Обожаю эту феминистку от сохи, Наталью Радулову. Вот очередной чудный текст из ее колонки на Взгляд.ru. Сама я то же самое говорила, но короче: «Мужчины – как дети: беспомощные, требовательные и неблагодарные». А у нее из этого получилась целая статья.
Читайте, если даже вы с ней не согласитесь, то получите удовольствие от ее ироничного стиля.
 
«Утро моей подруги начинается с того, что она будит детей. Сначала бегает из одной комнаты в другую: «Катюша, вставай! Димочка, просыпайся!» По пути заглядывает в супружескую спальню: «Сереженька, подъем!».

Затем она следит, чтобы дети привели себя в порядок: «Катя, вот твое полотенце. Дима, чисть зубы, не отвлекайся. Сережа, надо побриться». Затем она кормит ребятню, помогает одеться: «Давай завяжу галстук, дорогой». И, наконец, обращает внимание на себя: «Ой, мне выходить пора, а я даже кофе не попила!» Вечером, после основной работы, она снова заступает на домашнюю вахту: ужин, уборка, проверка домашних заданий у Димочки и Катеньки, минет Сереженьке.

Иногда мне кажется, что эта загруженная заботами мамочка скоро сломается. Трое неспособных самостоятельно себя обслужить малышей: семилетняя Катя, девятилетний Дима и немаленький муж Сережа – это вам не шуточки. Она уже даже на вопрос «Сколько у тебя детей?» без улыбки отвечает: «Трое. Я мать-героиня». Принципиальной разницы между детишками действительно нет – ни один из них не способен приготовить еду, погладить рубашку, взять на себя ответственность за собственные поступки или убрать за котом Матроскиным. Матроскин, кстати, даже более самостоятельный – он хотя бы следит за личной гигиеной. А родной муж в ванную, дай Бог, со второго пинка отправляется. Так что взрослых в этой семье двое: женщина и кот.

С одной стороны, удобно. Трое голов, чуть что, сразу поворачиваются в сторону мамочки: «А что мы будем кушать? А куда мы поедем отдыхать? А где ключи?» Им же, чуть что, можно попенять: «Вы без меня пропадете». Но с другой стороны, тащить на себе группу малолетних, один из которых не повзрослеет никогда, то еще удовольствие. При этом секс с мужем отстойный, помощи от него никакой, о супружеской поддержке лишь мечтать приходится. Однако пока тащит. Зачем? Ну неприлично без мужа-то.

«Я бы разделил российских мужчин на две категории: властители и дети, – поделился наблюдениями в интервью сайту «Полит.Ру» Йенс Зигерт, директор российского офиса Фонда имени Генриха Бёлля. – Властителей, по моим прикидкам, процентов 10. Это серьезные мужчины, начальники, и среди них действительно много мужчин, которые знают, что такое ответственность. Но большинство мужчин ведут себя безответственно, как дети. И жена для них на самом деле – это не жена, а, скажем так, приемная мать. Они совершенно не хотят отказываться от материнской заботы и опеки, и, по их мнению, жена должна за них все делать».

Не взрослеют мальчики, вот такая у нас в России главная беда. Пока мы коней на скаку останавливаем и входим в горящие избы, мальчики-ровесники стоят рядом и кривят рожицы: «Мама, кушать! Мама, гуля-а-аааать!» Детская сущность – быть потребителями, и это естественно, когда тебе «до 16». Но когда тебе 38, а ты требуешь, чтобы твоя партнерша исполняла функции матери, это странно. А ведь как только женщина устает, срывается и отказывается быть мамочкой – сынок уходит. Ищет другую родительницу.

«В России есть очень много женщин, которые воспитывают детей в одиночку, – говорит Зигерт. – По моим наблюдениям, это связано с двумя причинами: с одной стороны, многие мужчины уходят из семьи, так как не хотят в равной мере делить эту ответственность. С другой стороны, многие женщины сами выгоняют мужей, так как им хватает забот о собственных детях, иметь на шее еще одного взрослого, волосатого, а часто еще и пьющего «ребенка» ей уже не хочется».

