Всегда не хватает трёх вещей: времени, денег и патронов...

	Ребята, давайте, жить дружно?

	Довольно, пусть каждый занимается своим делом...

	Человечество снова попало в зону турбулентности. Мы с *Мистериусом попытаемся придумать что-либо...

	Не отчаивайся, на следующий год снова будет отпуск!

	Ну всё, отпуск. Отдыхай, товарищ!

	Друзья, чуть подождите... 6 июля ухожу в отпуск, тогда все подробности, ладно.

	Я обратно вернулся домой. Из Абхазии в Башкирию.

	Поздравьте меня, я на берегу Чёрного моря, в Гагре, Республика Абхазия!

	С наступившим летом, Вас всех!

	Отметил день рождения. Весело было. Между прочим, практически со студенческих времён, не отмечал его. Как-то обходился...

	Хватить мучаться... Всё равно идея без меня обойдётся...

	Мучаюсь над идеей

Israel Turns 61
A History of a Conflict

May 14 marks the 61st anniversary of the founding of the state of Israel. While Arabs call the day "the catastrophe," many Israelis aren't in the mood to celebrate. A look back on six decades of dreams and nightmares. 

The land of Israel has been in dispute since before the state was even founded

On May 14, 1948, the leaders of Palestine's Jewish population, the Yishuv, gathered in Tel Aviv's museum to realize the dream that had begun taking shape over decades of growing Jewish immigration: to establish the Jewish state propagated by the father of political Zionism, Theodor Herzl. 
The opportunity had finally arrived. Just hours before the British Mandate over Palestine came to an end and the British high commissioner left the country, David Ben-Gurion declared the founding of the state of Israel. 
The Israelis quickly recognized that the realization of their dream actually meant a shift from one nightmare to the next: from persecution and annihilation in Europe to latent war and open threats to their existence.
For decades most people in the Middle East refused to accept Israel's existence, or even its right to exist. Israel's independence day became known as the Nakba, the catastrophe, in Arabic and continues to be called that. 

Celebrations followed by grenades

1967: The 6-Day War has been described as a David and Goliath struggle
Within hours the statehood celebrations were interrupted by the droning of bombs and grenades, and Israel was forced to fight its first war. 
The states of the Arab league, which had been founded not long before, hoped to exterminate the new entity they believed the West had brought upon them - the British with the Balfour Declaration, in which they promised the Jews support in the establishment of a national homeland in 1917; the UN with its 1947 Partition Plan for Palestine; and the United States with its active support for the foundation of the state of Israel.
1973: General Moshe Dayan (l.) with Ariel Sharon on the Egyptian side of the Suez Canal
Against all expectations, the Arab plan failed. Israel expanded its territory even beyond the lines of the partition. More than 750,000 Palestinians were forced to leave their homes - out of fear for their lives or because they were expelled. They remain the central problem in the conflict 60 years later -- and their numbers have grown to around 4 million. 
The 1948 defeat affected the Arabs - indeed the whole Muslim world - deeply.
They were unwilling to accept the result and vowed vengeance. And because the Arabs were loath to admit their defeat at the hands of the tiny Jewish state, they held the West responsible for it. Thus, the legend arose that nurtures radical groups and demagogues to this day: Israel as the outpost of an anti-Arabic and anti-Islamic West in the Middle East, just as the crusaders were hundreds of years ago. 

Common cause 

Israel's enemies believe they have repeatedly seen their thesis confirmed. In 1956, they saw as confirmation that Israel, France and Britain joined forces in the Suez Crisis.
The Europeans were concerned about the Suez Canal, while the Israelis wanted to ensure the security of their border to Egypt. During the Cold War, Egypt, Syria and Iraq became allies with Moscow, which strengthened all the more the connection between the US and Israel and conservative Arab states.
1977: Israels Menachem Begin whispers to Egypt's Anwar Sadat
The most important change came after the Six-Day War in June 1967. Despite Israeli warnings, Egyptian President Gamal Abdel Nasser closed the Straits of Tiran, giving Israel an excuse for a preventive strike.
Jordan and Syria's intervention was no help to Cairo. Within six days, Israel had seized the entire Sinai Peninsula, the Gaza Strip, the West Bank and the Golan Heights. 
Suddenly Israel controlled all of historic Palestine. Some Israelis were hopeful that a call would come from Amman or Cairo offering peace in exchange for occupied territory. But the telephone didn't ring. Instead, in Khartoum, the Arab League declared its "Three No's": no peace with Israel, no recognition of Israel, no negotiations with Israel. 

Peace with the arch-enemy 

In the 1973 Yom Kippur War, the Arabs succeeded in improving their damaged self-confidence, with Syria and Egypt causing heavy damage to Israel. But the war ended without victors. The new constellation, however, allowed Egyptian President Anwar Sadat to start a peace initiative which culminated in the Camp David Accords between Egypt and Israel in 1978.
1993: Rabin and Arafat sealed the peace deal at the White House
The Palestinians could have been part of the peace agreement, but with encouragement from the Arab world, they rejected it.
It wasn't until 15 years later, in 1993, that Israel and the Palestinian Liberation Organization (PLO) under Yasser Arafat agreed on the Oslo peace plan, which was meant to lead to Israel pulling out of the occupied territories and the foundation of a Palestinian state. 
Finally the most important Palestinian groups were willing to accept the two-state solution recommended by the UN Partition Plan 46 years previously. 

Rabin's assassination 

But resistance came from the Israeli side too. Likud party nationalists under Benjamin Netanyahu denounced what they said was a betrayal of the historic homeland, as they viewed all of Palestine as Eretz Yisrael, belonging to the land of Israel. They warned against the dangers for Israel of giving up the occupied territories. 
In November 1995 Prime Minister Yitzhak Rabin, who had signed the Oslo Accords, was assassinated. The following year, Netanyahu was elected prime minister, and Israel began to sabotage the implementation of the Oslo plan.
1995: Rabin's assassination by an Israeli came as a shock
Growing dissatisfaction among Palestinians added to the political crisis in Israel. In autumn 2000 the second Intifada started. 
In the course of the "al-Aqsa Intifada" nearly every positive development in the Palestinian territories was destroyed: autonomous self-administration once again became occupied territories, and Israel, under Ariel Sharon, started to close itself off from the Palestinians behind a gigantic wall. 

No compromise 

It was only after Arafat's death, in November 2004, and with great effort, that negotiations resumed, but they failed to bring results. At the same time, those opposed to any kind of settlement gained ever more influence. In early 2006, Hamas won elections in the Palestinian territories.

The beginning of the second Intifada - a legacy of violence

The Islamist group refused to recognize Israel or the Oslo Accords, and the Palestinians again became isolated, particularly from the West. Israel was intransigent, deciding to make no more compromises. The situation in the Gaza Strip, which Israel had evacuated, began to resemble war. 
That US President George W. Bush wanted to finish his last year in office with peace in the Middle East made no difference. There was nothing to indicate he would succeed. 
Instead, the atmosphere among Palestinians and Israelis continues to deteriorate. The Palestinians fight among themselves. Israel intends to spend millions on celebrating the 60th anniversary of statehood, but even that is controversial. The anniversary year was declared the "Year of Youth." But critics point out that over one-third of young Israelis live below the poverty level - which is certainly nothing to celebrate.

Peter Philipp for me

© DEUTSCHE WELLE 2008 (der Haupttext)

61 ГОД УСПЕШНОГО РАЗВИТИЯ

В 2008 году исполнилось 60 лет Государству Израиль. За эти годы Из­раиль достиг небывалых успехов в науке, технике, образовании, эко­номике, культуре, государственном и политико-правовом строитель­стве. Судите сами:  
1. Сотовый телефон был разработан израильтянами в израильском отделении Моторола – самом большом исследовательском центре Из­раиля. 
2. Большая составляющая операционных систем Windows NT и ХР были разработаны в израильском отделении компании Microsoft.
3. Компьютерная технология Pentium MMX была разработана в Изра­ильском отделении фирмы Intel.
4. Микропроцессоры Pentium-4 и Centrino были полностью разработа­ны, сконструированы и произведены в Израиле. 
5. Технология голосовых сообщений (voice mail) была разработана в Израиле.
6. Microsoft и Cisco открыли свои единственные вне США научно-ис­следовательские (R&D) центры только в Израиле.
7. Технология мгновенных сообщений ICQ была разработана в 1996-ом году четырьмя молодыми израильтянами.
8. Израиль занимает четвёртое место (после США, России и Китая) по мощности военно-воздушных сил. При большом разнообразии само­лётного парка, у Израиля более 250 самолётов F-16, это самая большая флотилия F-16 за пределами США.
9. Израиль занимает первое место в мире по количеству компьютеров на душу населения.
10. 24% израильских рабочих и служащих имеют университетские степени, у 12% есть учёные степени, вследствие чего, Израиль зани­мает третье место в мире (после США и Канады) по уровню образова­ния населения.
11. В Израиле больше всего научных работ на душу населения - 109 страниц на каждые 10 000 человек, помимо этого, Израиль занимает одно из ведущих мест в мире по количеству поданных патентов на душу населения.
12. В Израиле, если рассматривать в пропорции к общей численности населения, самое большое в мире количество начинающих компаний. Именно Израиль, после США, занимает лидирующую позицию в мире по количеству открывающихся компаний (3500 компаний, большинство из которых занимаются разработкой, усовершенствова­нием и внедрением в жизнь высоких технологий).
13. С более чем 3000 начинающими компаниями в сфере высоких технологий, у Израиля самая высокая концентрация высоко-техноло­гических компаний в мире, за исключением только Силиконовой До­лины США.
14. Израиль занимает второе место в мире по капиталовложениям в предприятия, сразу после США.
15. После США и Канады, у Израиля самый длинный список компаний в NASDAQ.
16. Израиль имеет самое большое количество биотехнических компа­ний в мире в расчёте на душу населения.
17. На Ближнем Востоке веками выращивают финиковые пальмы. В среднем, пальмовое дерево достигает 5-6 метров в высоту и даёт в год около 14 кг фиников. Израильские деревья дают урожай около 150 кг в год и они достаточно низкие, чтобы собирать урожай с земли при помощи короткой лестницы. 
18. Израиль обладает самостоятельным производством турбогенера­торов для электростанций и современных танков и ракет ПВО.
19. В Израиля самый высокий средний уровень жизни на Ближнем Востоке. Годовой доход на человека в 2000-ом году составил 17 500 долларов - выше, чем в Великобритании.
20. У Израиля самый высокий процент на душу населения по количе­ству открывшихся биотехнологических компаний.
21. Израиль - единственная страна на Ближнем Востоке с либераль­но-демократическим устройством власти.
22. Когда в 1969-ом году Голда Мэйер была избрана премьер-мини­стром Израиля, она стала второй женщиной в мировой истории, кото­рую избрали на должность лидера страны.
23. Израиль занимает третье место в мире по уровню развития пред­принимательства и первое - по участию в нём женщин и людей стар­ше 55 лет. 
24. В Израиле самый большой процент эмигрантов в соотношении к общей численности населения. Эмигранты приезжают в поисках де­мократии, религиозных свобод и экономических возможностей. 
25. Израиль был первой страной, которая подписала Кимберлийский протокол - международный стандарт, сертифицирующий бриллианты в отношении того, что выручка с них не будет использована для под­держки незаконных военных формирований.
26. Израиль занимает второе место в мире по количеству выпущен­ных новых книг на душу населения.
27. Израиль - единственная страна в мире, которая вошла в XXI век со стабильно расширяющимися территориями зелёных насаждений. Данный факт особенно замечателен тем, что это происходит в такой климатической зоне, которая считается пустыней. 
28. В Израиле самое большое количество музеев на душу населения, больше чем в любой другой стране.
29. Медицина: израильские учёные разработали первый полностью компьютеризированный, безрадиационный метод диагностики рака груди. 
30. Израильская компания разработала полностью компьютеризиро­ванную систему для безошибочного распределения лекарств, тем са­мым, упразднив человеческий фактор при выдаче лекарственных средств. К примеру: ежегодно в американских госпиталях от неправильной выдачи лекарств умирает 7000 пациентов.
31. Израильская компания Given Imaging разработала первую видео­камеру, которую можно проглотить; настолько маленькую, что её можно поместить в таблетку. Её используют для просмотра кишечни­ка изнутри, камера помогает докторам в постановках диа­гнозов болезней пищевого тракта.
32. Учёные Израиля разработали новое устройство, отслеживающее сердечные сокращения посредством сложной системы датчиков и по­могающее сердцу перекачивать кровь. Это открытие, возможно, спа­сёт немало жизней людей с заболеваниями сердца.
33. Израиль лидирует по количеству учёных и технологов, занятых на рабочих местах - 145 специалистов на каждые 10 000 человек. Для сравнения: США - 85, Япония - 70 и менее чем 60 в Германии. С 25% из них работающих по специальности Израиль так же занимает пер­вое место в этой категории.
34. Израильская компания первой разработала и построила полно­стью функционирующую большую электростанцию на солнечной энергии в Южной Калифорнии в пустыне Мохав.

Все вышеперечисленное было достигнуто во время постоянного со­стояния войны, в стране, где тратится на оборонные нужды больше, чем в какой-либо другой стране мира. 

В Израиле существует татарско-башкирская диаспора, в настоящее время она ак­тивно структуризируется, создаёт свои общественные организации, стремится наладить контакты с исторической Родиной. За полвека та­тары Израиля успешно интегрировались в гражданское общество этой страны, принимали и принимают активное участие в становле­нии и укреплении израильского государства. Лидером татар и башкир Израиля является скромная женщина с открытым характером – наша соотече­ственница Закира Зиннуровна Зарипова, уроженка Башкирии. 

С днём рождения тебя, Израиль! 

רעאץ משלם
Riets Masholim
Riyaz Massalim

(Washington ProFile. 2008. 28 ноября. № 82)

В 2002 году Нобелевская премия по экономике была присуждена двум ученым, доказавшим, что человек редко принимает рациональные решения. Новое исследование Университета Рочестера (University of Rochester) опровергает эту теорию.
Гипотеза о нерациональности действий человека (известна под названием "Теория перспективы" - «Prospect Theory») разрабатывалась в течение трёх десятилетий Дэниелом Канеманом (Daniel Kahneman) и Амосом Тверски (Amos Tversky), работавшими в Израиле и США. Её суть заключается в следующем: люди по-разному реагируют на идентичные в денежном выражении ситуации в зависимости от того, теряют они или выигрывают. К примеру, покупатель способен потратить на поездку в другой конец города лишние $5 для того, чтобы подешевле купить грошовый товар, однако не принимает эти $5 в расчёт при покупке какого-нибудь дорогого продукта. Другой постулат этой теории: небольшие убытки пугают человека больше, чем возможность приобретения значительных прибылей. Например, это приводит к тому, что если биржевые курсы растут, то игрок стремится избегать малейшего риска, однако если биржа рушится - он совершенно толерантен к риску.
Исследователи из Университета Рочестера изложили в журнале Neuron нескольку иную теорию: человек способен принимать оптимальные решения, однако только в том случае, если он получает всю необходимую информацию и способен беспристрастно её анализировать. Этот вывод был сделан после длительной серии психологических экспериментов. К примеру, подопытным предлагалось следить за точками, внешне хаотично передвигавшимися по экрану компьютера. Участникам эксперимента предлагалось определять, налево или направо движутся эти точки. Чем чаще человек принимал участие в этом тесте, тем чаще он верно определял направление движения. Это позволило сделать вывод, что человеческий мозг способен накапливать столь аморфную информацию, анализировать её и предлагать точное решение. Кроме этого, авторы исследования делают вывод, что верное решение возможно принять, не получая всех 100% информации, необходимой для анализа - для этого достаточно накопить 51% данных. 

(Washington ProFile. 2008. 31 декабря. № 92).

