Автор: Лариса Гусева, при участии Андрея Гусева
Журнал «Отдых в Нижнем», 2007 г., майский выпуск.
РАНЕНЫЙ СВЕТЛОЙ СТРЕЛОЙ
20 апреля Нижний Новгород навестил Борис Гребенщиков в рамках гастрольного тура, посвященного 35-летию группы «Аквариум». За час до концерта я побеседовала с главным виновником юбилея, дабы лишний раз убедиться в меткости его самоопределения: «Я ранен светлой стрелой. Меня не излечат».
Б.Г. не из тех людей, что изрекают безапелляционные истины, забивая их в головы как сваи. Он просто рассуждает, прислушиваясь к чему-то внутри себя. То, что он говорит, очень субъективно, но слова - как эхо его души, как звуковая «кожа» его ощущений. Гребенщикову не надо работать лицом или придумать какие-то позы. Он абсолютно гармоничен, естественен и расположен к людям. Осознанная необходимость что-то формулировать, годами отвечая на чьи-то «дурацкие» вопросы, не лишила его трепетной тактичности к собеседнику. Он смотрит прямо в глаза, и, покуривая легкие сигареты, старается внимательно слушать и отвечать не торопясь. И поддавшись этой комфортной неспешности, начисто забываешь, что у человека меньше чем через час концерт. Просто медитируешь, попав под акустическое очарование его голоса...
- Борис, как проходит юбилейный тур? Нет ли каких эксцессов?
- (иронично) А у нас каждый тур – сплошной эксцесс, только положительный. Знаете, мы – это катастрофа. После нас в маленьких городах приходится вызывать национальную гвардию.
- Есть принципиальная разница, где выступать: Нижегородский «Юпитер», Кремлевский дворец съездов, лондонский королевский «Альберт-холл»?
- В Кремлевском зале выступать очень неприятно. С ним связано много легенд и мифов, которые мне не нравятся. С «Альберт-холлом», наоборот, связано много импонирующих мне историй. А если брать нижегородские залы, есть какие-то воспоминания, но они играют значительно меньшую роль, чем ожидания тех людей, которые к нам придут. Но уж точно в Нижнем играть естественней и важнее.
- На Красную площадь не хотелось бы покуситься, как, к примеру, Макаревич?
- А зачем? У музыкантов «Машины» другая ментальность. Они ведь из Москвы - и хотят того или нет, у них особое отношение к этим «святым» для власти местам, которого у «Аквариума» нет. Они же там жили и ВЫЖИЛИ. Честь им и хвала, кстати. Вот поэтому и музыка у них отличается от нашей. А Петербург ближе к Западу.
- Аквариуму 35...
- (перебивает) 350!!!
- (иронично) Ну да. В общем, «Аквариуму» много лет, но как группа он давно перестал ассоциироваться с коллективным мышлением и воспринимается как музыкальное сопровождение мировоззренческой эстетики Гребенщикова.
- Если кто-то так думает, меня это устраивает. Чем больше говорят о нас лжи, тем лучше. Но мне абсолютно точно кажется, что «Аквариум» - это просто кусочки винила. И когда ты их ставишь, слышишь музыку, которая не связана ни с людьми, ни с обстоятельствами, ни со временем. Она - сама по себе. Ведь если слушать сюиты Баха, ничего кроме музыки не волнует. И неважно когда он жил, каково было политическое положение, в каких отношениях он находился со своей средой.
- Но Бах творил в одиночку и не был поэтом.
- Но и Гребенщиков в контексте «Аквариума» нечто иное... Пусть сам по себе я и существую, сижу вот и пытаюсь что-то рассказывать. Но когда мы играем, записываемся, это совершенно отдельная жизнь. Неважно, что происходит внутри, важно то, что происходит на выходе. Сам по себе – я не так интересен, магии нет. А магия создается всеми музыкантами.
- С другой стороны, даже всемирноизвестные группы, чье творчество более похоже на коллективное, всегда ассоциируются с их лидером. Вплоть до Rolling Stones и Мика Джаггера (хотя последнее абсурдно)
- Кит Ричардс проломил бы за это убеждение голову гитарой. Потому что 90 процентов музыки пишет он.
- Ну, думаю, музыканты «Аквариума» не проломили бы мне голову.
- (смеется) Они мягкие!
- Вы осознаете, что ваше творчество - главным образом, сложнейший поэтический ряд - неизбежно наталкивается на «искажатель» субъективного восприятия?