Наше общество еще и яростно такую женщину осуждает – будто она не с мужем малохольным развелась, а ребенка в детдом сдала. Ну и что, что он не хотел взрослеть? Где ты, милочка, в России взрослых мужиков видела? 10 процентов – такого количества на всех не хватит. Так что держись уж за того, какой достался. Пусть он капризничает, пусть предает в трудных ситуациях, пусть требует, чтобы ты его обхаживала, как младенца. Зато никто не сможет сказать, что ты одинокая и никому не нужная. В тебе нуждаются, понимаешь? Кто, кроме тебя, станет будить, кормить, одевать, обстирывать, выслушивать жалобы, ухаживать, ублажать, бежать к мальчику по первому зову? Ты нужна, мама.
Конечно, ждать от такого приемного ребеночка сочувствия не придется – в лучшем случае он вздохнет «Бедная…», когда ты ему пожалуешься на усталость или проблемы. Про общение на равных и заикаться не стоит. Дети, рожденные тобой, – это тоже только твоя проблема, мамусик.

Так что трудись, дорогая. Трудись, проявляй заботу, будь, как это принято говорить, «женственной». (Ты уже поняла, что быть женственной – значит быть хорошей мамой для своего парня: ласковой, понимающей, хозяйственной, всепрощающей?) За это детишки, включая твоего же супруга, поздравят тебя с 8 марта. Открыточку принесут, цветочки, поделку из соломы, хором скажут: «Поздравляем, мамочка!»

Ты улыбнешься, поблагодаришь. Вздохнешь, сидя с открыткой в руках. А потом сама себе наберешь ванну, добавишь пены и заляжешь туда с книжкой в мягкой обложке из серии «Романтика любви» – читать истории о мужчинах, которые знают, что такое ответственность. Хорошо хоть, что книжек таких теперь много печатают. Тоннами. Все же подобная фантастика – довольно популярный среди российских женщин жанр».

 

Ей семь лет, и зовут ее Аня. Я лежала в роддоме с травмой таза, ко мне пускали ее папу и еще свекровь. И мы с Сашей никак не могли придумать, как ее назвать. Я тогда называла ее Моя Лялечка. И каждый раз, когда он приходил, я предлагала варианты имени. А он отвечал одно и то же: «Надо подумать!». И вот бабушка, Алла Степановна, спустя две недели после ее рождения поставила вопрос ребром: «Вы обалдели, ребенок растет, а вы не можете имя придумать! В конце концов, ты - мать, ты и называй!». Я спросила, какое имя нравится ей и она сказала, что имя Аня. И я подумала, почему бы и нет? К тому же у нас в семье по отцовской линии было много Анн, и они были сильными, умными женщинами. Так Моя Лялечка стала Аней.
Она дала мне прикурить, пока росла. Дело в том, что ее папа как-то сразу решил, что ей нужна только мама, а он вроде как ни при чем. Его и дома-то никогда не было. Так что я одна купала, одна кормила, одна вытаскивала коляску с четвертого этажа и затаскивала обратно. А Анька по ночам почти не спала. Уснет сначала, а потом часа в два ночи проснется – и давай орать!Чего орала – сейчас, когда научилась говорить, объяснить не может.
 Помню ее забавные словечки. Апозик – автобус, либлюд – верблюд, свабля – свадьба, небель – мебель, улица Суворова – «Сурового»… Ей было два года с небольшим, когда мы ехали в переполненном автобусе и кто-то сказал: «Посадите маленькую девочку!». А она на своем детском лепете выдала такую тираду: «Я не маленькая! Я большая! У меня будет своя лялечка и я буду ее на ручках носить!». Кто поняли – засмеялись. А это у нее и по сей день главная цель в жизни – стать мамой. Понимает, что для этого надо выйти замуж, поэтому часто мы с ней разговариваем, как и где будем искать папу для ее ляли.
От папашки ее я сбежала, когда Ане было полгода. Не буду объяснять – почему, не имеет никакого значения. Но все, что должен был делать папа, приходится делать мне самой. Я научила ее читать, кататься на коньках и, хотя сама не умею, кататься на велосипеде. Она много гуляет и у нее много друзей. Я не держу ее на коротком поводке, а учу сознательно понимать, что опасно, чего нужно избегать, чего и кого бояться. Иначе продержишь дитятко возле себя – а оно потом вырвется когда-нибудь на свободу и начнет чудить, пробовать, что раньше не давали. Я даже ей всегда предлагаю спиртное, если сами пьем. Она нюхает, иногда мочит язык, морщится и говорит: «Фу, какая гадость!». Запретный плод сладок, а водка, которую предлагают – гадость! Не, не будет из нее алкоголички.
Она мне здорово помогает. С трех лет ходит сама в магазин, сейчас вот моет всю посуду, и хорошо моет! И уборку мы делаем вместе.
Года три назад я ее спросила: «Анька! Ты почему такая непослушная?». А она мне: «Такая родилась!». Вообще-то, ясно, откуда ветер дует. Я ей всегда внушаю: что бы ни случилось, какая бы ты ни была, я буду тебя любить. Потому что на то и мама, чтобы любить ребенка таким, какой родился. Я и люблю.
 