История Ирана 

Историю Ирана часто делят на два периода: домусульманский и мусульманский. Исламизация иранского общества привела к фундаментальным изменениям его культурной, социальной и политической структуры. Однако и после принятия ислама прежние духовные ценности отнюдь не исчезли. Более того, они оказали сильное влияние на нарождавшуюся в стране новую культуру, которую некоторые ученые называют иранским исламом. В современном Иране сохраняются многие домусульманские традиции и обряды. На протяжении 16 веков после арабо-исламского завоевания неоднократно предпринимались попытки возродить древние традиции. Последняя из таких попыток была предпринята в правление династии Пехлеви.
Мидяне и персы. Историю иранской государственности принято начинать с Кира II, основателя династии Ахеменидов (550–330 гг. до н.э.), который первым объединил два крупнейших индо-иранских племенных союза – мидян и персов. Еще ранее, до возникновения персидского государства, мидяне, чьей столицей была Экбатана, расположенная в окрестностях современного Хамадана, достигли высокого уровня политической организации, бросив вызов ассирийцам и в 612 г. до н.э. захватив столицу Древней Ассирии Ниневию.
Расширение Персидского царства началось при Кире II, который, согласно легенде, пересказанной греческим историком Ксенофонтом, был также внуком царя Мидии по материнской линии, и продолжилось при его преемниках, особенно при Дарии I. В период наивысшего могущества государства его границы простирались до Малой Азии, Центральной Азии, Египта и долины Инда. К важнейшим историческим и археологическим памятникам эпохи Ахеменидов принадлежат развалины их столицы Персеполя, или, как его называют иранцы, Техте-Джемшида; гробница Кира II в Пасаргадах и высеченная на скале Бехистунская надпись Дария I. Персеполь был сожжен Александром Македонским после покорения им Ирана, что положило конец государству Ахеменидов.
Ряд историков полагает, что древнеперсидский пророк Заратуштра жил и проповедовал в начальные годы правления династии Ахеменидов. Сильное влияние на Ахеменидов, широко использовавших таланты покоренных народов, оказала высокоразвитая культура Месопотамии. При этом Ахемениды внесли и собственный значительный вклад в развитие цивилизации обширного региона, простиравшегося от Индии до Египта. Ахемениды первыми разработали концепцию всемирного правительства и мирового государства.
Письменные свидетельства эпохи Ахеменидов практически не сохранились, поскольку Александр Македонский приказал перевести все иранские произведения на греческий и коптский языки и уничтожить оригиналы, в том числе Авесту, священную книгу зороастрийцев
Эллинистический и парфянский периоды. После гибели государства Ахеменидов в 330 г. до н.э. и до создания государства Сасанидов (Новоперсидское царство) в 224 г. н.э. страна переживала состояние упадка, а ее культура деградировала.
 Начиная со времени завоеваний Александра Македонского и до образования Парфянского царства (248 г. до н.э.) Иран находился под властью греческой династии Селевкидов и входил в состав одноименного государства. В то время греческий язык и культура распространились по всему Ирану и проникли в высшие слои иранского общества. Переселенцы из Эллады, в свою очередь, испытали влияние иранской культуры, хотя это происходило только в тех областях, где не было крупных и самодостаточных общин греков. Автохтонная культура в наиболее чистом виде сохранилась на юге в провинции Парса, сердце государства Ахеменидов.
После греков власть над Ираном перешла к парфянам, и страна вошла в состав Парфянского царства. Парфянские цари принадлежали к династии Аршакидов, объявивших себя потомками Ахеменидов. Несомненно, Аршакиды находились под сильным влиянием греческой культуры. В то же время Аршакиды способствовали освобождению Ирана от власти греков и защитили страну от набегов кочевников с востока и вторжения римлян.
С Аршакидами связывают создание иранского народного эпоса и множества героических сюжетов и персонажей, например Рустема, который считается иранским аналогом Геракла. В мусульманскую эпоху персидский поэт Фирдоуси отразил эти легенды в своей поэме «Шах-наме» (Книга о царях). Тем не менее среди иранцев Аршакиды не пользуются таким уважением и любовью, как Ахемениды и Сасаниды; даже Фирдоуси отзывался о них с пренебрежением.
В политическом плане в парфянский период произошло укрепление феодализма, что привело к ослаблению державы и, в конце концов, к военным поражениям и приходу к власти Сасанидов.
Государство Сасанидов. Полнее всего древнеиранская культура сохранилась в провинции Парса. При Аршакидах, когда Парсой управляли различные мелкие князья, произошло усиление ее феодальной раздробленности. В одном из княжеств, Стахре (Истахре), правил дом Безренджи. Жрецом в храме Анахиты в Стахре служил Сасан, представитель знатного рода, женатый на княжне из дома Безренджи. Ему наследовал сын Папак, использовавший свое положение для возвышения своего сына Ардашира, который и стал основателем династии Сасанидов. Это произошло между 224 и 226 г. н.э., после того как был разгромлен последний парфянский царь Артабан V. По-видимому, Ардаширу I удалось восстановить древние границы Ирана, но реальное расширение державы началось при его прямом наследнике Шапуре I, когда рубежи государства продвинулись до западных районов Китая и включали также Закавказье и Пенджаб. Шапур I боролся с римлянами, и ему даже удалось пленить римского императора Валериана. С тех пор Сасаниды вели постоянные войны с Римом, а потом и с Византией.
При Сасанидах в Иране получили развитие города и укрепилась центральная власть. Тогда же появилась официальная религия – зороастризм, утвердилась четырехступенчатая система административного деления, стратификация общества на четыре сословия. В эпоху Сасанидов в Иран проникло христианство, против которого, однако, выступило зороастрийское жречество, и появились такие оппозиционные религиозные движения, как манихейство и маздакизм.
Самым известным шахом династии Сасанидов был Хосров I Ануширван (букв. «с бессмертной душой»; годы правления 531–579 гг.), чья слава сохранялась на протяжении многих веков после падения государства Сасанидов. Хосров I был великим реформатором и проявлял большой интерес к науке и философии, причем в такой степени, что многие древние неиранские источники сравнивали его с платоновским «царем-философом».
Непрерывные войны с Римом посеяли семена последующего упадка Сасанидов. Первая крупная битва была проиграна арабам в 641 г. Со смертью Йездегерда III, последнего из Сасанидов, закончился первый этап истории Ирана.
Местные династии и персидское возрождение. По мере расширения Арабского халифата контроль центра (Дамаска при Омейядах и Багдада при Аббасидах) над провинциями ослабевал, что способствовало появлению местных династий в Иране. Первая такая династия – Тахиридов – правила в Хорасане между 821 и 873 г. Ее сменили Саффариды, которые во второй половине IX в. господствовали на территории Хорасана, Герата и южного Ирана. В конце IX в. трон захватили Саманиды, причислявшие себя к потомкам парфянского военачальника Бахрама Чубина. Эта династия удерживала престол более полувека, распространив свою власть от восточных окраин Иранского нагорья почти до хребта Загрос и Аральского моря. При Наср ибн Ахмеде в государстве с центром в Бухаре жил и творил такой известный поэт, как Рудаки.
Все эти династии приходили к власти одним и тем же путем: их основатели были вассалами или наместниками, захватывавшими престол в результате вооруженного мятежа против своих сюзеренов. Позднее на территории Ирана сосуществовали еще два правящих рода. Зийариды во второй половине X в. контролировали побережье Каспийского моря и прославились как покровители литературы и искусства. Наиболее известен Унсур аль-Маали (Кей Кавус), автор книги «Кабус-наме» – собрания нравоучительных притч. Надгробный памятник его деду Кабусу ибн Вашмгиру, арабоязычному писателю, выполненный в виде 49-метровой кирпичной колонны, возведен в 1007 г. и до сих пор сохранился на юго-восточном побережье Каспийского моря. Во время правления Зийаридов прославились Абу Али ибн Сина (Авиценна), философ, врач, музыкант, и один из основоположников современной персидской литературы Дакики.
В центральном Иране в Х в. правили монархи династии Буидов. Они завоевали Хамадан, Рей, Исфахан, Керман, Хузистан, Фарс и Багдад, хотя продолжали признавать духовную власть халифа Аббасидов. Буиды, которые были шиитами, первыми ввели обычай отмечать трауром память третьего шиитского имама Хусейна ибн Али, убитого в 680 г. н.э.
Династии Газневидов и Сельджукидов. В VIII в. на Иранское нагорье проникали кочевые тюркские племена. После перехода к оседлому образу жизни они подпадали под влияние ирано-исламской культуры, а царские дворы создавали по образцу Сасанидов. Один из племенных вождей, Алп-Тегин, служивший Саманидам, в 962 г. стал властителем государства со столицей Газни и основал династию Газневидов, которая правила на протяжении более 100 лет. Махмуд Газневи (998–1030), одержал множество военных побед в Индии и собрал богатые трофеи. Под его неусыпным контролем находилась обширная территория от Индии до Месопотамии. При дворе Газневидов собрался круг поэтов и ученых, в числе которых был Фирдоуси – творец известного иранского эпоса «Шах-наме» (Книга о царях).
Махмуд поселил в Хорасане сильное племя тюрок-огузов, которое впоследствии подняло восстание и погубило державу Газневидов. Вождь огузов Тогрул-бек Сельджук двинулся на запад, занял Багдад и получил из рук халифа султанский титул, после чего объявил столицей Рей и положил начало династии Сельджукидов. Последние стали правоверными мусульманами и подчинили себе местных наследственных правителей, однако в течение многих лет были вынуждены вести бесконечные войны для сохранения и упрочения своего главенствующего положения. Двумя наиболее известными монархами из этой династии были Алп-Арслан (годы правления 1063–1072 гг.) и Мелик-шах (годы правления 1072–1092 гг.). В качестве визиря (главного министра) при них служил Низам аль-Мульк, автор бессмертного трактата Книга о правлении. При Сельджукидах расцвела архитектура, были возведены сотни мечетей, медресе, дворцов и общественных зданий. В это время жили и творили Омар Хайям, Мухаммед Газали, Фарид-ад-дин Аттар. Будучи ортодоксальными суннитами, султаны осуществляли репрессии против шиитов, в частности против последователей Хасана ибн Саббаха, известных как «ассасины».
В то же время царствование Сельджукидов сопровождалось постоянными восстаниями в провинциях и вторжениями других тюркских племен, продвигавшихся на запад. В конце первой четверти XII в. государство, созданное Тогрул-беком, начало распадаться. На крайнем северо-востоке отделились наместники Хорезма, основавшие династию Хорезмшахов. Позднее одна из ветвей династии Сельджукидов стала самостоятельно править в Кермане, на юго-востоке Ирана.
Монгольское господство. В 1219 г. войско Чингисхана овладело Хорезмом и двинулось на запад, захватив и разграбив Бухару, Самарканд, Балх, Мерв и Нишапур. В 1256 г. внук великого завоевателя Хулагу-хан вторгся в Иран, а в 1258 г. осадил и взял приступом Багдад, уничтожив таким образом Аббасидский халифат. Вернувшись в северо-западный Иран, он принял титул ильхана и положил начало династии Хулагуидов. Все предыдущие волны монгольского нашествия сопровождались уничтожением сотен тысяч жителей, разрушением многих прославленных городов и жизненно важных ирригационных систем. Подпав под влияние своего нового окружения, Хулагу-хан и его преемники приняли религию, образ жизни и культуру Ирана. Правнук основателя династии Махмуд Газан-хан (годы правления 1295–1304 гг.) избрал местом своей ставки Тебриз. Его брат и преемник Ольджайту Мухаммад Ходабенде построил новую столицу Сольтание. Позиции монголов слабели по мере активизации центробежных сил. В районах к западу от Кермана власть захватили Мозаффериды (Музаффариды), а после смерти ильхана Абу Саида в 1335 г. и вплоть до конца столетия велась непрерывная борьба между несколькими мелкими династиями и феодальными правителями. При ильханах процветали литература, астрономия и медицина. В это время творили писатель и мыслитель Саади из Шираза и поэт-суфий Джалаледдин Руми.
В результате длительных войн Тимуру (Тамерлану) между 1380 и 1395 г. удалось захватить всю территорию Иранского нагорья и покорить земли, прилегающие к Средиземному морю. Его потомкам, среди которых были Шахрух, Улугбек и Султан-Хусейн, удалось сохранить государство Тимуридов приблизительно до 1506 г., когда оно подпало под власть узбекской династии Шейбанидов. Основными центрами культуры в XIV-XV вв. были Самарканд и Герат. Получила известность гератская школа миниатюры, сложившаяся вокруг Камаледдина Бехзада. В Герате творил Абдуррахман Джами, а в Ширазе – Шамседдин Хафиз.
Династия Сефевидов. На протяжении всего XV в. в северо-западном Иране правили боровшиеся между собой роды тюрок-огузов из племен кара-коюнлу («черные бараны») и ак-коюнлу («белые бараны»). В 1502 г. Исмаил I, потомок шейха Сефи ад-дина Исхака из Ардебиля, жившего в период правления ильханов и основавшего орден Сефевие, сплотил вокруг себя семь тюркских племен и сверг династию из племени ак-коюнлу. Приняв титул шаха, Исмаил стал первым монархом из азербайджанской династии Сефевидов. При его преемниках Иран в последний раз пережил период возрождения военного могущества, экономического процветания и национального единства. Однако Сефевиды, несмотря на свои иранские корни, были в целом сильно тюркизированы и ничего не сделали для сохранения древнеиранских традиций. Второй шах из династии Сефевидов Тахмасп I (годы правления 1524–1576 гг.) потерпел ряд поражений от османских войск и перенес столицу из Тебриза в Казвин, подальше от арены боевых действий.
Шах Аббас I (Великий). В 1587 г. на трон взошел Аббас I. Во время его правления (до его кончины в 1629 г.) государство Сефевидов было могущественным и процветающим. На востоке узбеки были изгнаны из Хорасана. На западе были разбиты османы, вновь подчинены Азербайджан, Армения и Грузия. В 1636 г. Османская империя и Иран заключили договор, определявший границу, которая оставалась неизменной вплоть до XIX в.
В 1598 г. шах Аббас I перевел свой двор в Исфахан и приступил к строительству столицы. Создание регулярной наемной армии гарантировало внутреннюю безопасность, а набожность монарха привела к тому, что многие высшие государственные посты были заняты мусульманскими священнослужителями. Принимая решительные меры для упрочения своего положения, Аббас I уничтожил потенциальных соперников из собственного окружения. В результате его преемники – шахи Сефи I, Аббас II и Сулейман – оказались неспособными закрепить достигнутые ранее успехи. В период правления шаха Султана Хусейна (1694–1722 гг.) афганские племена гильзаев и абдали подняли восстание и провозгласили независимость Кандагара и Герата, после чего двинулись на запад и осадили и захватили Исфахан. В 1722 Султан Хусейн признал их вождя эмира Махмуда Хотаки правителем, но ни тому, ни его преемнику Ашрафу не удалось сохранить целостность страны. Вскоре турки захватили северо-западный Иран, а Россия при Петре I – побережье Каспийского моря.
Надир-шах. В защиту свергнутых Сефевидов выступил Надир-кули, представитель туркменского племени афшаров из Хорасана, возглавивший борьбу против афганских захватчиков. В 1726 г. ему удалось изгнать их из главного города Хоросана – Мешхеда. В 1730–1736 г. Надир-кули провел успешные военные операции против турок, стремившихся покорить Иран, а в 1736 г. узурпировал царскую власть под именем Надир-шаха и основал династию Афшаров. Надир-шах совершил поход в Индию, захватив сокровища Дели, разбил узбеков на землях к северу от Аму-Дарьи и занял архипелаг Бахрейн в Персидском заливе, но в 1747 г. в результате военного заговора был убит одним из своих солдат.
В 1760–1779 гг. весь южный Иран оказался под властью основателя династии Зендов Керим-хана. Правя в Ширазе, он объявил себя претендентом на трон Сефевидов. Династия Зендов прекратила свое существование после поражения от тюркского племени каджаров. Их вождю Ага Мохаммед-хану удалось постепенно завоевать всю территорию Иранского нагорья, и в 1796 г., за год до своей гибели в боевом походе, он был провозглашен шахом.
Династия Каджаров. После Ага Мохаммед-хана и вплоть до 1925, когда династия Каджаров была низложена, правили Фетх-Али-шах (годы правления 1797–1834 гг.), Мохаммед-шах (1834–1848), Наср-эд-дин-шах (1848–1896), Мозаффер-эд-дин-шах (1896–1907), Мохаммед-Али-шах (1907–1909) и Ахмед-шах (1909–1925 гг.). Из-за неспособности Каджаров создать национальную армию, централизованный государственный аппарат и единую налоговую систему власть оказалась слишком слабой, чтобы противостоять имперским устремлениям Великобритании и России. В начале XIX в. Иран потерял свои кавказские провинции (территории современных Азербайджана, Армении и Грузии), отошедшие к России после продолжительных войн 1804–1813 и 1824–1828 гг. Во второй половине XIX в. Афганистан и Туркестан, находившиеся в сфере иранских интересов, оказались под контролем соответственно Великобритании и России. При этом сам Иран стал ареной российско-британского соперничества.
В период династии Каджаров (1796–1925 гг.) несколько реформаторов на посту премьер-министров шаха попытались реорганизовать системы образования и государственного управления. Особенно решительно в этом направлении действовал Эмир Незам (Эмире Кебир, 1808–1852), который занимал эту должность в 1848–1851 гг. при Наср-эд-дин-шахе. Эмир Незам заложил основы современного устройства государства, основал первую школу европейского типа – Дар-оль-фонум и направил студентов для обучения за границу. Им была также предпринята попытка создать военно-морской флот для защиты иранских интересов в Персидском заливе от посягательств Великобритании. Однако реформами Эмир Незама были недовольны духовенство и некоторые феодалы. По ложному навету он был обвинен в измене шаху и по приказу последнего сослан, а затем в 1852 г. убит. Наср-эд-дин-шах для увеличения доходов казны начал продавать европейским инвесторам концессии с монопольным правом на определенные виды экономической деятельности и брать займы в зарубежных банках. К началу ХХ в. страна сохраняла независимость только благодаря тому, что служила буфером между Российской империей и Британской Индией.
Иностранное вмешательство в дела Ирана вызывало широкое народное недовольство действиями власти. Первые крупные антиправительственные выступления прокатились по стране в 1891 г. при Наср-эд-дин-шахе, когда были организованы забастовки и демонстрации в знак протеста против решения шаха предоставить табачную концессию англичанам. Во главе оппозиции стояли реформаторы, получившие светское европейское образование, купечество и духовенство.
Начиная с 1905 г. по стране прокатилась волна протеста в форме массовых демонстраций и забастовок, парализовавших деятельность административных органов и экономическую жизнь страны. В результате Мозаффер-эд-дин-шах (1896–1907 гг.) был вынужден в 1906 г. согласиться принять конституцию и созвать меджлис (парламент). Таким образом была ограничена власть шаха, а меджлис наделен полномочиями утверждать законы, бюджет, соглашения с иностранными государствами. Его сын Мохаммед-Али-шах (1907–1909 гг.) сделал попытку реставрации власти шаха, но не преуспел и в результате наступления на Тегеран отрядов революционно настроенных повстанцев был смещен с трона, который занял его малолетний сын Ахмед-шах (1909–1925). Последний правитель династии Каджаров смирился с ролью конституционного монарха и избегал конфликтов с меджлисом.
В декабре 1911 г. иранская полиция при поддержке российской царской армии и английских вооруженных сил совершила контрреволюционный переворот и распустила меджлис. Таким образом было подавлено иранское революционное движение и упразднены многие его достижения.
После ряда забастовок, фактически парализовавших административные структуры и экономическую жизнь страны, Мозаффар-эд-дин-шах согласился принять конституцию и создать представительное собрание – меджлис. Его сын Мохаммад Али-шах сделал попытку отказаться от достигнутых ранее договоренностей, но был смещен с трона, который занял его малолетний сын Ахмед-шах. Последний правитель из династии Каджаров смирился с ролью конституционного монарха и избегал конфликтов с меджлисом.
Великобритания и Россия выступили против конституционного режима. Еще в 1907 г. ими было подписано соглашение, в соответствии с которым Иран был фактически разделен на зоны влияния: Великобритания изъявила готовность считать северный Иран зоной исключительного влияния России, а Россия признала британские претензии на южный Иран; центральной части страны отводилась роль нейтральной зоны.
Первая мировая война, в которой Великобритания и Россия оказались союзниками в борьбе против Германии и Османской империи, обострила внешнеполитические проблемы Ирана. Иран объявил о нейтралитете, но российские войска заняли северную часть страны и участвовали в боях на иранской территории с турецкой армией, тогда как британские войска на юге использовали Иран в качестве базы для нападения и захвата османской провинции Ирак. Депутаты меджлиса были вынуждены бежать из Тегерана, чтобы избежать ареста англичанами и русскими. Революция 1917 г. в России и образование СССР в 1922 г. устранили на время опасность, исходящую с севера, но не устранили нараставшего политического хаоса внутри страны. В 1919 г. Великобритания попыталась, правда безуспешно, установить над Ираном свой протекторат, а в 1921 г. поддержала государственный переворот, одним из организаторов которого был пробритански настроенный политический деятель и журналист Сеид Зия-эд-дин Табатабаи.
Династия Пехлеви. Одним из участников переворота 1921 г. был Реза-хан, командир элитной кавалерийской бригады, единственной реальной оппозиционной военной силы в стране. К 1925 г. были ликвидированы раскольнические и сепаратистские движения в провинциях и реорганизована национальная армия. Первоначальной целью Реза-хана было провозглашение республики, но его планы натолкнулись на сопротивление со стороны шиитского духовенства, которое опасалось, что республиканские власти установят светский режим. Тем не менее Реза-хану удалось убедить религиозное руководство и меджлис низложить Каджарскую династию и провозгласить его первым шахом новой династии – Пехлеви.
Реза-шах Пехлеви (годы правления 1925–1941 гг.) поддержал программу индустриализации, осуществив прямые государственные капиталовложения в промышленное производство и предоставив различные налоговые льготы частным вкладчикам. Были разработаны программы строительства шоссейных дорог, портов и общегосударственной железнодорожной сети, создание которой финансировалось за счет средств, собранных с помощью специального налога на чай и сахар. При Реза-шахе большие средства выделялись на новую иранскую армию, была установлена всеобщая воинская повинность для мужчин сроком на два года.
В международных отношениях Реза-шах пошел на сближение с Германией, Францией и США. Тесные связи с гитлеровской Германией стали причиной трений с Великобританией, когда в Европе началась Вторая мировая война, а после того, как в 1941 г. Великобритания и СССР оказались союзниками, они направили Ирану ультиматум с требованием выслать из страны немецких специалистов. Когда шах промедлил с ответом, обе державы оккупировали Иран, подавив сопротивление иранской армии. Реза-шах был вынужден отречься от престола и выслан в Южно-Африканский Союз под надзор английских властей. С согласия Великобритании и СССР трон занял сын бывшего монарха Мохаммед Реза Пехлеви (годы правления 1941–1979 гг.). Оккупация Ирана продолжалась до 1946 г., обеспечивая безопасность движения на Трансиранской железной дороге, которая связывала порты Персидского залива с дорогами советского Кавказа. В 1942 г. США послали в Иран 30-тысячный корпус, основной задачей которого была охрана транспортных путей.
По окончании войны советские войска остались в провинции Азербайджан, где, как и в Иранском Курдистане, было сформировано промосковское марионеточное правительство.
Во время Второй мировой войны политическая обстановка в Иране оставалась стабильной. С окончанием правления Реза-шаха меджлис вновь превратился в независимый источник власти. Были созданы многочисленные политические группировки, отражавшие интересы различных сил. Одной из самых авторитетных была марксистская партия Туде. Ее тактика мобилизации населения на митинги и демонстрации, активный поиск политических партнеров, издание собственной газеты постепенно были переняты другими политическими партиями. Известный государственный деятель Ирана, убежденный антимарксист Мохаммед Мосаддык (1941–1953), использовал опыт Туде при создании собственного массового движения в 1949 г.
В послевоенный период в Иране начался подъем национального движения. В экономической сфере это выразилось в национализации в 1951 г. Англо-Иранской нефтяной компании, изгнании из нее всех британских специалистов и взятии под контроль нефтяной промышленности; в политической сфере – в твердом намерении сохранить нейтралитет в «холодной войне», что нашло отражение в концепции «отрицательного равновесия» Мосаддыка.
Великобритания восприняла национализацию компании как опасный прецедент для всего Среднего Востока и организовала международный бойкот иранской нефти. Премьер-министр Ирана Моссадык попытался опереться на помощь США и вначале нашел понимание со стороны администрации президента Гарри Трумэна. При президенте Дуайте Эйзенхауре Соединенные Штаты вместе с Великобританией сделали ставку на военный переворот в Иране. Причиной такого решения стал рост влияния Туде. В августе 1953 г. в результате государственного переворота кабинет министров был отстранен от власти, а Мосаддык арестован. Шах Мохаммед Реза Пехлеви возвратился на родину. Вскоре после переворота Иран получил военную и экономическую помощь от США, вступил в переговоры с британскими и другими нефтяными компаниями о создании консорциума по добыче и экспорту нефти.
Мохаммед Реза Пехлеви уделял большое внимание укреплению армии, развитию промышленности и социальным реформам. Начиная с 1960-х годов растущие доходы от экспорта нефти обеспечили правительству достаточно средств для реализации многочисленных проектов. Были расширены и модернизированы сети шоссейных и железных дорог, значительно увеличена пропускная способность портов, ускорилось строительство школ и больниц, были проложены оросительные системы и построены гидроэлектростанции. Начиная с 1962 г. шах поддерживал глубокие аграрные преобразования, в результате которых почти половина обрабатываемой площади перешла к крестьянам, до этого арендовавшим землю у собственников. Аграрная реформа явилась стержнем того, что шах называл «белой революцией» – серии мероприятий, направленных на предупреждение возможной «красной революции». В рамках реализации программ «белой революции» женщинам были предоставлены избирательные права, проведена кампания по ликвидации неграмотности среди взрослого населения, улучшены условия жизни сельских жителей, введена минимальная оплата труда и национализированы такие природные ресурсы, как вода, леса и пастбища.
Во внешней политике шах, оставаясь союзником Запада, начиная с середины 1960-х годов попытался занять более независимую позицию. Своей независимой политикой Мохаммед Реза Пехлеви вызывал недовольство западных партнеров, которые стали критиковать его за авторитарную форму правления, нарушение прав человека и наращивание военной мощи. Администрация президента Картера, пришедшая к власти в США в 1977 г., заняла в отношении иранского режима настороженную позицию и стала налаживать контакты с различными оппозиционными группировками, базировавшимися в США. С начала 1960-х годов деятельное участие в антиправительственных выступлениях принимало и шиитское духовенство. Один из его лидеров, аятолла Рухолла Мусави Хомейни, осуждал в своих проповедях внешнюю и внутреннюю политику шаха, в том числе аграрную реформу и предоставление избирательных прав женщинам. Арест Хомейни в 1963 г. спровоцировал массовые демонстрации в ряде городов. Впоследствии Хомейни был освобожден из тюрьмы, в 1964 г. вновь арестован, а затем выслан из страны. В 1965 г. правительство Ирака разрешило Хомейни поселиться в центре паломничества и просвещения шиитов Эн-Наджафе. В изгнании аятолла продолжал поддерживать связи со своими сторонниками в Иране и других странах. В 1965–1977 гг. ученики Хомейни составили основу организованной антишахской оппозиции. В это же время другие противостоящие власти силы, включая Организацию моджахедов иранского народа и Организацию федаинов иранского народа, развернули подпольную борьбу в городах и получили поддержку радикальных арабских режимов, Организации освобождения Палестины и СССР.
До 1978 г. правительству с помощью секретной полиции удавалось сдерживать активность различных оппозиционных организаций и групп. В течение 1978 г. антишахские демонстрации охватили всю страну. К концу года забастовки рабочих и студентов парализовали экономику. Армия, брошенная на подавление массовых выступлений, присоединилась к демонстрантам. В январе 1979 г. шах покинул Иран, отправившись в добровольную ссылку. Две недели спустя в страну вернулся Хомейни. 11 февраля 1979 г. армия объявила о своем нейтралитете по отношению к политической борьбе революционеров с правящим режимом, что предопределило судьбу монархии.
Исламская республика. В феврале 1979 г. Хомейни приветствовали как политического и духовного наставника иранского народа. Был сформирован Исламский революционный совет из 15 членов, который управлял страной вместе с временным правительством во главе с Мехди Базарганом, лидером Движения за свободу Ирана. 1 апреля того же года страна была провозглашена Исламской Республикой Иран. В декабре вступила в силу новая конституция, объявившая Хомейни пожизненным факихом (Руководителем).
В ноябре 1979 г. радикально настроенные иранские студенты, называвшие себя «последователями политики имама», захватили посольство США в Тегеране и объявили его сотрудников заложниками. Целью экстремистов было возвращение шаха в Иран для предания его суду. В ответ был приостановлен импорт иранской нефти и заморожены иранские счета в американских банках. Временное правительство ушло в отставку, а Базаргана на посту премьер-министра сменил Мохаммед Али Раджаи. Инцидент с заложниками имел продолжение и после смерти шаха. К сентябрю 1980 г. при посредничестве Алжира было разработано соглашение, по которому американцы освобождались в обмен на размораживание иранских авуаров. Однако, несмотря на усилия президента Ирана Абольхасана Банисадра (которого впоследствии объявили изменником), выполнение соглашения блокировали сторонники жесткой линии, которые добивались поражения Дж.Картера на президентских выборах в США в ноябре. Заложники были освобождены во время инаугурации Рональда Рейгана 20 января 1981 г.
Абольхасан Банисадр находился на посту президента страны с января 1980 г. На выборах в меджлис, проводившихся в два тура в марте и мае, победу одержала Исламская республиканская партия (ИРП) Хомейни и ее союзники. Вскоре развернулась жестокая борьба между Банисадром и ИРП. Наиболее серьезный вызов был брошен Организацией моджахедов иранского народа (Моджахедин-е Халк) – шиитской организацией, отвергавшей клерикальную форму правления. В июне 1981 моджахеды подняли восстание, которое было подавлено лишь спустя полтора года. На следующий день после выступления моджахедов меджлис объявил импичмент Банисадру, который был смещен по указанию Хомейни. В июле были проведены новые президентские выборы, на которых победил премьер-министр Раджаи, а его место занял Мохаммед Джавар Бахонар. В конце августа Раджаи и Бахонар были убиты в результате взрыва бомбы, ответственность за который правительство возложило на моджахедов. В октябре официальным главой государства стал известный шиитский священнослужитель Сейед Али Хаменеи. Премьер-министром был назначен Мир Хосейн Мусави. В апреле и мае 1984 г. состоялись выборы в меджлис, которые выиграла ИРП. В августе 1985 г. Хаменеи был переизбран на пост президента.
В качестве основной задачи правительство объявило исламизацию общества и избавление от влияния Запада. Тысячи иранцев, получивших светское воспитание, эмигрировали в Турцию, Европу и Северную Америку. Термин «антиисламский» получил широкую трактовку – под ним понимался не только образ жизни, противоречащий официальным догматам ислама, но также критика и высмеивание религиозных взглядов и духовенства.
В 1980 г. Ирак вторгся в Иран для того, чтобы стать гегемоном в зоне Персидского залива и пресечь влияние иранской революции на иракских шиитов. Война продолжалась в течение 8 лет, не принеся победы ни одной из сторон. Общие потери от разрушений превысили 300 млрд. долл.; особенно сильным ударам подвергались объекты нефтяной промышленности на юге страны. Во время войны Иран вынужден был разместить 1,5 млн. переселенцев из районов боевых действий. Кроме того, в эти же годы в стране нашли приют 2,3 млн. беженцев из Афганистана, а также ок. 500 тыс. курдов и персов из Ирака.
После того как Иран согласился в 1988 г. на прекращение огня, под эгидой ООН были предприняты усилия по восстановлению контактов со странами Персидского залива, прежде всего с Кувейтом и Саудовской Аравией.
В конце 1980-х годов в политическом руководстве Ирана возникла трещина между реформаторами, желавшими восстановить контакты с Западом, и консерваторами, выступавшими против проведения такой политики. В результате ИПР стала быстро терять свою эффективность как орудие политической борьбы и в 1987 г. была распущена. На выборах в меджлис, проведенных в апреле и мае 1988 г., реформаторы получили большинство. Правительство стало отходить от исламского радикализма внутри страны и от агрессивного курса в международных делах.
Хомейни скончался 3 июня 1989 г. После внесения поправок в конституцию его преемником на посту факиха Совет экспертов избрал Хаменеи. В связи с этим в июле были проведены новые президентские выборы. Одновременно состоялся референдум по поправкам к конституции, наиболее важной из которых была отмена поста премьер-министра. Президентом был избран спикер меджлиса Али Акбар Хашеми-Рафсанджани, а предложенные поправки к конституции были одобрены населением. Рафсанджани сформировал совет министров, который представлял собой коалицию из реформаторов, консерваторов и технократов. Утверждение правительства меджлисом было воспринято как предоставление президенту мандата на проведение более мягкой политики в отношении Запада.
Рафсанджани обещал за 10 лет восстановить разрушенное хозяйство, устранить недостатки в управлении экономикой и приватизировать крупные отрасли промышленности. В 1990–1991 гг. произошли массовые выступления против повышения цен. Тем не менее на выборах в меджлис, проведенных в апреле и мае 1992 г., сторонники Рафсанджани получили более 70% голосов.
После агрессии против Кувейта в августе 1990 г. Ирак пошел на заключение мирного договора с Ираном, признав все его претензии, за чем последовало восстановление двусторонних дипломатических отношений. Иран осудил вторжение в Кувейт и соблюдал санкции ООН против Ирака, но в то же время высказался против развертывания многонациональных сил во главе с США в зоне Персидского залива и настаивал на выводе из региона всех войск западных стран. После освобождения Кувейта в начале 1991 г. вновь произошло осложнение отношений Ирана с Ираком. Вместе с тем Рафсанджани достиг успеха в поисках путей расширения контактов с Западом. В июне 1991 г. США возобновили импорт иранской нефти, но продолжили курс на ограничение продаж Ирану новой военной техники. Отношения с государствами Персидского залива оставались напряженными ввиду продолжавшегося спора из-за трех островов в заливе (Абу-Муса, Томбе-Бозорг и Томбе-Кучек).
Противникам Рафсанджани удалось расстроить планы правительства по проведению экономических, финансовых и административных реформ, в том числе касающихся приватизации. Осложнения на дипломатическом фронте и активное противодействие со стороны США стали препятствием на пути иностранных инвестиций, необходимых для восстановления экономики.
Во время второго президентского срока Рафсанджани (1993–1997) правительству пришлось иметь дело с теми же политическими и экономическими проблемами. Исламская государственная система стала подвергаться критике со стороны представителей не только светских, но и религиозных кругов.
Подобные настроения особенно распространились среди молодежи и женщин, что способствовало победе на президентских выборах в мае 1997 г. аятоллы Сейеда Мохаммеда Хатами – сторонника реформ и улучшения отношений с Западом.

