История молодёжных движений

РИЯЗ МАСАЛИМОВ

АННОТАЦИЯ

Ключевые слова: младомусульмане, союзы мусульманской молодёжи, национальные секции РКСМ, молодёжь и политика.

  Территориальные рамки нашего исследования охватывают не все страны Северной Евразии, хотя мусульмане уже к началу ХХ в. проживали компактно практически в большинстве стран Европы, даже в самых северных странах, как Норвегия и Финляндия (например, татары). Пробуждение к активной социальной и политической жизни мусульманской молодёжи имело место, прежде всего, в России, затем в странах, соседних и находившихся в её сфере влияния, а именно – в Иране, Средней Азии (Казахстане и Туркестане), а также в Китае и Турции. И, наконец, в результате и под влиянием революционно-эмансипационных процессов в первых десятилетиях ХХ столетия в Османской Турции активизируется арабская молодёжь Ближнего Востока и Египта.
Соответственно, мы предлагаем следующую периодизацию младомусульманского движения в странах Северной Евразии до Второй мировой войны. Первый период – начальный, условно можно определить как 1901-1918 гг. Хотя в России и некоторых странах Восточной Европы мусульманская молодёжь пришла в движение уже в конце XIX в., но настоящие союзы мусульманской молодёжи появились лишь после 17 октября 1905 г. (Манифеста Николая II). Второй период – 1919-1939 гг.: младомусульмане в межвоенный период. В этот период происходили сложнейшие процессы: революционные изменения в мусульманском обществе, дифференциация социальных движений, в том числе молодёжных; происходила политизация молодёжных движений, этнизация и атомизация общемусульманского социума. В России, Германии, а позже и в Китае и Северной Корее, молодёжные движения унифицировались, “огосударствились”, были включены в систему государственного управления как “винтики” в государственном механизме, как “приводные ремни” от общества к государству, как резерв и опора тоталитарных режимов. В этих условиях мусульманские союзы молодёжи в России и Китае были обречены на роспуск и поглощение их огосударствлённым всеобщим союзом молодёжи. Незавидна была участь молодёжных союзов и в шахском Иране, и в кемалистской Турции, и в арабском мире. Контрреволюции и непреодолённая революциями патриархальщина не позволили занять молодёжи подобающее ей место в этих обществах.
Упорно создаваемый советскими историками и партийными функционерами миф о "проклятом прошлом" России сделал всё, чтобы стала неизвестной и история молодёжных движений этого якобы "проклятого" прошлого. Неизвестна сегодня их история, и ничего не знаем мы про них - и всё потому, что уготовилось им судьбой появиться до октября 1917 г., до начала великого эксперимента над ними, над российской государственностью, над многонациональным народом.
Очень важно дать предельно точное определение союзов молодёжи для рассматриваемого периода. Союз молодёжи – это соответствующим образом оформленная организация активной части молодёжи определённой социальной или национальной группы, призванная обеспечить политической партии или движению связь с широкими массами молодого поколения для вовлечения его в социальную и политическую борьбу за интересы данной группы и одновременно за удовлетворение своих специфических возрастных интересов. Под словами «соответствующим образом оформленная организация» имеется в виду наличие программных документов, устава, центральных руководящих органов, местных первичных организаций и, как правило, печатного органа. Только наличие всех вышеуказанных компонентов позволяет судить о том, является ли та или иная молодёжная организация союзом молодёжи, или кружком, группой, временным объединением. Классическими примерами союзов молодёжи (в масштабе всей страны) в первой трети ХХ столетия являлись РКСМ (Российский коммунистический союз молодёжи, созданный 29 октября 1918 г.), Коммунистический союз молодёжи Китая (создан 5 мая 1922 г.), Гитлерюгенд (Bund der Deutschen Arbeiterjugend, провозглашённый 4 июля 1926 г.).
В странах Северной Европы (Скандинавия, Швейцария, Дания, Нидерланды, Бельгия, Великобритания и др.) союзы молодёжи создавались, прежде всего, политическими партиями, которые находились у власти или успешно боролись за власть. Самыми активными были социал-демократы и социалисты, представляющие рабочий класс и близкие к нему социальные группы. В России же в целом преобладала крестьянская, сельская, молодёжь, которая была чрезвычайно неоднородной в социальном, особенно этническом, плане. Значительна была учащаяся молодёжь, плюс к ней ещё молодая интеллигенция и немногочисленное студенчество. Хотя по численности они уступали сельской молодёжи, но представляли самую активную и политически дееспособную силу общества.
