[ читать дальше → ]

[ читать дальше → ]

Посетить Иерусалим – это оч. странно, потому что это означает по большому счету – побывать там, где был Храм. И где теперь его уже почти что две тыщи лет нет – и нельзя даже камушек потрогать, поскольку видимый остаток - Стена плача - лишь ограда, граница. Но можно - прикоснуться к отсутствию. Чего-то большого. Что должно быть, а – нету.

Также это означает, что и каждую виденную ранее и увиденную после церковь, синагогу, костел, кирку, мечеть и т.п. культовое строение н.э. ты тем или иным боком проассоциируешь с Храмом. Которого в буквальном смысле не видел. А это - весьма загогулистый ход мыслей и чувств: ведь ты соотносишь вещи и сам соотносишься с тем, что при своем физическом существовании для огромной части человечества не имело того мирового и надмирного значения, которое возникло спустя длительное время после того, как это нечто физически исчезло…

Т.е. видеть ты Храм не видел, но присутствие его ощущал и будешь ощущать дальше. О как! И для этого даже не обязательно приезжать в Иерусалим, а - достаточно хорошенько подумать. Но лучше все-таки собрать себя по частям и лично прочувствовать всем телом на месте.
Короче, мне кажется, что если б в Иерусалиме НЕ ехала крыша, то было б оч. странно.
=====
[ читать дальше → ]

Посетить Иерусалим – это оч. странно, потому что это означает по большому счету – побывать там, где был Храм. И где теперь его уже почти что две тыщи лет нет – и нельзя даже камушек потрогать, поскольку видимый остаток - Стена плача - лишь ограда, граница. Но можно - прикоснуться к отсутствию. Чего-то большого. Что должно быть, а – нету.

Также это означает, что и каждую виденную ранее и увиденную после церковь, синагогу, костел, кирку, мечеть и т.п. культовое строение н.э. ты тем или иным боком проассоциируешь с Храмом. Которого в буквальном смысле не видел. А это - весьма загогулистый ход мыслей и чувств: ведь ты соотносишь вещи и сам соотносишься с тем, что при своем физическом существовании для огромной части человечества не имело того мирового и надмирного значения, которое возникло спустя длительное время после того, как это нечто физически исчезло…

Т.е. видеть ты Храм не видел, но присутствие его ощущал и будешь ощущать дальше. О как! И для этого даже не обязательно приезжать в Иерусалим, а - достаточно хорошенько подумать. Но лучше все-таки собрать себя по частям и лично прочувствовать всем телом на месте.
Короче, мне кажется, что если б в Иерусалиме НЕ ехала крыша, то было б оч. странно.
=====
[ читать дальше → ]

[ читать дальше → ]

[ читать дальше → ]

...Мне всегда казалось, что наши предки были другие, оч. отличные от нас, и совсем не такие, как показывают в кино или рассказывают в литературе наши современники. И вообще мне всегда странно фильмы смотреть – когда «наши» люди представляют иных: у меня их облики в глазах двоятся: никак не получается, чтобы совсем абстрагироваться от настоящего. Например, сквозь черную форму штурмбанфюрера Штирлица или белый мундир Андрея Болконского постоянно виделся Тихонов при галстуке и костюме на партсобрании или в автобусе. А когда что-то из еще более древнего времени показывают, то даже и этого «двойного восприятия» не возникает, а - мурашки по коже и все тело вопиет: «Неправда, это они играют! Интересно, конечно; я бы тоже хотела так поиграть, но….»

С детства помню это ощущение попытки хоть чуть-чуть приоткрыть тяжеленную дверь, а она не поддается, и ноги скользят по паркету. Когда папа мне читал, - а мне ужасно нравилось, когда читал именно папа, потому что он еще и рассказывал при этом, и тогда создавалась какое-то новое чудесное, но мимолетное произведение, которое потом было, к несчастью, не воспроизвести, - к примеру, книжку про первобытного мальчика, - вот уж не помню, как она называлась. Но как сейчас вижу: я все тщилась и тщилась представить, как же этот мой ровесник жил в первобытности, - не читая книжек, не умываясь каждое утро, везде гуляя босиком, а городов-то тогда не было нигде, хоть сколько ни пройди, - и что он при этом чувствовал, и как видел мир…