Падение мировых цен на нефть в 1997–1998 усугубило экономические проблемы Ирана, включая проблему внешнего долга. В последние годы отношения между консервативными и реформаторскими силами в обществе достигли критической точки. Политическая власть принадлежит духовенству, которое преобладает в парламенте, контролирует судебные органы, финансовые институты, вооруженные силы.
Во внешней политике наметилось сближение Ирана с Россией, о чем свидетельствует визит в Российскую Федерацию президента Хатами в марте 2001 г.

 

 

За полтора века затянувшейся политической борьбы в верхах за необходимые стране реформы процесс разорения крестьян достиг крайней степени. Снова оживилась деятель­ность тайных обществ типа «Белого лотоса». Год от года возрастало количество беглых, значительная часть которых шла в отрады разбойного люда. Брошенные против мятежников войска не могли справиться с разгоравшимся восстанием, а в засушливом и голодном 1628 г. в его рады влились новые массы готовых на все отчаявшихся крестьян. Выдвинулись и талантливые предводители восставших, одним из которых был Ли Цзы-чэн (1606-1645), проявивший незаурядные организационно-политические и полководческие способности. Ли Цзы-чэн, заботившийся о возвращении к попранной норме, к существовавшим до кризиса отношениям, на занятых им землях конфисковывал имущество богатых, брал небольшие налоги, раздавал неимущим конфискованные земли и всенародно наказывал взяточников и притеснителей. Эти меры всегда помогали восставшим одерживать победы, так что неудивительно, что в 1644 г. войска Ли заняли Пекин, а сам он, покончив с Мин, объявил себя императором. Но на этом на сей раз события не закончились. Напротив, они стали развиваться самым драматическим образом.

