Дорогие мои друзья, подписчики и просто гости!

Все знают: наше общее «мыло», в своё время подарившее нам радость общения друг с другом, стало настолько глючным, что люди вокруг меня уже перестали роптать и начали-таки перетаскивать свои пожитки на другие сайты. Я не стала исключением.
Если что, то вот мои новые координаты: http://www.liveinternet.ru/users/okouxenko/
Так, на всякий пожарный случай. Ну, а электронный адрес таков: okouxenko@mail.ru.
Если что, пишите, не стесняйтесь. И мы не потеряем друг друга!

Оракул на каждый день: вытянуть руну

Работа на конкурс "Двое" в сообществе Интеллектуальный клуб "Сюртук"
написана в сотворчестве с  Роман Ром



Как просто все – возьми и улыбнись!
И жизни вдруг раздвинутся кулисы
Душевный вектор вмиг взовьётся ввысь,
А небо грозовое станет чистым.

Пусть дарит этот мир тебе цветы
Любви, надежды, радости и иже…
Сведут улыбки встречные мосты,
И счастье непременно станет ближе!

Тебя обнимет, будто старый друг,
И искренним согреет поцелуем.
И змей воздушный в небе затанцует
И фейерверк расцветит небо вдруг.

Как солнце, что положено в ладонь
Волшебником, сумевшим в день ненастный
Настроить твой барометр на «ясно»,
Пока внутри горит любви огонь…

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  АЛЕНА Моt.

	- 19 Петербург-Москва	04:06

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  АЛЕНА Моt.

	Спасибо за погоду! Вообще, за всё СПАСИБО. Питер, я тебя ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ!!!

	Всё, выезжаю. Под утро буду в Питере. Жди меня, любимый - скоро увидимся! Только встречай тепло и солнечно, а воду, если захочу, я и сама найду))

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Мария Прейгер.

..........Чуточку забавного…
Еду я на очередной практикум со своим рюкзачком, а около метро очередное полицейское «усиление» ради очередного праздника. Декоративная рамка включена, что редкость, и товарищи на службе стоят не в сторонке бла-бла друг с другом, а на проходящих граждан смотрят. На тёмных с лица, а также на всех, несущих большие сумки, – особенно внимательно. А я с рюкзаком. Ну, мыслям же не прикажешь: поневоле пустились в соответственном направлении. Вот если этот дядя мне сейчас вопрос задаст про содержимое рюкзака, что я ему скажу? Что у меня при себе подушка, простыня и тапочки? И кто я буду после этого…
Мент очень внимательно посмотрел на меня и не стал тормозить))

..........Так уж получилось, что психорефлексология вошла в мою жизнь необыкновенно вовремя.
Именно тогда, когда я в очередной раз осознала, что занимаюсь сущей ерундой, тратя время неизвестно на что, размениваясь на то, что приносит мне несомненную выгоду, но не счастье. Когда всё стало валиться у меня из рук, а я сама будто покрылась коркой непрошибаемости и потихоньку начала погружение на дно, не ощущая ни печали, ни радости от происходящих за стенками моего кокона перемен. Когда я в очередной раз вынуждена была признаться самой себе, что на самом деле никто, и звать никак, сапожник без сапог и обладатель университетского диплома без какой-либо профессии… Когда я почувствовала себя настолько уставшей, что уже перестала даже удивляться на собственное равнодушие к своему настоящему и будущему.

..........Всякий хороший врач обязательно ещё и немного психотерапевт. Ты можешь иметь красный диплом лучшего мединститута, учёную степень и кучу сертификатов, но, если ты неприятный человек, к тому же ещё и не имеющий харизмы, то пациентов у тебя будет немного, а их лечение вряд ли окажется эффективным. Врач должен быть личностью, иначе профессионалом ему не быть. И основательница школы современной психорефлексологии и натуропатии, которая общалась с нами через интернет, и её ученица, также практикующий рефлексолог, работавшая с нами в Москве, в полной мере подтверждают собой эту истину. Редко же мне в этой жизни встречаются люди, буквально излучающие теплоту, обаяние и гармонию! Но эти женщины – что одна, что другая, производили совершенно необыкновенное впечатление. Их человеческая привлекательность и сбалансированность буквально очаровывали с первой же минуты живого общения. Москвичка проводила с нами практикум во время осеннего курса, а сама автор метода приехала к нам зимой – провести занятия продвинутого уровня.

..........Тогда-то я и записалась к ней на индивидуальную консультацию.
Вообще-то я страшно не люблю ходить по врачам, потому что ортодоксальная медицина, при всех известных её плюсах, некоторым образом дискредитирует себя хотя бы уж тем, что её негибкость априори отрицает те связи и влияния, которые для меня совершенно очевидны. Ну, если есть то, что на самом деле «работает», то почему я должна отметать это только из-за того, что легализованная наука не может принцип этого механизма объяснить? Но, тем не менее, психофизическое состояние моё всё ухудшалось от месяца к месяцу, и приступы слабости и необъяснимой хандры заставили меня всерьёз задуматься о том, что сбившийся внутри клубок проблем пора начинать разматывать, пока он окончательно не перекрыл мне кислород…

..........Во время веб-обучения диагностике состояния организма по стопе я сумела определить, что мой собственный организм очень сильно зашлакован. Интоксикация оказалась настолько тяжёлой, что я уже не могла ни нормально спать, ни работать. Мне предстояло очень серьёзно пересмотреть всю свою жизнь, начиная с режима сна и питания.
Наставница моя расписала мне всё, что я должна была перевернуть в своей жизни.
Минус мясо и алкоголь, сладости и копчёности, мучное и молочное, плюс всякая гадость вроде пшена с соевым соусом… Я смутно подозревала, что с таким ежедневным рационом мне вообще свет будет не мил, но наставница хорошо знала, что говорит. Я легко и непринуждённо отказалась от кофе, который хочу – не хочу, а глушила литрами, и даже от сыра, без которого просто жизни себе не мыслила, зато в полной мере ощутила вкус качественного оливкового масла и преимущества морской соли перед йодированной поваренной.

..........Спать мне теперь полагалось не менее трети суток, вне зависимости от того, чем ради этого я пожертвую. И можете бить меня тапками, но я решила пожертвовать постоянными домашними делами и вечерними посиделками с сыном. Ни сократить время пребывания на работе, ни отказаться от посещений бассейна я себе позволить не могла. И, если раньше мы довольно-таки допоздна сидели в комнате, каждый за своим столом, и занимались всякими разными вещами – чаще, конечно, приятными, вроде игр и компьютера, нежели домашними заданиями и работой, и лишь время от времени садясь вместе за какие-то дела, то теперь мы по вечерам только делаем уроки или читаем, а ч немного пишу, после чего достаточно рано выдёргиваю его и себя из-за компа и тащу в постель. По-моему, все от этого только выиграли…

..........Во всяком случае, и для меня отказ от всякой приятной ерунды и даже, отчасти, от привычного общения не стал событием, позволившим вновь развернуться «к себе передом, к лесу задом» в смысле внимания к собственной персоне. Ну, а где внимание, там, без сомнения, и самый горячий отклик. Как будто бы я сама вновь, что называется, на старых дрожжах, стала учиться налаживать контакт с собой, слушать себя и, главное, считаться с собственными потребностями. Хотя налаживание любых отношений это всегда серьёзная перестройка в сознании, поведении – в общем, довольно-таки трудная работа. Но что поделать, если перед тобой самый близкий, самый важный человек в твоей жизни? Только стараться, преодолевая все-все сложности, которые не замедлили себя обнаружить…

..........Все люди, которым нужно себя отвлечь и угомонить, чтобы пришёл сон, считают слонов или овец – кому что ближе. Ну, а я с закрытыми глазами лежу на лугу, глядя в летнее небо, и провожаю взглядом облака. С формированием мыслеобразов у меня никогда не было иных проблем, кроме тех, что эти «бяки-закаляки» у меня иной раз настолько реалистичны, что выбиваются из-под контроля. И нафантазировать себе с три короба самых что ни на есть конкретных вещей для меня самое обычное дело. А вот что потом с этим делать, если всё надуманное – не то, что предполагалось изначально, это уже вопрос. И ещё один: а как быть с тем, чтобы вызвать образы того, чего, по идее, нет, ну, или оно не укладывается у меня в голове? Дело в том, что моё творческое мышление всю жизнь было настолько конкретным, что даже в рамках школьного курса такие предметы, как алгебра и физика, требующие абстрактного мышления и механического запоминания информации о предметах и процессах, которые нельзя было ни увидеть, ни потрогать руками, вызывали у меня полнейшую идиосинкразию. Мало кому легко можно объяснить, почему талантливая умница, пишущая лучшие в районе сочинения и ведущая уроки литературы дуэтом с учительницей, по точным наукам имеет хронический трояк с минусом… Но это всё не беда, если ты живёшь в ладу с собой и умеешь себя слышать. В ту пору я настолько яростно отстаивала собственную индивидуальность и право оставаться собой, что, кажется, выстояла бы, даже если б весь мир восстал против меня. Но я была не одна – у меня был замечательный покровитель, а ещё две подруги!
..........А вот теперь у меня есть замечательный сын, куча друзей и поклонников, а я лежу с ощущением дикой усталости, не дающей уснуть, и гоняю облака…

Как же труден путь к себе – на защиту себя, заброшенной, загнанной, замороченной, от себя самой и всех тех глупостей, которые я так хорошо научилась делать за двадцать лет, минувших с той поры! И как же это тяжело – смотреть за собой, как за ребёнком, когда над тобой не стоит строгий и внимательный супервизор, а кругом полно привычных соблазнов. Как всё мешает… И то, что буквально перед носом всего того, что совершенно нельзя есть и пить – ради себя самой! И то, что надо помнить про то, что, всё же, является приоритетом, и не давать себе воли сорваться с размеренного режима в ночное творчество, а ведь я не умею бороться с этим, если «накатывает». И то, что от усталости я постоянно забываю принимать те препараты, которые мне, собственно, и прописали для того, чтобы эту самую усталость преодолеть…

..........И что режим режимом, а недели не прошло, как организм дал сбой, и вот, пожалуйста: я целых два часа не могла заснуть, невзирая на не оставляющую меня сонливость, из-за которой я, кажется, так и балансирую на самой грани между дневной активностью и сном, никогда не выбираясь на поверхность… И где брать эти непременные восемь часов, если столько работы, да и вечером совершенно невозможно переделать всё, что просто валится из рук, а, между тем, на бассейн не остаётся уже не только времени, но и сил. А ещё то, что мне велено было ежевечернее и поутру лазать внутри себя самой, наблюдая за тем, какие образы мелькают у меня в голове, отмечая их все… Будто мало мне снов! Похоже, мой организм, наткнувшись на такую вот блокаду в привычном и регулярном саморазрушении, встал на дыбы и готовится выдать мне по полной программе. И сны перестали меня успокаивать, выдавая вместо душевного отдыха материал для серьёзнейших размышлений. Не говоря уж о том, что такие вот пяти-десятиминутные упражнения на саморефлексию неизбежно держат сознание, заставляя мозг оставаться в состоянии дневного тонуса – и это тогда, когда больше всего нужно его отпустить, расслабиться и отстроиться… Ну не хочу я витать в облаках собственных просоночных грёз тогда, когда всё во мне вообще просит лишь одного – оставить в покое, не трогать, выключить будильник! Будни и выходные сливаются в неразличимую череду серых клочьев, больше всего похожих на раздраконенное ватное одеяло, и постоянно витающее над этой невнятной ересью Суперэго похоже на отдельно взятый глаз или чьи-нибудь губы неправдоподобного, кичливого цвета с картины Дали…