- Да это неважно. Тексты песен - не есть произнесенные слова, они ближе к мантрам, где важен звук и его воздействие. В конце концов, мантру «ом мани падме хум» тоже всякий дурак пытается перевести, но главное-то не смысл, а магия, которая создается за счет психофизических вибраций и прочего.
- То есть вам важно настроить на определенную эмоциональную волну?
- Нам важно открывать двери и окна людям внутри них самих...
- Но у вас вышел сборник текстов «Книга песен». И, будучи оторванными от музыки, они неизбежно воспринимаются людьми как стихотворчество.
- Так вот пусть они сравнят меня с хорошими поэтами и поймут, что я - не поэт. Ахматова, Мандельштам, Йейтс – поэты. А я – нет. Мои тексты читать так же нелепо, как, к примеру, издавать книжку песенной лирики Дилана. Боб и я берем народную музыку, черпаем из ее бесконечного резервуара ведро и разливаем по бутылкам. Это и становится песней.
- А поэтическая техника, форма для вас важна?
- Чтобы написать сонату, надо понимать, как она строится... Тоже и в случае с песней. Надо чувствовать ее динамику.
- У вас невероятное разнообразие образов. Особенно на фоне других так называемых рок-поэтов. Откуда черпаете вдохновение? Одного богом данного таланта, наверное, мало?
- (смеется) А надо два богом данных таланта? Да нет, хватает одного.
- А чтение других поэтов?
- Сознательно, для стимуляции вдохновения я никогда поэтов не читал. А для удовольствия? Последний раз это было, наверное, в университете. То, что я читаю, не очень связано с тем, что я пишу. Я уже не помню случая, чтобы книга меня на что-то сподвигла.
- А не бывало случаев, когда музыканты «Аквариума» к вам подходили с вопросом: «Борь, а что у тебя означает вот эта строчка?»
- (шутливо) Пару раз встречались такие уродливые явления в очень большом подпитии. Но люди получали достойный отпор. Обычно я говорю: ребята, каждый имеет право на свою трактовку любого образа, а навязывать кому-то мою трактовку – не этично.
- Когда собираетесь в студию?
- Даже не предполагаю. До осени - ну, или до середины лета - мы будем играть то, что сейчас играем. Другого пока не планируем.
- Леонид Федоров («Аукцыон», - Л.Г.) говорил, что он против «пинкфлойдоского» принципа воспроизведения классической фонограммы на концерте один в один, как на пластинке.
- Ну да. «Пинк Флойд» или Брайан Ферри играют нота в ноту. Но вот вопрос, а что интересней? У нас в группе по этому поводу есть разные мнения, но все-таки большая часть склоняется к тому, что интереснее «играть», а не «исполнять». В России все именно «исполняют» (это факт), за очень редким исключением. Вот Леньке, к примеру, или «Tequilajazzz» исполнять» – скучно. Нам тоже.
- Что для вас авангард?
- Курехин меня очень образовал в этом смысле. Авангардисты – это те люди, которым неинтересно находиться в русле популярной культуры. Им хочется сделать что-то такое, чего еще не было. Поэтому только у них и можно учиться. А у остальных учиться нечему. Скажем, того же Федорова Леню я очень уважаю. Пусть его песни мне неблизки, но не уважать его я не могу, потому что он сочинитель от бога.
- Градский как-то сформулировал: «Человек развитый счастливым быть не может. Ему всегда какие-то сомнения мешают насладиться жизнью полностью».
- Если человек думающий, то он может придти к тому, что сомнения исчезнут.
- То есть счастья можно достичь?
- А что мы называем счастьем? Простите меня, но в 95 процентов случаев мы называем счастьем переизбыток серотонина в крови.
- Есть классическая «формула» Иосифа Бродского: «Эстетика – мать этики». Что вы по этому поводу думаете?
- Я соглашусь. Эстетика ближе к основе, нежели этика. Этика это уже вывод. Кто-то умный подумал и решил, что нужно сделать вот так. Этика, в принципе, – это свод правил для солдат. Эстетика ничего не постулирует, но в сочетании с общей культурой дает все, что этика НАВЯЗЫВАЕТ. Дает напрямую.
- Тот же Бродский сформулировал: «Есть жизнь и есть поэзия. Либо ты халтуришь в жизни, либо в поэзии. Предпочитаю халтурить в жизни».
