочарование было столь велико, что Борис Николаевич на какое-то время перестал читать газеты, включать телевизор...
О своих чувствах он говорил вслух. Дома. Чтобы как-то успокоить его, близкие, как могли, пытались защищать Путина, объяснять логику его действий. Успокоения это не приносило... При этом, однако, Борис Николаевич считал недопустимым публично высказывать свое мнение о происходящем. На это, по-видимому, было две причины. Во-первых, как уже говорилось, он считал себя в своем роде политическим отцом Путина, а отцу негоже на публике распространяться о каких-то ошибках сына. Во-вторых, он, без сомнения, понимал, что как-то повлиять на события он уже не может: его слова будут проваливаться куда-то, как в вату, а это, разумеется, было бы просто унизительно для него. Правда, первое время при личных встречах со своим преемником, когда тот навещал его на даче, Ельцин пытался говорить о чем-то существенном. Объяснял, например, почему в бытность свою главой государства считал необычайно важным предоставлять свободу средствам массовой информации (без этого немыслима демократия!), ради этого терпел даже всякого рода вранье, клевету, инсинуации, которые обрушивались на него с экрана телевизора, со страниц газет... Советовал Путину уже сейчас присматриваться к своим возможным преемникам, подыскивать того, кому он передаст страну в 2008 году... В дальнейшем, однако, чувствуя невостребованность этих своих речей, Борис Николаевич перестал поднимать подобные темы. Постепенно их разговоры с Путиным сделались дежурно-бытовыми: как жизнь, как дела, куда собираетесь поехать и т.д.?

До какого-то момента - видимо, до лета 2003 года, - они встречались не реже раза в два, ну, может быть, в два-три месяца. С лета 2003-го встречи происходили практически только по формальным поводам - день рождения, день России... Лишь в последний год жизни Бориса Николаевича Путин пару раз навестил его без всяких поводов: видимо, почувствовал, некоторую неловкость - совсем уже они отдалились друг от друга. Ельцин, несмотря ни на что, был рад этим встречам, хотя, конечно, понимал, что прежней теплоты отношений уже не вернуть. Так обстояло дело со встречами. Что касается обмена телефонными звонками, его в последние годы вовсе не было.

Без сомнения, пока Ельцин был жив, для Путина и его пропагандистской машины он представлял собой некий барьер, некий сдерживающий фактор, не позволявшей так уж сильно раскручивать маховик в «обличении» девяностых годов. Сам Борис Николаевич, разумеется, опять-таки не бросился бы в газеты и на телевидение, не стал бы собирать пресс-конференции, услышав те непотребства, которые понеслись отовсюду в адрес девяностых, но, без сомнения, Путину по этому поводу он позвонил бы, сказал что-нибудь вроде: «Что же вы делаете? Вы же сами оттуда, из этих девяностых! Вы же со мной работали с 1996-го по 2000-й! Откуда эта злоба?»

Путину, разумеется, такой звонок был бы неприятен: крыть ему было бы нечем. Не исключено, по этой причине при жизни Бориса Николаевича он и не говорил то, что стал говорить после его смерти. Лидер СПС Никита Белых заметил по этому поводу в конце декабря 2007 года:
- Любой здравомыслящий человек, взявший в руки речь Путина в «Лужниках» и его же речь на похоронах Ельцина, поймет, что один и тот же человек не может говорить такие разные вещи. Полгода назад Путин говорил, что заслуга Бориса Николаевича в том, что в 1990-е он не допустил гражданской войны в стране и провел необходимые, хоть и болезненные для страны реформы. И этот же самый человек, спустя шесть месяцев, говорит вещи, переворачивающие все с ног на голову.

Внешне экс-президент чувствовал себя неплохо, и домашние были уверены, что лет десять-пятнадцать он еще проживет. Однако те переживания, которые Борис Николаевич испытывал в последнее время, видя, как все, что он строил, разрушается, как все движется не в том направлении, о котором он мечтал, - эти переживания, по-видимому, ускорили его уход из жизни.