Размышления мои вдруг незаметно сворачивают в сторону вкусовых и цветовых предпочтений. Наступает весна, и, конечно же, нужно купить себе что-нибудь новенькое. Очередное платье – шоколадное или кофейное, и хорошо бы с красивой накидкой… Отвожу мысленный взгляд от витрины с фигурой, одетой в нечто элегантное, но необычное и очень нарядное, и мимоходом удивляюсь на отчётливое своё тяготение к коричневому цвету. Я ведь всегда его на дух не переносила! А теперь – пожалуйста… И ведь это, наверное, хорошо. Ведь коричневый это цвет приземлённой стабильности и здоровой чувственности. Нормальный такой женский цвет, если вдуматься. То, чего мне всегда катастрофически не хватало с моими вечными духовными исканиями…

..........Оп! А вот и ещё одна мысль: ну, конечно же, скоро весна! А я же всегда, как маленькая героиня из сказки «Волшебная зима» моей любимой Туве Янссон, всегда выворачиваю шапчонку наизнанку, когда нос мой чует весну. И последние несколько лет каждая новая весна творит со мной что-то непередаваемое: я, никогда не вылезавшая из джинсов и предпочитавшая мужские ботинки туфлям на шпильках, начинаю заглядываться на красивые вещи и в итоге обязательно покупаю себе новое платье. И ещё что-нибудь женственное… Просто потому, что спящие внутри с осени соки, желания и мечты, отогретые теплом весеннего солнышка, начинают ворковать, напоминая о том, что в этом привычном круге, по которому ты катаешься заводным апельсином, есть много чего ещё, стоит только чуть изменить привычный маршрут! И хочется быть ужасно непоследовательной – и плевать на последствия, делать глупости, веселиться без повода – просто оттого, что на душе хорошо. Ведь это такая сказка – просыпаться после почти полугодового летаргического сна в сладком, не оформившемся ещё в чувства предвкушении новой жизни – и свежего чуда, а как иначе-то!
Вот только удивительно получилось: в эту странную зиму я так и не перестала ощущать себя женщиной, и все мои желания и надежды всё это время были со мной, не позволив очередному сезону безвременья наступить в мою жизнь.
Поистине, волшебный подарок выдала мне эта бессонная зима…

	Народ!! Закажите мне на предстоящие праздничные выходные погоду в Питере! Чтобы, если уж не сильно тепло, то хоть без дождей... А то неохота совсем под крышей сидеть вместо того, чтобы по пригородам шататься.

..........Я уже давным-давно ору на каждом углу, как помешанная, юродивая или двинутая на голову сектантка: «Ничего случайного в этом мире нет и не может быть, просто потому что не может быть никогда!».
Да и то, как оно – это самое случайное – может произойти, если этот удивительный мир, во всей его наглядно представленной сложности, с неисчислимой огромностью неповторимого рисунка всех неисповедимых путей был сперва гениально задуман, а потом так же виртуозно воплощён потрясающе умным Кем-то…
Ну, вот, сами подумайте. Если вы просто делаете что-то, то, уважая себя, обязательно постараетесь сделать это хорошо.
..........Ну, а если то, чем вы заняты – не просто работа, а дело всей вашей жизни? Ну, может, и не всей, но для вас это самое дело важнее всех прочих, и занимает всё ваше время и силы.
А как иначе-то?! Ведь тем, в чём вы не заинтересованы шкурно, кровно, всесторонне, вы не станете, да просто и не сможете заниматься всегда, без отрыва на иные дела и отдых, денно и нощно, долгие-долгие годы… века… тысячи… миллионы лет…
А как вы думали? Столько всего раскидать по времени, расписать по ролям, разнести по партиям, разложить по полочкам… А потом ещё и проследить, чтобы всё задуманное в точности было исполнено, наложилось бы, совпало – и заработало!
Это не то чтобы мина замедленного действия, а, скорее, тот самый сюрприз из новогодней хлопушки, который ты непременно получишь, если не побоишься, взяв её в руки и основательно обсмотрев со всех сторон, всё же закрыть глаза, да и дёрнуть как следует. И пусть там, внутри, этого сюрприза всего-то на восемь копеек, но какое это имеет значение, если достался он тебе практически с боем – сквозь грохот и дым, через первобытный страх…
..........И, вдумайтесь, каждая такая хлопушка существует на свете не просто так, а изначально готовится для кого-то совершенно конкретного, на «тот самый случай». И ведь срабатывает именно в тот момент, когда надо! Виртуозная точность исполнения Судьбой предначертаний, по счастью, неподвластных нашему разуму, всегда вызывала у меня смутное восхищение в те моменты озарений, когда очередное вещественное уведомление, предъявленное мне в какой-либо момент более или менее явственным намёком, в очередной раз оборачивалось точнейшим попаданием в яблочко своим своевременным воплощением.
К чему я всё это? Да так, просто к слову пришлось. Под один-единственный пример. Конечно же, это был просто один маленький случай среди уймистой кучи ему подобных…

..........Как-то давным-давно мой нынешний супруг купил в ИКЕЕ подушку.
Это было жуткое количество лет назад – я даже не помню, когда. Хотя это тоже уже неважно. Важно лишь то, что в первые годы нашего брака выяснилась интереснейшая вещь: этот человек, никаким боком не состоя в кровном родстве с моей маменькой, на деле оказался её духовным братом-близнецом. Они полюбили друг друга так горячо и взаимно, как только могут тяготеть друг к другу зять и тёща. Он постоянно приговаривал, что это самая лучшая тёща за всю историю его совокупного стажа семейной жизни в трёх браках. А маменька от души костерила его по всем возможным поводам (за глаза, разумеется), нещадно эксплуатировала на даче (от чего, впрочем, он получал ничуть не меньшее, чем она сама, удовольствие) и время от времени покупала ему рубашки. Главное – эти люди были ОДНОЙ КРОВИ. Ну, вот просто, – общая группа крови не только обуславливает взаимопонимание с лёгкостью взаимного принятия, а ещё и, в какой-то мере, гарантирует общность личностных черт и некоторых свойств характера. Особенно в пределах отдельно взятого семейства, потому как, с одной стороны, я не имею дурной привычки клепать без разбору на почти целую треть человечества, но, с другой, мне известно, что люди в этой жизни подбираются как-то так, что часто служат друг к другу одушевлённым зеркалом. Другое дело, что это же надо ещё и вовремя заметить! Что даётся отнюдь не всем…

..........Впрочем, я отвлеклась. Речь-то сейчас именно замечательной черте характера как теперешнего моего супружника, так равно и покойной маменьки, которая ёмко отображается поговоркой: «Нам, татарам, лишь бы даром». Уж не знаю, чего в этой манере – покупать на грош пятаков, и чтоб непременно рупь сдачи сверх, больше – душевной незрелости или издержек воспитания, но факт остаётся фактом: некоторые люди умеют совершать совершенно ненужные им покупки только потому, что вещи предлагаются задёшево. Впрочем, стоит ли рассказывать, что именно на этой недифференцированной страсти к приобретению при минимизации вложений и выстроена вся рекламная индустрия?
Действительно, на свете есть люди, живущие исключительно распродажами. Кто-то из них, владея свободным временем, в самом деле, экономит бюджет, выискивая по дешёвке нужные и вполне качественные вещи. Другая категория людей, имея денежный люфт, просто развлекается, скупая всё подряд. Ну, а для некоторых это своего рода спорт, когда точность «попадания» приобретения, неактуального пока, виртуозно прогнозируется на неопределённо отсроченное время и рано или поздно выстреливает в десятку.

..........Так вот, много лет назад в ИКЕЕ «скидывали» подушки. Не помню точной цены, но стоили они где-то так в районе двадцати рублей, что и в те времена было точно такими же «копейками», как и ныне. Как же можно было пройти мимо такого чуда? Даже если пользоваться ею никто и не собирался…
Подушка эта была непростой: маленькая и плотная, с палкой-противовесом, вшитой по плоскому краю, она, очевидно, предполагалась для службы где-нибудь на спинке автомобильного сидения или же кресла-качалки, коих (как, впрочем, и машины) у нас отродясь не водилось. Словом, в нашем доме она была совершенно ни к чему, но исправно лежала где-то на антресолях, так и не будучи распечатанной. Лежала до тех самых пор, пока моя персональная судьба не извернулась хитрым способом и не подпихнула меня на новый виток развития и самосовершенствования.

..........Так уж получилось, что я, только неполных семнадцати лет отроду узнавшая о существовании науки психологии, много позднее, получив университетский диплом и став вдвое старше, познакомилась с ещё одной удивительной практикой, куда более конкретной и вещественной. Собственно, этим меня и пленившей. Психорефлексология – предельно наглядная, простая и понятная вещь, основывающаяся на холистических принципах и не ставящая под сомнение возможность поддержки физического и психического состояния организма путём довольно простых манипуляций со стопой. Чего ещё-то, с моими руками, с вечной потребностью самореализации через физический контакт, через созидательное, а не абстрактное творчество?!
Мои способности к этому делу в полной мере обнаружили себя в самом начале практического обучения конкретным навыкам. Но, как известно, задатки сами по себе лишь десятая часть дела. Склонности – чуть большая, но и это ещё далеко не всё, что нужно для того, чтобы в полной мере достичь самореализованности. Основное, пожалуй, всё-таки, труд: самый обычный тренинг для развития чувствительности и для того, чтобы опыт из головы переходил в руки…

..........Так вот, собственно, первая ступень обучения и состояла в некотором количестве теоретической информации, преподаваемой нам на вебинарах, да в паре практических встреч. Теорию можно законспектировать и даже выучить наизусть, как, собственно, и натаскивают себя в течение всех шести институтских лет студенты-медики, но без соприкосновения с живым «материалом» – с людьми, ради взаимодействия с которыми всё затевается, и отработки полученных знаний в конкретной вариативной реальности стать рефлексологом невозможно. И, вне зависимости от способностей и возможностей, всех нас обучали в одних и тех же условиях. В колледже, организовавшем эти курсы, в день практикума на партах раскладывались тонкие и узенькие матрасики, и всем выдавалось по баночке с кремом. Простынки же и подушки мы должны были привезти с собой.
..........Подушки! Когда я услышала от нашей наставницы это слово, в голове моей будто зажглась лампочка… Я не знаю, на каких подушках спите вы – и мои хорошие знакомые, и те, с кем я почти не знаюсь, но в моём доме не водится разлапистых и бесформенных перьевых монстров. Зато у нас живёт пара маленьких и тяжёлых ортопедических, на которых мы спим, да ещё целая колония пухленьких и тугих диванных подушек. Примерно такие – толстенькие и неуклюжие, вытертые и продавленные, – и привозили девчонки на практикум. А в мой небольшой рюкзачок влезла, помимо прочего барахла, компактная новенькая подушечка идеальной формы: аккурат под шею и затылок. Именно такая, какая и была здесь нужна – ни больше, ни меньше… Бывают же на свете чудеса! У меня до сих пор ощущение, что у этой вещи, как, впрочем, и у других, ибо я верую в то, что мир одушевлён, своя судьба. И что недаром, напрочь забытая мной за много лет лежания мёртвым грузом где-то на антресолях, она моментально вспомнилась мне и так же легко и быстро нашлась.
..........Выходит, знала всё наперёд? ;-)

У Женьки за стеной завелись соседи…

Раньше их совершенно точно не было – слух у него был тонкий и чуткий, как у кота, и все шумы и шорохи сверху и с боков он улавливал просто замечательно. А ещё у него было практически звериное чутьё на всё, что происходило вокруг него и каким-нибудь боком лично его касалось, и на некоторые грядущие события.