- Красивая фраза. Ничего, на мой взгляд, незначащая, но производящая впечатление. Бродский был умница. А за красивое слово можно убить и родственника! (смеется)
- Цветаева как-то написала в дневнике: «Последняя написанная мной строчка – то последнее, что я узнаю о самой себе».
- Вот это правда!
- То есть то, что сочиняешь, это опыт самопознания?
- Ну, в общем да. Потому что пока не скажешь - не поймешь.
- Как думаете, идея литературы 19 века, что народ – носитель высшей мудрости, себя изжила?
- Эту идею, по-моему, только Лев Николаевич проповедовал. Который был печально славен нежеланием думать.
- И «Анну Каренину» вы не читали?
- Я читал «Анну Каренину». Очень внимательно. Но с моей теперешней точки зрения она и большая часть позднего Толстого – это блестящее изображение мира, который похож на настоящий, но он кукольный, и все там неживые. В мире Толстого бога нет. Есть вера каких-то крестьян...
- А бог есть?
- (улыбается) Ну, ряд людей в истории человечества соглашалось с этим. И вроде нехудших.
- В нашем разговоре неизбежна тема пиратства. После ваших заявлений в прессе вас провозгласили чуть ли не его флагманом.
- Еще до меня Дэвид Боу говорил, что музыка должна быть бесплатной, а деньги надо делать на майках и соответствующей продукции. И он прав. Но у нас этого не получается. В любом случае, все наши альбомы – нам в убыток. Мы продаем их за сумму вдвое меньше «себестоимости».
- Вы напрямую связывается пиратство в нашей стране с нищетой граждан?
- Нет, не напрямую. Пираты будут в любом обществе. В Америке пиратов ничуть не меньше. Но у нас особенно уродливое положение. В нашем государстве люди получают меньше, чем прикладывают усилий. Я могу купить дорогой CD, другие – нет. Так что же мы теперь закроем музыку?
- А как же быть с теми «Мерседесами», которые подлетают к лоткам с контрафактом?
- Богатые люди имеют свои причуды. Одна из них – попытка сэкономить деньги. И зря покупают, конечно. Качество-то намного хуже.
- Как насчет корпоративных концертов? Говорят, вы берете от десяти до пятнадцати тысяч долларов за выступление?
- Раз десять нам, наверное, приходилось выступать на корпоративах. Я на них соглашаюсь, если получаю гарантию, что люди не будут передо мной есть, а будут слушать. Как правило, в сборищах богатых людей намного больше любителей «Аквариума», чем в случайных сборищах бедных. Успешные люди заработали свои деньги, а значит у них есть мозги, они достаточно умны. Исключая, конечно, категорию бандитов. Я вижу, что богатые люди не просто слушают, а знают тексты наизусть. И догадываюсь, что понимают их лучше.
- А-а. Так значит понимание текстов все-таки важно?
- Понимание приятно.
- Вам предлагали поддержать того или иного политика по ходу предвыборных кампаний?
- Ни разу не предлагали. У меня есть пара знакомых, из тех, кто «беспредельно там наверху», но даже не намекали. Они слишком уважают «Аквариум» и могут его лишиться. Я ведь не имею права выступлениями поддерживать какие-то партии. Это значит, обособиться от всех остальных. Также и врач не имеет права лечить только «красных» или «белых».
- Вы орден «За заслуги перед Отечеством» хотя бы раз одевали?
- (шутливо) Дело в том, что он оказался не таким красивым, как я думал. Я-то хотел, чтобы он был на ленточке, и тогда его можно было бы на шее носить.
- Путин вам что-нибудь сказал на вручении?
- А я не видел Путина. Мне Матвиенко вручала. Пришлось за нее перед всем залом заступаться, потому что реакция была крайне негативная (народ «шикал» и «букал»), и, как идиоту, говорить: ребят не надо!
- «МедиаСоюз» номинировал вас как лучшего ведущего радиопрограммы (Национальная премию радиожурналистов «Радиомания», - Л.Г.) ...
- Я слышал об этом. Мне нравится, что сделали такой комплимент, но я в него не верю. Мне смешно и приятно.
- 21 апреля общероссийский субботник. Не доводилось участвовать в подобных «мероприятиях» и скворечники сколачивать, подобно Юрию Михайловичу (Лужкову, - Л.Г.)?
- К несчастью, нет. Мне интересно что-то руками делать, только я этого совсем не умею.
- А скворечник Лужкова с автографом, торжественно прибитый им к березе, сразу после субботника и умыкнули.
