Наука и общество: продолжение

В наше время учёные, как правило, воздерживаются от публичного обсуждения старой как мир проблемы отношения религии к научному знанию.
 И это понятно. Наука - и в этом её великая сила - располагает своими собственными, выработанными в течение столетий, способами ведения дискуссий и выработки общих мнений, основанных на данных опыта и рациональных рассуждениях. Поэтому она не может обсуждать утверждения, относительно которых достижение такого консенсуса в принципе невозможно. К их числу относится и гипотеза существования высшей, по отношению к законам природы, силы, которая лежит в основе любой религии. Это ограничение служит важнейшим компонентом методологии науки.
В то же время среди учёных есть религиозные люди, причём немало. По данным проведенного в 1997 г. опроса, доля верующих среди американских учёных приближается к 40% (во взрослом населении страны в целом она, по разным оценкам, составляет 80-90%). Как правило, они не видят противоречий между своей религией и профессиональной работой. Некоторые из них даже пытаются убедить широкую публику в том, что религия и наука вполне могут не только двигаться на параллельных курсах, но и конструктивно взаимодействовать друг с другом. 
Недавно такую попытку предпринял известный генетик и врач Фрэнсис Коллинз, многолетний директор Национального института изучения генома человека (National Human Genome Research Institute). Этот научный центр входит в систему Национальных институтов здоровья, двадцати семи исследовательских и клинических учреждений биомедицинского профиля, финансируемых за счёт федерального бюджета США и в административном отношении подчиняющихся Министерству здравоохранения. Свои взгляды Ф. Коллинз изложил в книге "Язык Бога" (“The Language of God”).
Коллинз отмечает, что его родители были лишь номинальными христианами, а сам он по окончании университета и аспирантуры искренне считал себя атеистом. Религию он считал всего лишь суеверием и постоянно убеждал в этом знакомых. Коллинз вернулся к религии в результате общения с умирающими пациентами, которым, как он заметил, вера часто помогала преодолеть страх перед скорой кончиной. После длительных размышлений он решил, что ни последовательный атеизм, ни религиозный фундаментализм не выражают истины. 
Он пришёл к выводу, что и в нашу эпоху наука и религия могут предложить вполне гармонирующие друг с другом перспективы понимания Мира и Человека. Наука, по его мнению, служит единственным надежным средством познания природы, в то время как религия помогает понять духовную сущность и моральные устои человека и осознать смысл существования человечества. Коллинз также уверился в том, что Природа - это не единственная реальность. Поэтому наука не может обеспечить полного понимания мира, поскольку его сверхъественное измерение ей недоступно. Он также пришёл к убеждению, что чудеса, описанные в Библии и в священных книгах других религий, вполне могли произойти на самом деле. Эти взгляды он много лет держал при себе, но в конце концов решил сделать их широким достоянием (19 Апреля 2007 Washington ProFile. 2007. 19 апреля. № 36).
Наука и религия ищут одну и ту же истину, только с разных сторон и разными способами. Поэтому настало время прекратить войну между ними и заключить если не вечный мир, то хотя бы прочное перемирие. Такова основная идея Ф. Коллинза. В то же время автор книги "Язык Бога" решительно не согласен с теми религиозными фундаменталистами, которые с лёгкостью отмахиваются от научного знания, если оно, по их мнению, не соответствует религиозным догматам. С его точки зрения, религия и наука создают взаимодополняющие картины реальности, которые не могут противоречить друг другу. В идеале эти картины должны мирно и счастливо уживаться и сосуществовать в мозгу любознательного и думающего человека двадцать первого столетия. 
Многовековой конфликт между наукой и религией, продолжает Коллинз, вовсе не был вызван какой-либо объективной исторической необходимостью. Эту войну, как и многие другие, с обеих сторон начали и углубили радикалы и экстремисты, которые уверяли и уверяют, что её следует вести вплоть до полного поражения противника. Однако эти призывы нелепы в своей основе. Бог не создаёт никаких угроз для науки, напротив, он благословляет тех, кто ей служит. Со своей стороны, наука ровно ничем не угрожает Богу, ведь он сделал возможным само её существование. Поэтому, заключает Коллинз, надо объединить интеллектуальные и духовные ресурсы науки и религии в поиске более полных и глубоких ответов на вечные вопросы, стоящие перед человеком.
Коллинз также останавливается на спорах о допустимости терапевтического применения человеческих эмбриональных стволовых клеток, которые сейчас ведутся в США с большой остротой. Эти дебаты, пишет Коллинз, достигли такого накала, что стали существенным фактором политической жизни Америки. Он не предлагает никаких окончательных решений, однако выражает надежду, что прогресс биомедицинских исследований погасит эту конфронтацию. По мнению Коллинза, учёные со временем найдут способы изготовления способных к полноценному развитию стволовых клеток, которые не потребуют разрушения эмбрионов. А пока такого ещё не произошло, не следует призывать к введению запретов на эксперименты в этой области. 
Коллинз признаёт, что убеждённые противники подобных опытов могут вполне искренне верить, что эмбрионы потенциально являются полноценными человеческими существами, которыми нельзя жертвовать ни при каких обстоятельствах. Однако их убеждённость вступает в противоречие с другим этическим принципом, который требует всеми силами облегчать страдания больных и не допускать их преждевременной кончины. Поэтому надо признать, что эта проблема очень сложна и даже трагична, а потому не допускает простых решений. Те, кто представляет связанные с нею споры всего лишь как лобовой конфликт между верой и атеизмом, ничем не помогают её разрешению.
Современные биомедицинские исследования, заканчивает Коллинз, порождают немало других ситуаций, вызывающих в обществе острые разногласия. Можно не сомневаться, что такое положение дел сохранится и в предвидимом будущем. В чём бы эти споры ни состояли, было бы ошибкой считать, что люди науки вправе быть в них окончательными арбитрами. Учёные являются экспертами в своих специальных областях, но это не означает, что они в силу этого понимают вопросы морали лучше, чем люди других профессий. Поэтому подобные вопросы должны решаться лишь на основе широкого и непредвзятого диалога, который должны вести сторонники самых различных взглядов (в том числе, и воззрений на науку и религию) и представители всех общественных групп. Встречаясь со всё более непростыми вызовами, которые неизбежно будет порождать развитие науки, необходимо искать ответы на основе всех без исключения мудрых и благородных традиций, сложившихся в ходе исторического развития человеческой культуры. Во всяком случае, именно к этому призывает директор Национального института изучения генома человека - учёный-медик Фрэнсис Коллинз.