Так вот, никаких соседей за стенкой ещё совсем недавно не было и, по идее, не должно было быть… Женька жил в новом доме, и вселился он туда самым первым – ему просто некуда было больше деваться. Раньше он жил в другом городе, в большой и шумной семье, с братом, сестрой и бабушкой. Родня раздражала его бестолковостью, мелкие постоянно шумели, вечно растаскивали его вещи и вообще ужасно мешали. Он никогда не играл с ними, проводя большую часть времени в одиночестве, забившись в угол с книгой, или болтаясь с пацанами во дворе. Женька мог погонять с ребятами мяч или покидать ножички, однако особой тяги к компании сверстников не испытывал.

Учился он ни хорошо и ни плохо, но школу закончил лучше многих, а потом ещё и на сулящую неплохую будущность профессию замахнулся. Женька был неглуп и упорен, но всех интересов ему хватало лишь на то, чтобы понимать, что в этой жизни что-то не так, и хотеть это изменить. Вот только как? Он совершенно точно не желал оставаться здесь, в той среде, где вырос, но вот на что он хотел сменять давно приевшиеся пыльные декорации провинциального городка… В душе его жило лишь глухое недовольство, питавшее смутные устремления, но не было и намёка на ту страсть, которая придаёт человеку сил на покорение неприступных вершин. Он никого не любил и был слишком замкнут внутри себя самого для того, чтобы полагаться в своих мечтах о лучшей доле хоть на кого-то ещё. В его планах не было ни карьерного роста, ни удачной женитьбы, ни даже обыкновенного выигрыша в лотерею – столь осязаемого, сколь и несбыточного, но всё же так часто греющего душу безвольным мечтателям… Нет, Женька плыл по течению безо всякого навигатора, лишь ориентируясь в насущной ситуации, так, чтобы извлекать изо всего, что происходит вокруг, наибольшую выгоду.

Жить бы ему так и дальше, в неясных мечтах о лучшей доле, долго и не слишком счастливо. Но родители после кончины двоюродной бабки, дожившей свою одинокую старость в деревне, получили в наследство полдома и продали не востребованное никем имущество, сделав старшему сыну поистине царский подарок. Денежки, вырученные за свалившееся наследство, решено было вложить в однокомнатную новостройку в городке, пусть ещё довольно далёком от столицы и маленьком, но всё же несколько более перспективном в этом отношении, нежели Женькина родина. Вот Женька и удрал из родительского гнезда практически сразу, как ЕГО новый дом был сдан к обустройству. У него уже было скоплено немножечко денег, и он, как сумел, по собственным соображениям, разжился самыми необходимыми отделочными материалами. Своими руками прикрутил к полу унитаз и вмазал ванну в толком не отштукатуренные стенки, честно заплатил электрику с сантехником, а потом прикупил себе с грузовика, что время от времени наведывались в их город с промышленными и сельскохозяйственными товарами, замечательный полосатый матрас и зажил сам себе господин!

Женька любил свою квартиру. Поскольку ни на какой регулярной службе он не состоял, а зарабатывал по частной договорённости, от случая к случаю, то свободное время, которое выдавалось у него вовсе не так уж и редко, практически целиком посвящал своему жилищу. Он подтаскивал домой пиломатериалы, что удавалось отыскать валяющимися на строительных объектах без особого пригляду, постоянно подкупал что-то по мелочи и мастерил, подлатывал, прикручивал, подмазывал и подклеивал… Так, по кусочкам, по рулончику плёнки и обоев, по ящику плитки квартирка его мало-помалу стала напоминать цыганский шатёр, сплошь сделанный из разномастных тряпиц и пёстрых ковров. Пестрота эта Женьку не раздражала, ибо по ней, как по карте он одинокими вечерами прочитывал прошедшие дни, недели и месяцы. Он общался со своей квартирой, будто она была живым существом, а он ухаживал за ней, как в зоопарке сторож ходит за слоном, становясь для того и кормильцем, и собеседником. Он мог, пройдя по кухне, просто бездумно провести рукой, погладив кривовато уложенные плитки «фартука». Мог подпрыгнуть в коридоре, достав до шероховатых досок антресоли – просто так, как мать походя ласково треплет волосики или целует в макушку любимого ребёнка. Он разговаривал с вещами, находящимися в доме, а по вечерам любил подойти к окну и долго смотреть вдаль, отрешившись ото всего, без единой мысли в голове…

Женьке больше не с кем было поговорить. Друзей у него толком не водилось с самого детства, близкой женщины он не завёл, а к родителям выбирался спасибо, если один раз в год. Ведь ему приходилось экономить на всём! Но он был совершенно счастлив, запихнувшись ото всех в своём уголке. У Женьки был Дом, а больше ему не требовался никто. Он кайфовал, упиваясь своей свободой и отделённостью от людей, своим идеальным положением единственного властителя этого мира, и наслаждался гармоничным единением с ним. Пока в некоторых других квартирах жильцы только начинали строиться, с утра и до глубокого вечера наполняя различными звуками пахнущее сырым бетоном гулкое пространство новостройки, Женька чаще всего работал, тихо возился у себя в квартире, не замечая ничего вокруг, или же шатался в городе по всяким делам. А ночью в доме царила мёртвая тишина… И он мог часами лежать, вслушиваясь в неё и представляя, что весь этот мир принадлежит ему. Женька был свободен, и до него самого точно так же не было никому дела, никто посторонний не лез в его жизнь и не напоминал о своём присутствии.

А тут за стеной вдруг появился кто-то ещё. И Женька ощутил явственный дискомфорт. И ему дико захотелось узнать, кто теперь, по крайней мере, половину времени находится рядом с ним. Не то, чтобы эти люди были ему интересны, но ведь надо же было знать, кто там, за стенкой, такой живой и отдельный, неподконтрольный ему? Что это за люди и сколько их, хотя бы примерно, наёмные работники или сами хозяева, и чем они занимаются там целыми днями! Почему приходят так, что он никак не может застать этот момент, и почему, чёрт побери, он не чувствует за стеной никаких естественных и легко объяснимых процессов?! Что происходит там, в этой квартире, кто и зачем пребывает там, раздражая Женьку, если, судя по звукам и запахам, не месит цемент и не режет металл, не штробит стен и не пилит досок, не ест и не пьёт, в конце концов!!

Соседи появлялись почти каждый день, в одно и то же время, и уже никуда не девались до самой глубокой ночи. Они тихо шуршали и постукивали, иногда тоненько чем-то зудели, глухо поскрипывали, как будто пиликали на какой-то туго натянутой металлической ерунде и изредка чуть слышно, практически неразличимо переговаривались. Но не было ни разу с той стороны ни вгрызающихся в голову сквозь все перегородки дрелей с перфораторами, ни топота с обязательным, сопровождающим в России любое мало-мальски важное дело матерком, ни грохота с размаху шваркнутых досок или звонко рассыпавшихся об пол гвоздей, ни рёва болгарки… Ничего! Женька прислушивался, ходил из одного угла в другой, прикладывался ухом к стене, буквально распластываясь по ней, в попытках определить хотя бы приблизительное количество человек и прикинуть их национальность – тщетно! Те, за стеной, будто бы сами слышали и предугадывали его, и всякий раз, стоило ему навострить уши, примолкали, не давая ему никакой возможности хоть что-то разобрать. Его квартира находилась с соседской на одной площадке, и он вполне бы мог просто-напросто подкараулить их под дверью. Рано или поздно Женька обязательно добился бы своего! Но, поскольку ему самому надо было что-то есть, то позволить себе потратить несколько суток на такое дело он просто не мог. И денег на покупку камеры у него не было. А эти соседи будто бы издевались над ним… Они затаивались всякий раз, когда он их ЖДАЛ, а иной раз и вовсе безобразничали, возникая за стенкой, очевидно, как раз в ту самую минуту, когда он вынужден бывал отойти.

Женька никогда их не видел!! Сколько он ни караулил их поутру и вечерами, до глубокой ночи всё пытался поймать момент, когда они будут заходить в квартиру или выходить из неё, будут заносить стройматериалы или хотя бы какие-то вещи, готовить еду или спускать воду в туалете, но так ничего и не добился. Эти люди (если это, конечно, на самом деле были люди) вели себя абсолютно ненормально! Притом, что они там совершенно точно БЫЛИ. Практически каждый день…

Женька одуревал. Он потерял покой. Он уже не мог, как прежде, спокойно лежать ночами в полной тишине, отстраиваясь от дневного мельтешения, а думал, постоянно думал о том, что происходит у него за стеной! Он почти перестал спать. В его голове одна за другой возникали разные картины. То ему казалось, что в квартире обитают наркоторговцы, сперва приносящие в квартиру сырьё в мешках, затем привычно готовящие из него зелье, точными движениями аккуратно фасующие товар, а потом чётко и слаженно передающие его курьерам, то представлял себе прикованных к батареям пленников, которые пытаются прокопать в своём застенке дыру, чтобы выбраться наружу. Ему чудились то преступники, занимающиеся расчленением трупов, или подпольные врачи, ведущие в пустой, неустроенной квартире какие-то варварские эксперименты. То Женьке мнилось, что по соседству никакая не квартира, а портал в другой мир, и время от времени через это пространство просачиваются самые настоящие инопланетяне, а то он видел троллей, устраивающих в квартире тихие оргии. Днём он ещё держался, кое-как справляясь со взятой работой, но на всё остальное его уже не хватало. С наступлением вечеров его начинала бить мелкая дрожь. Обуреваемый смутными чувствами, он то слонялся по квартире, весь обратившись в слух, забывая даже поесть, то метался с места на место, не понимая, где же тут выход! Он всё реже выбирался на улицу, стал бояться яркого света, давно перестал даже мыться и уже ничего не делал по дому. Родное, прочувствованное каждой клеточкой, знакомое до сантиметра пространство обернулось для него клеткой, державшей его в себе, будто птицу, не дающей ни пищи, ни воды, но день за днём высасывающей силы.

Иногда наставали моменты, когда Женька, вздрагивая всем телом, как будто приходил в себя и замирал, прислушиваясь к дикому вихрю обрывков мыслей и чувств, кружащих в его бедной голове, давным-давно потерявшей человеческую форму. Жгучая ненависть окутывала его целиком, будто коконом, затмевая всё, как обкладывают небо тяжкие грозовые тучи. Она висела вокруг него неподвижным гудящим облаком, всё сильнее нагнетая электрическое напряжение, до тех пор, пока его не разрывала слепящей молнией неудержимая ярость. И тогда Женьке хотелось, – нет, – он совершенно точно знал: этих тварей нужно пойти и убить. Просто уничтожить, совсем, и тогда небо над головой вновь станет голубым, а стены его – ЕГО дома перестанут давить на него. Он вскакивал и метался по квартире в поисках оружия, и, не найдя ничего, кидался на постель и, зарывшись лицом в матрац, громко выл, отчаянно, до визга, лишь бы не слышать ТЕХ, чьё присутствие рядом за эти месяцы отравило всю его жизнь.