О чем говорят женщины в своей компании? О работе, детях, тряпках… Все правильно, но любимая тема – "Все мужики сво…". Даже книжка такая есть, Екатерина Вильмонт написала. В этом сходятся замужние и незамужние, счастливые в браке и не счастливые. Потому что если ты о каком-то мужчине думаешь, что он – исключение, уж он-то точно не сволочь, то это означает лишь то, что ты его плохо знаешь.

Однажды на наш девичник, как кур в ощип, попал мужчина. Он взялся было яростно доказывать, что все женщины – стервы, а мы и спорить не стали: ну, конечно, стервы. А как с вами еще можно обращаться, чтобы самой не пострадать? И тогда он выдвинул увесистый аргумент: "А кто нас, мужчин, воспитывает? Вы, женщины, и воспитываете!". Никто из нас не нашелся, что возразить: а ведь и правда!

Вот как-то моя четырехлетняя мадонна катила игрушечную коляску с пупсом внутри. Навстречу шли мама с мальчиком, который лет через 15-20 вполне может стать моим потенциальным зятем. Мальчишка увидел коляску, стал просить:

-Мам, купи мне такую же!

-Ты что, Сережа, ты же мальчик! Разве мальчики играют колясками?

Вот так! А потом мы, женщины, страдаем оттого, что мужчины нам не помогают взращивать младенцев, воспитывать детей.

Кто утром уводит ребенка в детский сад, а вечером забирает? Из 10 детей восьмерых – мамы и бабушки, только двух – папы и дедушки. Одна знакомая рассказывала, что как-то приключились в их семье форс-мажорные обстоятельства, ни она сама, ни одна из бабушек не могли забрать ее сына из садика. Пришлось идти папе. Дети, когда его увидели, удивились: "А мы думали, что у Андрюши вообще папы нет!". А на родительском собрании в школе вы бывали? Сколько в классе сидит мам, а сколько пап, не подсчитывали? В лучше случае, сидят в уголке на дальней парте двое отцов на весь класс. В подавляющем большинстве семей воспитание детей – исключительно женская обязанность. С них и спрос. Лет в 12-15 (это уж кого как) стегнут подростка гормоны: пубертатный период! И начинает взрослеющий человек совершать поступки, от которых родителям жутко становится. С уроков сбегает, пробует спиртное, наркотики, ночует неизвестно где. А друзья? Ужас. И тогда отец с упреком обязательно скажет матери: "Твое воспитание!".

Так что прав был наш оппонент: мужчин воспитывают женщины. Но почему, собственно говоря, отцы не берутся за воспитание своих чад? Это во-первых, а во-вторых, отсутствие воспитания – тоже воспитание. Личным примером отцы показывают, что возиться с детьми – не мужское дело. Ну, разок в неделю показательная проверка дневника и раз в месяц – культпоход в зоопарк. И будь здоров, малыш, расти большой! И папа отправляется заниматься "мужскими" делами: возиться в гараже с машиной, общаться с друзьями за бутылкой пива, раз в год – почистить засорившуюся раковину или прибить пару гвоздей. Чем не жизнь! Конечно, мальчики с удовольствием его потом копируют. А беготня по магазинам, готовка, мытье посуды, стирка, глажка, уборка и, конечно, дети – это девчоночьи дела, и даже как-то неприлично настоящему мужчине этим заниматься. Разве что 8 Марта?

Война полов, и никто не намерен заключить перемирие.

Алена ПАНКРАТОВА.

Ираиде очень хотелось девочку. Наряжала бы ее как куколку, заплетала бы волосы в коски колоском, шила бы платья по выкройкам из бесплатного приложения к журналу "Работница". Но родились подряд трое парней: Сергей, Андрей и Николай.

Работала Ираида почтальонкой в окрестных пяти деревнях. Летом она лихо объезжала всех своих адресатов на велосипеде, а зимой и в осеннюю мозглую распутицу было тяжело, конечно. А дома ее ждали кастрюли, которые надо было наполнить сытной едой, горы детского белья и грязные мужнины робы, пропитанные соляркой, которые нужно было перестирать и перегладить… Правда, дети, даром что мальчишки, порядок в доме сами поддерживали. Средний, Андрюша, был у них заводилой. Бывало, настроят городков из табуреток и покрывал, настригут бумаги, наляпают на столе клеем и красками. Но только остается до прихода матери один час, как Андрюха дает команду все убирать и мыть. А войдет она, тут же они ее почтовую сумку подхватят, и уж по своей-то деревне сами все разнесут. Жалели они мать. Отец, правда, смотрел на них неодобрительно: не мужское это дело – тряпкой по полу возить.

