В современной экономике нашей страны накопилась масса весьма серьёзных проблем которые не связаны с текущим кризисом, но имеют давнюю историю. К числу таких исторически незыблемых проблем относится аграрная. Судьба человека, занятого сельскохозяйственным трудом, – это особая судьба. Земледелие навеки связало человека с землёй – основным источником материальных благ, и связь эта воплотилась в труде крестьянина-земледельца. Ведущий характер земледелия в мировой экономике определил название целого исторического периода – традиционного, или аграрного общества. И в XXI столетии как бы ни были значительны достижения современной цивилизации и технологии, всё же земля имеет прочную власть над человеком. О “неограниченной, могущественной”, “деспотической” власти земли над крестьянином писал в своё время русский писатель Глеб Успенский: «Будет так, как захочет земля; будет так, как сделает земля и как она будет в состоянии сделать… И вот человек в полной власти у этой тоненькой травинки… Таким образом, у земледельца нет шага, нет поступка, нет мысли, которые бы принадлежали не земле. Он весь в кабале у этой травинки зелёненькой» [8, с. 139, 140].
В современной экономической науке проблема сельскохозяйственного работника практически игнорируется, что не позволяет выйти из тупиков, в которые заводят многие политические и хозяйственные решения. Объективный анализ истории с начала ХХ века показывает, что аграрная трагедия в России продолжалась при всех режимах. Это было при Николае Втором, и при А. Керенском, и при В. Ленине, при И. Сталине, и при Н. Хрущёве, при Л. Брежневе, и М. Горбачёве и Б. Ельцине, да и сейчас при Д. Медведеве с В. Путиным.
Игнорирование прошлого опыта, по убеждению члена-корр. РАСХ М. Коробейникова и академика РАН Л. Абалкина, обходится слишком дорого для последующих поколений. В этом случае реформа становится процессом деятельности государственного аппарата, чуждого идеям и замыслам реформы [1, с. 4; 4, с. 742].
Декреты о мире и о земле, принятые II Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских (читай: крестьянских) депутатов, поддержал весь народ и в первую очередь крестьянство, составлявшее абсолютное большинство населения страны. В России (в современных её границах) из 91 млн. жителей 75,5 млн. (или 81,8%) были крестьянами [6, с.105]. Крестьянство служило неизменной опорой любых исторических событий в России, будь то революция и Гражданская война, индустриализация, Великая Отечественная война, восстановление народного хозяйства... Крестьянство отдало все силы — ныне о нём никто и доброе слово не хочет сказать...
Земельный кодекс РСФСР (апрель 1991 г.) закрепил многообразие форм собственности на землю и организационно-правовых форм хозяйствования. Реформирование аграрного сектора шло одновременно с трансформацией земельных отношений. В ходе реорганизации колхозов и совхозов их работники наделялись земельными долями и имущественными паями. Юридически они становились совместными собственниками земли и других активов сельхозпредприятий. В целом до 70% площади сельскохозяйственных угодий, находившихся в пользовании сельхозпредприятий, стали принадлежать собственникам земельных долей [3, с. 139]. 
Кампания приватизации земли и реорганизации колхозов-совхозов проводилась поспешно и во многом формально. Сегодня бóльшая часть владельцев продолжает равнодушно относиться к своему статусу совместного собственника земли сельхозпредприятий. Да и реформы 1990-2000 гг. в целом во многом осуществлялись «путём проб и ошибок». В тот период среди практиков и научных работников не было единства во взглядах на набор инструментов, средств и способов преобразования аграрного сектора. Некоторые руководители правительственных учреждений и ведомств пытались внедрять присущие развитым странам рыночные механизмы без учёта специфики российского аграрного сектора, а на местах не успевали осваивать новые законодательные акты (за 1990-1993 гг. их было принято свыше 100 [6, с. 105]).
Становление цивилизованного рынка (если таковой вообще возможен) земли в России сдерживается противоречиями между отдельными законами, а также правовыми коллизиями в земельном и гражданском законодательстве. Особенно часто эти недостатки проявляются в ходе правоприменительной практики законов «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения», «Об ипотеке (залоге недвижимости)», «О несостоятельности (банкротстве)» и др. нормативных актов. На сегодня так и не завершено полноценное разграничение государственной собственности на землю. Сохраняется и статья в земельном законодательстве, усугубляющая коррупцию, поскольку в ней предусматривается , что распоряжение земельными участками, государственная собственность на которые не разграничена, осуществляется органами местного самоуправления муниципальных районов, городских округов.