После таких припадков он впадал в полуобморочное состояние: карусель в голове затихала, а то, что грезилось ему в этом смутном парении между явью и бредом, было ясным, чётким и очень-очень приятным. Он вставал, быстро выходил на площадку, одной рукой легко открывал дверь в соседскую квартиру, а, оказавшись внутри, просто шёл и убивал по пути всех, кого видел. Их было то трое, то пятеро, время от времени из стен вырастали всё новые, на глазах разбухая и умножаясь, но он косил их всех! Он попадал в квартиру то с топором, то с огромной кривой секирой, которой махал как заправский самурай. В последний раз у него в руках обнаружился огнемёт, и Женька возликовал: теперь он мог выжечь их целиком, всех разом, как тараканов! После очередной казни соседей он ненадолго забывался бесчувственным сном, а когда приходил в сознание, то некоторое время ощущал небывалую лёгкость. Его тело становилось как будто бы невесомым, а все предметы вокруг приобретали простые и удивительно правильные формы. На мир вокруг него нисходила удивительная гармония – и всё вокруг становилось упорядоченным, светлым и почти прозрачным. Растворялись стены и потолок, исчезали все вещи, а сам Женька парил в этом пространстве, наполненным светом и счастьем. Обычно он летал там один, хотя это место казалось ему живым. Просто оно позволяло ему купаться в своих объятиях и ласково подмигивало: ты мой, и всё хорошо! Но потом эта осмысленная теплота постепенно меркла, будто бы отступала, и по углам вновь сгущались зловещие тени, стены сходились обратно, и со всех сторон начинал звучать непрекращающийся, изнуряющий зуммер…

Женька плакал как ребёнок, но понимал, что без помощи ОТТУДА ему не справиться. Он вновь принимался кругами бродить из угла в угол, натыкаясь на преграды, которых не замечал. Он озирался вокруг, тряс головой и всматривался вверх, ожидая хоть какой-то подсказки. Но Пространство молчало, ничем не выдавая своей готовности ко взаимодействию. Женька ждал, обхватив руками колени и уткнувшись в них головой. Он ждал несколько часов, а, может быть, и суток – да какое теперь это имело значение?! Потому что он ДОЖДАЛСЯ. Пространство вдруг еле заметно пошевельнулось, будто вздрогнуло. Потом ещё раз, уже сильнее, затем всколыхнулось снова, как будто по нему прошла судорога. Мало-помалу оно заколыхалось так сильно, как будто сотрясалось в икоте: спазмы заставляли его ходить ходуном, и Женька подумал, что вряд ли устоит на ногах. Но он не мог никуда уйти, потому что идти было некуда: он стоял лицом к лицу с неведомым ранее, совершенно непонятным, но это не пугало его! Женька глядел во все глаза, он понимал, что совсем скоро это закончится, вот только чем? Чего и откуда ему ждать, что он увидит после этого шторма? Почему-то он был совершенно уверен, что сейчас поймёт всё. И то, что сводило его с ума целую вечность, будет благополучно разрешено.

Тут Пространство всколыхнулось последний раз и затихло. Волны улеглись, как не было, и Женьке стало понятно, что теперь оно, наконец, готово с ним говорить. Он вытянулся, жадно внимая ожившему дому, и приготовился. И тут из-под потолка раздался неясный звук. Он был настолько слаб, как будто раздавался из-под одеяла, но чистота его не оставляла сомнений – это НЕ соседи! Дальний угол вдруг слегка осветился, как если бы кто-то зажёг там тусклую лампочку. Свет не резал глаза, но и не разгорался – он висел в воздухе, не доходя до пола, и в нём закружили, приближаясь, какие-то тени. Женька подался вперёд и замер от изумления и восторга. К нему медленно и очень тихо спускались три угольно-чёрных ангела с вороньими головами, бусинами сливовых глаз и медными клювами. Их оперение исходило тусклым золотистым сиянием, которое перекатывалось сполохами неяркого, но гибельного жара. Тот, что был в центре (самый главный, понял Женька!) молча протягивал ему бензопилу…

Мозаика в коробке (пролог)
Карамельки падают с неба… (глава первая)
Небесная паутина (глава вторая)
Калейдоскоп (глава третья)
Про панду и пропан (глава четвёртая)
Про панду и пропан (продолжение)
It’s all right, mama, It’s all right…(глава пятая)
И рада я встрече с тобою, родная моя сторона! (глава шестая)
Особенности национального релакса (глава седьмая)
Голова тянется к знаниям… (глава восьмая)
… а задница – к приключениям (глава девятая)
На самом краешке миров… (глава десятая)
На самом краешке миров… (продолжение)
Днепрогресс (глава одиннадцатая)

	Dschinghis Khan - Moskau	06:01

..........Ещё один интереснейший формат конструкции человеческой личности жизнь подкинула мне уже по дороге домой. Зайдя в вагон, я пробралась до полагавшихся нам мест и упёрлась своим здоровенным, неуклюжим чемоданом, полным украинских гостинцев, в другой, поменьше, но раза в полтора тяжелей. Он стоял на полу прямо посередине с таким видом, как будто никаких других вещей тут, рядом с ним и предполагаться не могло. Поскольку за нами по узкому проходу со своими вещами шли другие люди, я судорожно принялась втискивать свой багаж в купе, осознавая, что для того, чтобы мои труды увенчались успехом, я должна для начала вытеснить чужака куда-нибудь в сторону. Пыхтя, я на крохотном пятачке воевала с двумя габаритными и очень весомыми предметами, довольно громко склоняя на все стороны неизвестного пока мне персонажа, которому даже не стукнуло в голову, что он в этом купе, может, и первый пассажир, но отнюдь не единственный. И тут за моей спиной бензопилой пропело: «Ну, я это. Дальше что?». Обернувшись на звук, я упёрлась взглядом в молодого рыжего парня с распаренной и, кажется, круто обожжённой солнцем физиономией. Этот человек стоял в проходе, упершись руками в бока, и сверлил меня пронзительным взглядом.

Буравчики вперившихся в меня круглых голубых глаз, явно надорванное когда-то в драке и сильно оттопыренное ухо, мускулистые руки и ноги, практически полностью открытые нейлоновыми синими шортами и бирюзовой майкой, да и вся поза, лишающая меня шансов к отступлению, безошибочно выдавали в соседе по купе спортсмена-силовика, ныне служащего ментом или охранником. Очевидно, в этот раз мне выпал тот самый случай, когда разговоры на отвлечённые, «человеческие» темы совершенно бесполезны. Скорее всего, этот экземпляр просто от природы не обладал способностью к распознаванию частот определённых импульсов, точно так же, как не в состоянии был выверить адекватность социальным условиям собственного костюма. Терять мне уже было особо нечего, так что я распрямилась и, смело глядя товарищу в лицо, в двух словах разъяснила, чем именно я так недовольна и как, по моим, опять-таки, соображениям, можно было бы этой ситуации легко избежать. Взлохмаченное чучело, тем временем, очень внимательно сканировало меня и Димку взглядом, который становился всё более удивлённым и задумчивым. Наконец, оно кивнуло, очевидно, придя к какому-то выводу, и без слов протянуло руку к моему грузу. Одно движение, и наш пузатый здоровяк оказался лежащим в нокауте мордой вниз в полагающемся для него месте под нижней полкой. Затем в противолежащий отсек был отправлен и второй «виновник» былого затора. После чего, отряхнув руки, наш сосед плюхнулся на своё место, выставив вперёд не такую уж и маленькую грудь, и широко улыбнулся: «Вика!» Мы с Димоном переглянулись и по очереди представились в ответ.

..........В начале знакомства, больше похожего на допрос с пристрастием, нежели на непринуждённую беседу, Виктория спросила, читаю ли я книжки Донцовой. Я помотала головой, объясняя, что сильно не люблю это дело, и она радостно закивала: «Вот и хорошо! Я тоже её не люблю. А то мы с ней однофамилицы!». Чем дальше, тем больше эта барышня мне нравилась… И лицом, и манерами она один в один напоминала мне хорошо знакомую даму – воплощённый театр одного актёра. Совершенная непринуждённость, сочетающая демонстративность натуры с полнейшей бесцеремонностью, делает представителей этого типа настолько органичными, что их впору помещать в зоопарке, тем более что настолько яркие, «чистые» носители подобного характера, по счастью, большая редкость.

Тем временем по вагону пошла проводница, проверяющая билеты и предлагающая пассажирам всяко-разного. Как истинный джентльмен, Вика предложила мне свою нижнюю полку, от которой мы отказались потому, что ребёнок предпочёл, чтобы над ним спала родная мама, а не чужая тётя, и прикупила пару бутылок пива местного хохляцкого производства. Открыв первую бутылку, она поглядела на нас и поинтересовалась, не будем ли мы возражать. Конечно же, мы не были против, хотя сами пить не стали. После этого атмосфера в нашем купе стала совершенно иной.

...........Слегка расслабившись, девушка поманила меня рукой и загадочно спросила, есть ли у меня с собой батарейки. Конечно же, они были – уж что-что, а несколько комплектов заряженных аккумуляторов при таком знатном фотографе должны быть всегда, на всякий-то случай. Я расчехлила свои причиндалы, а Виктория достала свою «мыльницу» и начала обширный экскурс по местам своего пребывания на югах, начав историю аж за два поколения. Так что вечер обещал быть весьма содержательным, с учётом того, что от меня требовалось лишь смотреть и слушать. Мне же это было только на руку: взятая с собой в эту поездку книжка закончилась ещё в гостях и была оставлена моей хозяюшке, а работать по такой размаривающей духотени, какая стояла в пробывшем весь день под летним южным солнцем вагоне, совершенно не представлялось возможным.

Вика посмотрела на Митьку испытующим взглядом и строго сказала, что она – милиционер, и баловаться при ней нельзя. «Почему» – был задан вопрос, на что она, так же обаятельно улыбаясь во всю драконью пасть, очень ласково объяснила ему, что не любит детского шума и беготни. Ребёнок крепко призадумался и по зрелом размышлении, аккуратно подбирая слова, спросил: «А что будет, если я разойдусь?» – «Посажу тебя на третью полку, и будешь там сидеть до самой Москвы!» Больше сын вопросов не задавал, и до самого конца пути либо лежал и подрёмывал, либо рисовал что-то в своём альбоме, время от времени выходя в проход для того, чтобы немножко и очень тихо побегать по вагону…

...........По приезде в Москву я собрала документы, неопровержимо свидетельствующие о нарушении любимым турагентством моих клиентских прав, и отправилась к дядьке – поговорить за жизнь. Дядька вскинул брови, внимательно выслушал меня и принялся объяснять. Про то, что эта девка задрала его по самое не могу, про то, как она пользуется казённым телефоном, выговаривая оплаченный лимит международной связи со своим заграничным любовником, как прогуливает работу ради халтуры в другом месте и как по мелочи «делает» дядькиных клиентов, спекулируя на разнице в стоимости туров у разных операторов. Одни убытки от этой бабы, а уволить её по статье он не может. Не за что пока! Нужна официальная бумага с клиентской жалобой. В общем, так, сказал он, припечатав ладонью мои доказательства: пиши мне претензию. По всей форме. И после этого, если она не уйдёт сама, я дам бумаге ход… А тебе в качестве компенсации и благодарности за такое дело – три дополнительных процента скидки на следующий тур.

Девку эту мы уволили… Да и дядька не разорился. А что до моих путешествий по разным местам, то, как говорится, горбатого могила исправит. Хочешь – не хочешь, но когда ты едешь не один, а с семьёй, или туда, где не очень спокойно, или же просто хочешь, чтобы кто-то о тебе позаботился вместо того чтобы регулярно собирать собственной задницей всё новые острые ощущения, то лучше, всё-таки, обеспечить себе некоторый буфер в качестве официального посредника. На всякий пожарный. Ну, мало ли куда в следующий раз нелёгкая занесёт? А вдруг там как раз какая-нибудь внеочередная революция? Ведь не везде есть друзья… Должен же кто-то вытаскивать тебя из передряг, будучи ответственным за твоё возвращение домой.