Однажды Ираида пришла из соседней Клюевки, заказное письмо туда носила учительнице, и рассказывает: "Ребятки, а у Антонины Васильевны сын, Дима, вот вроде нашего Кольки. Да знаете вы его, наверное. Захожу я, а он – сам себе брюки гладит! Да так у него хорошо выходит, я и то так не смогу!". Парни это дело на носу зарубили и стали сами себе штаны утюжить. Антон Прокопьевич это дело как-то увидал и пошел к жене разбираться: "Ираида! Это что за воспитание такое? Ты мне из парней девок сделать хочешь? Их дело – техника, покос, на станке вон пусть лучше учатся! А ты их – брюки гладить!". "Антоша, так пусть они и на станке, и брюки тоже… Мало ли что? Вот в армию пойдут, им там кто будет штаны гладить?" - отвечала Ираида. Аргумент не то чтобы убедил Антона Прокопьевича, но поколебал его твердые мужские убеждения.

Увидев как-то, что жена прячет в комод отрез шелка, разрисованный солнышками и мячиками, явно на девчачий наряд, Антон Прокопьевич сказал: "А давай-ка, Ирка, родим еще одного. Вдруг девка! Вот и будет тебе помощница". Родили, ребеночек оказался Мишей. От этих родов в организме у Ираиды что-то нарушилось, и теперь ее часто будто перекашивало, и она держалась рукой за бок. После работы приходила бледная, ложилась на кровать и минут тридцать лежала с закрытыми глазами. Мальчишки молча шли на кухню и чистили картошку, ширкали на терке морковь, чтобы матери потом полегче было сварганить ужин. Отец не мешал, но сам за эти дела не брался.

Как-то грянула у Ираиды большая стирка в выходной день. Раз сходила она с коромыслом, другой, а когда понесла полные ведра в третий раз, вдруг почувствовала, что что-то у нее внутри будто порвалось, а по ногам побежало теплое. Она потеряла сознание.

Сделали Ираиде операцию. Забирал ее, исхудавшую, Антон Прокопьевич, врач ему наказывал: "Вы бы поберегли ее, тяжелое ей вообще носить нельзя!".

Дома Ираиду встретила чистота: сыновья постарались. Они и стол накрыли. А у Антона Прокопьевича было такое чувство, вроде как он в чем-то виноват, и беспокойно как-то. И если бы была у него сноровка проговаривать про себя свои мысли, он бы перевел свои чувства примерно так: "Тяжелая у женщин жизнь. И на работе они, и по дому. Ведь гробятся. И Ирка моя – угробилась. Да и все наши бабы деревенские к сорока годам старее своих мужиков выглядят. Хоть вот и Ирка: на три года меня моложе, в девках была… ну, как дыня спелая, а сейчас…".

Мальчишки заботились о матери, она шла на поправку, и все переживала: "Что ж это, сижу тут, ничего не делаю!". И вздумала стирку завести. Взяла коромысло, ведра нацепила. Антон Прокопьевич это дело увидел, коромысло отнял: "Ты что, опять в больницу собралась?". "Да я по полведерка!". Антон Прокопьевич хмыкнул и пошел на ключик сам. До тех пор, пока Ираида болела, за водой мальчишки ходили, а тут и послать некого, в поход их унесло. Идти с коромыслом было неловко. И возле ключа, как на зло, оказались соседки. Но не засмеялись, не запереглядывались с кривыми ухмылками. Поздоровались только. А нести ведра оказалось не то чтобы тяжело, но сноровки не было: коромысло пружинило, ведра качались, вода плескалась на штаны и на кеды. В общем, не получалось у него нести ведра, как раньше Ираида носила: ровно, сильно.

Уже к дому подходил, а тут со стороны магазина вывернулся из-за угла Витька. Орел-мужчина! Только слегка нетрезвый орел. Одноклассничек!

-О! Антошка! Да ты что, на бабий труд перешел? Свою бабу совсем распустил! Мужик ты или нет? Гы-гы-гы-ы!

Тут как раз к воротам подошли, Антон Прокопьевич ведра на скамейку пристроил, а Витьке говорит:

-А вот, Витя, давай сейчас и проверим, - да как двинет в слегка красноватый орлиный нос! Метил, правда, в глаз, да орел увернулся.