На протяжении всей второй половины правления Мин, когда в стране шла ожесточенная внутренняя борьба за реформы, внешняя политика империи была малоэффективной. И хотя при императоре Вань Ли на рубеже XV—XVI вв. была отреставрирована Великая стена, она не мешала соседям Китая совершать на него спорадические набеги. Осложнились и отношения с южными соседями Китая: в XVI в. усилившаяся Япония, которой управлял сёгун Хидэёси, попыталась было вторгнуться в Корею и Китай. Несмотря на то что вторжение закончилось неудачей, военных лавров минской армии оно не прибавило. В XVI-XVII вв. в Китае появляются первые европейцы — португальцы, затем голландцы. Большую роль при дворе последних минских императоров играли католические миссионеры-иезуиты, познакомившие Китай с неизвестными ему инструментами и механизмами (часы, астрономические приборы), наладившие производство огнестрельного оружия и в то же время обстоятельно изучавшие Китай. К началу XVII в. относятся и первые контакты России с Китаем (миссия Ивана Петлина в 1618 г.). На фоне всех этих многочисленных внешнеполитических, а затем и активных внешнеторговых связей с разными странами мира отношения с небольшим племенем маньчжуров, отдалённых потомков некогда разгромленных монголами чжурчжэней, были вначале чем-то маловажным и второстепенным. Однако в начале XVII в. ситуация стала быстро меняться.

Вождь маньчжуров Нурхаци (1559-1626) сумел не только сплотить под своим началом несколько десятков разрозненных племён, но и заложить основы политической организации. Как и в своё время монгольский Темучин, он обратил преимущественное внимание на армию. И хотя Нурхаци не сумел либо не стремился создать неплеменную армейскую структуру по монгольскому образцу, а ограничился укреплением племенных отрядов (по числу основных племён армия стала именоваться «восьмизнамённой»), маньчжурское войско оказалось весьма активным и боеспособным. В 1609 г. Нурхаци прекратил выплачивать дань минскому Китаю, в связи с которым, как и влияние китайской культуры, немало сделали для ускорения темпов развития маньчжурского этноса. Затем он провозгласил собственную династию Цзинь (название, взятое от чжурчжэньского, явно подчёркивало как родство, так и претензии молодого государства) и в 1618 г. начал вооружённую борьбу с Китаем, За сравнительно небольшой срок он успел добиться немалого, выйдя практически к рубежам Великой стены в районе Шаньхайгуаня, на крайней восточной оконечности стены. Преемник Нурхаци Абахай (годы правления: 1626-1643) провозгласил себя императором, изменив название династии на Цин и установив на всей территории Южной Маньчжурии и захваченных им ханств Южной Монголии централизованную администрацию по китайскому образцу.

Вот с этого-то времени маньчжурская конница и стала совершать регулярные набеги на Китай, грабя и увозя в плен, превращая в рабов сотни тысяч китайцев. Естественно, это вынудило минских императоров не просто стянуть войска к Шаньхайгуаню, но и сконцентрировать здесь едва ли не лучшую, крупнейшую и наиболее боеспособную из всех своих армий во главе с У Сань-гуем. После разгрома всех остальных минских армий и вступления Ли Цзы-чэна в Пекин в 1644 г. только армия У Сань-гуя продолжала представлять собой серьёзную и боеспособную воинскую единицу, с которой следовало считаться. И новый император, понимая это, решил пойти на переговоры.

Собственно, У Сань-гуй был готов к переговорам. И как знать, чем они могли бы завершиться, если бы не драматическая случайность, которая спутала все карты. Вообще говоря, случайностями вымощена история человечества, хотя в них, как известно, проявляется историческая закономерность. Согласно китайским хроникам, в поисках контакта с родственниками У Сань-гуя новый император посетил дом семьи У, где ему случайно попалась на глаза любимая наложница полководца. Трудно сказать, как точно развивались события, но одно вполне определенно: отец У Сань-гуя в письме к сыну, где излагались предложения Ли Цзы-чэна покончить спор миром, одновременно упомянул о том, что новый император остался неравнодушен к его любимой наложнице. Реакция У Сань-гуя была однозначной: он уже не только не помышлял о переговорах, но кипел гневом и искал способы быстрейшего отмщения.

Следовало как можно скорее покончить с самозванным императором и для этого У Сань-гуй обладал достаточными силами. Но от Шаньхайгуаня до Пекина путь немалый, особенно для пехоты. Иное дело — конница. И недолго думая, китайский полководец вступил в переговоры с маньчжурами. Видимо, немало им пообещав, он добился их согласия и открыл для их отрядов ворота Шаньхайгуаня. Есть основания полагать, что, сделав это и двинувшись на Пекин вслед за маньчжурской конницей, У Сань-гуй в мечтах видел уже на китайском троне самого себя. Однако, когда он с войсками вошёл в Пекин, оказалось, что он опоздал. Маньчжуры не только изгнали из столицы Ли Цзы-чэна, который вскоре погиб, но и успели объявить своего малолетнего императора Шуньчжи правителем всего Китая — теперь уже цинского Китая. И хотя власть маньчжурской династии простиралась в это время лишь на район столицы и её окрестности, дело было сделано. Воевать с маньчжурами в создавшейся ситуации, имея опору лишь в растянутой на многие сотни километров армии, У Сань-гуй не мог, быть может, не решился. Признав, что проиграл, он пошёл с армией на службу к завоевателям.

Надо сказать, что антиманьчжурская борьба продолжалась в Китае довольно долго. Но ослабленная длительными внутриполитическими неурядицами и только что пережившая крестьянскую войну страна оказалась лёгкой добычей для хорошо вооружённого и по-боевому организованного войска завоевателей с их высоким потенциалом пассионарности. Маньчжуры же довольно быстро поставили на службу себе уцелевшие китайские войска, ядром которых была армия У Сань-гуя. Два-три десятка лет ушло на то, чтобы подавить сопротивление, едва ли не последним отчаянным актом которого было восстание 1673 г., которое возглавил всё тот же У Сань-гуй, бывший к тому времени наместником юго-западных провинций страны. Жребий неудачника, однако, явно преследовал его: восстание было подавлено, а Китай на долгие века стал империей Цин, возглавлявшейся маньчжурскими правителями.

Как и их многочисленные иноземные предшественники на императорском китайском троне, маньчжуры, несмотря на сохранённые для восьмизнамённых войск и всей маньчжурской аристократии привилегии и на официальное запрещение смешанных браков (запрет действовал не слишком строго), быстро китаизировались. Причём они сознательно не препятствовали этому. Конечно, они стремились сохранить от растворения в гигантской массе китайцев свой немногочисленный этнос, и благодаря запретам и изоляции им это в определённой мере удалось. Но они никогда, подобно монголам, не противопоставляли себя китайцам в плане культурном, напротив, охотно впитывали китайскую культуру, становились конфуцианцами.

Начиная с Канси (годы правления: 1662-1723), маньчжурские императоры были конфуцианцами, причём ревностными. Они управляли страной, следуя древним заветам и внимая советам конфуцианских учёных-чиновников. Были сохранены традиционная китайская административная система, как и механизм воспроизводства бюрократии, т.е. система экзаменов. Были проведены аграрные мероприятия, направленные на упорядочение землепользования и налогообложения. Казённые земли гуань-тянь щедро раздавались маньчжурам, и правительство строго следило за тем, чтобы не слишком привязанные к земле вчерашние воины-кочевники не продавали своих наделов. А если такое всё же случалось, правительство время от времени выкупало проданные земли и возвращало их маньчжурам. Императоры строго следили также и за порядком в крестьянской общинной деревне, за эффективностью отвечавших за налоги и связанных круговой порукой низовых ячеек — пятидворок, десятидворок. Все эти меры в общем давали свои результаты. Китай под властью династии Цин на протяжении первых двух веков развивался достаточно интенсивно. Невероятно быстрый рост народонаселения (на рубеже XVIII-XIX вв. в Китае насчитывалось около 300 млн. человек, тогда как на протяжении предшествующих двух тысячелетий средняя численность населения страны колебалась на уровне 60 млн.) внёс свои коррективы в привычную динамику династийного цикла.

Дело в том, что бурно возраставшее демографическое давление имело и плюсы, и минусы. Минусом была явная нехватка земли, аграрное перенаселение. Давно ушли в прошлое те времена, когда крестьянский надел измерялся сотней му. Теперь он стал почти на порядок меньше, равнялся немногим десяткам му, если даже не измерялся единицами тех же му. Но зато во многом изменилось отношение к земле. Демографическое давление вызвало к жизни феномен всё возраставшей интенсификации и увеличения производительности труда. Улучшались агротехнические приёмы, использовались севообороты, принимались во внимание местные условия для выращивания наиболее выгодных культур и реализации их на рынке. И во всём этом активное участие принимало государство — ведь оно было в конечном счёте ответственным за всё, включая хозяйство страны. Положение в земледелии для него не могло не иметь значения.

В соответствии с классическим тезисом китайской древности: «земледелие — ствол, основа; торговля, ремесло и иные занятия — ветви, второстепенное» — маньчжурское правительство и весь аппарат его администрации обращали внимание именно на состояние землепользования, так как положение в этой сфере экономики не только гарантировало основную часть доходов казны, но и обеспечивало внутреннюю стабильность империи. Маньчжуры обеспечили покорность китайского населения (символом его была коса, которую под страхом смерти обязаны были носить китайцы мужского пола), но, добившись этого, весьма активно заботились о процветании экономики страны и благосостоянии её населения, вполне всерьёз воспринимая при этом классический конфуцианский тезис о том, что высшая цель верхов — благо народа, на котором зиждется благополучие государства.

Если не считать земель категории гуань-тянь, которые раздавались маньчжурской знати и солдатам, за счёт которых существовали императорский двор и храмы, а также выделялись служебные наделы чиновникам, то все основные земли страны были, как и обычно, землями минь-тянь. Было бы неточным считать эти земли частными, даже если они почти свободно переходили из рук в руки. Ведь перемещение земельных участков из одних рук в другие — феномен, с которым Китай был знаком всегда, по меньшей мере с Чжоу. И для китайского государства, которое, впрочем, было озабочено тем, чтобы каждый пахарь имел своё поле, в принципе было не так уж важно, у кого земля; важно только, чтобы за её использование аккуратно выплачивалась рента-налог. Едва ли не наиболее очевидно это из того, что все земледельцы-налогоплательщики для китайского государства всегда были единым недифференцированным сословием, вне зависимости от их имущественного состояния или имущественных и иных социальных различий. Другое дело, что существенное перемещение земель во владение богатых всегда так или иначе ударяло по казне, и именно поэтому государство то и дело предусматривало в своих реформах препятствия для такого перемещения или заново предоставляло земли всем нуждающимся в них. Но можно ли было обойтись без этого и, точнее, как с этим обстояло дело в цинском Китае?

Из источников явствует, что основным контингентом богатых землевладельцев были шэньши и разбогатевший городской люд, ремесленники и торговцы. Связи между этими категориями владельцев, как и между ними, с одной стороны, и разбогатевшими деревенскими землевладельцами — с другой, издавна были самыми тесными. В богатых деревенских кланах всегда были свои шэньши, а богатые горожане не упускали случая породниться с обедневшими шэньши и тем . повысить свой статус. Все это в конечном счете влекло за собой, как и обычно, перекачивание всей тяжести налогов на средних и мелких землевладельцев. Ведь с шэньши, которые помогали чиновникам управлять страной и принимали активное участие во всех общественных делах на местах — в строительстве дорог, храмов, плотин, каналов, сборе налогов, организации тех или иных массовых движений и начинаний и т.п.,— много не возьмешь. Напротив, к ним еще и прилипало немало из того, что бралось в форме налогов и повинностей в данном уезде. Так что же было делать с интересами казны?

Уже говорилось о том, что в цинском Китае обычный династийный цикл несколько деформировался за счет прежде всего гигантского демографического взрыва. В земельных отношениях, бывших всегда фундаментом каждого цикла, эти изменения нашли свое отражение в том, что увеличившееся население и резкая интенсификация земледельческого труда с соответствующим ростом производства (другой вопрос, всегда ли компенсировал этот рост увеличившееся количество голодных ртов) заметно ослабили заботы государства о регулярном поступлении налогов в казну. Вместе е увеличением производства объективно возникала возможность и роста налогов. Хотя значительная часть земель оказывалась в руках богатых и они не очень-то торопились платить в казну налоги, на общей массе налогов с данного уезда это не сказывалось слишком заметно, ибо возросшее количество дворов возмещало потери. Дело в том, что с 1713 г. налоговая квота с каждого уезда надолго была жестко фиксированной. Практически это значило, что казна довольствовалась сбором точно означенной суммы, тогда как все остальное могло едва ли не беспрепятственно оказываться в распоряжении местной власти, т.е. уездного чиновника и окружавших его богатых земледельцев и шэньши, на которых этот чиновник, а вместе с ним и вся власть, надежно опирались. Мало того, из этих собранных сверх квоты налоговых сумм свою долю получали и чиновники более высоких рангов, вплоть до столичных. Государство знало об этом и, видимо, даже не всегда считало это коррупцией. Просто это была форма дополнительной оплаты власть имущих, форма подкормки шэньши, число которых в XVIII—XIX вв в цинском Китае исчислялось, с семьями, в несколько миллионов человек.

 


 

 Япония в Первой Мировой войне

Перед войной

Несмотря на крепкие экономические (в том числе и в военной сфере) и политические связи с Германией, Японская империя в назревавшей мировой войне решила выступить на стороне Антанты. Причины такого шага Японии очевидны: политика экспансии на континент, яркими проявлениями которой были японо-китайская и русско-японские войны, могла иметь перспективу только в условиях участие Японии в войне в составе одной из двух военно-политических группировок - Антанты или Тройственного союза. Выступление на стороне Германии, хоть и сулило Японии максимум выгод в случае победы, но шансов на это победу не оставляло. Если война на море на первых порах и могла для Японии быть достаточно успешной, то о победе в сухопутной войне, где Японии противостояла бы прежде всего Россия, речи и быть не могло. Ведь усилия России были бы немедленно поддержаны морскими и сухопутными (из Индии, Австралии, Новой Зеландии) силами Великобритании и Франции. В случае выступления Японии против Антанты, также была велика вероятность вступления в войну против Японии США. Учитывая, что войну Япония должна была бы вести в одиночку, выступать против Антанты было бы самоубийством. Совсем иная картина складывалась в отношении Германии. Менее чем за полвека Германия колонизировала ряд территорий в Тихом океане (острова Яп, Самоа, Маршалловы, Каролинские, Соломоновы острова и др.), а также арендовала у Китая территорию части Шаньдунского полуострова с портом крепостью Циндао (что касается этого единственного укрепленного пункта Германии на Тихом океане, то крепость Циндао строилась для отражения атак русских, французских или английских экспедиционных отрядов. На серьезную борьбу с японской армией она не была рассчитана.) . Причем, Германия не имела в этих владениях сколько бы значительных сил (острова вообще защищались только колониальной полицией), а при слабости своего флота, не могла доставить туда войска. И даже, если бы Германия быстро выиграла войну в Европе (на это германский генштаб отводил 2-3 месяца; всё это время Циндао должен был продержаться), с Японией был бы скорее всего заключен мир на условиях восстановления довоенного статус-кво. Что же касается Антанты, то основой для союза с ней служило англо-японское соглашение 1902 года (и продленное в 1911 году), которое изначально имело антирусскую направленность. Кроме того, англо-японскому сближению способствовала политика Первого лорда адмиралтейства Уинстона Черчилля, направленная на сосредоточения основных сил флота Великобритании в Атлантике, когда, как контроль в Тихом и Индийском океанах возлагался на Японию. Конечно, союз Британской и Японской империй не был "Сердечным согласием". Экспансия Японии в Китае сильно беспокоила Англию (министр иностранных дел Великобритании сэр Эдуард Грей был вообще против участия Японии в войне), но в сложившийся ситуации можно было либо привлечь Японию в состав антигерманской коалиции, либо толкнуть ее в стан врага. Что же касается Японии, то основной целью ее участия в войне было максимальное продвижение в Китае, не сдерживаемое европейскими странами.