Более половины огромного населения Российской империи составляли нерусские народы. Если западные национальности (поляки, евреи, латыши, литовцы, финны и пр.) имели чётко выраженную классовую структуру, то мусульманские национальности (башкиры, казахи, киргизы, ногайцы, кумыки и т.д.) имели такую структуру, которую ни одна существовавшая тогда социальная теория, включая и марксизм, не могла адекватно интерпретировать и объяснить. Особняком стояли поволжские татары, как бы представлявшие синтез европейского и восточного элементов, у которых формировались современные классы – буржуазия и рабочий класс.
Появившиеся накануне и в годы первой революции в России политические партии повели активную борьбу за влияние на молодёжь. В целом расстановка в молодёжном движении определялись наличием трёх основных направлений в общественно-политической жизни империи: консервативного, или помещичье-монархического; либерально-демократического, или буржуазного; радикально-демократического, или революционного. Правда, на восточных окраинах России общественно-политическая жизнь была более монолитной и рутинной, но и там наметилась кое-какая социально-классовая дифференциация. В отличие от европейской России, где социалистические идеи родились и распространились в условиях серьёзных социальных изменений в обществе под влиянием развития капитализма, в национальных районах первое знакомство с марксизмом состоялось в начале ХХ в. лишь на интеллектуальном уровне, во время учёбы или работы в русских городах или в результате личных контактов с русскими и другими европейскими марксистами. Подобная ситуация была и с мусульманаской интеллигенцией в Османской державе, в Иране и Турции [19, с. 159-162]. Национальные политические партии на Востоке России были представлены буржуазно-консервативными группами татар (главная из них – мусульманская либерально-демократическая партия - «Аль-Иттифак аль-Муслимин», или «Мосельманнар Иттифагы»), партией татарских эсеров, социал-демократическими группами татар и башкир (Х. Ямашев и газета «Урал» в г. Оренбурге), азербайджанцев, а также тогдашних «гастарбайтеров» России - турок и персов.
В мусульманских регионах России – В Поволжье и на Урале, на Кавказе и в Средней Азии зарождается движение шакирдов и талибов (учащихся медресе и др. учебных заведений). Интересные наблюдения оставил в своих воспоминаниях Ахмет-Заки Валидов, прибывший в 1908 г. в Казань для учёбы. Он пишет, что в Казани существовала «молодёжная организация, стремящаяся провести преобразования в школах. …Реформаторы выпускали газету под названием «Ислах». Я с ними встречался, но нашёл их деятельность бесплановой, самих их нерешительными, большинство идей беспочвенными» [15, с. 77]. Здесь оценка татарского союза молодёжи мемуаристом не важна, а ценна информация о наличии у этих молодых реформаторов довольно чёткой организации и печатного периодического органа – газеты.
Следует отметить, что история башкирского молодёжного движения изучена хуже, чем татарского, марийского, чувашского и др. С самого начала советской историографии молодёжного движения и ВЛКСМ в Башкирии сложилось стереотипное утверждение, исходящее от воспоминаний участников событий тех лет и первых комсомольцев, что до Октябрьской революции среди башкирской молодёжи не было какого-либо организованного движения [13, с. 77; 12, с. 70]. В принципе до Февральской революции нигде в России организованного движения молодёжи не было, для этого просто не было условий (взрослые партии и то создавались и действовали нелегально или полулегально). Тем не менее, как выше видно, разрозненные союзы и разнообразные кружки молодёжи и юношества действовали на свой страх и риск. Примечательно, что 16-летний учащийся учительской семинарии Мирсаид Султангалиев организовал 1908 г. кружок татарской и башкирской молодёжи, а в 1912-1913 гг. возглавлял «Боевую татарскую организацию социалистов», куда входили татарские и башкирские учащиеся и молодые учителя. Как позже вспоминал М.Х. Султангалиев, он, З. Валиев, учитель-башкир Г. Кидрачёв и др. развернули активную работу среди мусульманской молодёжи и взрослых в уездах Уфимской губернии [14, с. 404-411].