А потом опрокинул Витьку на траву и взял его длинную ногу в городских джинсах на болевой прием (армейская выучка сказалась). Витька завизжал по-девчоночьи:

-Пусти, пусти, чего я тебе сделал-то! Сломаешь ногу-то!

-Сломаю. Кто из нас мужик? Говори!

-Ты мужик, ты!

С тех пор Антон Прокопьевич воду всегда сам таскал. И хоть другие деревенские мужики и не подумали взять с него пример, но больше никто не пытался даже вякнуть. Ираида снова колесила на старом велосипеде по деревням со своей почтовой сумкой и тихо радовалась тому, какие у нее замечательные муж и дети. Может, и хорошо, что все мальчишки.

Алена ПАНКРАТОВА.

Городишко маленький, у народа с прежних времен осталась привычка со всеми проблемами бежать в редакцию газеты. Сейчас бегут ко мне. Это был мой давнишний знакомый. Не всегда я журналисткой была, когда-то торговала на рынке детским трикотажем, работала на свою подружку за зарплату, равную булке хлеба, килограмму сахара и литровой банке дешевого растительного масла в неделю. А Женька тогда начинал свой маленький бизнес: на том же рынке торговал, но своим товаром.

Этот пост – как бы вытекает из предыдущего. Поэтому некоторые мысли повторяются, но так уж получилось…

Я – провинциальная конторская тетка. Мне 36 лет, и я воспитываю дочку без опоры на крепкое мужское плечо: что-то все хлипкие какие-то плечи попадаются. Но при этом – чересчур требовательные. Мужчину, от которого у меня растет дочка, я покинула потому, что он считал мытье посуды и чистку унитаза женскими вторичными половыми признаками. А еще – уход за ребенком, приготовление пищи, стирка, починка одежды. Словом, он четко разделил между мной, женщиной, и собой, мужчиной, права и обязанности. Ему – права, а мне – обязанности. Когда Аньке было полгода, я от него ушла.

Да, правила морали – выдуманы мужчинами. Подумать только, четыре Евангелия, и все мужчинами написаны! Понятное дело, женщинам некогда было: они детей растили, мужей ублажали и т.д. Да, есть одно – "От Пелигии". И то фактически его опять же придумал, хоть и продвинутый, но мужчина, который и Пелагию тоже выдумал, Борис Акунин.

Трудно жить, когда вокруг ни одной единомышленницы, единомышленника – тем более. Думала, найду хоть отзвук какой-то в женских журналах. Перебрала с десяток доступных в нашем городишке. И что? Большая часть рассматривает женщину все-таки как предмет обихода, предназначенный для получения удобств и удовольствий мужчинами. То есть: масса советов по ведению хозяйства, соблазнению мужчин и их удержанию возле своей юбки, приготовление вкусной еды для них и жесткого ограничения в еде себя. Другая категория – гламурные журналы, типа "Космополитан". Хороший, кстати, журнал, пишут девчонки здорово. НО! Рассчитан он на молодых, успешных, стройных, красивых жительниц мегаполисов. Яркое подтверждение моей правоты – страницы, посвященные моде. ТАКОЕ нельзя носить после 30 лет, живя в провинциальном городе, работая на обычной работе (в СТРАНЕ зарплаты – НЕ МОСКОВСКИЕ). И потом, грудь у меня могла бы быть побольше, рост повыше, а талия потоньше. Но я не желаю испытывать от этого комплекс неполноценности, который мне навязывают все эти журналы!

И выписала я "Крестьянку". И была я в шоке. И больше выписывать ее не буду.

На один номер (кстати, сдвоенный, за июль-август, который стоил мне около 200 рублей, а "Космо" при этом вдвое дешевле и вдвое толще) – 7 интервью. 4 –– со "звездами" (хорошие тексты, но не многовато ли?), 1 – с директором музея им. Пушкина (не в полном смысле "звезда", но простым смертным не чета и опять же, жительница хоть и не Москвы, но второй столицы - Питера), 1 – с зам. зав. поликлиникой № какой-то, конечно, г. Москвы (самое короткое из всех, поверхностное). Еще одно – с том-тренером по фитнесу о здоровом образе жизни. Видимо, для оправдания названия журнала, публикация про птицеферму. Огромный, смертельно скучный текст, написанный мужичком, который, видимо, как раз считает себя прикольным и стебным автором, про соблюдение правил пожарной безопасности при самогоноварении. Это что – жутко актуальная тема для читательниц журнала? Или это, опять же, для оправдания названия? По представлениям московских создателей журнала для всей страны, наверное, все провинциалки практикуют самогоноварение. Ну, еще немного про историческую личность, последовательницу Фрейда Лу Саломе. Что-то по психологии (складно, умно, но… скучно, может, потому что слишком умно). А тема номера – женская честь. Замысел интересный. Воплощение – так себе. Основа – письма читателей. Скорее всего, случайно подобрались. А почему бы не собирать их целенаправленно, объявив тему следующего номера заранее? И письма были бы интереснее.