...........Хотя, в общем и целом, за это лето я осознала одну немудрящую в своей непреложной очевидности истину: с организованным туризмом лично мне, всё-таки, пора завязывать. Потому что если уж человека угораздило сперва родиться путешественником и приключенцем, а спустя пару-тройку десятков лет наконец-то это явственно осознать, то все остальные (признаться, довольно временные) условности этой жизни отходят на задний план. И уже совершенно неважным становится то, что у тебя где-то есть муж и ребёнок, квартира, отстроенная твоими собственными руками, и хорошая работа. И то, что ты вовлечена в кучу разных игр, – чужих игр, – где столько разных людей давным-давно привыкли делать на тебя весьма крупные ставки… Потому что рано или поздно ты всё равно оттуда сбежишь: на персональном самолёте с чемоданом денег и кучей документов международного значения или же босиком, с залатанной котомкой за плечами и парой грошей в худом кармане. Но всё равно, никто, кроме тебя не сможет разыграть ТВОЮ персональную роль и решить личную участь в необратимом течении твоей собственной и конечной, такой короткой и яркой, прекрасной единственной жизни…

Мозаика в коробке (пролог)
Карамельки падают с неба… (глава первая)
Небесная паутина (глава вторая)
Калейдоскоп (глава третья)
Про панду и пропан (глава четвёртая)
Про панду и пропан (продолжение)
It’s all right, mama, It’s all right…(глава пятая)
И рада я встрече с тобою, родная моя сторона! (глава шестая)
Особенности национального релакса (глава седьмая)
Голова тянется к знаниям… (глава восьмая)
… а задница – к приключениям (глава девятая)
На самом краешке миров… (глава десятая)
На самом краешке миров… (продолжение)

	- Agatsuma - A paper in the air from Beyond	05:18

..........Одним из пунктов программы приключений, запланированных на это лето, было выведение в пространство осязаемой реальности ещё одного давнего и хорошего интернетного знакомства. В Днепропетровске – всего в какой-то сотне с небольшим километров от Никополя готова была меня принять ещё одна чудесная женщина. Опять-таки, общаясь с человеком в сети, близко узнаёшь его, становишься в курсе его жизненных коллизий со всеми подробностями, да и, рано или поздно, просто-напросто начинаешь чувствовать. И здесь я тоже хорошо представляла, в чьи объятия еду. В этой замечательной женщине с блеском сочетались самые лучшие черты, которые она вобрала в себя как уроженка севера, но жительница юга с большим стажем. Интеллект и обаяние, чувство юмора и выдержка, деловитость и гостеприимство – и всё это целый длинный, прекрасный летний день было для одной меня!

Маруся – очень чёткий человек, строго воспитанный работой, – не привыкла терять времени попусту. Для начала она точно рассчитала предполагаемое время моего прибытия (которое, впрочем, я нарушила по причине незнания местных особенностей), а, сняв меня со второй по счёту маршрутки, деловито отвела в кассу и сразу купила для меня обратный билет, не забыв точно выяснить время отправления трёх (на всякий случай) последних рейсов на Никополь. После чего изложила мне два (на выбор) варианта культурной программы и повела гулять.

..........Чуден Днепр при тихой погоде! И прекрасен величественный Днепропетровск с его узкими старыми улочками, подъёмами-спусками, тенистыми парками и живописными аллеями, нарядными зданиями и удивительными памятниками. Набережная великой реки с «плавучими» ресторанчиками над самой водой, слегка эклектичная, как водится, архитектура старого города, тишина пешеходных улиц, контрастирующая с оживлённым и весьма загазованным, пыльным проспектом… Я фотографировала скульптуры и фонтаны, памятники истории и градостроительства – все местные достопримечательности, которые, как заправский гид, мне показывала Маруся. Под её живые, колоритные рассказы мы обошли, кажется, полгорода, по ходу дела обнаружив в городе, где она живёт много лет, и то, мимо чего она пробегала чуть что не каждый день, не обращая внимания. Известное дело – пророков нет в своём отечестве. Камень некому бросить…

В середине дня мы дошли вдоль реки до моста, соединяющего городскую набережную с Монастырским островом. На круче которого, прямо против городской смотровой площадки, горел на солнце золотой купол красивейшей Николаевской церкви, что был заметен среди живописных зелёных кущ ещё за несколько километров. Мост, тоже достаточно старое сооружение, представлял собой симпатичную ажурную конструкцию, на вид очень «лёгкую». Впервые я поднималась по такому «кружеву» из деревянных ступеней, все металлические опоры которой на несколько пролётов были густо обвешены замками. Сколько же молодожёнов, и просто влюблённых пар отметилось тут с горячим запросом о вечной любви! Глупенькие… ДА кто же запирает счастье на замок? Это всё равно, что ветер в комнате запереть. Разве будет огонь гореть без притока свежего воздуха? Разве сможет живое расти и развиваться, как оно окрепнет и зацветёт, чтобы принести свои волшебные плоды, если законсервировать его без естественного света и живительной влаги? В одиночестве, в замкнутой ограниченности горшка, банки или ящика, в искусственной почве, оторванное от собратьев, лишённое естественных преград и защит? А то ведь рухнет под тяжестью навешанных ожиданий, не справившись, не вынеся, как крепкие на вид опоры этого самого моста, который, кажется, уже скрипит и угрожающе проседает под многотонной тяжестью замкового бремени! Я стояла на мосту, задумчиво глядя в малахитовые узоры, выписанные на воде величественного Днепра цветущей ряской…

..........Мы гуляли до самого вечера. Маруся водила меня по городу как хозяйка хорошего дома, впервые принимающая гостей, не отходит от них и заботится, предупреждая любые желания. Мы пообедали вкуснейшей рыбой в уютном речном ресторанчике, прошлись мимо проектного института, которому она преданно служит уже долгие годы, обошли самые знаменитые парки города, заглядывали в разные кафешки, поднимались на смотровую площадку, бродили по бульвару… И говорили, говорили. Рассказывала, в основном она: я-то любитель послушать на халявку, а рассказчицкий дар – одно из многочисленных Марусиных достоинств – слишком ценная вещь, чтобы пренебречь таким удовольствием. Истории из сегодняшней её жизни перемежались яркими воспоминаниями юности – и не могу сказать, что было для меня интереснее. Рассказы о недавних встречах с нашими общими интернетовскими подругами сменялись дискуссиями о психологии. Маруся оказалась буквально кладом, нет, сейфом, доверху набитым любопытнейшими материалами: перебирать бы их и читать, читать до ночи, до утра… Но, увы. Всему в этой жизни, даже самому лучшему, рано или поздно приходит конец, как известно из сказок. И вечер, который мы, как могли, оттягивали, всё же наступил. Расставаться было очень жаль, но на закате солнца я последний раз вдохнула гостеприимный воздух Днепропетровска, слегка подкрашенный ароматом Марусиной сигаретки, и села в маршрутку.

Южная ночь настала быстро, и дорога, которую я и без того не знала, стала и вовсе неразличимой для меня. Устав, я несколько раз проваливалась в дрёму, но не могла позволить себе выключиться. Дело в том, что непроницаемый хохол за рулём, не шибко хорошо воспринимавший русскую речь (или же просто оказавшийся неразговорчивым), вёл машину явно на автопилоте. В принципе, оно и понятно, когда и впереди, и по обеим сторонам – хоть глаз коли, а в потёмках, не подсвеченных и парой звёздочек из-за натянувшихся облаков, вдоль дороги тянутся бесконечные ровные поля, лишь местами перемежаемые редким леском. А мне-то надо было сойти, не доезжая до никопольского автовокзала. Моя остановка, где в эдаких потёмках встречала меня Анна, была в двадцати километрах от города. И, если я промахнусь, то обратно в деревню из Никополя поеду на такси. Которое ещё надо где-то поймать… И хрен с ним, что так гораздо дороже и дольше, а просто уж больно хлопотно. И спать охота – поздно уже, и мои там изводятся, за целый-то день, что не виделись. Да и деревня большая, я же нужного дома впотьмах нипочём не найду! В общем, то Аня мне, то я звонила ей с дороги раз пятнадцать, всякий раз пытаясь отчитаться, где именно я нахожусь. К середине дороги уже вся маршрутка хором подсказывала мне, где мы едем сейчас, а пьяный дядечка, клевавший носом с самого Днепропетровска, вдруг вскинулся и пообещал, что самолично высадит меня на нужном повороте. Наконец, уже часа через два, дорога сначала замелькала светоотражателями, а потом и вспыхнула огнями. Ярко освещённый придорожный магазинчик возле остановки, сама старая будка, стела на ответвлении шоссе… Приехали! С самого краю дорожного полотна, в запылённом бурьяне стояли двое: детёныш, по уши перепачканный шоколадом, и моя Анечка – в домашнем фартуке и с телефоном в руке. Они подхватили меня с обеих сторон и повели по незаметной тропке прямиком через кукурузное поле. Сияющим в ночном небе флажком молодой месяц указывал нам дорогу домой…

Мозаика в коробке (пролог)
Карамельки падают с неба… (глава первая)
Небесная паутина (глава вторая)
Калейдоскоп (глава третья)
Про панду и пропан (глава четвёртая)
Про панду и пропан (продолжение)
It’s all right, mama, It’s all right…(глава пятая)
И рада я встрече с тобою, родная моя сторона! (глава шестая)
Особенности национального релакса (глава седьмая)
Голова тянется к знаниям… (глава восьмая)
… а задница – к приключениям (глава девятая)
На самом краешке миров… (глава десятая)

	- 043_Dschinghis Khan - Rocking Son Of Dschinghis Khan	04:17

..........И начался растительно-животный период моей жизни… Меня постоянно кормили, стараясь под завязку набить истощённый скверной экологией организм натуральными белками, жирами и витаминами. Сына тоже кормили, но он изо всех сил сопротивлялся, вопя, что местная сметана – никакая не сметана, а самое натуральное сливочное масло, и он отказывается это есть по причине излишней свежести и жирности продукта. Ещё он не мог понять, как это в супе одновременно оказались и картофель, и кусочки теста. Такое сочетание он в жизни видел впервые… Зато выяснилось, что сосиски это вкусная и полезная еда, а не отрава, которой в холодильнике не место, да и вообще много чего такого, чего мы, москвичи, в глаза не видевшие живых деревенских продуктов, иначе так никогда бы и не узнали.

Ребёнка моего тоже баловали как своего собственного – нет, пожалуй, даже больше. И было ли дело в том, что мы были тут желанные гости, или в особенности Аниной натуры (моя украинская бабушка точно так же любила весь мир, а, в особенности, детей, и не делала между ними различий по степени родства), но нигде и никогда к нам не относились так тепло и трепетно, беспрекословно исполняя наши просьбы и предупреждая желания. Анин сын подбил моего начать заниматься с гантелями и покорно отдал ему свои игрушки. Аня же катала Митьку на скутере, разрешив порулить, так что он вполне научился им править.

...........Ещё нас водили гулять и купаться. Правда, как следует поплавать мне так и не удалось. На водохранилище вода была почти стоячей и от этого невыразимо тинистой. Сколько ни проплыви, а нырнуть решительно некуда. Ну, а карьер, где на небольшом пятачке пляжа днём умещалась целая тьма народу, а вечером осталось всего ничего, был, по Аниным словам, очень глубок. Мнения расходились – не то восемьдесят метров, не то все двести. Сильно подозреваю, что котлован глубиной свыше шестнадцати метров на такой площади всё равно невозможно было вырыть с тем, чтобы он не ополз, ну, да ладно. Какая мне разница, сколько именно там метров под килем, если я всё равно плаваю, причём совсем неплохо, в самом верхнем из них? Но куда там… Стоило мне отплыть от берега чуть дальше, чем плескались в пологом прибое дети, моя неусыпная надзирательница строгим и громким голосом немедленно информировала, что там глубоко и очень опасно. Пугала она меня и двухсоткилограммовым сомом, которого якобы ловили в здешних водах местные рыбаки. В общем, пытаться порезвиться на просторе нечего было и думать. Но, на моё счастье, подруга в какой-то момент заговорилась с кем-то и потеряла бдительность. Я немедленно перестала играть роль челнока и вышла из поля видимости с берега. Взяла правее по хорде и легла на курс до противоположного берега. Но когда я достигла приблизительно середины водоёма, поднялся ветер, и меня стала захлёстывать мелкая рябь. Плюнув с ней бороться, я сочла за лучшее развернуться и возвращаться обратно. Вот только где же выход из этого озера? Единственный на берегу маленький пляж с узким заходом в воду остался за небольшим изгибом берега, надёжно поросшего буйной травой в три человеческих роста. И я не видела его точно так же, как оттуда не было видно меня!

