Быстро молодость проходит, дни счастливые крадет.
Что назначено судьбою -- обязательно случится.
То ли самое прекрасное, ну самое прекрасное в окошко постучится.
То ли самое напрасное, ну самое напрасное в объятья упадет.

Припев:    Две жизни прожить не дано, два счастья -- затея пустая,
из двух выпадает одно, такая уж правда простая.
Кому проиграет труба прощальные в небо мотивы,
кому улыбнется судьба, и он улыбнется, счастливый.

Ах, не делайте запаса из любви и доброты,
и про черный день грядущий не копите милосердья.
Пропадет ни за понюшку, ну совсем ни за понюшку ваше горькое усердье.
Лягут новые морщины, лягут свежие морщины от напрасной суеты.

Припев

Жаль, что юность пролетела, жаль, что старость коротка.
Все теперь уж на ладони, лоб в поту, душа в ушибах.
Но зато уже не будет, никогда уже не будет, ни загадок, ни ошибок,
только ровная дорога, только ровная дорога до последнего звонка.

Две жизни прожить не дано...

Пора покаяться в грехе молодости…
Будучи студентом, жил в общаге и вечно холодил голодным, поскольку
стабильной халтуры не было. Периодически сдавал кровь за бабки, но это,
конечно, не заработок. Даже на дешевую студенческую столовку, где
кормили тогда буквально за копейки, этих самых копеек не хватало.
Но в тот раз я на обед наскреб и двинулся на праздник живота. От второго
блюда, опять-таки из-за недостатка средств, я мог и отказаться, но от
горяченьких щец – никогда. Их обычно отпускала одна и та же толстая
задумчиво-мечтательная тетка. Справа от нее на подставке стоял чан с
теми самыми жиденькими щами, выше ярусом – горка пустых тарелок, а слева
– тарелка с кусками мяса. Отпуская клиента, она брала пустую тарелку,
бросала туда один кусочек из тарелки с мясом, а потом вливала два
половника жидкости.
 
И вот подхожу я к ней на позицию, а она, как обычно, смотрит мечтательно вдаль,
думая, вероятно, о бренности земного бытия, и наливает два половника щей,
но не в пустую тарелку, а в ту, что битком набита мясом!
Я проглотил слюну и совесть, молча эту тарелку забрал и сел в самый уголок,
чтоб мне никто не мешал наслаждаться развратом.
Чавкая и давясь, я подчистую сожрал все эти примерно так 25-30 порций.
Нехороший, конечно, поступок, и Всевышний меня наказал: ТАК в жизни мне
больше никогда не везло.