Переход бывших социалистических хозяйств в рыночную экономическую систему ставит перед аграрной политикой весьма специфические задачи: определиться с вопросом о нужности рынка земли; развития сельской инфраструктуры, соответствующей требованиям рыночной экономики; перестройки или переориентации чрезмерно крупных и чрезмерно специализированных крупных сельскохозяйственных предприятий.
Специфика аграрной сферы, включённость в аграрные отношения не только экономических, но социально-трудовых отношений требовали их учёта при разработке программ и принятия нормативно-правовых актов. Следует отметить, что процесс принятия и реализации программ отличался некоей раздвоенностью. С одной стороны принимались нормативные правовые акты, направленные на развитие сельского хозяйства, с другой – направленные на социальное развитие села. При этом социально-трудовая сфера жизнедеятельности нашего села осталась без внимания, а в большинстве программ человек труда рассматривался как объект воздействия, а не как субъект – активный, самостоятельный, инициативный участник отношений, какую бы он функцию не выполнял: работника, работодателя или собственника.
Помимо общепризнанных положительных итогов реформирования, состоявших в формировании многоукладной экономики и возникновения прав собственности, в том числе на землю, в результате преобразований в аграрной сфере наблюдается сокращение численности занятых в сельском хозяйстве, напрямую не связанное с динамикой тех производственных факторов, которые могут вызвать такую ситуацию. Идёт “вымывание” из сельскохозяйственного производства наиболее активной, профессиональной части сельского населения.
Наблюдается снижение роли сельскохозяйственных предприятий в системе социально-трудовых отношений аграрной сферы на фоне возрастания значимости личных подсобных и фермерских хозяйств. Это проявилось, в частности, в уменьшении числа работников сельскохозяйственных предприятий и их доли в структуре занятых в сельском хозяйстве; депрофессионализации кадрового состава; усилении гендерного перекоса в системе трудовых отношений; увеличении текучести кадров и доли временных и сезонных работников; деиндустриализации сельского хозяйства, снижении уровня механизации производственных процессов; снижении уровня разделения труда, что привело к изменению способа труда, предметов труда и т.д., в итоге – содержания труда работников, снижения интенсивности воспроизводства основного средства труда в аграрной сфере – земли.
К вопросу о земле в Башкортостане внимание особое [2]. Вот примечательное заявление председателя комитета Государственного Собрания-Курултая РБ по аграрным вопросам, экологии и природопользованию Ф.А. Сайфуллина: “Коммерческие интересы, связанные с эксплуатацией земельных ресурсов, не должны ставиться во главу угла. Они должны подчиняться общественным интересам” [5, с. 7]. Действительно, существует миф, что приватизация земли неприемлема [7, с. 140-141]. Противники приватизации земли считают, что формы собственности не влияют на эффективность использования земли, что арендованная земля используется даже более эффективно, чем собственная, так как арендатору надо платить арендную плату. Их предложение простое и понятное: оставить землю в государственной собственности и передавать её пользователям в аренду.

Список использованных источников

1. Абалкин Л. Аграрная трагедия России // Вопросы экономики. 2009. № 9.
2. Акманов А.И. Земельные отношения в Башкортостане и башкирское землевладение во второй половине XVI – начале ХХ в. – Уфа: Китап, 2007. – 360 с.
3. Исянов Р. Аграрный сектор в рыночной экономике // Вопросы экономики. 2008. № 12. 
4. Коробейников М.А. Избранные труды Вольного экономического общества России. - М.: Вольное экон. о-во России, 2006. – 400 с.  
5. Сайфуллин Ф. О состоянии и развитии земельного законодательства Республики Башкортостан // Экономика и управление. 2011. № 1.
 6. Симчера В.М. Развитие экономики России за 100 лет. 1900-2000. - М.: Экономика, 2006. – 592 с.
 7. Узун В. Аграрная реформа в России: мифы и реальность // Вопросы экономики. 2008. № 10.
8. Успенский Г. Власть земли. – М.: Советская Россия, 1984. – 400 с.