Война началась

Война в Китае началась 1 августа 1914 г. На полуострове Шаньдун немецкая концессия в Циндао и британская концессия в Вэйхайвэе начали сильно укрепляться. Сразу же после начала войны в Европе Япония объявила нейтралитет, но обещала поддержать Англию в случае, если она обратится с просьбой помочь отбить германские атаки на Гонконг или Вэйхайвэй. 7 августа 1914 г. Лондон призвал Японию провести операции по уничтожению вооруженных германских кораблей в китайских водах. И уже 8 августа Токио принял решение вступить в войну на стороне Великобритании, руководствуясь англо-японским союзным договором 1911 года. А 15 августа Япония предъявила Германии ультиматум:
1) Немедленно отозвать из японских и китайских вод все военные корабли и вооруженные суда, разоружив те из них, которые не могут быть отозваны.  
2) Передать японским властям не позже 15 сентября 1914 года всю арендуемую территорию Китая без всяких условий и компенсаций...
Если ответ Германии не будет получен к 12 часам дня 23 августа 1914 года, японское правительство оставляло за собой право принять "соответствующие меры". Германские дипломаты покинули Токио 22 августа, а 23 числа император Иошихито обьявил Германии войну. Довольно странно, по началу, повела себя Австро-Венгрия - объявив о своем нейтралитете в отношении Японии, 24 августа экипажу австрийского крейсера "Кайзерин Элизабет", стоявшего в Циндао, было приказано по железной дороге прибыть в китайский город Тянцзинь. Но 25 августа Австрия объявила войну Японии - 310 австрийских моряков вернулись в Циндао, но 120 человек так и остались в Тянцзине.
Сразу же последовали акции против островных владений Германии в Тихом океане: в августе - сентябре 1914 года японские десанты захватили острова Яп, Маршалловы, Каролинские и Марианские, а Новозеландский экспедиционный отряд (и австралийцы) занял немецкие базы на Новой Гвинее, Новой Британии, на Соломоновых островах, базой Апиа на островах Самоа. Причем британцы так опасались рейдерской эскадры адмирала Шпее, что выделили крупные силы для охраны десантных конвоев (в частности линкор "Австралия").После захвата Джалуита на Маршалловых островах эскадра адмирала Тамина 12 октября появилась в прекрасной гавани Трука на Каролинских островах. Эскадра контр-адмирала Тацуо Мацумуры 1 октября захватила принадлежащий Германии порт Рабаул па острове Новая Британия. 7 октября она прибыла на остров Яп (Каролинские острова), где встретила германскую канонерку "Планет". Экипаж поспешно затопил крошечный корабль, чтобы он не попал в руки японцев. Сам остров был оккупирован японцами без инцидентов. В конце 1914 года 4 японских корабля стояли в гавани Сува на Фиджи, а 6 базировались на Труке. К началу ноября 1914 года единственным территорией на Тихом океане контролируемой Германией был порт-крепость Циндао.

Осада Циндао

Еще в августе Германия попыталась передать арендуемую территорию Китаю, но из- за противодействия Англии и Франции и китайского нейтралитета, этот ход не удался.

Силы сторон

Губернатором Циндао и командующим всеми находившимися там силами был капитан 1 ранга Мейер-Вальдек. В мирное время под его началом находилось 75 офицеров и 2250 солдат. Крепость была основательно укреплена: Она имела 2 линии обороны на сухопутном фронте и 8 береговых батарей, прикрывающих крепость с моря. Первая линия обороны, расположенная в 6 км от центра города, представляла собой 5 фортов, окруженных широким рвом с проволочным заграждением на дне. Вторая линия обороны опиралась на стационарные артиллерийские батареи. Всего на сухопутном фронте насчитывалось до 100 орудий и 21 орудие на морском фронте. Кроме того, поддержку могли оказать 39 корабельных орудий австрийского крейсера "Кайзерин Элизабет", эсминцев № 90 и "Таку" и канонерок "Ягуар", "Илтис", "Тигер", "Луке" (большая часть германского флота ушла из Циндао еще до начала войны). Путем призыва добровольцев, Мейер-Вальдеку удалось довести гарнизон крепости до 183 офицеров, 4572 рядовых при 75 пулеметах, 25 минометах и 150 орудий.
Силы противника были на порядок выше: для захвата Циндао был сформирован японский экспедиционный корпус (усиленная 18-я дивизия - 32/35 тыс. человек при 40 пулеметах и 144 орудиях) под командованием генерал-лейтенанта Камио Мицуоми (начальник штаба - генерал инженерных войск Хэнзо Яманаси). Осадный корпус высаживался в 4 эшелона с более чем полусотни судов. К этим внушительным силам присоединялся английский отряд из Вэйхайвэя под командованием генерала Н.У. Бернар-Дистона - батальон уэльских (южно-валийских) пограничников и полбатальона пехотного сикхского полка, всего 1500 человек. Впрочем, английские части не имели даже пулеметов. Внушительной была и военно-морская группировка союзников: японская 2-я эскадра адмирала Хирохару Като имела в своем составе 39 боевых кораблей: Броненосцы "Суво", "Ивами", "Танго", броненосцы береговой обороны "Окиносима", "Мисима", броненосные крейсера "Иватэ", "Токива", "Якумо", легкие крейсера "Тонэ", "Могами", "Оёдо", "Титосэ", "Акаси", "Акицусима", "Тиёда", "Такатихо", канонерки "Сага", "Удзи", эсминцы "Сираюки", "Новакэ", "Сиротаэ", "Мацукадзэ", "Аянами", "Асагири", "Исонами", "Уранами", "Асасио", "Сиракумо", "Кагэро", "Мурасамэ", "Усои", "Нэнохи", "Вакаба" "Асакадзэ", "Югурэ", "Юдати", "Сирацую", "Микадзуки" (в числе этих кораблей были: 3 бывших русских броненосца, 2 бывших русских броненосца береговой обороны, 7 крейсеров, 16 эсминцев и 14 вспомогательных кораблей.). В состав этой эскадры входил и английский отряд в составе броненосца "Триумф" и эсминцев "Кеннет", "Уск"(один из эсминцев использовался также, как госпитальное судно).

Ход боевых действий

Еще до подхода осадных сил Антанты, в районе Циндао начались столкновения. Так 21 августа 5 британских эсминцев заметили вышедший из порта миноносец № 90 и погнались за ним. Вперед вырвался наиболее быстроходный эсминец "Кеннет", который в 18.10 завязал перестрелку. Хотя английский корабль имел гораздо более мощное вооружение (4 орудия 76 мм против 3 орудий 50 мм на германском миноносце), в самом начале боя он получил попадание под мостик. 3 человека были убиты и 7 ранены, в том числе командир "Кеннета", который позднее скончался. Эсминец № 90 сумел завлечь своего противника в зону огня береговых батарей, но после первых же их залпов "Кеннет" вышел из боя.
Эскадра Хирохару Като подошла к Циндао 27 августа 1914 года и блокировала порт. На следующий день была произведена бомбардировка города. В ночь с 30 на 31 августа японская эскадра понесла первые потери - эсминец "Сиротаэ" выскочил на мель у острова Лентао. Повреждения оказались слишком велики, и команда была снята другим эсминцем. Немцы использовали подарок судьбы. 4 сентября в море вышла канонерка "Ягуар" и под прикрытием береговых батарей артогнем окончательно уничтожила японский эсминец.
Высадка на сушу началась только 2 сентября, в бухте Лункоу на территории нейтрального Китая примерно в 180 километрах от Циндао. Первое боевое соприкосновение произошло 11 сентября, тогда японский кавалерийский полк (генерал-майор Ямада) столкнулся с немецкими разъездами у Пинду. 18 сентября японские десантники захватили бухту Лао Шао северо-восточнее Циндао, чтобы использовать ее как передовую базу для дальнейших операций против крепости. Полная блокада Циндао с суши была установлена 19 сентября, когда была перерезана железная дорога. На территорию собственно германского владения японские войска вступили только 25 сентября, днем раньше в состав японского осадного корпуса влились английские части. Первая массированная атака немецких позиций была проведена 26 сентября и в целом была успешно отбита защитниками Циндао, но командир японской 24-й пехотной бригады Хориуци сумел обойти немецкие позиции и вынудил немцев отступить. Японцы продолжали наступление - у бухты Шацзыкоу был высажен десант моряков. Потеряв в боях 8 орудий, немцы отступили на последний рубеж обороны - высоту "Принц Генрих", но 29 сентября оставили и ее. Последующая вылазка из крепости Циндао была отбита.
Корабли сторон активно участвовали в борьбе: Броненосцы Антанты неоднократно обстреливали позиции немцев (впрочем, результаты обстрелов оказались более чем сомнительны. Большой процент снарядов не разрывался, прямых попаданий почти не было зафиксировано.). Но только один раз корабли пострадали от огня береговых батарей. 14 октября броненосец "Триумф" получил попадание 240-мм снарядом и был вынужден уйти в Вейхайвей на ремонт. Интенсивные тральные работы дорого стоили японцам. На минах подорвались и затонули тральщики "Нагато-мару № 3", "Коно-мару", "Коё-мару", "Нагато-мару № 6". Гидросамолеты с транспорта "Вакамия" начали вести разведку. Они также провели первую в истории успешную "атаку авианосной авиации", потопив германский минзаг в Циндао. В течение всей осады войска постоянно требовали помощи корабельной артиллерии и гидросамолетов.
Германские корабли поддерживали огнем свой левый фланг (огневая позиция находилась в бухте Киаочао), пока японцы не подвезли тяжелые орудия. После этого канонерки не могли действовать свободно. Самым ярким эпизодом в ходе действий на море стал прорыв миноносца № 90.
В сложившейся ситуации единственной реальной боевой единицей защитников Циндао был эсминец № 90 капитан-лейтенанта Бруннера. Ни "Кайзерин Элизабет", ни канонерки не могли сделать абсолютно ничего. № 90 был старым угольным миноносцем, по случаю войны повышенным в звании до эсминца. Но все-таки он имел какие-то шансы на проведение успешной торпедной атаки. Сначала планировалось атаковать японские корабли во время обстрела ими береговых позиций, но командование быстро пришло к правильному заключению о безнадежности дневной торпедной атаки одиночным кораблем. Поэтому к середине октября был выработан новый план. Капитан-лейтенант Бруннер должен был ночью незаметно выскользнуть из гавани и постараться пройти незамеченным первую линию дозоров. Связываться с эсминцами противника не было никакого смысла. Он должен был атаковать один из крупных кораблей на второй или третьей блокадных линиях. После этого № 90 должен быть прорываться в Желтое море и уходить в один из нейтральных портов, например в Шанхай. Там можно было попытаться дозаправиться углем, чтобы снова атаковать блокадные силы, на сей раз со стороны моря.17 октября в 19.00, после наступления темноты, № 90 вышел из гавани, хотя волнение было довольно сильным. Миноносец прошел между островами Дагундао и Ланьдао и повернул на юг. Через 15 минут справа по носу были замечены 3 силуэта, которые двигались на пересечку на запад. Бруннер немедленно повернул вправо. Так как № 90 следовал средним ходом, ни искры из труб, ни бурун его не выдали. Германский корабль прошел под кормой группы японских эсминцев. Бруннер сумел проскочить сквозь первую линию блокады. В 21.50 № 90 повернул на запад в надежде встретить какой-либо из крупных кораблей. Скорость немцы по-прежнему не повышали. В 23.30 Бруннер повернул па обратный курс, чтобы еще до наступления рассвета вернуться в гавань, двигаясь под берегом со стороны полуострова Хайси, если только не будет встречи с противником. 18 октября в 0.15 на расстоянии 20 кабельтов был замечен большой силуэт корабля, следующего контркурсом. № 90 повернул на параллельный курс. Цель двигалась со скоростью не более 10 узлов. Так как вражеский корабль имел 2 мачты и 1 трубу, Бруннер решил, что встретил броненосец береговой обороны. В действительности это был старый крейсер "Такатихо", который в эту ночь имеете с канонерской лодкой "Сага" нес дозорную службу на второй блокадной линии. Бруннер чуть отвернул к югу, дал полный ход и с дистанции 3 кабельтова выпустил 3 торпеды с интервалом 10 секунд. Первая из них попала в носовую часть крейсера, вторая и третья — в середину. Японцы были застигнуты врасплох. Прогремел ужасный взрыв, который буквально разорвал крейсер на куски. Погиб 271 человек, в том числе командир корабля. № 90 повернул на юг. Хотя "Такатихо" не успел сообщить, по радио об атаке, огромный столб пламени был и идеи очень далеко. Бруннер не сомневался, что японцы бросятся в погоню, и не стал пытаться прорываться обратно в Циндао. Он взял курс на юго-запад, примерно в 2.30 разошелся с японским крейсером, спешившим на север. Рано утром миноносец выбросился на камни возле мыса Тауэр примерно в 60 милях от Циндао. Бруннер торжественно спустил флаг, после чего команда высадилась па берег и пешим строем двинулась в направлении Нанкина, где и была интернирована китайцами.
Осада Циндао велась медленно и методично: осадная артиллерия разрушала укрепления, отдельные отряды и разведбатальоны прорывались между германскими позициями. Перед решающим штурмом, была проведена 7-дневная артподготовка, особенно усилившаяся с 4 ноября. Было выпущено 43500 снарядов, в том числе 800 снарядов калибра 280 мм. 6 ноября японцы пробили проходы через ров у центральной группы фортов, японские штурмовые отряды вышли в тыл германских укреплений на горе Бисмарк и западнее горы Ильтис. Все было готово для решающего штурма, но 5.15 утра 8 ноября комендант, губернатор Мейер-Вальдек отдал приказ прекратить сопротивление. Последними в 7.20 утра сдались защитники форта на горе Ильтис.

Потери сторон

Расчеты германского командования на длительное сопротивление (2-3 месяца активных боев) Циндао не оправдались. Крепость держалась 74 дня (с 27 августа по 8 ноября), но реальные боевые действия на суше велись 58 дней (с 11 сентября по 8 ноября), из которых только 44 дня (с 25 сентября по 8 ноября) пришлись на непосредственные бои под Циндао. Причинами столь недолгого сопротивления укрепленной крепости, являются не только умелые действия японских офицеров и солдат (напомним, что высадка и развертывание японского осадного корпуса велась очень медленными темпами), но и отсутствия у руководства германской обороной воли к жесткой обороне. Об этом красноречиво говорит число пленных и захваченного имущества.
В плену оказалось 202 офицера и 4470 солдат, захвачено 30 пулеметов и 40 автомашин (боле значительное имущество было уничтожено перед капитуляцией). Потери оборонявшихся составили около 800 человек. Возможности обороны отнюдь не были исчерпаны.
Японские войска потеряли более 2000 человек (Японская армия потеряла 414 человек убитыми и 1441 ранеными, флот потерял 317 моряков и 76 были ранены, в основном на "Такатихо"). Заметные потери понесла 2-я эскадра Японии (сторожевой корабль "Такачихо", тральщики "Нагато-мару № 3", "Коно-мару", "Коё-мару", "Нагато-мару № 6", в другом списке потерь указаны эсминец "Сиротаэ", миноносец и 3 тральщика). Кроме того, уже после капитуляции Циндао, 11 ноября подорвался на минах и затонул миноносец № 33. 

Японский флот в Тихом океане

Осада Циндао была самым значительной операцией японских вооруженных сил в Первой Мировой войне, однако, этим участие Японии в войне не ограничилось. Сразу же после начала войны вице-адмирал Тамин Ямая послал линейный крейсер "Конго" к Мидуэю, чтобы контролировать коммуникации, проходящие через этот район. Броненосный крейсер "Идзумо", находившийся у берегов Мексики, получил приказ защищать союзное судоходство у берегов Америки. 26 августа адмирал Тамин направил броненосный крейсер "Ибуки" и легкий крейсер "Тикума" в Сингапур, чтобы усилить флот союзников в Юго-Восточной Азии. "Тикума" принял участие в поисках крейсера "Эмден", которые велись в Голландской Ост-Индии и Бенгальском заливе. Адмирал Мацумура Тацуо вместе с линкором "Сацума" и крейсерами "Яхаги" и "Хирадо" патрулировал на морских коммуникациях, ведущих в Австралию.
Действия крейсера-рейдера "Эмден" заставили броненосный крейсер "Ибуки" уйти в Веллингтон (Новая Зеландия). В дальнейшем этот крейсер занимался сопровождением транспортов с войсками АНЗАКа (Австралийско-новозеландский корпус) на Средний Восток (обычно японские корабли доходили только до Адена). Японцы также обеспечивали перевозку французских войск из Индокитая.
В октябре 1914 года японская эскадра адмирала Точиная Сёдзиро, усиленная британскими кораблями, искала германские рейдеры в Индийском океане. В распоряжении адмирала находились крейсера "Токива", "Якумо", "Ибуки", "Икома", "Ниссин", "Тикума", "Хирадо", "Яхаги". 1 ноября 1914 года японцы согласились с просьбой англичан ввести патрулирование зоны к востоку от 90-го меридиана. Большая часть эскадры адмирала Точиная и прибывшие из Циндао корабли до конца месяца охраняли указанный район. После прибытия в Гонолулу германской канонерки "Гейер" броненосец "Хидзен" и крейсера "Асама" подошли к порту и находились там, пока 7 ноября "Гейер" не был интернирован американскими властями. Потом "Хидзен" и "Асама" вместе с "Идзумо" начали прочесывать берега Южной Америки, пытаясь найти германские корабли.
Среди прочего, стоит отметить оказанную Японией Антанте помощь поставками вооружения в Европу в 1914 году. В 1914 году Япония вернула России 2 броненосца и крейсер, захваченные во время русско-японской войны.
Результаты войны в 1914 году для Японии были достаточно удачны: занятие ряда островов севернее экватора, важного плацдарма в Китае, широкое военное присутствие на Тихом океане. И всё это при очень ограниченном использовании своих военных сил. Однако, до политического признания этих завоеваний было еще далеко. После занятия Циндао, которое, по договоренности, Япония обещала передать за плату Китаю, возникли трения с Великобританией, т.к. выполнять свои обещания Япония не собиралась. Австралия и Новая Зеландия были крайне не довольны занятием Японией островов в Тихом океане.

1915 год

Этот год Япония начала с предъявления Китаю целого ряда политических и экономических требований. 18 января 1915 Япония предъявляет Китаю «Двадцать одно требование» на территориальные, экономические и политические права в Китае. Когда президент Китая Юань Шикай организовал утечку информации об этих требованиях в зарубежную печать с тем, чтобы привлечь внимание к претензиям Токио на слишком большое влияние и привилегии в Китае, Англия и Соединенные Штаты направили Японии протест. Согласившись снять некоторые требования, Токио заставил Юаня признать оставшиеся и закрепить их в договорах и соглашениях, подписанных 25 мая 1915 г.

