Итак -"О чём говорят мужчины?"

Случалось ли Вам приходить в замешательство,  в ответ на такой, казалось бы прямой и простой вопрос:
«Что тебе подарить? Ну просто скажи чего ты хочешь? Просто перечисли?».
  Я не об этике, и не о возможностях дарителя, я о возможности, войти в свой «сад желаний» и с детским
удовольствием выбрать там, чего мне действительно хочется, раз уж предоставляется такая
возможность. (Даже, если это подарок самой(му) себе).
И я вовсе не о том, чтоб реализовывать, всё, найденное в самых потайных уголках сознания,
а только про оранжевое ощущение радости,которое часто заперто там же, где ответ на вопрос ,чего я хочу?

Хочу поделиться одним старинным способом выманивать попрятавшиеся желания, на свет …
Сначала обязательно торжественно(и абсолютно по честному) обещать себе, что, всё что ты услышишь, останется тайной, для всех кроме тебя. (Тайной в том объёме,который ты сам/а определишь.) Когда обещание ДАНО и ПРИНЯТО приступаем.
Во-первых, пожелаем, чего ни будь запретного! (Помните  обещание - никто не узнает.)
 Например...
набить морду осточертевшему начальнику-зануде, или стащить бутылку розового Анжуйского из «Ароматного мира» ;)
Во-вторых, пожелайте, чего ни будь принципиально невозможного, например спуститься
с аквалангом в Марианскую впадину и найти там разгадку цивилизации Атлантов или
сделать ремонт за три дня, или получить в подарок отличный дом в прекрасном
месте, или освоить разговорный китайский за пару недель.
(Все запретные и невероятные желания должны иметь прямое отношение к желающему\ей и быть не абстрактными, а как минимум любопытными лично ему\ей. По количеству ограничений нет:)) 
А теперь пожелайте «правильных желаний»,
 например – аспиранту «положено» хотеть защитить диссертацию… и т.д. и т.п.

Потом…. А вот потом и начинается волшебство… И тут главное успевать записывать…

ТАК ВСЛУШИВАЮТСЯ...
--------
1


Так вслушиваются (в исток
Вслушивается -- устье).
Так внюхиваются в цветок:
Вглубь -- до потери чувства!

Так в воздухе, который синь-
Жажда, которой дна нет.
Так дети, в синеве простынь,
Всматриваются в память.

Так вчувствовывается в кровь
Отрок -- доселе лотос.
...Так влюбливаются в любовь:
Впадываются в пропасть.


--------
2


Друг! Не кори меня за тот
Взгляд, деловой и тусклый.
Так вглатываются в глоток:
Вглубь -- до потери чувства!

Так в ткань врабатываясь, ткач
Ткет свой последний пропад.
Так дети, вплакиваясь в плач,
Вшептываются в шепот.

Так вплясываются... (Велик
Бог -- посему крутитесь!)
Так дети, вкрикиваясь в крик,
Вмалчиваются в тихость.

Так жалом тронутая кровь
Жалуется -- без ядов!
Так вбаливаются в любовь:
Впадываются в: падать.


Марина Ивановна Цветаева.
3 мая 1923

Неведомое течение жизни вынесло меня сегодня на остров по имени ПАБЛО НЕРУДА.
Очень захотелось поделиться этим огнём ветром росой рассветами.

Вот какими словами представлял ЛОРКА, студентам университета НЕРУДУ.

" . .. я не представляю вам чилийца Пабло Неруду - поэт такого масштаба
в этом не нуждается... просто хотел бы нежно и настойчиво нацелить ваше
внимание.
Я хочу сказать вам, что сейчас вы услышите поэта милостью Божией, того,
кто учился чувствовать не здесь, а в ином мире, внятном немногим. ...
Поэта, в котором живут таинственные голоса, не разгаданные, по
счастью, им самим. ...
С каким-то детским изумлением он смотрит на мир, и если ему чего-то и
недостает, так это иронии и злобы - как раз того, что всегда выручает
фальшивых поэтов. ... Я хочу, чтобы вы вслушались в слова этого большого поэта, чтобы каждый,
разумеется на свой лад, проникся его поэзией. Поэзия, ... требует
призвания, но есть в истинной поэзии оттенки, блики, ароматы, доступные
всем. И пусть они взрастят зерно, зароненное в каждого из нас, то зернышко
безумия, которое мы порой топчем, заменяя злым моноклем книжного педантства,
и без которого жизнь неразумна."

