В школе у нас был тихий и безобидный учитель географии Фёдор Михайлович. На его уроках в классе стоял дым коромыслом, а он никогда не повышал голоса, никого не выгонял из класса и только рассказывал тему урока. Правда, слов его расслышать было невозможно. Но он продолжал делать своё дело, хотя это явно не имело никакого смысла. Смиреннейший был человек. Наверное, я бы тоже бесилась и сходила с ума, как остальные ученики, но моя мама была учительницей. Мне никто не говорил, что вести себя надо порядочно, даже если есть возможность безнаказанно вытворять то, что хочется. Просто для меня учителя не были противоборствующим лагерем, их проблемы были понятны мне, и осложнять им жизнь мне не хотелось. Некоторые вещи начинаешь понимать, когда видишь ситуацию изнутри. Например, ты ведь, как никто другой, знаешь, как тяжело твоей маме спать по три-четыре часа, проверяя бесконечные тетради, сколько усилий уходит у неё на то, чтобы преодолеть недуги и выйти на работу, провести важный урок, а потом свалиться совсем без сил и здоровья. И тут какой-нибудь лоботряс, когда приходят и объявляют, что урок отменён, ибо учитель заболел, радостно вопит: «Ура!» Такое больно слышать. И объяснять бесполезно. Дети жестоки. Для них сиюминутная радость освобождения от урока важнее чьей-то беды.

Однажды Фёдор Михайлович покинул школу. Слово «однажды» не очень вяжется к этому предложению. Ведь учитель ушёл из школы так же тихо и незаметно, как и пребывал в ней. Никто не заметил его исчезновения. А спустя несколько лет я услышала, что мама рассказывает отцу о том, что Фёдор Михайлович умер. Она единственная была на похоронах, кроме семьи. Стояли праздники, 8 марта, кажется, и жена решила никого не беспокоить. А может, не было денег на поминки. Скорее всего, так оно и было.

[ читай дальше → ]