Сколько бы значительных военных операций в этом году японские вооруженные силы не проводили. В феврале 1915 года, когда в Сингапуре вспыхнул мятеж индийских частей, с кораблей эскадры адмирала Цучия Мацуканэ (крейсера "Цусима" и "Отова") был высажен десант морской пехоты, который вместе с британскими, французскими и русскими войсками подавил мятеж. В том же 1915 году японский флот оказал большую помощь в охоте за германским крейсером "Дрезден". Он также охранял принадлежащий американцам порт Манила, чтобы германские корабли не могли им воспользоваться. В течение всего года японские корабли, базирующиеся в Сингапуре, патрулировали в Южно-Китайском морс, море Сулу и у берегов Голландской Ост-Индии.

Дипломатические контакты выразились в попытках Германии начать сепаратные переговоры с Японией, и были также два обращения Великобритании, с просьбой прислать японскую эскадру в Средиземное море и на Балтику, но ничего из этого не дало результатов.

1916 год

В феврале 1916 года сэр Эдуард Грей снова запросил помощи у японцев. После гибели нескольких судов на минах, поставленных германскими вспомогательными крейсерами, требовалось увеличить число кораблей, охотящихся за этими рейдерами. Японское правительство отправило в Сингапур флотилию эсминцев, чтобы охранять имеющий огромное значение Малаккский пролив. Для патрулирования в Индийском океане была выделена дивизия крейсеров. Корабли японского 3-го флота патрулировали в Индийском океане и у Филиппин. Крейсера "Яхаги", "Ниитака", "Сума", "Цусима" и флотилия эсминцев патрулировали в Южно-Китайском море, море Сулу и у берегов Голландской Ост-Индии. В нескольких случаях японские корабли выходили к острову Маврикий и к берегам Южной Африки. Наиболее сильные и современные легкие крейсера "Тикума" и "Хирадо" сопровождали войсковые конвои из Австралии и Новой Зеландии.
Продолжилось в 1916 году и экономическое взаимодействие: В декабре 1916 года Великобритания приобрела у Японии 6 торговых судов вместимостью 77500 GRT.
3 июля 1916 в Петрограде был подписан русско-японский договор о союзе между Россией и Японией сроком на 5 лет. Стороны обязались не заключать сепаратного мира, консультироваться друг с другом по поводу акций, которые могут потребоваться, если территориальные права или интересы каждой из сторон подвергнутся угрозе со стороны третьей силы в Азии. Германия в этом году продолжила зондажи в вопросе заключения сепаратного мира с Японией.

1917 год

В 1917 г. Япония попыталась закрепить недавние достижения в Китае и на Тихом океане путем улучшения отношений с Англией и Соединенными Штатами.

В Средиземном море

В конце 1916 - начале 1917 гг. участились требования Антанты направить японские военно-морские силы в Средиземное море. В январе Токио согласилось послать свои военные корабли в Средиземное море в обмен на признание Лондоном японских прав на бывшие германские владения на Шаньдуне и тихоокеанских островах к северу от экватора. 11 марта первые японские корабли под командованием адмирала Сато Кодзо покинули Сингапур. Сато повел на Мальту легкий крейсер "Акаси" и эсминцы "Умэ", "Кусуноки", "Каэдэ", "Кацура", "Касива", "Мацу", "Суги" и "Сакаки", которые все вместе составляли 10-ю и 11-ю флотилии эсминцев. По пути через Индийский океан соединение приняло участие в поиске германских рейдеров и прибыло в Аден 4 апреля. 10 апрели Сато и отпет на настоятельные просьбы англичан согласился отконвоировать британский войсковой транспорт "Саксон". Он вышел из Порт-Саида на Мальту в сопровождении "Умэ" и "Кусуноки". Остальные корабли японской эскадры последовали за ними и начали действия против германских и австрийских подводных лодок, которые угрожали транспортам союзников на Средиземном море. 
10-я и 11-я флотилии прибыли на Мальту в самый плохой для союзников период. В апреле 1917 года на Средиземном море союзники потеряли 218000 тонн, что составило 7 % потерь за все время войны. Союзникам отчаянно не хватало транспортов, и они всерьез рассматривали идею сократить количество судов, идущих через Средиземное море, направив их вокруг мыса Доброй Надежды, и эвакуировав британские войска из Салоник. Прибытие 1 крейсера и 8 эсминцев адмирала Сато не могло переломить ситуацию на Средиземном море. Тем не менее, японцы получили важнейшую задачу — сопровождать войсковые транспорты, которые везли подкрепления во Францию. Французская армия была обескровлена после бесплодных наступлений под Аррасом и Шампани. Появление японских кораблей на Мальте позволило союзникам ускорить отправку транспортов. Японские корабли сопровождали транспорты из Египта прямо но Францию. На Мальту они заходили только, если конвои формировались на этом острове.
В июне 1917 года крейсер "Акаси" был отозван. Его заменил старый броненосный крейсер "Идзумо". Вместе с ним на Мальту прибыли эсминцы "Каси", "Хиноки", "Момо" и "Янаги". Так как подводные лодки на Средиземном море действовали все активнее, японскими моряками были временно укомплектованы 2 британские канонерки, названные "Токио" и "Сайкио", и 2 эсминца, названные "Канран" и "Сэндан". Численность японской эскадры на Средиземном море достигла максимума и равнялась 17 кораблям. Помощь японцев оказалась особенно важна, когда в 1918 году начали весеннее наступление на Западном фронте. Англичанам пришлось перебросить большое количество войск со Среднего Востока в Марсель. Японские корабли в критические месяцы апрель и май помогли переправить через Средиземное море более 100000 британских солдат. Кризис завершился, и японские корабли занялись обеспечением перевозки войск из Египта в Салоники, где союзники готовили осеннее наступление. До конца войны японская эскадра провела через Средиземное море 788 транспортов союзников и помогла перевезти более 700000 солдат. Японская эскадра имела 34 столкновения с германскими и австрийскими подводными лодками, в которых получили повреждения эсминцы "Мацу" и "Сакаки" (11 июня 1917 года австрийская подводная лодка U-27 атаковала союзный конвой возле Крита. Он подкрался к цели буквально на 200 метров и выпустил торпеду. Она попала в эсминец "Сакаки" между передними трубами и разворотила носовую часть корабля. Его экипаж собрался в носовых кубриках на обед и потому понес огромные потери. Взрыв и начавшийся пожар унесли жизнь 67 моряков и командира эсминца. Но, несмотря ни на что, корабль остался на плаву и добрался до Пирея.). 
Японские корабли оставались в европейских водах до мая 1919 года. После перемирия Вторая Специальная Эскадра адмирала Сато присутствовала при сдаче германского флота. Крейсер "Идзумо" и эсминцы "Хиноки" и "Янаги" вышли с Мальты в Скапа Флоу, чтобы охранять германские корабли и отвести в Японию 7 трофейных подводных лодок, выделенных Японии. Сато отправил эсминцы "Кацура", "Мацу", "Сакаки", "Каэдэ" в Бриндизи, чтобы помочь в процедуре капитуляции германских и австрийских кораблей на Средиземном море. В декабре 1918 года он направил броненосный крейсер "Ниссин" вместе с 8 эсминцами в Константинополь. Оставив там эсминцы "Касива", "Канран" и "Сэндан" (последние два следовало вернуть Королевскому Флоту в 1919 году), эскадра вернулась на Мальту. Там она получила приказ сопровождать в Японию переданные ей в качестве репараций германские подводные лодки. Сато отправил "Умэ" и "Кусуноки" патрулировать в Адриатике и направился в Англию, собирая по дороге остальные японские корабли. 5 января 1919 года японская эскадра покинула Портленд. К флоту Сато присоединились "Идзумо", "Хиноки", "Янаги" и 7 германских подводных лодок. В конце марта на Мальте к ним присоединились "Умэ" и "Кусуноки". Плавучая база "Кванто" обеспечивала базирование лодок на Мальте. Вместе с крейсером "Ниссин" и 2 флотилиями эсминцев она повела лодки в Японию. Все корабли без происшествий прибыли в Йокосуку 18 июня 1919 года. "Идзумо" и последняя группа эсминцев покинули Мальту 10 апреля, чтобы совершить небольшое плавание по Средиземному морю. Они посетили Неаполь, Геную, Марсель и несколько других портов и вернулись на Мальту 5 мая. Через 10 дней последние японские корабли направились домой и 2 июля 1919 года благополучно прибыли в Йокосуку.

Действия японских кораблей на Средиземном море заслуживают самой высокой оценки. Японские эсминцы провели в море 72 % времени, что является самым высоким показателем для всех воюющих флотов. Англичане проводили в море только 60 % времени, французы и греки — не более 45 %. Британские офицеры считали, что японские корабли действовали очень хорошо, по крайней мере, они не отклонялись от плана. Послевоенные заявления, что японцы "действовали хуже наших моряков", когда сталкивались с неожиданной ситуацией, являются предвзятыми и не подтверждаются документами. Мы имеем примеры чисто японского понимания долга. Несколько японских командиров совершили харакири, когда погибли сопровождаемые ими транспорты.

В океанах

В феврале 1917 года японцы согласились расширить свое участие в войне и распространить зону патрулирования своего флота до мыса Доброй Надежды. Японский флот также включился в защиту судоходства у восточных берегов Австралии и Новой Зеландии. В этих операциях участвовали крейсера "Идзумо", "Ниссин", "Тонэ", "Ниитака", "Акаси", "Якумо", "Касуга", "Тикума", "Сума", "Ёдо" и 3 флотилии эсминцев.
После вступления в войну, США были вынуждены на время "забыть" свою антияпонскую политику(Американские лидеры обвиняли Японию в нечестном поведении, попытках добиться политических и территориальных преимуществ в Китае), т.к. Соединенные Штаты обнаружили, что зависят от благожелательного отношения Японии и ее помощи на Тихом океане. Японская миссия в Вашингтоне, которую возглавлял Исии Кикудзиро, заключила соглашение, которое позволило американцам перевести часть кораблей в Атлантику на помощь англичанам. По секретному соглашению японские корабли патрулировали гавайские воды до конца войны.
В октябре 1917 года броненосный крейсер "Токива" заменил самый крупный американский корабль на Гавайях — броненосный крейсер "Саратога".

Военно-экономическое сотрудничество

В 1917 году Япония за 5 месяцев построила для Франции 12 эсминцев типа "Каба". Японские моряки привели эти корабли на Средиземное море и передали французам. В мае 1917 года англичане попросили японцев доставить в Европу завербованных китайских рабочих. Немного позднее Япония и Соединенные Штаты пришли к соглашению о строительстве на японских верфях торговых судов общей вместимостью 371000 GRT для американского Комитета по судоходству. Хотя война закончилась раньше, чем они были построены, Япония все-таки достроила их. Кроме того, Япония передала в распоряжение союзников часть своего торгового флота. Однако, попытка Великобритании приобрести (в середине 1917 года) у Японии 2 линкора для возмещения потерь не удалась

Дипломатия

Ситуация в России потребовала выработки новых схем в системе международных отношений. Уже 2 ноября в Вашингтоне заключено американо-японское соглашение Лансинга — Исии о признании США «особых интересов» Японии в Китае. Секретные статьи оговаривали совместные действия на Дальнем Востоке И в Сибири (До Иркутска).

1918 год

В течение 1918 г. Япония продолжала расширять свое влияние и привилегии в Китае. Другим важным направлением японской политики была Россия (интервенция на Дальний Восток началась 12 января 1918 года). Что же касается участия в Первой Мировой войне, то, помимо действий Средиземноморской эскадры, продолжалось патрулирование Тихого и Индийского океана. В августе 1918 года крейсер "Асама" сменил "Токиву" и обеспечивал безопасность Гавайских островов до, своего возвращения в Японию в феврале 1919 года. Собственно, на этом и закончилась Первая Мировая война (с точки зрения японской геополитики война в 1918 году продолжалась, так сказать, по инерции). для Японии.

Итоги войны:

В целом мировая война 1914-1918 годов позволила Японской империи оправдать своё звание: из региональной державы она превратилась, если не в мировую державу, то, по крайней мере, стать мощной доминантой в Азии и в Тихом океане. К концу 1918 г. японские войска в дополнение к бывшим германским владениям на Шаньдуне и в Тихом океане занимали часть территории собственно Китая, часть Северной Манчжурии и часть Восточной Сибири. Однако, не всё было так гладко, закрепление в азиатской России и Китае еще далеко не было завершено. Внутриполитическая ситуация в самой Япония была не простой - с августа 1918 года страну сотрясали т.н. "рисовые бунты". Определенными последствиями войны стали новые отношения со вчерашними союзниками, прежде всего, с Великобританией и США. Взаимная неприязнь и враждебность привела к разрыву англо-японского союза в 1921 году (сразу после окончания совместных действий в России). Для США Япония и не переставала быть потенциальным врагом. Это привело к сближению Японии и Германии. Последствия и результаты новых, послевоенных реалий всем хорошо известны.

Потери

Сколько либо точно определить потери Японии в Первой Мировой войне не представляется возможным. В литературе, еще с 1920-х годов, распространились две, явно не полные цифры. Одна, 300 погибших, - вообще не поддается анализу, она взята, видимо просто с потолка. Другая указывает 1 тыс. человек погибших. Скорее всего, имеется ввиду потери у Циндао: 731 убитых (414 в армии+317 во флоте), далее имея более 1500 раненых, можно считать, что не менее 100 человек умерли от ран (процент умерших от ран в Первую мировую составлял 5-7%), остаток в 2 сотни человек, видимо - санитарные потери, а именно умершие от болезней и несчастных случаев. Для армии в 35 тыс. человек, полпроцента умерших от болезней за несколько осенних месяцев 1914 года вполне допустимо (в русско-японскую войну соотношение в японской армии между убитыми и умершими от ран к умершими от болезней составлял 2:1).

Источники:
 Больных А.Г. Морские битвы Первой мировой: На океанских просторах. — М.: АСТ, 2002 (электронная версия на http://militera.lib.ru/)
Урланис Б.Ц. История военных потерь. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооруженных сил Европейских стран в войнах 17-го-20-го веков (Историко-статистичекое исследование). Полигон. АСТ Санкт-Петербург. Москва, 1998.-560с., илл.(40с.). - (Военно-историческая библиотека).
Шишов А.В. Россия и Япония. История военных конфликтов. - М.: Вече, 2001. - 576 с., илл.(16 с.) (Военные тайны ХХ века)

http://www.japantoday.ru/
 

Планы первых лекций по истории Востока


Лекция № 1

Восток на рубеже средневековья и нового времени (XVI-XVIII вв.)


План:

1. Страны Востока на рубеже средневековья и нового времени.
2. Ранний европейский колониализм в странах Востока.
3. «Упадок» Востока и переход мировой гегемонии к странам Европы.


Литература

История Востока: В 6 тт. – Т. III: Восток на рубеже средневековья и нового времени (XVI-XVIII вв.). – М., 1999. – 696 с.
Еремеев Д.М. Почему Восток отстал от Запада // Азия и Африка сегодня. – 1989. – №№ 7, 9, 11.
Иванов Н.А. Упадок Востока и установление мировой гегемонии Западной Европы // Восток. – 1994. - № 4. – С. 5-18.
Сухарчук Г.Д. Восток-Запад: историко-психологический водораздел // Вопросы истории. – 1998. – № 1. – С. 30-43.
Универсализм восточных культур/ В.С. Стёпин и др.; отв. Ред. М.С. Степанянц. - М., 2001. - 427 с.



Лекции № 2 и 3

Япония в Новое время (XVI – начало XX века)


№ 1
Япония в конце XVI — первой половине XIX в.

План:

1. Общие сведения о Японии.
2. Японское общество на рубеже средневековья и нового времени.
3. Япония в период сёгуната Токугавы (1603-1867 гг.). Особенности японского феодализма и его кризис.


Литература

История Востока: В 6 тт. – Т. III: Восток на рубеже средневековья и нового времени (XVI-XVIII вв.). – М., 1999. – 696 с.; Т. IV. – Кн. 1. – М., 2005.
Япония: Справочник. – М., 1992. – 543 с.
Япония от А до Я: Популярная иллюстрированная энциклопедия. – М., 2000. – 640 с.
История и культура Японии. – М., 2002. – 288 с.
Латышев И.А. Япония, японцы, японоведы. – М., 2001. –
Сенюткин С.Б. Новая история Китая и Японии в XVII – начале ХХ вв.: Учебник. – Нижний Новгород, 1996. – 166 с.

№ 2
Япония во второй половине XIX — в начал ХХ века.


План:

1.Кризис в период правления пятнадцатого сёгуна — Иошинобу (Кэйки) Токугавы. «Открытие» Японии (1854-1858 гг.).
2.Переорот «Мэйдзи исин» (1867-1868 гг.).
3.Японские реформы и политическая трансформация общества.
4.Япония в первое десятилетие ХХ в.


Литература

История Востока. - Т. 4.- Кн. 2. - М., 2005.
Новая история стран Азии /Под ред. В.И. Овсянникова. - М., 1995. - Раздел I.
Новая история стран Азии и Африки: Учебник / Под ред. Проф. А.М. Родригеса. - Ч. I. - М., 2004.
Латыпов Р.А. Почему Китай и Япония ответили по-разному на вызов Запада в XIX в.? //Латыпов Р.А. Революция для историка: Опыт размышления над эпохой. 1991-2001. - Уфа, 2001. - С. 133-144.
Сенюткин С.Б. Новая история Китая и Японии в XVII – начале ХХ вв.: Учебник. – Нижний Новгород, 1996.
Гончаров И.А. Фрегат «Паллада»: Очерки путешествия в двух томах. - Т. 2 // Гончаров И.А. Собр. Соч.: В 8-и томах. - Том III. - М., 1978. - С. 7-88; 139-188.