Кто-то порекомендовал мне феминистский журнал "Преображение". Порылась в Интернете, вроде как это журнал философского толка, там научные статьи печатают. То есть опять же – не для меня, простой россиянки, конторской тетки.

А чего же я хочу? Хочу читать о таких же женщинах, как я сама. Да, успешных, но добившихся успеха в условиях, сходных с моими (не в Москве и не в Питере). Или не очень успешных, но которые ищут способы решения своих проблем и находят их. Пусть количество богатых героинь и героинь, живущих на среднюю женскую зарплату (куда деваться, она отличается от средней мужской) было пропорционально реально существующему в обществе соотношению. Хочу, чтобы там были статьи и для мужчин: надо же их как-то убеждать, что чистка унитаза и приготовление вкусного обеда – это вовсе не главное предназначение женщины, что кое-то они, мужчины, могли бы взять на себя без ущерба для своей мужественности. Об учителях , врачах, бухгалтерах, журналистках районных газет, юристах, поварихах. Хочу моду, но на разный возраст и комплекцию. Рецептов тоже хочу, но таких, приготовить которые не надо ехать в супермаркет в областной центр, а можно было бы купить все ингридиенты в ближайшем к дому магазине.

Хочу, чтобы была полемика какая-то, чтобы мнения высказывались разные (истина, как правило, где-то между).

Провинциальная конторская тетка.

Вот такое эссе накропала я в свою газету, может, у кого какие мысли есть?

Все это наша российская ментальность, патерналистские тенденции, как философы выражаются. Объясняю на пальцах. В России земля год родит, а два – погодит. И в прежние времена в голодную годину вся надежда была – на князя, на царя. У него же запасы хлеба, вот и устраивались раздачи пропитания голодающим. Князь, царь олицетворялся с родиной вообще, с государством, с защитником, покровителем, не зря говорили «царь-батюшка». Царя могли бояться, не любить, но защиты и покровительства у него искали всегда. Не  будем мы давать царям и князьям  историческую оценку, но каждый из них отдавал себе отчет, что россияне – это его народ, и этот народ, эту страну он передаст в наследство своим детям.

На себя народ полагаться не привык, а за тысячелетия усвоил, что «мое дело маленькое», «моя хата с краю». Более поздние интерпретации – «жираф большой, ему видней», «а мне все по фигу (фиолетово, по барабану и т.д.)». И все ждут и требуют – бесплатного образования, дармового здравоохранения, халявных квартир. Причем, как выясняется, сами что-то сделать во имя всеобщего процветания не торопятся: «А пусть родина вперед!». Власти, чиновники, с которыми родина олицетворяется у нас теперь, облагодетельствовать народ не спешат. И абсолютно понятно – почему. Чиновники ведь в нашей же российской ментальности выросли, идеей всеобщего пофигизма вскормлены, и олицетворять родину и чиновников – для них естественно. То есть для них родина – это они сами. И поскольку власть по наследству своим детям они передавать не могут, то действуют по принципу «Сорвать куш – и смыться за границу». Их дети учатся за границей, у них виллы – за границей, и, надо полагать, их капиталы перекачиваются – за границу. А если удрать не удастся, то урвать такой куш, чтобы и в России им и их семейству жилось неплохо.

Ошибка – в начале рассуждений, в корне мировоззрения. Родина – это не государственные чиновники, которые, как мы наивно полагаем, что-то нам должны. Родина – это мы все. И чиновники, конечно, тоже, но в той же мере, что и любой из нас. И тогда вопрос о том, кто кому и что должен трансформируется в вопрос о всеобщей ответственности. На сегодня – в проблему всеобщей БЕЗответственности.