Уже темнело, и сочетание стопроцентного топографического кретинизма с наступающей в сумерках куриной слепотой сулило мне весьма интересные перспективы. Прикинув, я решила подплыть к самому ближайшему месту берега и идти по часовой стрелке до тех пор, пока не обнаружу спрятавшегося от меня пляжа. И я бы совершенно спокойно рано или поздно до него добралась, если бы вдруг мне дорогу не преградили два надувных матраса. Пара не сильно трезвых бугаёв, правивших ими, взяли меня в «клещи» и стали допытываться, как же меня зовут, и хорошо ли я себя чувствую. Не имея ни малейшего намерения знакомиться, я сообщила хлопчикам, что меня обычно не зовут – сама прихожу, и чувствовала я себя совершенно замечательно до того самого момента, как они прибились по мою душу. Ещё я попробовала вырваться из окружения, но ребятки тоже были не пальцем деланы и, поскольку их было в два раза больше, меня не выпустили… В общем, моё возвращение было, с одной (причём не моей) стороны, триумфальным, ну, а с другой – я сочла за благо просто постараться не обращать внимания на сей малосимпатичный эскорт. Тем более, что теперь стало понятно: возвращаться мне именно туда, откуда они выплыли. Анна, стоявшая по щиколотку в воде, завидев меня, заголосила. Смеясь и ругаясь, она одновременно и причитала, и благодарила «Васю и Серёжу» за то, что они нашли и выловили меня – живую и невредимую. Так вот почему мальчики так старательно имя моё выясняли! Ошибиться боялись. Это ж, оказывается, совсем не кадрёж был, а целая спасательная экспедиция в мою честь…

..........Ещё гостеприимные хозяева возили нас на дачу (она была как-то поблизости), поливать огурцы, и в город – по магазинам. Показывали местную достопримечательность: священный источник, где в любую погоду можно было окунуться в ледяную купель и набрать целебной водички из родника. По дороге завезли в одичавший плодовый сад. У соседей набрали ведра три абрикосов – мне на варенье. Вообще, замечу в скобках, деревенская жизнь это особый мир, очень похожий на коммунизм. Общее хозяйство, натуральный обмен, и все всё друг про друга знают. Во всяком случае, за ту неделю, что я прожила у Ани, на «сестру из Москвы» пришли поглядеть все её подруги и родственники. Одна из них, большая любительница стихов, даже вызвалась погулять со мной. Мы долго ходили по берегу водохранилища, заросшему дикими маслинками. Вот, кстати, ещё одно удивительное открытие: оказывается, оливки – близкая родня облепихе. Никогда бы не подумала, если бы не увидела тут эти деревца с узкими серебристыми листьями, облепленные мелкими твёрдыми ягодками. На самом обрыве, среди навезённых когда-то гранитных глыб, росла шелковица, до которой, кроме нас, в эту неделю ещё никто не добрался. Рискуя свалиться, мы пробрались в её раскидистую крону и объедали мелкую вкуснятину, исходящую пурпурным соком. Воспоминания моего далёкого детства оживали, пробуждаемые откуда-то очень изглубока нежным и сладким ароматом тающих во рту ягод…

На следующий вечер эта девушка пришла снова. Мы попили чаю, немножко поболтали о том – о сём, после чего она, дико смущаясь, попросила показать ей «что-нибудь» моё. И мы открыли интернет на моей стихотворной страничке. Девчонки сидели за столом, глядя в ноутбук, и прямо при мне читали мои стихи. А я, заезжая звезда, тихонько сидела, забившись с ногами на диван, и угорала синим пламенем в своём уголке небосвода…

..........Но и этого мало. Мне здесь ещё и создали все условия для того, чтобы я работала. В саду, около изгороди, увитой виноградом, стояла железная кровать, на которую Анечка навалила с десяток разномастных подушек – для красоты и удобства. Дабы меня не беспокоили надоедливые насекомые, от прутьев кровати к забору был натянут полог из красивого тюля. Анин пёс – самый крупный из всех, тот, что был в хозяйстве за старшего, – подошёл ко мне, внимательно посмотрел и удивлённо чихнул. Анечка принесла мне миску персиков и мытого винограда, чтобы я не утруждала себя протягиванием руки через тюль. Меня оставили наедине с компьютером и обещали не беспокоить до самого обеда. Я съела почти все персики и заснула среди этих подушек, прямо под квохтанье кур и собачий лай, не написав и полутора страниц. Ну как можно что-то творить, когда всё настолько хорошо?

Мозаика в коробке (пролог)
Карамельки падают с неба… (глава первая)
Небесная паутина (глава вторая)
Калейдоскоп (глава третья)
Про панду и пропан (глава четвёртая)
Про панду и пропан (продолжение)
It’s all right, mama, It’s all right…(глава пятая)
И рада я встрече с тобою, родная моя сторона! (глава шестая)
Особенности национального релакса (глава седьмая)
Голова тянется к знаниям… (глава восьмая)
… а задница – к приключениям (глава девятая)

	Шедевры этнической музыки - Янканча	04:16

На самом краешке миров
Жило неброское светило.
Оно тихонечко светило
Всем тем, кто слышать был готов
Его тепло, и спектр неяркий
Светила ласковых лучей
Струился тихо, как ручей,
Жары полуденным подарком.
И тот, кто случаем забрёл
В сей крайний угол мирозданья
Благодарил свои желанья
За случай, что его привёл
Туда, где нет страстей палящих,
Где созидательным теплом
В далёком уголке одном
Природа дышит НАСТОЯЩИМ…

..........Заканчивались неполные сутки нашего пребывания в пути по железной дороге. С раннего утра мы неспешно катили по Украине. Сын полдороги благополучно спал, ну а я в перерывах между чтением развлекала себя тем, что выглядывала в окно. Украинские станции живо напоминали мне пригородные подмосковные: наверное, и не может быть никакой разницы между железобетонными платформами, сконструированными по единому образцу в незапамятные социалистические времена, и с той же самой поры решительно обделённых вниманием путейцев-ремонтников, следящих за состоянием «железки». Да и то, нехай себе крошится и проседает местами. Ведь главное, чтобы само движение было безопасным. Ходят же поезда по не расклёпанным рельсам? Не прогнили шпалы? Вагоны на ходу не разваливаются? И на том спасибо. И вот торчат себе среди залитых солнцем степей перроны облупленных вокзалов и безымянных полустанков и размечают путь намётанному глазу. А мы всё едем… Ну, а что? Бешеной-то собаке семь вёрст не крюк. И ребёнок мой ничего пока, кроме поездов метро и пригородных электричек, пока ещё не видывал. Хорошо!

..........Нет, конечно же, вполне можно было прожить в Турции весь отпуск – и денежек бы достало, и море штука полезная, и вообще, приятно, когда тебе всё включено. Зелёный, можно сказать, свет любым, даже самым нестандартным пожеланиям… И делать ничего не надо – знай себе развлекайся на год вперёд! Всё это очень хорошо известно. Настолько хорошо, что совершенно теряло не только прелесть новизны, но и вообще всякий смысл. Потому что туризм, так же как и любая другая вещь в этой жизни, хорош лишь тогда, когда начиная, не представляешь себе, к чему именно приведёт тебя новая тропка, которую ты торишь в рисунке своей судьбы. А когда узорчатые переплетения людей и событий на вытоптанном её ковре теряют свои очертания, бездумно вытаптываясь в наезженный тракт, всё! Пиши пропало. Можешь заранее объявить себя неудачником: в самом конце сей привычной дороги тебя всё равно ждёт тупик. Сколько бы ты ни шёл за своей мечтой… В общем, Турция это Турция – не больше, не меньше. Но мне, представителю скисшей к лету формации офисного планктона, вновь возжелалось экстрима. Ну, а что может быть интереснее, чем собраться в другую (пусть и очень дружественную) страну погостить к человеку, про которого знаешь лишь имя с фамилией, даже не выяснив адреса…

..........Мы общались в инете уже очень давно – года, наверное, полтора. Нечасто и понемногу, но этого почему-то вполне хватало для того, чтобы понимать друг друга с полуслова и выяснять время от времени, что мы в одно и то же время совершаем приблизительно одинаковые поступки… Вот как, интересно, такое бывает? Как-как… Квак! Вот бывает, и всё тут, нечего понимать. В коне концов, есть разум и чувства, вера и знание. Если ты веришь, то тебе не нужны доказательства, ну, а если уж тебе повезло полюбить, никогда не пытайся понять, за что! Анализ – самый верный и точный способ убийства всего живого, чем бы оно ни являлось. Поэтому, когда Анна пригласила меня вместе с сыном летом немного пожить у неё, я просто решила приехать. И вот: мы купили билеты, обговорив дату прибытия, меньше чем через сутки после прилёта из Турции уже запихнулись в поезд и теперь едем в незнакомый нам пока украинский город, где нас с нетерпением ждут.

...........Время прибытия я помнила смутно, хотя накануне внимательно разглядывала цифры в билете, прикидывая, когда именно, учитывая разницу в часовых поясах, должны встречать меня мои гостеприимные хозяева. Дело в том, что проводник наш, как только поезд тронулся, отобрал у всех пассажиров билеты и разместил их в специальном кляссере. На протяжении всего путешествия он следил за проставленными в них станциями назначения и обходил каждого приблизительно за полчаса до его остановки. Все попутчицы – и те, которые ехали в нашем купе от самой Москвы, и те, что на смену им подсели в Украине, уже высадились. Около трёх часов дня я сообщила сыну, что, по моей памяти, приблизительно через час и мы должны прибыть по назначению. Тем временем поезд остановился на какой-то довольно крупной станции. Я выглянула в окно, пытаясь выяснить название, но ни надписи на здании вокзала, ни иных опознавательных знаков так и не увидела. Проводник блаженно выставился в окно чуть ли не по пояс и курил, подставив лицо горячему солнышку. И тут мой телефон, зажужжав, не выплюнул очередную смс-ку, уведомлявшую меня о моих мобильных правах и возможностях на территории другого государства, а запел, наконец, в полный голос. Очевидно, это Аня уже приехала на вокзал и заранее беспокоилась о времени моего прибытия. «Ты где»? – раздался звонкий и очень встревоженный голос. «Всё в порядке, я в поезде. Скоро уже буду»… В ответ почему-то прозвучала непереводимая игра слов на украинском языке. «В каком поезде ты едешь?! Точно не в Николаев?». Кем, интересно, надо быть, чтобы пятнадцать раз объяснив человеку про название и номер не только поезда, но и вагона, сесть и уехать совершенно в другом направлении? В трубке меж тем раздалось: «Вообще-то твой поезд сейчас в Никополе стоит! И ГДЕ ТЫ???».