Лекция № 5

Китай в Новое время

1.Цинская империя: Социально-экономическое развитие.
2.Кризис феодальных отношений во второй половине XVIII — первой трети XIX века.
3.Крестьянская война тайпинов в Китае (1850-1864 гг.).
4.Китай в конце XIX — начале ХХ века.
5.Синьхайская революция 1911-1913 гг. в Китае.


Литература

История Востока: В 6 тт. - Т. 3: Восток на рубеже средневековья и нового времени. XVI-XVIII вв. - М., 1999; Т. 4: Восток в новое время (конец XVIII — начало ХХ в. - Кн.1 и Кн. 2. - М., 2005.
История Китая: Учебник / Под ред. А.В. Меликсетова. - М., 2002.
История стран Азии и Африки в Новое время. - Ч. 1 и 2. - М., 1995.
Крюгер Р. Китай: Полная история Поднебесной / Пер. с англ. - М., 2006.
Бутаков А.М. Опиумные войны: обзор вон европейцев против Китая в 1840-1842, 1856-1858 1859 и 1860 годах. - М., 2002.
Дудоров О.Е. Теория перемен: Тайны И Цзин. - М., 2006.
Кузнецов В.С. Синьхайская революция в Китае // Вопросы истории. - 2004. - № 10. - С. 3-21.
Кульпин Э.С. По поводу концепций китайской цивилизации М. Вебера и К.-А. Виттфогеля // Восток и мировое обществознание: Зарубежные концепции развития осовбодившихся стран. - М., 1991. - С. 17-35.
Латыпов Р.А. Почему Китай и Япония ответили по-разному на вызов Запада в XIX в.? //Латыпов Р.А. Революция для историка: Опыт размышления над эпохой. 1991-2001. - Уфа, 2001. - С. 133-144.
Самбурова Е.Н., Медведева А.А. Китай / Серия «У карты мира». - М., 1991.
Сенюткин С.Б. Новая история Китая и Японии в XVII — начале ХХ веков: Учебник. - Нижний Новгород, 1996.




 

Компаративистский подход в политической истории

Историческая апробированность и оправданность сравнительного подхода (обычно наряду и в комбинации с другими методами) позволяет констатировать выделение в политической теории специальной отрасли знания – сравнительной политологии (в другом срезе – сравнительной политической культурологии).
В гомогенной культурно-цивилизационной среде применение политических сравнений не сопряжено с принципиальными трудностями. К тому же многое упрощает здесь, скажем, применительно к постхристианской цивилизации Запада, использование общепринятого и развитого языка для описания политической культуры, который начал складываться еще в трудах Платона и Аристотеля. Знаменитая схема политических режимов последнего явилась, кстати, результатом сравнения десятков государств средиземноморской древности. Образцовым компаративистским исследованием остается в этом смысле известная книга А. де Токвиля "Демократия в Америке" (см.: Токвиль, 1992). На этом уровне сопоставления сегодня допустимо пользоваться определением политической культуры как индивидуально-личностного отношения к явлениям политической жизни, стиля поведения субъекта политической власти. Категории сравнения могут быть найдены в наработках политической социализации и образования, политической философии и политэкономии, политической психологии и этики, политической географии, демографии и политэкологии, политической кибернетики и даже политической астрологии.
Сложности нарастают при сравнении политического сознания, политических систем и инструментов, политических элит и политического лидерства различных цивилизационно-культурных объектов, например. Востока и Запада. С подобными трудностями столкнулся М. Вебер, который попытался использовать китайский материал в своих исследованиях. Сравнение политических традиций требует переноса акцента на несколько иное определение политической культуры – как усвоения наличного политического опыта, который задан историей, что требует сопоставимого уровня изученности цивилизационно-культурных объектов (объективно) и адекватного научного выбора методик со стороны исследователя-политолога (субъективно). В этом смысле презумпцией будет отказ от евроцентризма, живучесть которого кроме субъективных предпочтений может быть детерминирована языком политологии. Во многих случаях он просто не имеет эквивалентов для описания политических реалий Востока. Отказ от евроцентризма позволит избежать приверженности концепции "столбовой дороги" политического развития человечества, что открыто проявлено в марксизме-ленинизме и латентно содержится в доктринах либерально-демократического толка.
Сравнительное изучение и усвоение политических культур привычно может идти от "более продвинутых" научно-теоретических достижений Запада в их применении к [c.76] "традиционным" обществам Востока. Это касается как заимствования готовых политических форм, так и использования достаточно жестких (в теоретическом плане) политических технологий Запада в политических средах Востока в процессе модернизации, понятой не в качестве "европеизации". Структурно-функциональный подход в комбинации с социологическим мог бы дать точные и сопоставимые сведения о приживаемости институтов Запада на восточной почве.
Однако возможен, на наш взгляд, и весь путь – от зафиксированных культурно-цивилизационных различий (западно-христианской, арабо-исламской, индо-буддийской, китайско-конфуцианской и русско-православной цивилизаций) к выделению инвариантов поведения политических структур, поведения и менталитета, которые необязательно совпадут с примитивно трактуемыми универсальными, так называемыми "общечеловеческими" ценностями в политике. После вычленения инвариантов в "осадке" окажутся элементы национальной политической специфики, которые могут стать богатым исходным материалом для практически-политического и теоретически-политического творчества. При этом важно избежать исходного излишне упрощенного разделения общественных организмов на традиционные и современные, так как "традиционное" может оказаться вполне современным, а не просто "закрытым" или "стагнирующим", а "современное", в свою очередь, может быть представлено традицией политических инноваций, "традицией", защита которой подразумевает определенную "закрытость". По-новому может быть, например, поставлена проблема политического прогресса: умещается ли в рамки политической модернизации движение от традиционной патерналистской восточной деспотии к вполне современной западной авторитарно-тоталитарной диктатуре? В любом случае западно-восточная политическая компаративистика может многое дать на пути взаимообогащения и синтеза политических культур, совершенствования языка политического общения, практического разрешения актуальных и потенциальных политических конфликтов.
Каждое последующее поколение не довольствуется тем осмыслением политической жизни, которое ему достается по наследию, и выдвигает новые подходы к организации исторического материала, современной политики и прогнозированию политических событий. На сегодняшний день сохраняют свое значение (т.е. работают дополняя друг друга) три общесоциологические глобальные парадигмы, включающие в себя собственно политологические подходы: формационная, цивилизационно-культурологическая и мир-системная – каждая с их достоинствами и недостатками.
Формационная схема всемирно-исторического процесса, разработанная в марксизме, включает в себя, как известно, пять этапов-формаций: первобытнообщинную, рабовладельчекскую, феодальную, капиталистическую и будущую коммунистическую, которая, с точки зрения этой теории, неминуемо должна прийти на смену антагонистическому обществу.
Разрешающая способность данной концепции, созданной преимущественно на европейском материале, оказалась недостаточной, потому что даже ни одно европейское общество не прошло предварительно все ступени этой "пятичленной" лестницы исторического прогресса. К тому же схема оказалась совершенно негодной для народов Востока, который во все исторические времена представлял три четверти человечества.
К чести Маркса следует отметить, что он догадывался об этом и предложил дополнить схему "азиатской" формацией (для всех неевропейских обществ), которую он помещал на стыке первичной и вторичной формации, грубо говоря, вместо рабовладения и феодализма, так как приход капитализма на Восток кладет, по Марксу, предел всей восточной специфике. Так же как деревню она (буржуазия – Авт.) сделала зависимой от города, так варварские и полуварварские страны она поставила в зависимость от стран цивилизованных, крестьянские народы – от буржуазных народов. Восток от Запада. Сам Маркс, и это снова говорит в его пользу, предостерегал от [c.77] применения "универсальных отмычек" в виде какой-нибудь общей историко-философской теории. Хорошо известно, что он категорически отвергал попытки превратить свой "исторический очерк возникновения капитализма в Западной Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические условия, в которых они оказываются, – для того, чтобы прийти в конечном счете к той экономической формации, которая обеспечивает вместе с величайшим расцветом производительных сил общественного труда и наиболее полное развитие человека" (Маркс, т. 19, с. 120). Тем не менее, последователи Маркса явно превратили его схему в "универсальную отмычку", а весьма конструктивную мысль об "азиатском способе производства" отбросили во имя "чистоты" и "стройности" учения, будто ничего такого основоположник как бы и не говорил. Академические споры на эту тему изредка допускались, но в учебниках была забетонирована "пятичленка".
Хотя ради истины здесь же следует отметить, что Маркс и Энгельс сами не до конца преодолели евроцентризм. Они выступали против идеи национального единства, считая ее буржуазной уловкой, скрывающей классовый антагонизм, против конструктивности идеи разнообразия культур, так как они подчинены законам детерминированного развития, и видели фактор прогресса в превращении капитализма в мировое явление, поскольку остальные колонии приносят пользу экономике передовых метрополий, а приобщение к мировой экономике имеет цивилизирующее значение. Да и сегодня многие ученые (на Западе больше, чем на Востоке) по-прежнему не осознают, что "общечеловеческие" духовные ценности создаются и постоянно подпитываются и освежаются родниками различных национальных культур.
Цивилизационно-культурная парадигма (Н.Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби, Д. Икэда) – в основном теоретический продукт нашего века (см.: Данилевский, 1994; Шпенглер, 1993; Тойнби, 1995; Икэда, 1987). Здесь вся история человечества мыслится как совокупность своеобразных, относительно замкнутых цивилизаций (их насчитывали от 5 до 21), каждая из которых проходит стадии возникновения, роста, надлома и разложения, умирая от естественных катастроф, военных поражений или внутренних конфликтов. В последнем случае виноватой оказывается творческая элита, которая, оказавшись не на высоте перед очередной "судьбоносной" проблемой, превращается в господствующее меньшинство, правящую политическую элиту, предпочитающую силу авторитета. Основная масса населения, отчужденная от власти и собственности – это "внутренний пролетариат", который в союзе с варварской периферией или "внешним пролетариатом" выступает на борьбу против правящего меньшинства, что ведет к гибели цивилизации. Теория цивилизаций содержит сильную альтернативу евроцентризму, открывает перспективу сближения Востока и Запада на путях их духовного обогащения и обновления. Ядром каждой цивилизации выступает духовная культура во всей ее неповторимости, а прогресс – духовное совершенствование людей, сопряженный с отказом от абсолютизации материальных ценностей и возрождением гармонии между человеком и природой в духе лучших достижений народов Востока и Запада. В области геополитики цивилизационный подход приносит порой нетривиальные результаты (см.: Хантингтон, 1994).
Сочетание формационного и цивилизационного подходов в восточно-западных сопоставлениях до сих пор не является простой проблемой и лишь отчасти разрешается с помощью третьей новейшей парадигмы, предложенной в 70-е годы школой мир-системного анализа (Ф. Бродель, И. Валлерстайн). Согласно Валлерстайну (см.: Валлерстайн, 1996), в XVI в. в Европе произошла смена мир-систем: мир-империи, основанные на политическом властвовании, уступили место мир-экономике, основанной на торговле. Центр силы переместился из Севильи (империя Габсбургов) в Амстердам. Это была победа капиталистической мир-экономики (КМЭ), которая с тех пор [c.78] выступает как современная мир-система (СМС) и вокруг которой складывались концентрационные кольца мировой периферии. Ядро-центр КМЭ, получая основную массу торговой прибыли, постоянно ведет борьбу за монополию, и государство выступает инструментом этой борьбы, решающим фактором внутренней и внешней экспансии.
За всю 500-летнюю историю СМС ее центр силы несколько раз перемещался: от соединенных провинций (Голландия) к Великобритании, от Великобритании к Соединенным Штатам, от Соединенных Штатов к... Пики гегемонии, как правило, наступали после мировых войн, что видно из следующей схемы:
Тридцатилетняя война (1616-1648)
Наполеоновские войны (1792-1815)
Мировые войны (1914-1918, 1939-1945)
Голландия (1620-1672)
Великобритания (1815-1837)
США (1945-1967/73)
Особенностью экономической, а значит и политической гегемонии мир-системный анализ считает наличие следующих признаков:
- развитие начинается в агропромышленной сфере, максимум гегемонии приходит на этапе торговли, утрата гегемонии связана с переходом к банковско-финансовому периоду;
- любой гегемон организует свою политико-экономическую защиту под лозунгами "свободной торговли" и "глобального либерализма";
- держава-гегемон преобладает в военно-морском отношении;
- обычно, как это отмечалось выше, гегемония набирает силу через мировые войны, которые длятся примерно в течение 30 лет.
Замечательно также то, что каждый будущий победитель начинал с того, что брал себе в партнеры предыдущего гегемона (Великобритания – Голландию, США – Великобританию). Согласно геополитическому прогнозу мир-системного анализа (а его прогностические возможности очевидны), история отпустила КМЭ еще 70-80 лет. Началом конца следует считать 1974 год. Свой пик США как современный гегемон уже пережили, и со второй половины 70-х годов начался их упадок. Будущий гегемон уже должен налаживать партнерские отношения с США, но вот кто им будет – это пока остается под вопросом, хотя многое говорит в пользу кандидатуры Японии или Китая.
Сегодня считается фактом победа современной мир-экономики советской "мир-империей", которую к тому же в пропагандистских целях определили как "империю зла". С абсолютным прогностическим оптимизмом марксизма происходит трудное расставание. Но и прошумевшее на весь мир сообщение Ф.Фукуямы о "конце истории" и окончательном и бесповоротном торжестве либерально-демократических порядков во всем мире по образцу США и Европы весьма уязвимо для критики. В эпоху Риска, нерешенных глобальных проблем говорить о каких-либо окончательных решениях необходимо с определенной осторожностью. Тем более, что четвертая часть человечества продолжает социалистический эксперимент и делает это весьма осмотрительно и солидно. Чтобы повторить печальный опыт советской "мир-империи" миллиардному народу предстоит породить своего Горбачева, изъявить политическую волю или дать молчаливое согласие на разрушение собственной страны, чего прямо требуют на Западе в качестве цены за "выход из тоталитаризма". Думается, что слухи об окончательной смерти марксистского социализма сильно преувеличены, что лишь история покажет, был ли это действительный тупик или опередивший свое время, а потому и трагический, социальный опыт.
В любом случае можно воспользоваться сильными сторонами всех трех подходов, чтобы организовать материал, помня о первородном евроцентристском грехе марксизма, о внутренней евроцентристской доминанте мир-системного анализа, его [c.79] "капиталоцентризме", об уравновешивающих потенциях цивилизационного подхода для судеб единого в своем многообразии мира. Последнее особенно важно, ибо никто не станет отрицать, что мир политики по-разному смотрелся и смотрится из Нью-Йорка, Лондона, Парижа и Берлина, и различия эти возрастают при взгляде из Пекина, Дели, Каира, Токио или Москвы, что национальные политические культуры-традиции еще не вырастили единого метаязыка, что язык западной христианской цивилизации является далеко не единственным.
Большая "продвинутость" Запада в развитии политических форм и теоретическом осмыслении этого развития средствами политических наук – неоспоримое достижение европеизма, от которого следует отличать евроцентризм. Сегодня никто из серьезных исследователей Запада не отрицает необходимости включить в политический анализ и синтез три четверти населения мира (Восток), все этнокультурные регионы земли с их историей и политической культурой. Однако добывание научной истины здесь сопряжено с непростыми процедурами сравнения, поскольку политическая жизнь Востока и Запада должна изучаться, как некоторая целостность, тогда как раньше если и привлекались материалы Востока, то лишь для того, чтобы лучше понять собственную историю Запада и собственные проблемы.
Чтобы сравнить, нужны категории (индикаторы), поиски которых неизбежно приводили к хорошо изученной истории и теории западной политической культуры. Собственно именно этому обстоятельству – использованию развитого языка (категорий) европейской христианской цивилизации – во многом обязан своим существованием евроцентризм. Другими словами, использование самой зрелой и влиятельной политической культуры современности, не говоря уже о прямых некритических заимствованиях в институциональной сфере, чревато невольным европоцентризмом, потерями в национальном политическом менталитете, разрывами национальных традиций и даже их утратой.
Это прекрасно понимают политологи Запада, которые согласны с тем, что политическая жизнь Востока может быть адекватно понята лишь в терминах политической культуры Востока, что азиоцентризм имеет не менее прав на существование, чем европоцентризм, хотя, с нашей точки зрения, "оба хуже". Порой на Западе делаются удачные попытки осмыслить чужой политический опыт через "нейтральные" понятия естественных и точных наук ("вход, выход, кодирование, информация, обратная связь и т.д.), но в конечном счете все это оборачивается иллюзией нейтральности, так как, строго говоря, ни одно из этих понятий не может быть нейтральным, поскольку несет европейские ценности в скрытом виде. В качестве работы, преодолевшей преграду европоцентризма и содержащей очень полный набор критериев и методов для сравнительной политологии, необходимо назвать и рекомендовать переведенную на русский язык книгу М.Догана и Д.Пеласси (Доган, Пеласси, 1994).
И все же интуитивно ясно, что политическая истина может быть добыта в сравнении, при условии, что сравниваются явления, в сопоставимой мере изученные, понятия однопорядковые, рядоположенные, и значит достаточно абстрактные. Сегодня удается показать, что современный уровень изученности политических культур Запада, России и Востока позволяет осуществлять их сравнение. И не беда, что различия между ними очевидны, сходств придется разыскивать.
В центре политической жизни всех стран сегодня безусловно находятся проблемы демократии. Однако это не значит, что сама демократия приобрела для всех стран и народов мира значение первейшей общечеловеческой политической ценности. На Востоке до сих пор демократии предпочитают "порядок", то есть те или иные варианты авторитарными. В связи с этим следует сказать, что мир действительно осознает недостаточность негативного определения демократии как освобождения от произвола [c.80] того, что у нас было названо "культом личности", от гнетущего контроля со стороны правящей элиты, всевластной номенклатуры, а также узость самого понимания демократии всего лишь как свободы политического выбора (это необходимый, но недостаточный минимум демократии) безотносительно к целям самой демократии (свободы не "от…", а "для…").
Как только мы уходим от вопроса "негативного" определения демократии (освобождения для…) и подступаем к позитивному ее смыслу (демократия для…), что политика – это правила игры, в основу которой положены ценностные ориентации. Но после этого необходимо признать, что в политику врывается проблематика идеалов, а значит деидеологизация политической сферы – не более чем удобный для кого-то (для тех, кто не хочет ясности в определении перспектив) политический миф.
Вчитаемся в соображения современного французского политолога: "Сегодня в странах "третьего мира" главное состоит в том, чтобы найти путь между открытостью по отношению к мировому рынку (которая необходима, потому что она способствует конкуренции) и защитой личной и коллективной самобытности от девальвации и чуждых идеологических построений" (Турен, 1993, с. 11).
Перед политической наукой сегодня стоят следующие вопросы большой политики:
1. Чем объяснить разнообразие национальных вариантов политического развития?
2. Почему Восток во многих отношениях отстал от Запада?
3. Как отсталой стране догонять ушедшие вперед?
4. Как различные страны Востока и Россия справляются с проблемами политической модернизации?
Ответы на них, по-видимому, можно найти, используя потенциал сравнительной политологии.