Наслаждаться-то папиным чтением-рассказом я наслаждалась, но – не совсем верила, вернее, постоянно сомневалась, еще вернее - постоянно требовала уточнений. Например: первобытному же мальчику, наверное, было ужасно скучно без чтения и фильмов, как же он жил в этой скуке? Хорошо, он жил на природе и скучно ему не было, а, наоборот, интересно, но - тогда зачем придумали книжки и кино, если достаточно животных, походов и товарищей? Или - если не мыться, то ведь будешь чесаться, так? И вдруг случайно искупался в речке и ничего не чешется, - как же тогда не догадаться, что мыться надо каждый день, и всем не рассказать, чтобы убедить? Или – если человек может в принципе ходить босиком и не заболеет, а у него, наоборот, вырастет специальная корка на ногах, то зачем он придумал обувь? Или - религия: если помолился, принес жертву и – помогло, понятно же, что Бог есть. А если не помогло, значит, Бога - нет, и молиться и приносить жертвы – тогда без толку и глупость несусветная; почему же они сразу этого не поняли, которые раньше жили?.. И… вообще, почему они еще в первобытном обществе не перебили всех вождей-жрецов-буржуев и не сделали социалистическую революцию, чтобы все были счастливы, а столько ждали и мучились, дураки - что ли?.. А о чем спрашивал своего папу первобытный мальчик, если они тогда все ничего не знали, а только капельку про природу, что можно оч. быстро объяснить?..
Папа мне, разумеется, каждый раз все-все объяснял (кроме папы никто в семье ничего не знал, а старшая сестра еще и ржала, как лошадь, и обзывалась «лупоглазой»). Но когда я ложилась спать, то возникали новые вопросы, часть из них утром забывалась, а другую – я специально думала целый день, чтобы не забыть, а потом взяла за правило записывать в тетрадочку, чтобы сразу спросить, когда папа придет с работы и поужинает. Это было мое дошкольное ноу-хау: я сама придумала вести дневник, а только потом узнала, что человечество уже давно... того-с. Только в отличие от всего остального него у меня в детском дневнике были не глупости всякие, а по делу: серьезные вопросы.
[ читать дальше → ]

...Мне всегда казалось, что наши предки были другие, оч. отличные от нас, и совсем не такие, как показывают в кино или рассказывают в литературе наши современники. И вообще мне всегда странно фильмы смотреть – когда «наши» люди представляют иных: у меня их облики в глазах двоятся: никак не получается, чтобы совсем абстрагироваться от настоящего. Например, сквозь черную форму штурмбанфюрера Штирлица или белый мундир Андрея Болконского постоянно виделся Тихонов при галстуке и костюме на партсобрании или в автобусе. А когда что-то из еще более древнего времени показывают, то даже и этого «двойного восприятия» не возникает, а - мурашки по коже и все тело вопиет: «Неправда, это они играют! Интересно, конечно; я бы тоже хотела так поиграть, но….»

С детства помню это ощущение попытки хоть чуть-чуть приоткрыть тяжеленную дверь, а она не поддается, и ноги скользят по паркету. Когда папа мне читал, - а мне ужасно нравилось, когда читал именно папа, потому что он еще и рассказывал при этом, и тогда создавалась какое-то новое чудесное, но мимолетное произведение, которое потом было, к несчастью, не воспроизвести, - к примеру, книжку про первобытного мальчика, - вот уж не помню, как она называлась. Но как сейчас вижу: я все тщилась и тщилась представить, как же этот мой ровесник жил в первобытности, - не читая книжек, не умываясь каждое утро, везде гуляя босиком, а городов-то тогда не было нигде, хоть сколько ни пройди, - и что он при этом чувствовал, и как видел мир…

Наслаждаться-то папиным чтением-рассказом я наслаждалась, но – не совсем верила, вернее, постоянно сомневалась, еще вернее - постоянно требовала уточнений. Например: первобытному же мальчику, наверное, было ужасно скучно без чтения и фильмов, как же он жил в этой скуке? Хорошо, он жил на природе и скучно ему не было, а, наоборот, интересно, но - тогда зачем придумали книжки и кино, если достаточно животных, походов и товарищей? Или - если не мыться, то ведь будешь чесаться, так? И вдруг случайно искупался в речке и ничего не чешется, - как же тогда не догадаться, что мыться надо каждый день, и всем не рассказать, чтобы убедить? Или – если человек может в принципе ходить босиком и не заболеет, а у него, наоборот, вырастет специальная корка на ногах, то зачем он придумал обувь? Или - религия: если помолился, принес жертву и – помогло, понятно же, что Бог есть. А если не помогло, значит, Бога - нет, и молиться и приносить жертвы – тогда без толку и глупость несусветная; почему же они сразу этого не поняли, которые раньше жили?.. И… вообще, почему они еще в первобытном обществе не перебили всех вождей-жрецов-буржуев и не сделали социалистическую революцию, чтобы все были счастливы, а столько ждали и мучились, дураки - что ли?.. А о чем спрашивал своего папу первобытный мальчик, если они тогда все ничего не знали, а только капельку про природу, что можно оч. быстро объяснить?..
Папа мне, разумеется, каждый раз все-все объяснял (кроме папы никто в семье ничего не знал, а старшая сестра еще и ржала, как лошадь, и обзывалась «лупоглазой»). Но когда я ложилась спать, то возникали новые вопросы, часть из них утром забывалась, а другую – я специально думала целый день, чтобы не забыть, а потом взяла за правило записывать в тетрадочку, чтобы сразу спросить, когда папа придет с работы и поужинает. Это было мое дошкольное ноу-хау: я сама придумала вести дневник, а только потом узнала, что человечество уже давно... того-с. Только в отличие от всего остального него у меня в детском дневнике были не глупости всякие, а по делу: серьезные вопросы.
[ читать дальше → ]

[ читать дальше → ]

[ читать дальше → ]