..........Нет, конечно же, я никогда не спутаю Николаев и Никополь, даже не поднося к глазам глобус Украины. И в поезде этом было вовсе не два девятых вагона. Зато был один проводник… Я начала осознавать, что вот этот вокзал и достаточно продолжительная стоянка в районе трёх часов с копейками как раз и могут означать в совокупности искомый конечный пункт моего маршрута, чтоб я знала, на что он похож! Подскочив как подстреленная, я заорала сыну «выходим, вещи, скорее!!!» и рванула на себя нижнюю полку с даже не переложенным с неё наверх матрасом. Сыночек стоял рядом, так же судорожно пытаясь застегнуть непослушными руками свой рюкзак. Похватав лежавшие наверху, висевшие на стене и стоящие на полу сумки, я соображала на ходу, всё ли мы взяли, а ребёнок пытался помочь мне тащить чемодан, отчего мы наглухо застряли возле купе, прижав друг друга в дверном проёме. И в этот момент в начале коридора, заняв собой весь проход, нарисовались полтора метра с копной чёрных волос наверху и такими же очками практически во всё лицо. Моментально подлетев к нам, этот живчик заголосил на весь поезд и немедленно сгреб в охапку и нас с сыном, и чемодан. Споро выволакивая из вагона наш багаж, Аня одновременно хохотала, причитала, на чём свет стоит костеря недотёпу-проводника, по какой-то причине напрочь забывшего про то, что в его обязанности входит не только продажа пассажирам чая, и кликала на подмогу собственного сына. Проводник, ошалело глядевший на это нашествие, после моего окрика пришёл в себя и успел всунуть мне билеты, которые так и лежали у него в отведённых для них нумерованных кармашках. Когда Анна, поравнявшись с ним, зыркнула в его сторону испепеляющим взглядом, он слегка отступил и, замахав руками, пробормотал: «Да забирай, забирай ты свою сестру…». Вот таким макаром и состоялось наше долгожданное знакомство.

	УРРААААА!!! Я еду на майские в Питер, как и хотела)) Всё здорово, и меня там ждут, а хандра лучше всего выветривается на ходу, под стук колёс или мимо облаков...

Мозаика в коробке (пролог)
Карамельки падают с неба… (глава первая)
Небесная паутина (глава вторая)
Калейдоскоп (глава третья)
Про панду и пропан (глава четвёртая)
Про панду и пропан (продолжение)
It’s all right, mama, It’s all right…(глава пятая)
И рада я встрече с тобою, родная моя сторона! (глава шестая)
Особенности национального релакса (глава седьмая)
Голова тянется к знаниям… (глава восьмая)

	Chisu - Sabotage	03:59

..........Замечали ли вы (если, конечно, вы не совсем юный и более или менее испорченный цивилизацией человек), что чем дальше в лес, тем больше дров за нашей спиною остаётся наломано? И жизненный опыт вкупе с точным расчётом тут совершенно ни при чём, а просто это кумулятивный эффект такой. Как ни старайся, а меньше, чем уже совершил, грехов и ошибок уже не будет, хоть ты в итоге приблизься по асимптоте к оси святости…

А вот ещё один эффект, трудно объяснимый, но, опять-таки, до странности очевидный. Чем дольше мы живём на этом свете, тем быстрее бежит мимо нас наше время: проходят дни, пролетают часы, свистят минуты… Вот вспомните: когда мы были маленькими, времени нам хватало абсолютно на всё. Мы исследовали этот мир, узнавали кучу разных вещей, долго-долго гуляли, играли с друзьями у кого-нибудь дома, а, немного повзрослев, читали запоем книжки из верхнего шкафа – прямо так, лёжа на большом обеденном столе с тарелкой наскоро состряпанных бутербродов, сразу после школы и до самого вечера, пока родители не вернутся. Потом уроки, – ну да, конечно, уроки, кто ж про них помнит-то, пока дома никого, и ты один на один с богатой родительской библиотекой! А ещё надо было сходить в магазин и чего-то принести, отстояв там тяжкую, огромную и бестолковую очередь. Вот сколько часов в неделю бессмысленно уходило на эту реалию тогдашнего быта? А ещё какие-то кружки, секции, ну, а ближе к выпуску – уже курсы, репетиторы, усиленная подготовка…

..........Времени хватало на ВСЁ. И сил тоже хватало. Кто-нибудь из вас, скажите, просиживал ночи напролёт с интереснейшей книгой, от которой всё равно не оторваться, нечего и пытаться себя заставить, или писал до рассвета стихи, гоняя тихонечко в магнитофоне одну-единственную, но очень любимую кассету? Встречал летнее солнце, пытаясь зарисовать рассветные облака над закрашенным розовым цветом абрисом соседних домов? А ведь после этого надо было идти в школу… И всё получалось, все было нужно и интересно, и мир был велик, и дома высоки, и трава зелена, и мечтаний с надеждами – вагон и маленькая тележка в придачу!

Время вообще ведёт себя как-то ужасно странно. То оно мчится стремглав, то ползёт неповоротливой черепахой, то делает какие-то немыслимые скачки, а то и вовсе проваливается необъяснимыми кусками… Вот взять, к примеру, один-единственный из непрерывной череды прошедших годов. Взять и посмотреть на него сверху, уже с нового витка этой бесконечной спирали. Зима, долгая российская зима, от ноября и по март… Она была бесконечно-изматывающей, в неё уместилось столько переживаний – и счастливых, и горьких, столько событий, любви и одиночества, надежд и глухого отчаяния, что я и не верю уже: неужто это была всего лишь одна-единственная зима, а не целая отдельная жизнь? Как странно…

..........А весна – то самое время, когда я нашла в интернете СВОЮ компанию «по интересам»? Мне просто хотелось расслабиться, слушая разговоры вокруг, а потом и самой завладеть вниманием. А получилось так, что те люди, которых я там обрела, оказались в итоге моими самыми близкими друзьями. И потребность быть услышанной на какое-то время перестала быть самым главным, уступив место ощущению принятия, тепла и уюта. Ведь важнее всего, всё-таки, именно то, что тебя любят, вне зависимости от… Так вот, она, весна эта, была такой длинной и хорошей, насыщенной и гармоничной! Или это просто память наша так устроена, что дурное выветривается из закромов души, тщательно просеиваемое мудрым внутренним Хранителем? Чтобы, когда наступит очередная тёмная полоса, состоящая из тоски и безверия, было, что вспомнить и за что уцепиться на краю отчаяния? Не знаю. Но весна та была долгой и прекрасной. Однако, увы, и любовь, и принятие, в конечном счёте, всего лишь стимул к саморазвитию – ни больше, ни меньше… Стать ещё лучше. Совершить подвиг. Любить кого-нибудь другого. Короче говоря, закатать рукава – и вперёд. Потому что невозможно, оставаясь самим собой, быть одинаковым. Постоянно чего-то хочется! Чего-то нового. Интересного. Необычного…

А потом наступило и лето: парадоксальное, гиперболически-яркое, лубочно-сказочное. Такое лето, в которое полноценно вписалась, практически, ещё одна Я – совсем другая. Совершенно неожиданная, новая и весьма перспективная. Это был настоящий, исключительный шанс на побег в принципиально иную реальность. И кем, спрашиваю я вас, надо было быть, чтобы им не воспользоваться?! Но падшим ангелом вернулась я с небес на эту грешную землю, лишь для того, чтобы видеть её теперь уже совершенно другими глазами…

..........Осень прошла фантасмагорично до оторопи, так, что в полёте своём удивительном – сквозь переживания и события – просвистевшую вслед за нею новую зиму я не заметила вовсе. Странно, не правда ли: ведь на Руси это основное развлечение почти половину всего времени. А в памяти остались лишь новогодняя ночь, школьный карантин да несколько дней трескучих морозов… В какой-то момент я, вообще, напрочь перестала понимать, что происходит вокруг. Что происходит за окном? Время дня или года, температура и влажность, да и вообще, ЧТО я увижу каждый следующий раз, когда проснусь? Где я, наконец?! Я ещё сотрудник своего института, или уже уволена? Может, перераспределена? Или вообще свободна… Кто я, чем занимаюсь и куда, КУДА, спрашивается, и на что уходит от меня моё время? Надо полагать, в моей жизни настал персональный день сурка – с ежедневной изматывающей болью в спине и нежеланием просыпаться по утрам под монотонную, безостановочную капель навсегда уходящего времени. Того самого времени, которое уже никогда не повторится, не даст мне нового шанса на что-то умное и хорошее, и никогда не будет возвращено мне теми, с кем я разговариваю против собственной воли, помимо своего желания, кто просто подворачивается мне на моём пути, не становясь для меня ни важным, ни значимым. Мир так устроен, что всякий наш шаг, каждый день, любое событие – всё это является пространством выбора. Ничто не происходит с нами просто так, никакая случайность не приключается сама по себе, ни с того ни с сего. Просто мы далеко не всегда можем уловить смысл, заложенный в происходящее свыше предельно разумной и очень ответственной за каждую «мелочь» судьбой. Вот и видим иной раз вместо полной картины лишь отдельные цвета и мазки. А ведь можно попробовать и по-другому. Сидеть дома, читать, к примеру, Лукьяненко и неустанно раздумывать, чего вокруг нас, да и внутри, больше – вреда или пользы. Для нас самих. Для окружающих. Для близких и просто всех остальных, кто в твоей персональной судьбе вообще лишь статист. А то и вовсе присутствует для тебя в этой жизни лишь в виде той безликой массы, про которую знаешь только то, что она есть на этой Земле, потому что их кто-то посчитал.

И что перевесит по итогам твоих подсчётов и разбирательств – свет или тьма, добро или зло? В какую позицию ты станешь во взаимодействии со всем остальным миром: паразита, хозяина или жертвы, творца или щепки, влекомой течением жизни вдоль её замысловатых берегов… Ведь в этой жизни вообще всё относительно. И правда у каждого своя, и ответственность по степени осознанности поступков, и награда с расплатой – по делам… Потому что у каждого из нас только одна жизнь, и дана она нам отнюдь не просто так. Так кто, кроме нас самих, в ответе за то, как она пройдёт? А она всё равно пройдёт, рано или поздно, и никто из нас не знает, сколько ему отмерено. А ещё о том, что любое изменение, воспитание и развитие нужно начинать именно с себя. И, желательно, изнутри. Потому что каждый из нас – самый благодарный адресат для любых обращений… Приведи в порядок СВОЮ планету.
Именно поэтому я всегда любила писать письма. Даже самой себе. Просто потому что никогда не было у меня адресата понятливее и благодарнее. Мне всегда, с самого детства было необходимо время для себя – и не только время. Да-да, мне нужно много чего ещё: и тепло, и внимание, и любовь, а ещё весь мир и ещё «что-нибудь пожрать»… Но время, чтобы разобраться с собой, пошарить внутри и отыскать хоть что-то хорошее, что поможет мне взобраться ещё на одну ступеньку к облакам, а потом показать и другим – жалко, что ли? – так вот, это мне нужнее всего. Особенно после того, как внутри меня поселилось ощущение, не оставляющее меня даже во сне. Это чувство, что времени осталось совсем мало. До обидного. Понять бы, на что…

...........Единственное, в чём я уверена, так это то, что должна продолжать писать до тех пор, пока у меня не выйдут слова. Писать и показывать то, что может пригодиться хотя бы кому-то. Это единственный способ оставаться собой – уникальной и полноценной, и продолжать жить свою собственную жизнь, сколько бы лет ещё ни выпало на мою долю.

	хочется выть и материться... Я на работе, на работе, работе... Занимаюсь тут совершенно бездуховным и ровно никому ненужным сжиганием невозвратимого времени своей неповторимой жизни... Как же надоело! Кажется, честная проституция и то лучше... Не комментируйте, пожалуйста!!

	Занималась вчера с партнёром расчисткой своего внутреннего 'чердака'. ТАм почти ничего не оказалось... А сегодня она мне присылает изумительную цитату: жизнь - это чердак, и чего там только нет: куски дружбы, обломки счастья и только в самом углу кусочек правды, завернутый в обман...