Весной-летом 1917 г. появились первые настоящие союзы татарской, башкирской, марийской, чувашской молодёжи, самыми известными из которых были союз татарской молодёжи «Берек» (Казань), «Общество мусульманской молодёжи» (Оренбург), «Союз учащихся-мусульман» в Уфе, Троицке и в ряде посёлков и селений края [12, с. 6]. В Казани и Уфе появились центры, координирующие движение шакирдов и талибов – учащихся мусульманских учебных заведений. Наиболее значительной организацией учащейся татарской молодёжи в Казани, пожалуй, и во всём поволжском регионе был союз молодёжи «Берек» («Единение»), провозглашённый в начале марта 1917 г, окончательно оформленный как всетатарский союз молодёжи 17 (30) июня 1917 г. Другим весьма влиятельным союзом молодёжи в крае являлся союз башкирской молодёжи “Тулкын” (“Волна”), созданный 18 (31) декабря 1917 г. в ходе работы III Всебашкирского (Учредительного) курултая в Оренбурге.
Ещё на первом съезде РКСМ (29 октября – 4 ноября 1918 г.) был поднят вопрос о работе среди молодёжи нерусских национальностей, национальных меньшинств, о создании национальных секций в союзе по примеру нацсекций РКП(б). Но обстоятельно разрешить его не удалось, так как на съезде отсутствовали представители основных национальных регионов. Впервые вопрос о национальных секциях в комсомоле был рассмотрен на расширенном заседании пленума ЦК РКСМ 26-28 апреля 1919 г. Учитывая опыт национальных секций партийных комитетов, пленум принял решение создавать секции при местных комитетах РКСМ для работы среди комсомольцев и молодёжи, не владеющих языком общей организации. В то же время, опасаясь национализма и сепаратизма в своих рядах, пленум ЦК комсомола подчеркнул: «Национальные секции РКСМ имеют целью культурно-просветительную работу на родном языке и являются частью Союза (как его местных организаций, так и в центре)» [11, с. 19].
В Поволжье и на Урале оформление национальных союзов и объединений молодёжи в комсомольские секции началось в конце лета 1919 г. и завершилось в основном к началу 1920 г. 25 июля 1919 г. было положено начало татаро-башкирской секции при Уфимском губкоме РКСМ на основе решения мусульманской секции губкома партии[2, д. 375, л. 123]. Чуть раньше была организована чувашская секция при Симбирском комитете РКСМ. К концу года в ней насчитывалось около 80 членов, и в начале 1920 г. ЦК РКСМ отмечал её успешную деятельность [11, с. 15]. 25 августа 1919 г. при Казанском губкоме РКСМ организуется бюро татарских секций. На первом же заседании было решено приступить к созданию татарских секций при уездных комитетах РКСМ[17, с. 52]. В сентябре 1919 года I Самарская губернская конференция РКСМ рассмотрела вопрос о национальных секциях. В конце года в Самаре состоялось губернское совещание представителей мусульманской (татаро-башкирской) молодёжи, и, по решению губкома РКСМ, было создано губбюро восточных секций, то есть бюро татаро-башкирских секций [7, с. 2]. В Астрахани решение об образовании мусульманской секции РКСМ было принято 4 августа 1919 г., а в октябре 1919 г. она окончательно оформилась [1, д. 125, лл. 237, 240, 324].
3-6 апреля 1920 г. в Екатеринбурге состоялась I губернская конференция мусульманских (татаро-башкирских) секций РКП(б), которая довольно серьёзно рассмотрела вопросы о работе среди молодёжи и среди женщин-мусульманок. В решении конференции «О работе среди молодёжи» отмечалось, что она «считает работу среди мусульманской молодёжи особенно важной, так как она ещё совершенно не затронута юношеским движением, а потому вменяет в обязанность всем мусульманским организациям РКП обратить самое серьёзное внимание на вовлечение мусульманского юношества в коммунистическое движение молодёжи»[2, д. 113, л. 18об.]. Конференция постановила: «Для работы среди мусульманской молодёжи на местах, при комитетах РКП, должны быть созданы комиссии по работе среди национальных меньшинств с согласия местного комитета мусульманской организации РКП». Тут же предлагалось: «Если массы пролетарской молодёжи данной национальности не понимают языка большинства членов организации РКСМ, они образуют мусульманскую секцию, которая может иметь свой клуб, школу или совместно с партийной организацией или секцией»[2, д. 113, л. 18]. Это очень важный момент: комсомол точь-в-точь использовал опыт партийных комиссий, создавая вместо секций свои комиссии по работе среди нацменмолодёжи. 