Служить в армии? Да что вы, мы отмажемся как-нибудь. Налоги платить? Вот уж нет, пусть попробуют меня за руку поймать! Распознать свой талант и изо всех сил трудиться? (Кстати, считаю, что талант – это не дар божий, а нечто, что человек получает в долг, и отработать свой талант он должен с большими процентами). Да это и вовсе ерунда: если контроль есть, еще поработаем, а нет, так и ладно, лишь бы зарплату вовремя давали. И так – все, от технички до министра.

Вроде как считалось, что СМИ – это инструмент диалога власти и народа, даже провозгласили нас четвертой властью. И часто люди требуют отчета именно у нас, сотрудников газеты, за все, что происходит неблаговидного в городе, а то и в стране, причем, часто обвиняют именно журналистов за то, что мы, заявив проблему, не добиваемся ее решения. Коллектив у нас подобрался совестливый, не зараженный бациллами пофигизма. Мы стараемся помочь, как-то обратить внимание тех, кто властен изменить действительность к лучшему, на то, что дороги плохие, город вязнет, как в зыбучих песках, в кучах мусора, что люки на канализационных и разных других колодцах открытые. Реакции – ноль. Ну, на счет дорог, здесь есть объективные причины: большие дела скоро не делаются. А вот по поводу борьбы с мусором в нашей газете Собранию депутатов предлагались конкретные пути решения проблемы, идею, вроде бы, поддержали, но пока только на словах. Про люки писали в заметке «Открытые люки ждут свою жертву» - дождались, в смысле люки дождались жертву: возле городского музея женщина провалилась ногой в колодец, получила сильнейший ушиб. То ли  еще будет.

Думали, что это только у нас в городе так: собака (то есть СМИ) лает, караван идет. Так нет же! В «Новой газете» №49 от 2 июля читаем интервью с популярной телеведущей Марианной Максимовской: «…то, что мы делаем – крики в пустыне. Нет ответной реакции. Ни на один критический репортаж – ни про министра, ни про какого-нибудь чиновника рангом ниже. Такие «сто лет одиночества», когда власти не реагируют ни на что. Вообще. Только на то, что им самим выгодно». Ну, если уж Максимовской на запросы не отвечают, то что делать нам? На что надеяться? На то, что «сформируется общественное мнение»? Но кого оно сегодня волнует?

Это мое эссе – крик. Отзовитесь кто-нибудь! Ну, давайте хоть нормативный акт о благоустройстве города примем! Ну, хоть люки закроем! Ведь реально же! Все еще надеюсь, что это – крик не в пустыне, что отзовутся депутаты, что пошевелятся коммунальщики и отправят работягу с ломом закрыть эти чертовы люки. Давайте начнем с себя и осознаем наконец свою ответственность – перед родиной.

Все еще надеющаяся на диалог и всегда готовая его поддержать

А тут моя фамилия. 

Администрация Блогов@Mail.Ru от всей души поздравляет  Яснолика с днем рождения.

Вы можете присоединиться к нам, отправив открытку или оставив свои поздравления в комментариях к этой записи.

Почему-то когда садишься к компьютеру, все, что было на уме, уже перегорает. Ну, дочь сводила к окулисту, сказали, что очки можно не носить. Ну поцапалась с одной нахальной малолеткой, с дуру решила воззвать к ее совести, ничего глупее нельзя было придумать. Переживала два дня, но все проходит, и это прошло.

Теперь у меня есть все: Ребенок, любимый и любящий мужчина, любимая работа, диплом. Нет только квартиры. Но это - пока.

Зато у меня есть хобби. Я пишу житейские истории. Почитаем?

День «Если бы»

       Третье мая в личном календаре знаменательных дат  Дмитрия Сергеевича – это День «Если бы». День упущенных возможностей, несбывшегося счастья. Он не выбрасывает свои старые записные книжки, и знает, что если поискать, найдет в них номер телефона, который не набирал уже лет двадцать. И иногда думает: «Может, позвонить?». А потом: «Да нет, наверное, она уже давно живет в другом месте, и телефон у нее давно сменился. Конечно, она давно замужем, у нее дети. Эх, если бы я тогда все-таки приехал, все могло бы быть не так. Не так – а как? Может, давно бы разлаялись и разбежались, ненавидели бы друг друга… А так – есть о чем вспомнить». И он вспоминает.