Возможно, это прозвучит кощунственно, но, в каком-то смысле оно, наверное, и лучше, что Ельцин не увидел того пропагандистского шабаша, той истерии, направленных на обгаживание девяностых, которые во всю мощь развернулись вскоре после его кончины.


* * *
Книгу можно приобрести в книжных магазинах Москвы, в частности в магазинах "Фаланстер", «Медведково», "Русская деревня", а также в книжных интернет-магазинах - OZON. Ru, Зона Икс, Сhtivo.ru, My-shop.ru, Ruslania.com, Book-shop.net.ru, Bolero.ru, Gorbushka.ru и др. Ее можно купить и непосредственно в издательстве "Олимп", по льготной цене, без "накруток". Адрес издательства: Москва, ул. Орджоникидзе, д.3, подъезд 2. Справиться о наличии можно по тел. 8-495-981-60-23, 8-495-981-60-24. По России и за рубеж книга рассылается наложенным платежом.

Полные тексты этой и некоторых других книг автора размещены на сайте http://www.olegmoroz.ru/.

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ ОЛЕГА МОРОЗА "ПОЧЕМУ ОН ВЫБРАЛ ПУТИНА?"


ОЧЕНЬ ОБЪЕКТИВНАЯ И ОЧЕНЬ ЧЕСТНАЯ КНИГА
Всем читателям рекомендую книгу Олега Мороза «Почему он выбрал Путина?», только что вышедшую в издательстве «Олимп». Это очень объективная и очень честная книга. При том, что автор не скрывает своих симпатий и антипатий.
Прежде всего это книга НАПОМИНАНИЯ О ТОМ, ЧТО НЫНЕШНЯЯ ВЛАСТЬ ХОТЕЛА БЫ, ЧТОБ ЕЁ ПОДДАННЫЕ ЗАБЫЛИ. О наполеоновских амбициях Лебедя. О провокаторской роли Явлинского, фактически расчистившего Путину дорогу к трону. О мощном ресурсе Зюганова, за спиной которого маячили такие страшные личности, как Макашов. О гигантских усилиях фээсбешников оттеснить Ельцина от реальности, представить её ему в искажённом свете.
В книге даются характеристики всем более-менее известным личностям ельцинской эпохи.
Как, впрочем, и самому Ельцину. Правда, при этом, будучи честным летописцем, Олег Мороз не замечает, что его герой порой выглядит не совсем красиво. К примеру, Ельцин мог приватно сообщить человеку, что думает о нём как о своём преемнике, а потом отслеживать, как поведёт себя такой «преемник». Мне лично это напоминает хитроумную бдительность Сталина. Разумеется, до сталинской жестокости к человеку Ельцин не опускался.
Ответ на заданный заглавием книги вопрос автор видит в том, что Примакова Ельцин не сделал бы преемником, поскольку тот на посту премьера показал свою близость к идеям коммунистов, Степашин не стал преемником потому, что по всем параметрам был слаб и не выиграл бы президентские выборы, а Путина выбрали Волошин, Юмашев и Дьяченко как сильную личность, которая в состоянии была бы удержать власть.
Словом, книга превосходна, и будь моя воля, я бы рекомендовал её школьникам как учебное пособие по новейшей истории.
С другой стороны, вопрос, интересующий некоторых, − не опасался ли Ельцин за свою и своих близких безопасность? − не так уж глуп. Ему было кого и чего опасаться, уходя с поста президента: врагов он имел великое множество: гарантии ему были необходимы, и он их, видимо, получил. Это при том, что он категорически отказался предоставить такие же гарантии уходивему с президентского поста Горбачёву. Это непростительно.
А в целом Олег Мороз не оправдывает Ельцина. Он пишет, что выбрав Путина преемником, он совершил ошибку. Я бы усилил это общеизвестным: бывают такие ошибки, которые больше, чем преступление.

Геннадий Красухин,
профессор, доктор филологических наук



Персональный сайт Олега Мороза – http://olegmoroz.ru/