На общероссийском уровне проблема национальных секций была разрешена на II съезде комсомола (5-8 октября 1919 г.). В середине декабря 1919 года расширенный пленум ЦК РКСМ определил пути осуществления решений съезда, обратив внимание на трудности работы среди молодёжи национальных окраин и на необходимость оживления связи местных организаций с центром. В частности, было признано важным «усиление работы отдела национальных меньшинств, привлекая имеющихся на местах специальных агитаторов-работников и перебрасывая их в нуждающиеся в них местности» [8, 26 марта].
ЦК РКСМ на основе постановления второго съезда РКСМ «О работе среди национальных меньшинств» разработал «Положения о работе среди молодёжи национальных меньшинств» и разослал их к лету 1920 г. в губкомы и обкомы комсомола. В этом документе содержатся пункты, точь-в-точь совпадающие с положениями инструкции ЦК РКП(б) о национальных секциях партийных комитетов. «В местностях, где население состоит из нескольких национальностей, - гласит второй пункт «Положений», - для более успешной агитации и пропаганды среди молодёжи национальных меньшинств и вовлечения её в нашу организацию при местных организациях создаются комиссии по работе среди национальных меньшинств». Комиссии эти создавались местным комитетом РКСМ только «по соглашению с партийной организацией данной национальности», то есть соответствующей нацсекцией РКП(б). Далее говорилось: «В случае, если массы рабочей молодёжи, не понимая язык большинства, не могут активно участвовать и развивать свою самодеятельность, местным организациям разрешается создавать национальные секции, организовать клубы для молодёжи той или другой национальности…»[5, д. 10, л. 10]. Как видно, для ЦК РКСМ комиссии должны были играть роль руководящего органа национальных секций, то есть предпочтение отдавалось комиссиям. В отличие от резолюции II съезда РКСМ, где национальные секции рассматривались как переходная форма к единым организациям, здесь они мыслились как одна из форм учёта национально-культурных особенностей, видоизменения которой зависели от уровня развития тех или нацменьшинств. Комиссии фактически выполняли функции национального отдела или национального бюро комитетов, и в реальности они создавались в большинстве местных комитетов, независимо от того, знают или не знают русский язык местное население.
Процесс создания местных руководящих органов, да и самих нацсекций и комиссий значительно облегчался тем, что в РКП(б) и в её национальных подразделениях, контролировавших и направлявших деятельность союзов молодёжи в коммунистическое русло, к тому времени уже сложилась устойчивая структура и связи местных органов и учреждений. В течение первых лет советской власти сложилась не только административная иерархия, но и партийная, и комсомольская. Простейшая схема структуры руководства национальными секциями выглядела таким образом: ЦК РКСМ – Центральное бюро при ЦК РКСМ – губернское (областное) бюро при губкоме (обкоме) РКСМ – уездное бюро при укоме комсомола – волостное бюро при волкоме РКСМ – бюро (комиссия) при местном комитете комсомола[8, 10 февраля]. III съезд РКСМ (2-10 октября 1920 г.) обсудил вопрос о нацсекциях и о работе среди национальной молодёжи и принял специальное решение по нему. Съезд закрепил сложившуюся практику формирования нацсекций по национальностям в отдельности, исключив создание совместных секций (типа татаро-башкирских, марийско-удмуртских). Съезд признал необходимым для координации и руководства работой в губернском масштабе создать бюро отдельных национальностей при губкомах РКСМ, но, предупредив, чтобы они не являлись самостоятельными, отдельными организациями, а были лишь подсобными органами комитета и вели работу среди национальной молодёжи «через общий аппарат Союза»[10, с. 40]. В то же время на съезде отмечалась слабая работа отдела (бюро) национальных меньшинств при ЦК РКСМ и нацсекций и комиссий местных комитетов.
После третьего съезда РКСМ усилилась работа по формированию губернских, областных и региональных органов нацсекций. ЦК РКСМ утверждает Центральное бюро секций восточных народов, избранное на I Всероссийской конференции секций и организаций РКСМ восточных национальностей (12-18 сентября 1920 г.), ЦБ еврейских и латышских секций, рассматривает вопрос о создании Центральных бюро марийских и мордовских секций. Формируются в это же время областные бюро РКСМ в Башкирской АССР, Киргизской (Казахской) АССР, Татарской АССР, Чувашской автономной области. Естественно, все эти органы и организации начали работу под непосредственным руководством и бдительным надзором ЦК РКСМ, над которым стоял невероятно бескомпромиссный ЦК партии. Для этого и был создан Отдел национальных меньшинств ЦК комсомола[6, д. 1а, лл. 6, 40; д. 2, л. 196].