Мозаика в коробке (пролог)
Карамельки падают с неба… (глава первая)
Небесная паутина (глава вторая)
Калейдоскоп (глава третья)
Про панду и пропан (глава четвёртая)
Про панду и пропан (продолжение)
It’s all right, mama, It’s all right…(глава пятая)
И рада я встрече с тобою, родная моя сторона! (глава шестая)
Особенности национального релакса (глава седьмая)

	Тирольские напевы - Альпийская песенка	02:24

..........Воистину, нет ни одного нормального взрослого человека, который отказался бы хоть немного побыть ребёнком, когда ему неожиданно предоставляется такая замечательная возможность. Экскурсии мой уже весьма повзрослевший сын выбирал сам, отчётливо руководствуясь проснувшимся в нём интересом к прогулкам по воде. Если все прошлые годы он бывал пассивным «живым грузом», который катался с нами, не выходя из созерцательного состояния (что объяснимо, поскольку обилие новых впечатлений предполагает задействование всех психических резервов и полное сосредоточение на процессе восприятия), то сейчас его привлекла перспектива активного отдыха. И мы взяли катание на яхте по реке с развлекательной программой для детей. Ведущие-аниматоры собрали всех детей на средней палубе и оценили ситуацию. Мальчишек оказалось всего ничего – раз-два и обчёлся, и поэтому моего сыночку выбрали капитаном корабля. Ему нарисовали усы и велели сфотографироваться на память в разных ракурсах, осле чего объявили. Что теперь без него ни одно мероприятие не обойдётся. Мой маленький созерцатель ужасно удивился, но возражать не стал, и по итогам насыщенной программы этого дня я совершенно точно могла сказать, что исполнение этой роли пошло ему весьма на пользу. Но это потом, а вначале детей раздели на две команды, и НАЧАЛОСЬ…

..........Как вы думаете, что такое детские конкурсы, игры и соревнования? Весь день наш папаша блаженствовал со стаканчиком кофе в руках, подставившись солнышку на носу, возле лесенки на верхнюю палубу. Ну, а я, преодолевая весьма ощутимую качку, благополучно пробегала, пропрыгала и протанцевала вместе с группой поддержки, состоящей из остальных родителей. Ибо разве две детские команды сами справятся с тем, чтобы связать из маек, штанов и полотенец самый длинный канат, успеют передать друг другу на скорость воздушные шарики и отыскать спрятанные сокровища? В общем, детвора осталась довольна, да и взрослые отдохнули на славу. В самом конце на средней палубе устроили замечательное пенное шоу – из широченной трубы полился раздуваемый ветром сильно пенящийся раствор, и дети самого разного возраста с восторгом ныряли по самые уши в этом замечательном облаке. Мне же вполне хватило того, что моё пиво, которое мне периодически приходилось бросать по причине участия на правах мамы капитана в очередном конкурсе, так ни разу меня и не дождалось. Свежий морской ветер и весьма приличная качка устроили своё пенное шоу прямо на столах…

..........Ещё одним познавательным развлечением стала для нас экскурсия по историческим местам. С раннего утра автобус забрал нас из отеля и повёз сквозь Анталию, через горный перевал, а затем по серпантину вдоль моря в храм Николая Угодника. Около храма мы вышли и, получив инструкции от гида, влились в толпу выходящих из храма людей, а также приехавших практически одновременно с нами другим автобусом. Среди массы людей я увидела очень красивую молодую женщину в светлом платье, направлявшуюся по деревянному настилу ко входу в храм. Всё бы ничего, если бы мне не показалось, что она как две капли воды похожа на мою интернетовскую подругу, живущую в другой стране, которую я знаю лишь по многочисленным фотографиям. С большим трудом я подавила желание окликнуть её, уговаривая себя не делать заведомой ерунды. Ну, согласитесь, глупо же, приехав на историческую экскурсию в любимой стране, заниматься там выискиванием в незнакомых людях знакомых черт только потому, что я соскучилась по далёкому своему близкому человеку? Я потёрла глаза и сказала себе, что интернет, пожалуй, и впрямь стал занимать чересчур много места в моей жизни, если уж так навязчиво вклинивается в сознание при его физическом отсутствии. Откуда же мне было знать, что моя подруга точно так же, как и я, в это же время отдыхает с семьёй в Турции, и в тот же самый день тоже решила взять эту экскурсию!

Мозаика в коробке (пролог)
Карамельки падают с неба… (глава первая)
Небесная паутина (глава вторая)
Калейдоскоп (глава третья)
Про панду и пропан (глава четвёртая)
Про панду и пропан (продолжение)
It’s all right, mama, It’s all right…(глава пятая)
И рада я встрече с тобою, родная моя сторона! (глава шестая)

	С.Станчу и оркестр - Турецкий марш В.А.Моцарта	02:05

.............В первый же день отдыха я отправилась искупнуться. Море, разморенное послеполуденным жарким солнцем, плескалось в мирном соседстве с горячим песком, не обещая никому никаких сюрпризов. Войдя в немудрящую акваторию, я взяла курс на буйки. И вдруг ощутила некоторую странность момента. Купальщики, радовавшиеся жизни в зоне десятка прибрежных метров, как по команде замерли, и голоса с берега практически стихли, лишь раздавались отдельные вскрики и смешки… Невольно обернувшись назад, я увидела то, что и меня повергло в такое же состояние оцепенения. С запада на восток, полоща правую пару колёс в морских волнах, прямо по полосе прибоя деловито ехал трактор. Не, я, конечно, всё понимаю. В конце концов, оно понятно, что несуществующие водоросли, которые, теоретически, могут быть прибиты к чистому берегу бурей, можно собирать не вручную, а при помощи сельскохозяйственной техники… Но чтобы Турция, с её священными традициями гостеприимства, помноженными на выгоду от уважительного отношения к туристам стала так безалаберно походить на Россию?

...........В тот же самый день я наведалась и в «подземелье» – физкультурно-оздоровительный комплекс, где, помимо тренажёрного зала, располагались ещё и сауна с хамамом, и выдавались пляжные полотенца. Это был самый нижний этаж отельного здания: и люди, доехав сюда на лифте, шли через уголок, где за стойкой с часами, рекламными прайсами массажных услуг и шкафчиками с полотенцами постоянно торчал либо шеф всего этого предприятия, либо кто-то из свободных в данный момент массажистов, к «рукаву» подземного перехода, ведущего на пляж. В принципе, логично, да только я страшно не люблю пространств без окон и предпочитаю лестницу лифту, поэтому в переход всегда спускалась, пройдя с лобби два шага через двор. Но полотенца, сауна и беговые дорожки – это святое. Ну, и, конечно, массаж.

...........Как я говорила, отель, в который мы осмысленно вернулись вновь после прошлогоднего отдыха, на самом деле был очень хорошим. И все (ну, или почти все) сотрудники, с которыми мы перезнакомились в прошлом году, этим летом снова встречали нас. Если где-то и были изменения, то разве что в штате горничных, но все ключевые фигуры, в том числе и метрдотель ресторана, а также и шеф этого оздоровительного комплекса, крупный лысый дядька – точь-в-точь Бывалый из фильмов про Шурика, – оставались на своих местах. А память у работников индустрии гостеприимства обычно очень хорошая. Разумеется, он меня вспомнил и страшно обрадовался. И тут же начал разводить на всяко-разный массаж. Разводиться в этот раз я намерена не была, поскольку великие творческие планы на не шибко длинный временной промежуток просто не оставляли мне возможности для вдумчивой и последовательной терапии спины чужими руками. Однако, поскольку я уже начала забег на местной беговой дорожке и готовилась оккупировать сауну, то, разумеется, стоило хоть как-то отблагодарить бессменного «командира мочалок» отельного СПА-комплекса. Тем более что Шеф уже самолично услужливо стоял возле меня с полотенцем. И я запросила у него, что за команда работает здесь в этом году. Он призадумался и рассказал на пальцах, что в этот раз их трое: та же курящая кобылица, что добросовестно, но безрезультатно несколько раз пользовала меня прошлым летом, «ещё один хороший массажист» и «маленький». Совсем молодой? Или новый… Хрен его знает, что тот имел в виду. В общем, маленький (показал он примерно на метр от пола) человек. Ну, ладно! На правах старой знакомой я сделала вид, что размышляю над куцыми минутами сеансов и драконовскими ценами, тщательно расписанными в нарядном проспекте. Шеф тем временем тут же нарисовал мне мало-мальски приемлемый вариант, от которого я уже не стала отказываться (да ну, конечно – я за эти же деньги, небось, через два дня в городском СПА-центре два с половиной часа блаженствовать буду со льдом, грязью и вся в шоколаде!), и немедленно приписал меня в журнале к одному из своих массажистов. Имя у предстоящего мне товарища было знакомое, и я, засомневавшись, спросила, не тот ли это мальчишка, что стажировался здесь с чаем и полотенцами в прошлом году (особенно меня насторожил тот факт, что клиентов в его графе было меньше, чем у коллег). Шеф начал махать руками, объясняя, что «это очень, очень хороший массажист», что ещё более усилило мои подозрения, и сообщил, что в этом году у них для желающих первый массаж бесплатно. Я затрясла головой, и моя прошлогодняя массажистка направилась в тёмные недра хамама, откуда вытащила на свет божий из чьей-то чужой нирваны тощего паренька ниже меня ростом. Изумительно синими, в пол-лица, насмешливыми глазищами молодой массажист оглядел мою слегка пятнистую физиономию и плотоядно, но обаятельно улыбнулся.

...........Не подтвердившись, мои подозрения немедленно превратились в ещё более страшную убеждённость, и я демонстративно пощупала его худосочную бледную лапку, а потом повернулась к Шефу и сообщила, что всё-таки хочу попробовать массаж у кого-нибудь другого: вот, вот этот дядька неандертальской наружности, повыше ростом и весьма приблизительного возраста мне как раз очень даже подойдёт! «Маленький человек», улыбаясь, продолжал молча пялиться на меня, а потом произнёс вполне по-русски: «не попробуешь – не узнаешь», повернулся и пошёл обратно к клиенту. Шеф загадочно ухмылялся и продолжал ворковать насчёт «хорошего» массажа, и я решилась. В конце концов, бесплатный профессиональный массаж уставшей спине ещё никогда не вредил, а я хотя бы погляжу на этого замухрышку в действии. Ну, а что? Демо-версия длинной и качественной не бывает, а за пять-десять минут он ничего страшного со мной сделать всё равно не успеет. На вопрос, какой силы массажа я желаю отведать, я, не задумываясь, решительно выпалила: «hard».

...........…Массажист накинулся на меня как помоечный кот на добрый кусок колбасы. Доведённые до автоматизма движения, выжимаемые с полным приводом, были похожи на молотьбу (если я, конечно, правильно представляю себе процесс отделения зёрен от плевел путём избиения колосьев цепами), а я сама напоминала себе разложенный на доске кусок свинины, мало-помалу превращаемый в качественную отбивную. Когда парень влез на столик и начал ходить по мне ногами, мне вспомнилась «Смерть Вазир-Мухтара». А когда он выкрутил мне сразу обе руки, заломив спину под немыслимым углом, и стал вытряхивать из меня душу, я мысленно начала перебирать все те турецкие слова, что не решилась произнести несколько дней тому назад, когда под чётким руководством любимой начальницы пять раз переставляла на новом рабочем месте все наши старые столы. После того, как этот «маленький» отскрёб меня со столика, извинившись, что не может сейчас посвятить мне побольше времени, я поняла, что за сорок минут полноценного массажа этот человек как раз успеет разделать меня на начинку для эчпочмаков.