Литература

1. Валлерстайн И. Россия и капиталистическая мир-экономика: 1500-2100 // Свободная мысль. – 1996. – № 5.
  2. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. – М., 1994.
  3. Доган М., Пелласи Д. Сравнительная политическая социология. – М., 1994.
4. Икэда Д. Новые волны мира к XXI веку / Пер. с яп. – Токио, 1987.
  5. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – Т. 19. С. 120.
  6. Тойнби А. Дж. Цивилизация перед судом истории. – М., 1995.
  7. Токвиль А. де. Демократия в Америке. – М., 1992.
  8. Турен А. Что такое демократия? // Курьер ЮНЕСКО. – 1993, январь. – С.11.
  9. Фурсов А.И. Школа мир-системного анализа // Восток. – 1992. – № 1.
  10. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис. – 1994. – № 4. – С.33-48.
  11. Шпенглер О. Закат Европы. – М., 1993.
 

Из введения в историю культуры

Современная мировая культура формировалась из пяти основных исторических потоков: 1) византийской культуры, которая восприняла и развивала греко-римское культурное наследие и оказала определяющее влияние на духовный мир Европы, Азии и Северной Африки (в том числе России – части Евразии); 2) западноевропейской культуры, являвшейся синтезом образного мира «варварских» (по сути, североевропейских) племён и наследия Римской империи (точнее, Западно-Римской); 3) восточной культуры, прежде всего культур Индии, Китая и Арабского мира; 4) в меньшей степени, самобытных культур Нового Света, открытых в конце Средневековья потомками тех же северян – европейцами; 5) совершенно неправомерно игнорируемых современными исследователями не менее самобытных культур народов Северного пояса нашей Земли – гиперборейской культуры – совокупности культур начиная алеутов и эскимосов кончая алтайско-уральско-кавказско-балканскими народами.
1.Византийское культурное наследие сохранилось у тех народов, которые в общем-то находятся ныне в периферии цивилизации.
2.Западноевропейская культура, которую иначе называют иудео-христианской
(иудейско-католическо-протестантской), начавшаяся модернизироваться и трансформироваться, оказалась не готовой противостоять натиску чужеродных культурных вторжений (прежде всего, мусульманского, буддийского и пр.).
3.Восточная культура изначально была косной и нетрансформируемой, поэтому её будущее под вопросом, хотя её вторжение в другие культуры продолжается.
4.Самобытные автохтонные культуры Мезоамерики и Южной Америки превратились в музейный экспонат. 
5.Наиболее перспективно будущее культур Северного пояса, или, как её ныне именуют, Евразийская культура. Это неточное название. Ибо сюда относится и культура США и Канады, т.е. современной Северной Америки.
Перспективность каждой культуры определяется следующими критериями:
способностью к модернизации и трансформации;
динамичностью;
техничностью, технологичностью;
плюрализмом, мультиструктурой;
традиционностью, преемственностью.
В 1931 году Альфред Розенберг в предисловии к третьему изданию своей книги «Миф ХХ столетия» писал: «Выступающие против моей работы теологи и профессора облег­чили себе задачу в отношении полного обладания "евангелистской правдой": они просто констатировали еретические моменты моих вы­сказываний, похвалили "национальное чувство", но холодно, порадо­вались возможности установить (мнимые) неправильности, а затем отклонили...
Мне сообщили, что на одном из этих синодов после подобного сообщения встал простой беловолосый пастор и заявил, что он не мо­жет согласиться с докладчиком, однако очевидно, что Бог новым уче­нием о расах нашего времени наложил на нас решение большой проблемы, которой мы должны посвятить себя со всей серьёзностью! Снимите шляпу перед этим достойным мужем. Неважно, приведут ли его поиски к тому же результату, что и мои. Ищущему истину про­тивнику любой настоящий борец засвидетельствует уважение, но не старым догматикам, которые считают необходимым любой ценой со­хранить свои должности».
Далее он писал: «Прискорбно, если сегодняшние представители евангелистской те­ологии настолько далеки от лютеранства, что выдают взгляды, кото­рые, естественно, ещё вдохновляли Лютера, за давно установившиеся догматы веры. Великим достижением Лютера является в первую оче­редь разрушение принадлежащей священникам экзотической мысли, а во вторую – германизация христианства. А пробуждающаяся германская нация после Лютера пришла ещё к Гёте, Канту, Шопенгауэру, Ницше, Лагарде и сегодня семимильными шагами приближается к своему пол­ному расцвету».


 

ВВЕДЕНИЕ В НОВУЮ ИСТОРИЮ ВОСТОКА

Новая история стран Азии и Африки является продолжением исторического развития восточного мира в эпоху средневековья, осуществляющегося в нарастающих контактах со странами Западной Европы, США, российской историей. Однако следует помнить об особенностях цивилизационного и социокультурного плана, наложивших отпечаток на ход восточной истории в новое время. Это прежде всего – сильное воздействие природно-климатических, демографических процессов, обусловивших определенный циклизм в развитии афро-азиатских обществ. Данные обстоятельства привели к сохранению в новое время сильного государственного начала (особенно в китайской истории, частично в турецкой, иранской, арабской), что обусловило государственный контроль над важнейшими сферами развития восточных обществ и подчиненное положение частнособственнического сектора экономики. Последний, не имевший официально-правовых гарантий для своего нормального существования и развития, был заинтересован в крепкой власти центра, ибо только он мог гарантировать защиту от местных властей, а также от социальных потрясений внутреннего характера и внешних вторжений. Специфичной была и социальная структура. Отметим ряд ее важнейших черт. Это невычлененность индивида из коллектива, слабость отдельных собственников. Заметную роль играла система вертикальных связей и замкнутых корпораций при слабой классовой дифференцированности и второстепенной роли классовых антагонизмов. Выработанные веками корпоративные и патронажно-клиентальные связи закреплялись традициями и освящались религией, сохраняли большую устойчивость, несмотря на кризисы власти и иностранные вторжения. Тем самым политические и социальные катаклизмы внутри восточных обществ не вели к их структурному обновлению (до прихода европейцев), к выходу за рамки традиционной, докапиталистической системы.
Устойчивым оставалось и влияние религии, служившей важным элементом социально-политической жизни Азии и Африки.
Несмотря на отмеченные выше общие черты, в странах Востока сохранились различия в уровне общественно-экономического развития к середине XVII в. В Цинской, Могольской, Османской империях феодализм достиг стадии зрелости, в арабских странах сохранилось сильное воздействие дофеодальных структур, в Тропической и Южной Африке дофеодальные отношения преобладали. Но в целом восточные общества развивались на собственной основе до середины XIX в. Контакты с Западом, систематически осуществлявшиеся с эпохи Великих географических открытий, ограничивались торговлей, "точечной колонизацией" и военно-политическими соглашениями или столкновениями. Хотя следует отметить, что в международных делах постепенно набирал силу "восточный вопрос" с участием Османской империи.
Приблизительное равновесие в экономических и политических параметрах в развитии Востока и Запада было нарушено по мере энергичного развития капитализма, промышленного переворота и утверждения в колониальных делах новых стран – Англии и Франции, с успехом вытеснивших "традиционные" колониальные державы – Испанию, Португалию, Голландию. Иначе говоря, мировое развитие стали определять не восточные "мир-империи" (И. Валлерстайн), а западные "мир-экономики" с формирующимся индустриальным обществом в основе. Афро-азиатский мир втягивается в устойчивые мирохозяйственные связи (неэквивалентный обмен, вывоз товаров и т.п.), громадные территории (Индия и др.) управляются западными странами "косвенным" или "прямым" методом, открываются для мирового капитализма Цинская империя, Япония, усиливается борьба ведущих держав за Османскую империю, Персию, сфера колониальной экспансии охватывает прибрежные районы Африканского континента. С середины XIX до начала ХХ в. Восток окончательно превращается в часть мирового капиталистического хозяйства (МКХ), формируется модель "западный центр – восточная периферия".
Разумеется, страны Азии и Африки втягиваются в этот процесс неравномерно (наиболее быстро – прибрежные районы Дальнего Востока, территории Ближнего Востока и Северной Африки).
Изучая 50-70 гг. XIX в. – начало ХХ в., включая первую мировую войну, можно отметить, что это не только этап истории Запада. Именно с этого времени можно говорить об одном важном и противоречивом результате колониального синтеза – начале собственно новой истории Востока, с точки зрения формирования основ капиталистического общества (Япония, ряд районов Китая, Индии, арабского мира, Турции). В странах афро-азиатского мира (за исключением "вторичной", японской) развиваются под мощным воздействием западного колониализма основы "третьего эшелона" мирового развития. Его чертами являются: значительная роль внешнего импульса в лице индустриальных держав Европы и США, неорганичность капиталистической эволюции, сосуществование добуржуазных и капиталистических структур, экономические диспропорции, жесткая "сырьевая" привязанность к МКХ, а также громадный разрыв в уровнях развития между "центрами-метрополиями" и отсталой восточной "периферией". Следует отметить и диспропорции социально-экономического развития внутреннего порядка: неравномерность роста определенных районов, сосуществование наряду с элементами капиталистического хозяйства архаичных феодальных и патриархальных структур. Быстрее начиналась модернизация тех стран Востока, которые были раньше втянуты в капиталистические мирохозяйственные связи (приморские районы Китая, Османской империи, Индия, Египет и др.). Однако колониальное и полуколониальное положение стран Азии и Африки постепенно выявляло пределы роста новых явлений (технико-технологическая отсталость, протекционизм великих держав, неравноправное политико-юридическое положение в международных политических и экономических отношениях).
Изменяется и социально-классовая структура, связанная с формированием национальной буржуазии и рабочего класса на Востоке, перемещением центра новых явлений в городскую среду, увеличением роли национальной интеллигенции, представленной в основном выходцами из традиционных слоев, но выражающих объективно буржуазные националистические идеи.
В изучаемый период происходят процессы становления наиболее крупных наций – ханьцев, бенгальцев, персов, турок, арабов Ближнего Востока и Северной Африки. Несмотря на наличие сильных религиозных, этнических различий, кланово-корпоративных связей, постепенно преобладающими становятся тенденции консолидации крупнейших этносов Востока, что прежде всего объясняется необходимостью решения главной задачи, в которой было заинтересовано большинство населения Азии и Африки, – достижения национальной независимости как первого шага к созданию политически независимой государственности. Формы антиколониального движения были самыми разнообразными – в зависимости от уровня развития территорий Востока. Они включали самые разные проявления – от "феодального национализма" и использования религии, буржуазно-просветительских идей и попыток создания первых национальных общественно-политических организаций до революций эпохи "пробуждения Азии". Но везде национально-освободительные тенденции доминировали над социальными, заставляя страны-метрополии корректировать свою политику на Востоке, вплоть до уступок части местной национальной элиты.
Резюмируя, отметим: новая история Востока – эпоха систематического взаимодействия западного и афро-азиатского миров на основе колониального синтеза, превращения Востока в часть МКХ, формирования на Востоке многоукладного общества и модернизации, роста буржуазно-национального движения, борьбы за создание условий для национально суверенного варианта развития.
Лекционный курс построен по регионально-страноведческому принципу.
Причем рассматриваются страны или районы Востока, наиболее ярко отражающие особенности китайско-конфуцианской, индо-буддийской, арабо-мусульманской цивилизаций в их конкретном проявлении и взаимосвязи с Западом. Большое внимание уделяется проблемам модернизации восточных обществ, синтезу традиционного и современного, различным проявлениям освободительных движений. Лекции не дублируют учебники и учебные пособия, а освещают главным образом проблемы, либо отсутствующие в учебной литературе, либо носящие дискуссионный характер. Поэтому для осознанного восприятия лекционного курса студентам рекомендуется предварительно ознакомиться по учебнику или учебному пособию с той или иной темой. В процессе преподавания истории стран Азии и Африки в новое время студенты получают возможность ознакомиться с различными концепциями и методологическими подходами, включая точку зрения преподавателя, и сами сделать выбор между ними.
Семинарские занятия посвящены изучению как теоретико-историографических, так и конкретно-исторических проблем общего и особенного в развитии афро-азиатского мира. Подготовка к ним – важнейшая часть самостоятельной работы студентов, которая включает также написание контрольных работ и подготовку к коллоквиуму.
Сообщения студентов по историческим персоналиям в рамках семинарских занятий не должны превышать 15 минут аудиторного времени. Качество сообщений оценивается с учетом продуманности и четкости плана, содержательности сообщения, умения свободно и логично излагать свои мысли, отвечая на вопросы. Во избежание ошибок при подготовке сообщения студентам следует проконсультироваться с преподавателем. Остальные студенты группы знакомятся с темой сообщения предварительно по учебной литературе, справочным изданиям (Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона, Большая Советская Энциклопедия, Советская Историческая Энциклопедия, Brittannica и др.). На самом занятии студенты конспектируют основные положения сообщения и новые факты, задают докладчикам вопросы, участвуют в обсуждении сообщения.
В течение учебного года студенты работают над составлением биографического словаря (привлекая энциклопедические и историко-библиографические издания) "Востоковедение в России. XVIII в. – 1917 г." (персоналии по выбору); ценную помощь в данном случае могут оказать коллективные исследования: "История отечественного востоковедения до середины XIX века." – М.,1990; История отечественного востоковедения второй половины XIX в. – М.,1997.
Более глубокое изучение курса связано и с необходимостью обращения студентов к новейшим публикациям в научной периодике ("Вопросы истории", "Вопросы философии", "Восток. Афро-азиатские общества: история и современность", "Мировая экономика и международные отношения", "Новая и новейшая история", "Проблемы Дальнего Востока", "Полис", "Социально-политические науки", "Социологические исследования").
Имеющаяся литература и источники, в том числе и изданные в последние годы, позволяют обеспечить усвоение студентами важнейших проблем курса в течение учебного года.
При выставлении зачетов (V – VI семестры) учитывается прежде всего систематическая работа студентов на семинарских занятиях, а также выполнение ими контрольных работ, подготовка сообщений, составление биографического словаря, выступление на коллоквиуме.

 

Paulo Coelho/Коэльо Пауло. Два рассказа // Домашний очаг. – 2008. - № 4. – С. 216.

Первый рассказ: В поисках Иисуса.

Возвращаясь под утро после затянувшейся пирушки, пьяны повстречал пастора – тот собирался крестить на берегу реки группу евангелистов.
Пастор уловил запах алкоголя и решил преподать урок своим ученикам. Он обнял пьяного за плечи и спросил:
- Хочешь встретиться с Иисусом?
-Конечно, хочу. Хорошо бы сесть с кем-нибудь поговорить о жизни, выпить по стаканчику… 
Ответ не смутил пастора. Он велел ученикам взяться за руки, и все они пошли к реке. Пастор столкнул пьяного головой в воду, затем помог выбраться на берег и поинтересовался:
-Ну как, брат? Нашёл Иисуса? 
-Нет, не нашёл.
Пастор попросил всех спеть «Аллилуйя» и снова окунул пьяного в воду.
-А сейчас, брат, ты видел Иисуса?
-Пока нет, - ответил пьяный.
Тогда евангелисты принялись изгонять из него бесов, а когда долгая церемония закончилась, пьяного в третий раз окунули в воду. Торжествующий пастор поднял его из воды и спросил у небес благословения для всех, затем повернулся к пьяному и убеждённо произнёс:
-Не сомневаюсь, что на сей раз ты нашёл Иисуса!
-Мне очень жаль, но боюсь, что нет. Вы уверены, что он утонул именно здесь? 

Второй рассказ: Атеист и лев
Но этот рассказ мне не понравился.