Умер удивительный актер. Олег Иванович Янковский.

Первый раз я его увидела вживую в конференц-зале гостиницы лет 17 назад. Это были времена агонии постперестроечного кинематографа. А Янковский в качестве президента «Кинотавра» приехал в Нижний продвигать новый кинофестиваль. В составе «делегатов» были Леня Ярмольник, Влад Листьев, Матвей Гонопольский, Марк Рудинштейн. Все они присутствовали на пресс-конференции и декларировали принципы эволюции отечественного кино. Говорили о необходимости рекламы, раскрутки имен и налаживании рыночной «инфраструктуры»: реконструкции кинотеатров, организации продюсерской гильдии и т.д.

Янковский до этого для меня всегда был «на экране», где-то на кинопьедестале, среди мэтров высшего актерского Олимпа. А тут предстал таким простым, совсем родным, словно я видела его вчера и позавчера. Абсолютно узнаваемые голос, интонации, трубка. Довольно затрапезный пиджачок. Я села на стул за спиной Олега Ивановича (все сидели очень «интимно», места было мало), увидела перхоть на плечах, из пиджака вылезала нитка. Может быть, это не стоит упоминания, но в таких естественных мелочах предстал Живой человек... К тому же человек прекрасный и думающий.

Провинциальные журналисты, как обычно, начали идиотировать, задавать придурковатые вопросы, причем повторяя их друг за другом в разных вариантах. Янковский занервничал, закурил. Ему было обидно, что те, кому доверяется важная миссия информирования общественности, плохо понимают суть вопроса, ленивы и не подготовлены.

Олег Иванович тогда вспомнил Женю Миронова как «талантливого молодого актера» – но аудитория не дрогнула. Это имя никому ничего не говорило. Даже фильм «Любовь» журналисты не смотрели. Пришлось самой открыть рот в поддержку, мол, «знаем, любим и надеемся».

Сразу после вечернего действа в Нижнем Янковский должен был ехать в Москву, чтобы с утра репетировать, а вечером играть «Чайку» В Ленкоме. То был иной мир! Для нас – далекий! Мы не могли в своей нищей провинции этого увидеть, прикоснуться, приобщиться! Но через Человека, который об этом рассказывал, мне вдруг показалось, что и Ленком, и Чехов, и Марк Анатольевич Захаров, это все какое-то близкое-близкое, почти осязаемое, своё. Я сразу туда перелетела и почувствовала энергию того мира. Мне даже показалось, что я зашла за кулисы.

Потом на сцене ТЮЗа Янковский был красив, импозантен, с легким налетом публичного лоска. Но ощущение «родного» больше не проходило. Оно не прошло и сейчас.

И Саша Абдулов был родным, и Олег Иванович остается родным. Царство им небесное! А великой труппе осиротевшего Ленкома – стойкости!

Когда я встречаюсь с публичными людьми, для меня важна степень их таланта и неординарности. Мне не очень интересно то, чем они похожи на окружающих, гораздо интереснее то, чем они от них отличаются. К сожалению, общение чаще всего нацелено на написание материала для конкретного издания, поэтому приходится держать в голове те темы, что любопытны среднестатистическому читателю.
А говорить хочется совсем о другом. Но это уже превратности профессии.
...
Есть такие личности, рядом с которыми постоять или посидеть – это уже праздник (Спиваков, Мацуев, Гребенщиков и т.д.).
А есть те, встречаться с которыми интересно с антропологической точки зрения: любопытны их поведенческие особенности, мимика, пластика и т.д.

ОЛЕГ ГАРКУША

Сначала я раздумывала, говорить с Олегом Гаркушей или нет (все равно за эти беседы получаешь три копейки). Но потом почитала отрывки из его автобиографической книжки «Мальчик как мальчик» и решила, что Олег очень милый и добрый человек. А сочетание этих качеств со статусом панка и навязчивостью его легендарной фигуры в мифологии отечественной рок-культуры делало встречу интересной.
...
Из резюме Ларисы Мельниковой:
«Шоумен группы "АукцЫон" - человек очень замечательный. Приметный, до крайности худой, весь какой то вытянутый и чем то сверху пригнутый. Несколько бледноват, на вид странноват, с жестами мелкими, робкими, легко отскакивающими от тела, но не пересекающими невидимой, строго очерченной границы, со взглядом замкнутым и пристальным...»

На самом деле, Гаркуша уже не такой худой (животик). Лицо все в каких-то оспинках. Горбится. По поведению видно, что давным-давно самодостаточен и уверен в себе, хотя и не потерял присущей натуре стеснительности.

Словарь простоват. Сила мысли и диалектика явно не его стихия. Но при этом Олег говорит много и щедро. Как человек пишущий, он «существо» вбирающее, запоминающее, цепляющее какие-то речевые формулы. Многое повторяет из интервью в интервью, как шаблон. Но это искупается желанием "хорошо ответить", старательным вниманием и какой-то кристальной (детской) искренностью.
Конечно, для статьи пришлось его речь серьезно подредактировать, но исключительно для того, чтобы текст имел информативность и определенную речевую изящность (смысл и факты сохранены полностью...а иначе и быть не может)