Поэтическое искусство

Во вселенских потёмках, среди казарм и спален девственниц,
я, оснащённый собственным сердцем и грозными снами,
стремительно бледный, с увядшим лицом,
я, в трауре вдовца из-за каждой умершей ночи,
не утоливший ни разу мучительной жажды
невидимой влагой своих сновидений,
я, в леденящем жару от каждого звука,
который врастает в уши, наливая всё тело неясной грустью
и страхом, словно это шаги провидения или убийцы;
я, запертый в непроницаемой скорлупе враждебного пространства,
будто официант, получивший пощёчину, или же хрипловатый колокол,
или треснувшее зеркало, или, наконец, заброшенный дом,
в который затемно вваливаются бродяги
и где вместо цветов пахнет скинутым на пол бельём, —
впрочем, пожалуй, мне ещё менее грустно —
внезапно я чую ветер, бьющий в лицо,
и невероятие ночи, упавшей на письменный стол,
гудение жертвенного костра, в котором сгорают дневные звуки, —
и всё это взывает к моей пророческой силе,
и я различаю молящий голос вещей, которому нет
ответа, и неустанный ропот вокруг, и ещё невнятное слово.
© Перевод с испанского С.А. Гончаренко, 1977



Ты отказала мне во всём, женщина

Ты отказала мне во всём, и всё же
я и такой свою любовь приемлю.
Хотя бы потому, что смотрим оба
мы в это небо и на эту землю.
Я чую, как сплетеньем вен и нервов,
укрытых под мерцаньем лунной кожи,
ты содрогаешься в объятьях ветра,
который и меня объемлет тоже.
Ты отказала мне во всём, и всё же
ты - зрение моё и осязанье.
Как счастлив я, что вижу это поле,
которое ласкала ты глазами.
Не разлучит меня с тобой разлука:
зажавши уши и глаза зажмурив,
я в птичьей стае распознаю птицу,
которую ты видела в лазури.
И всё же ты во всём мне отказала,
и от тебя не жду я благостыни.
И твой ручей серебряного смеха
погасит жажду не моей пустыни.
Моё вино отвергнуто тобою,
но по душе мне, милая, твой милый.
Моя любовь да обернётся мёдом
тому, любовь, кого ты полюбила.
Но эта ночь... Одна звезда над нами...
Я знаю: я к ней намертво привязан!
Во всём ты отказала мне, и всё же
я всем тебе, любимая, обязан.
Перевод: Сергей Филиппович Гончаренко



Ночь на острове

Всю эту ночь я провёл с тобою
возле моря, на острове.
Ты металась, неистовая и сладкая,
между сном и усладой,
между огнём и водой.
Не слишком ли поздно
слились наши сны воедино,
в вышине, словно ветви,
колыхаемы ветром единым,
в глубине, словно алые корни,
которые тесно сплелись.
Может статься, твой сон
откололся от сна моего
и искал меня в тёмных морях,
может статься, когда-то давно,
когда ты ещё не возникла,
когда, не заметив тебя,
я мимо тебя проплывал,
и глазами искала ты всё, что теперь —
хлеб, вино, и любовь, и неистовство —
я даю тебе щедрой рукою,
потому что ты чаша
для щедрых даров моей жизни.
Я провёл с тобой всю эту ночь
на кусочке земли среди моря,
и вращалась во мраке земля
со своими живыми и мёртвыми,
и, когда я внезапно очнулся во мраке,
обнимала рука моя тонкий твой стан,
и ни полночь, ни сон
не смогли нас с тобой разлучить.
Я провёл с тобой всю эту ночь
и, когда я очнулся,
твой проснувшийся рот
напоил меня вкусом земли,
и морскою водой, и морскою травой
из глубин твоей жизни,
и я встретил твой рот,
поцелуй, увлажнённый зарёй,
как дыхание моря,
которое нас окружало.
© Перевод с испанского М. Алигер, 1977


* * *

Падают, падают мгновенья, минуты,
падают в колодец, в невод, во время,
медленно, но неостановимо,
падают, соединяются в стаи,
как рыбы,
накапливаются, как бутылки и камни.
Там, в глубине, легко объясниться
минуте с часом, днём
и неделей,
с туманной областью воспоминаний,
необитаемых ночей, одежд,
женщин, поездов и провинций,
время густеет,
и каждый час
растворяется в тишине,
крошится и падает
в окись останков,
в чёрный поток
оборотной ночи.
© Перевод с испанского П. Грушко, 1977


Большое спасибо

Собьёшь на камнях все ноги,
пока разберёшься в сути —
в законах синего солнца,
в центральных стонах страданья,
в точном смысле весны.
Так медленно я постигаю:
вечно не поспеваю
в амфитеатр, где кентавры
ждут раздачи похлёбки.
Там чествуют победителей,
и тут же множится осень.
Зачем я был отлучен
от сияния апельсинов?
Со временем я догадался,
что в удушливых днях
жизнь ушла на сиденье.
Я трачу свет на коврах.
Если меня не впустили
в дом поспешных людей,
в дом поспевших к началу —
я знать хочу, что случилось,
когда затворили двери, —
когда затворили двери,
и мир исчез за размеренным
мельтешением шляп,
напоминавших своим
надменным прибоем море?
По причине отсутствия
простите мои манеры.
© Перевод с испанского П. Грушко, 1977