В широком значении община означает самые различные общности – муниципалитеты, другие территориальные общества, как, например, сельские общества, землячества, религиозные сообщества и пр. В некоторых странах община – низшая административно-территориальная единица (в Болгарии, Германии, Польше, Сербии, Швейцарии). В исторической науке же под общиной подразумевают первичную форму социальной организации, возникшую на основе естественно-исторических, природных, генетических, т.е. кровнородственных, связей. Община – понятие историческое, как все основные категории бытия. Её когда-то не было; она совершенно естественно возникла, развивалась, видоизменялась, трансформируется и “исчезает”, т.е. эволюционирует в нечто иное. В классическом понимании община была присуща практически всем традиционным, аграрным, доиндустриальным, некапиталистическим обществам. Если выразиться кратко и точно, община – это феномен общества с довольно низким уровнем развития производства и производительных сил. Теперь аксиомой стало утверждение, что общинный строй – это аграрный строй, преимущественно земледельческий, где основным средством производства является земля, а главной производительной силой – крестьянский труд. В художественно-публицистическом жанре об общине и крестьянском труде лучше историков и экономистов написал русский писатель-демократ Г.И. Успенский 1.
Исследования и наблюдения, таким образом, дают уверенность в том что народ, нация имеет общинную основу. Ещё Карл Маркс, говоря об особенностях России с наличием общины, предавался довольно призрачным прогнозам, что это прообраз социализма и что Россия, в отличие от Запада, где общины исчезали, через русскую общину может двигаться к коммунизму, минуя стадию капитализма. Как считают некоторые эксперты, Карл Маркс, находясь в плену “коммунистической” иллюзии, весьма точно подметил путь России, т.е путь модернизации, модификации российской общины2. 
Несмотря ни на что крестьянская община в России дожила до наших дней. Именно аграрный вопрос был ключевым вопросом первой революции в России. Русский учёный статистик Александр Чупров в начале ХХ в. дал картину агонии сельской общины в России3.
Крестьяне признавали многообразие форм землепользования (общинное, индивидуальное, артельное), но категорически требовали ликвидации помещичьего землевладения без выкупа. Общим было отрицание программы приватизации общинной земли с правом её купли-продажи. Крестьяне России переросли сословное устройство общества, они постепенно обретали гражданское чувство. Судя по многим признакам, оно им было присуще даже в гораздо большей степени, нежели привилегированным сословиям. Как известно, правящая элита в то время категорически отвергла требование введения бессословности. Было вполне правильно понято, что это изменение сознательно или бессознательно повело бы Россию к ликвидации монархии и установлению республиканского строя, ибо именно сословность являлась одной из важнейших опор царской монархии. Падение царизма в феврале-марте 1917 г. во многом и было предопределено тем, что крестьяне необратимо отвергли сословное разделение (но в равной мере и классовое, что и предопределило сдвиг от Февраля к Октябрю).
Попытка модернизации сельского хозяйства и мирной трансформации крестьянской общины, предпринятая П.А. Столыпиным, не увенчалась успехом. Помешали Первая мировая война и вторая революция в России; странные процессы в сельскохозяйственной сфере происходили в период Гражданской войны 1917-1920 гг. Общины не были разрушены до конца, не созданы условия для самостоятельных крестьянских хозяйств, фермерских хозяйств, отвечавших требованиям капиталистического способа производства. Более того, страна вступила в этап своего развития, принятый называть “военным коммунизмом”. Колоссальное обесценение денег, недовольство крестьян продразвёрсткой и комбедами вызвали массовое возмущение по всей стране. Всё это заставило руководство страны признать ошибочной политику “военного коммунизма”. Решение о замене продразвёрстки продналогом было принято в марте 1921 г. Одновременно создавался Госплан, под руководством наркома финансов Г.Я. Сокольникова началось введение национальной валюты – червонца. Страна приступила к реализации новой экономической политики.