Комсомол, используя право сильнейшего, был не очень разборчив в средствах борьбы против конкурентов, как слева, так и справа. При поддержке и всемерной помощи партии большевиков РКСМ добил национальные некоммунистические союзы и объединения молодёжи, то оказывая давление на партийные и государственные органы с целью лишения национальных союзов материальной и иной поддержки, то прибегая к помощи ЧК, то непосредственно участвуя в прямом разгроме их помещений и физической расправе. В советской литературе примеров такого рода искать было бы бесполезно. Но зато в архивах сохранились недвусмысленные свидетельства комсомольской «красногвардейской атаки» на «контру». Так, в конце 1919 г. татаро-башкирская секция Уфимского губкома РКСМ занималась разгромом союза учащихся-мусульман. В результате совместных с партийной нацсекцией мусульманский союз был ликвидирован и его имущество, движимое и недвижимое, было конфисковано (т.е разгарблено)[5, д. 1, л. 15; 9, 25 ноября]. Почти таким же способом расправились комсомольцы с челябинским союзом учащихся-мусульман и его женским филиалом осенью 1919 г.[3, д. 54, л. 24]. В Астраханской губернии большевикам пришлось «исправлять» организации татарской и казахской молодёжи. Комитет РКП(б) отмечал, что мусульманские секции РКСМ вели совершенно неподобающую, «контрреволюционно-националистическую» работу, видя причины этого в продолжительной оторванности края от центра[4, д. 2, л. 41].
Несмотря на такие успехи РКСМ, агония мусульманских союзов молодёжи продолжалась довольно долго, что обусловливалось уровнем религиозно-национального самосознания и устойчивостью влияния традиций и мусульманских обрядов на молодое поколение. ЦК партии и ЦК комсомола вынуждены были допустить существование национальных секций мусульманской молодёжи вплоть до 1928 г. Примечателен пример с крымско-татарской молодёжью. Нелегальный Союз татарской молодёжи в Крыму существовал и после 1928 г. Когда войска нацистской Германии и её союзниц Венгрии и Румынии оккупировали Крым, СТМ стал действовать легально, однако немецкая администрация вскоре запретила СТМ, ибо стимулирование национального движения крымских мусульман не входило в планы германских нацистов. Диктатура, какая бы она ни была – националистическая или интернационалистическая, - не терпит многообразия движений.
В России также после разгрома так называемой «султангалиевщины» (1923-1928 гг.) партийные органы и ГПУ продолжали вылавливать и репрессировать участников легальных и полулегальных национальных союзов молодёжи. Преданные режиму работники татарского комсомола, например, писали, с гневом и осуждением, о попытках возрождения независимого союза татарской молодёжи. Типичным примером может служить одна из статей в сборнике, вышедшем в 1929 г., с характерным названием, в которой говорилось, что «султангалиевщина» проявилась в комсомольской прессе Татарской АССР. Автор статьи с осуждением писал о влиянии идей М.Х. Султангалиева на мусульманскую молодёжь. Мол, несмотря на то, что Мирсаид Султангалмев был уже разоблачён и посажен в тюрьму, его избрали почётным членом татарской областной комсомольской организации, и, мол, даже в газете «Кызыл яшьляр» (органе Татарского обкома ВЛКСМ) помещена его фотография[18, с. 76].  
Усиление давления на национальные союзы и национальные секции комсомола, вообще на молодёжь национальных окраин и центра, оправдывалось борьбой за «классовое освобождение» против «буржуазного национализма», как великорусского, так и других народов. Завоевание большевиками молодёжи многонациональной страны и создание единого коммунистического союза молодёжи со всем его аппаратом в центре и на местах было одним из путей формирования однопартийной, по сути, бюрократической политической системы, прикрывающейся левой фразеологией, лозунгами революционаристского характера о «рабоче-крестьянской власти» и «диктатуры пролетариата».
Для непролетарских национальных союзов молодёжи, за редким исключением, был характерен чрезвычайно пёстрый социальный состав. В них входили представители различных слоёв населения, но больше всех было учащихся, молодых представителей крестьянства и рабочих. «Рабоче-крестьянская» советская власть и «рабочая» партия коммунистов беспощадно расправились с этими союзами и объединениями молодёжи. Национальные секции комсомола, которые были вынуждены создавать коммунисты в районах, где компактно проживали нерусские народы, не являлись самостоятельными союзами. Они полностью и во всём подчинялись партийным и комсомольским комитетам. Очевидно, что они служили лишь средством постепенного разложения и ликвидации национальных (и националистических) союзов молодёжи, централизации и унификации молодёжного движения в стране в ходе возведения нового строя.