- Ну, конечно. Такая вещь! Скворечник известного человека! (общий хохот)
............................................................
- Как вы восстанавливаете силы?
- А я их не очень теряю. После концерта, как правило, сплю.
- И сколько времени уделяете этому процессу? Кит Ричардс (гитарист Rolling Stone, - Л.Г.) говорит, что после шоу спит по 14 часов.
- Ну, ему все-таки 100 лет. Ему можно и нужно. После концерта нам, как правило, приходится либо выпивать, потому что большая эмоциональная перегрузка, либо садиться в автобус и ехать.
- Макар (Андрей Макаревич, - Л.Г.) называет вас лучшим российский собутыльником.
- Он мне льстит, но мне приятно. Он-то пьет, как паровоз.
- Он говорит, что у него норма 300г.
- Да нет. Побольше. Хотя я с ним с прошлого лета, по-моему, не выпивал.
- Что такое по-вашему здоровый образ жизни?
- Для меня это сбалансированность.
- А идеальный отдых?
- Когда я приезжаю в город, а концерт только на следующий день. Я могу спать или писать программы (для радио «России», - Л.Г.), читать, слушать...
- С Ямайкой или Тибетом он не ассоциируется?
- Для меня с юго-восточной Азии слово «отдых» не связано. Там слишком много всего, и отдыхать некогда. На Ямайке надо с растаманами общаться. Это тот еще отдых.
- Вам знакомо мировоззренческое одиночество?
- А это как?
- Когда окружен любящими людьми, а разделить какие-то мысли или эмоции все равно не с кем...
- Естественно. Но меня это устраивает. Да и контакт между людьми, мягко говоря, очень иллюзорен. Мы понимает друг друга на один процент. Только делаем вид.
- Это разница внутренних словарей...
- А мировоззрение и состоит из словарей. Мы слушаем человека, но наше восприятие его слов не синонимично тому, что он пытается выразить. Кастанеда много говорил по этому поводу, если уж углубляться в метафизику.
- Вы можете вспомнить такие ситуации, когда публика была вами недовольна?
- (задумался) Ну, не в последнее время. Хотя бывает такое, что публика мертвая: вроде сидит и слушает, но не считает нужным делиться реакцией с нами. Складывается впечатление, что два часа играешь для манекенов. К примеру, концерты в Петербурге пару дней назад. Мы два часа бились, как мухи в стену – и ничего. Правда, потом все-таки встали и аплодировали.
- Ну, в провинции-то, наверное, полегче?
- В провинции, конечно, значительно лучше. Но во многих городах нет традиций выражать эмоции.
- Как вы думаете, почему у джазменов получается красиво стареть, а у рокеров – нет?
- Да потому что по определению рок-н-ролл – это метод привлечения девушек теми молодыми людьми, которые ничем другим в этой жизни не вышли: ни умом, ни сердцем, ни образованием. При этом лицом страшны и их даже в футболисты не берут.
- «Битлы» гитары в руки взяли с этой же мыслью?
- А гитару в 13-14 лет все берут с одной мыслью, потому что в этом возрасте других мыслей просто нет.
- У вас по отношению к каким-нибудь музыкантам остались столь же нежные чувства, что были 30-35 лет назад?
- У меня есть нежнейшие чувства по отношению к огромному количеству композиторов. В основном, мертвых. Думаю, я смогу назвать с десяток музыкантов, к которым я все еще отношусь с трепетом. Кит Ричардс, Лу Рид.
- А Боб Дилан?
- Его я знаю настолько же хорошо, как самого себя, но сильно бы задрожал, если бы его увидел.
- Что не хватает отечественным музыкантам, чтобы обрести мировую популярность? Прежде говорили о недостаточном качестве звукосведения...
- Я думаю, что качеством звукосведения общего отсутствия культуры не поправить. Наши музыканты (те, которых я знаю), сознательно выбрали жизнь здесь. Они все, что происходит «там», проецируют на свое российское представление о музыке.
- То есть надо быть космополитом?
- Надо не закрывать глаза на культуру всего мира. А они старательно делают обратное и знать ничего не хотят.
- Группа «Аквариум» известна в мире?
- Нет. Неизвестна совсем. И не будет никогда. Это меня устраивает, потому что в мире и так много хорошей музыки, а в России ее как был дефицит, так и остался. Мы пытаемся его восполнить по мере своих сил.
Лариса Гусева
(опубликовано в майском номере журнала "Отдых в Нижнем", 2007 год)