За короткий период нэпа страна возродилась. К 1927 г. по показателям развития промышленности и сельского хозяйства, по реальным доходам на душу населения Россия вернулась на уровень 1913 г. Одновременное введение плановых начал и переход к продналогу отнюдь не случайно. Это был первый опыт в истории страны опыт сочетания усилий государства с развитием рыночных отношений. Но дело было не только в изменении аграрной политики режима. Качественно изменились хозяева крестьянских хозяйств. В 1927 г. в записке В.М. Молотову тогда ещё директор Института сельскохозяйственной экономии и политики А.В. Чаянов писал, что произошла довольно значительная смена (более чем наполовину) руководящего состава крестьянских хозяйств: старики ушли и к руководству пришли солдаты мировой и Гражданской войны. Это “люди с неизмеримо более широким кругозором, чем хозяева 1906-1915 гг. Это новый “персонал” крестьянских хозяйств на две головы выше старого, более подвижные и восприимчивые к агроулучшениям”. Именно совокупность этих причин обусловила подъём села в начальный период нэпа.
С отходом от рыночных принципов экономики началось строительство административно-командной модели хозяйствования.
Сталинская сплошная коллективизация сельского хозяйства в советских учебниках рассматривались как альтернатива и общинной системе, и капиталистической. Действительно, она как бы устраняла условия существования общины старого, традиционного, образца, т.е. объединения крестьян по совместному пользованию землёй. Это только на поверхностный взгляд. В реальности, общинная структура сохранялась в новом, но ещё более жёстком, виде – в форме колхозов. Во-первых, абсолютное большинство членов именно старой общины вступали в колхоз. Во-вторых, все сельскохозяйственные земли, имущество общего пользования передавались колхозам (в начале с сохранением права пользования за хозяйствами, не вошедшими в колхоз); несельскохозяйственные земли и имущество, предприятия и общественные здания переходили в распоряжение Советской власти на местах.
Ныне, после ликвидации советской системы и несмотря на противоречивое развитие рыночных отношений (из-за всё ещё продолжающегося господства старого советского чиновничества), колхозно-общинный строй обречён. Формы, традиции и навыки коллективного землепользования, труда, потребления и взаимопомощи, присущие общине, как видно из современной реальной практики, не востребованы и, видимо, не пригодятся, если увенчаются успехом объявленные руководством страны аграрная реформа и модернизация сельского хозяйства – АПК.
Весьма любопытно взгляды Владимира Лафета на возможность модернизации российской общины. В своём посте в Интернет-блоге он утверждает, что в постиндустриальную эпоху необходима новая “российская постиндустриальная община” в виде “так называемой акционерной общины или нации-корпорации”, где граждане являлись бы гражданами-акционерами. Он заявляет, что новой государственной формой для нации-корпорации служит “нация-корпорация-государство”. И главное в этой концепции, это то, что “государственное устройство базируется на коллективном подсознательном”. У России, у россиня “оно своё – общинное”. Понимание этого и устремлённость этого коллективного подсознательного и даёт нам акционерную общину или нацию-корпорацию, а далее нацию-корпорацию-государство .
В этой концепции есть весьма позитивные и довольно перспективные для нас, для нашей экономики, для сельского хозяйства идеи. Во-первых в акционерной общине не отрицается частная инициатива, частное предпринимательство, но оно имеет пределы внутри общества – это пределы социальной инфраструктуры. Инфраструктура в собственности акционерной общины. Во-вторых подразумевается конкуренция с другими государствами за лучшие учловия для ведения бизнеса, экономической, торговой и пр. операций. В третьих, основные национальные фонды (земля, её недра, леса, вода и т.д.) переданы государству–корпорацию-нацию в доверительное управление, за что государство осуществляет в фонд граждан-акционеров отчисления. Факт экономической оценки основных фондов позволяет их монетизировать и тем самым перейти от золотовалютных резервов к монетизированным основным фондам акционерной общины. Конечно, эту гипотезу надо дальше развить. Наши исследования бихевиоральной экономики, новой модели человека для современной экономики, психологии личности в труде и бизнесе и пр. будут способствовать уточнению, развитию концепции “нации – акционерной общины”, в особенности учитывать как индивидуальное подсознательное, так и коллективное, особенно в нашей России с её вечной общинностью.  

Примечания:

1 Успенский Г. Власть земли. – М., 1984.
2 http://gidepark.ru/user/1339490619/article/393394. 
3 Чупров А. Уничтожение сельской общины // Вопросы экономики. – 2010. – № 10. – С. 135-146.
 Абалкин Л. Аграрная трагедия России // Вопросы экономики. – 2009. – № 9. – С. 6. 
 Чаянов А.В. Неопубликованные и малоизвестные работы. – М., 2003. – С. 213.
 http://gidepark.ru/user/1339490619/article/393394