Исторический опыт молодёжного движения среди мусульманских народов имеет большое историческое значение. Этот опыт предупреждает, что стремление навязать национальной жизни любого народа одного лишь «единственно верного учения», одной только идеологии не имеет перспектив; «национальный» коммунизм, как и «интернациональный», ведёт лишь к историческому тупику. Национальная жизнь должна быть полнокровной, многообразной, плюралистической. В ней ни одна идеология, ни одна религия не должна претендовать на господство. И русский большевизм, и «национальные коммунизмы» были лишь двумя сторонами одного и того же процесса – радикализации движений народов за национальную и социальную эмансипацию в конкретный период их истории. К сожалению, реальность в современной России и современном мусульманском мире показывает, что уроки истории практически не выучены.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА:

1. ГА АО (Госархив Астраханской области). – Ф. 1. – Оп. 1. – Д. 125. – Лл. 237, 240, 324.
2. РГАСПИ. – Ф. 17. – Оп. 6. – Д. 375. – Л. 123; Оп. 61. – Д. 22. – Лл. 56-59; Ф. 583. – Оп. 1. – Д. 113. – Л. 18об.; Л. 18; Д. 20. – Лл. 4, 7, 26, 85; Д. 21. – Л. 5; и др.
3. ЦДНИ ЧО (Центр документации новейшей истории Челябинской области). – Ф. 77. – Оп. 1. – Д. 54. - Л. 24.
4. ЦДНИ АО (Центр документации новейшей истории Астраханской области). – Ф. 46. – Оп. 1. – Д. 2. – Л. 41. 
5. ЦГАОО РБ. – Ф. 3524. – Оп. 1. – Д. 10. – Л. 10; Ф. 6617. – Оп. 1. – Д. 1. – Л. 15. 
6. ЦХДМО (Центр хранения документов молодёжных организаций, бывший ЦА ВЛКСМ). – Ф. 1. – Оп. 3. – Д. 1а. – Лл. 6, 40; Д. 2. – Лл. 33, 82; Оп. 4. – Д. 2. – Л. 196.  
7. Известия Самарского губернского комитета РКСМ. – 1920. – № 2. 
8. Известия ЦК РКСМ. – 1920. – 26 марта.; Известия ЦК РКСМ. – 1921. – 10 февраля.
9. Известия Уфимского губревкома. – 1919. – 25 ноября.
10. Товарищ комсомол: Документы съездов, конференций и пленумов ЦК ВЛКСМ. 1918-1968. – Том 1. – М., 1969. 
11. Юный коммунист. – 1919. – 1 августа. – № 6/7. – С. 19; Юный коммунист. – 1920. – 25 января. - № 2. - С. 15. 
12. Материалы к истории татарского комсомола. – Казань, 1927 (на татар. яз.).
13. XV лет ВЛКСМ: Сборник статей и воспоминаний о комсомоле Башкирии. – Уфа, 1933.
14. Султангалиев М.Х. Статьи, выступления, документы. – Казань, 1992.
15. Тоган В.З. Воспоминания: Борьба народов Туркестана и других восточных мусульман-тюрок за национальное бытие и сохранение . – Кн. 1. – Уфа, 1994.
16. Саяпов Т.Ш. Ленинский комсомол Башкирии. – Уфа, 1978. 
17. Юность Татарстана: Очерки истории комсомола Татарии. – Казань, 1978.
18. Kontr-rivolytsion soltangaliefcelekke qarsi: Ciintiq. – Qazan, 1929 (на татар. яз.).
19. Massalimow Rijas N., Donster Zakira-Liza. Die Anfangsstufe der Politisierung des Islams // Актуальные проблемы исторической науки и исторического образования: Материалы Международной научно-практической конференции. – Часть I. – Бирск, 2008. 

Riyaz Masalimov

 
SUMMARY

Youth movements in countries of Northern Eurasia were investigated and analysed very well; particularly it holds true as far as the largest youth leagues, such as the Leninist Komsomol and the Hitlerjugend, are concerned. But the history of Muslim youth leagues in countries of Northern Eurasia still remains practically ignored. In the article the author tries to throw some light on the history of Muslim youth movements in Russia and other countries of Northern Eurasia. 

Keywords: the Young Muslims, Muslim Youth Leagues, National Sections of Communist Youth League of Russia, Youth and Politics.