         Тогда он был не Дмитрием Сергеевичем, а Димкой, студентом-старшекурсником пединститута. Была тогда такая система: школьники во время каникул целыми классами, а то и больше, ездили по туристическим путевкам по всей стране, а трое сопровождавших группу ехали бесплатно. И Дима время от времени путешествовал в качестве дуэньи при школьницах, которые выглядели уже как девицы на выданье. Подходила к концу поездка по Золотому Кольцу. Осталось погрузиться в поезд в Иваново, потом пересадка в Москве, а там и родной Челябинск. Уже на вокзале выяснилось, что одна красавица оставила в гостинице половину своего багажа, пришлось Диме хватать ее за руку, мчаться на такси за пакетами, набитыми нарядами и косметикой, запрыгивать в вагон за десять минут до отправления, когда все другие уже шуршали пакетами с колбасой и пили чай. В результате ему досталось самое неудобное место – возле туалета, верхняя полка. На нижнем сидении под ним суетливо устраивалась старушка, напротив нее – молодая женщина в длинном темном пальто и в шляпе.

           Среди сокурсниц и других молодых женщин в окружении Димы шляпы никто не носил, и наряд попутчицы показался ему экстравагантным. Широкие поля не давали рассмотреть лицо. Наконец старушка прекратила копошиться и, видно, собралась спать. А незнакомка аккуратно свернула пальто, сняла шляпу, и из-под нее на спину упал тяжелый жгут длинных, до пояса, черных волос. «Ух ты!» - не удержался Димка. Девушка встретилась с ним глазами и улыбнулась. И началось: куда едете, к кому, надолго ли. И как бы между делом: «Как Вас зовут, извините?». Марина. Дима. Очень приятно. Они сидели рядышком, ужинали и разговаривали. Марина – аспирантка, преподает в каком-то вузе иностранные языки, по выходным занимается конным спортом, и между делом – фотографирует. И семья у нее непростая: дедушка – заслуженный изобретатель Советского Союза, дядя – чиновник в министерстве легкой промышленности, мама – переводчица, а папа  был военным, погиб в зарубежной командировке.

               Они говорили и говорили, перескакивая с темы на тему, и разговор их становился все более личным, интимным даже. Голоса - все глуше, перешли в шепот, и будто чтобы лучше слышалось,  лица приблизились. Он нашел в темноте ее руку, сжал сильную, неожиданно твердую ладонь и поцеловал женщину в сухие от долгих разговоров губы. И будто только этого ждала, проводница зашлепала тапками по узкому проходу: «Встаем, встаем, через полчаса туалет закрываю, подъезжаем к Москве!».

Столица встретила пасмурной трезвостью. Зимнее утро, чтоб его!

Марина убрала волосы под шляпу, из-за широких полей и глаза ее стали не видны. 

            -У меня сестра под Москвой живет. Час на электричке. Поедешь?

            Торопливо Дима перепоручил свои обязанности по сопровождению школьниц-переростков двум сокурсницам, те понимающе захихикали. И вот они с Мариной едут куда-то в пустой электричке: утром все едут в Москву, а они, наверное, одни во всем мире, кому нужно в другую сторону. Молчали, смотрели в окно. Замелькали сосны, за ними – трехэтажки, приехали. Когда вошли в квартиру, Марина сказала: «В нашем распоряжении минут сорок-пятьдесят!».

           После главного, ради чего люди сделаны не одинаковыми, а мужчинами и женщинами, они торопливо, обжигаясь, пили на кухне чай.

         -Слушай, да не поеду я сейчас. Поезд до Челябинска два дня идет, лучше я на самолете долечу и встречу группу на вокзале. А у нас будет двое суток!

         -Не глупи, ты же за детей отвечаешь!

         -Дети? Нашла детей. Да они только рады будут, если я не стану парочки по своим полкам разгонять.

        -Послушай меня, так будет лучше, - женщины всегда думают, что знают, как будет лучше. Дима записал ее телефон в записную книжку.

         …На Ярославском вокзале он вдруг понял, что намертво забыл номер камеры хранения, в которой оставил сумку. До отправления поезда оставалось пятнадцать минут, а надо было еще найти свои вещи и  перебежать площадь до Казанского вокзала и отыскать свой вагон. Методом научного тыка он пробовал набрать шифр то на одной, то на другой дверце и думал: «Если опоздаю – значит, судьба. Вернусь к Марине». Но он успел…

          Несколько лет Дима ей звонил, поздравлял с каждым праздником. И обязательно – 3 мая, в день ее рождения. Марина всегда приглашала приехать, а он всегда обещал, что приедет. Да так и не собрался. Почему, сам не знает, никакой серьезной причины не было. Потом стало неудобно звонить, еще несколько лет спустя уже, наверное, и бесполезно. Но каждое 3 мая возвращается шальная мысль: «А может, все-таки позвонить? Вдруг, в жизни на одно «если бы» станет меньше».