Когда я был маленьким, то мечтал что вырасту и перестану бояться. Вырос. Бояться перестал... Но страхов меньше не стало)))

	Судить меня дано лишь богу! Иным, я укажу дорогу....

	Скакал Иван царевич... Долго скакал. Три дня и три ночи... пока скакалку не отобрали....

	Сегодня услышал по телевизору, что взрослому льву требуется 20 часов на отдых каждый день. Я так и знал — я взрослый лев!

	Сегодня услышал по телевизору, что взрослому льву требуется 20 часов на отдых каждый день. Я так и знала — я взрослый лев!

	Русская душа загадочна, хоть и проста. Мы умеем ломать до основания и строить до небес. И дело даже не в том, что мы не знаем меры. Знаем! Просто... надоело....

	Что ж мы за народ такой, Русские!? Всех побеждаем... а все равно они у нас жить остаются.

	Камины, барбекю, эксклюзивные изделия, облицовка природным камнем. Качественно, по уму. Без посредников!!!

	Камины, барбекю, эксклюзивные изделия, облицовка входных групп, стен и полов природным камнем. Качественно, по уму. Без посредников!!!

	Камины, барбекю, облицовка входных групп, стен и полов природным камнем. Качественно, по уму. Без посредников!!!

	Кладу на совесть!

	Строю... ломаю... снова строю... иногда бесплатно

	Строю... ломаю... снова строю...

	Могу все. Ни хочу ничего.

	Срочно нужен чемодан денег. Можно два. Подкиньте, а?

	И снова день прошел, как ветра легкий стон Из нашей жизни, друг, на веки выбыл он Но я, покуда жив, печалиться не стану О дне что отощел и дне, что не рожден.... 30 лет мне стукнуло.... как все быстро....

  Администрация Блогов@Mail.Ru от всей души поздравляет  Павел Чагин с днем рождения.

  Вы можете присоединиться к нам, отправив открытку или оставив свои поздравления в комментариях к этой записи.

	Я стал папой. Чувство странное, и волнительное...

	Мои рассказы в блоге. Смотрите, кто просил, там. Кого зацепило - пишите, мне интересно.

Перстень.

Сам я перстней, колец или цепочек не ношу. Даже немного презираю тех мужчин, которые обвешиваются ими без ума. Навздевают печаток на все пальцы, и чувствуют себя крутыми. Но, есть у меня один перстенек, которым дорожу. Красивый такой овальный рубин в золотой оправе, украшенной восточным орнаментом. Не большой, но когда смотришь на него, кажется, что внутри темная пугающая бездна…
Возможно, он денег стоит, но мне это не интересно. Ценен он другим…

Как и многие молодые люди учился я в ПТУ. Неважно в каком, неважно где.
Но была в том ПТУ одна не вписывавшаяся в обычные рамки особенность:
Половину левого крыла здания - весь старый корпус, занимала просторная библиотека.
В ней было все: и фигурные перила, и дубовые резные столы с зеленым сукном, полки, до самого потолка в два этажа. На столах стояли массивные светильники с зелеными абажурами и каслинским литьем. Словно попадаешь в другое время, войдя туда.
Запах, звуки, свет – все другое.
И хозяйка всего этого великолепия, одетая подстать общему убранству. Длинное темное платье, белые кружева, маленькая дамская сумочка и шелковые перчатки. Не хватало только шляпки с вуалью. Такая же молчаливая и загадочная, как и ее книги. Она почти всегда знала, за какой книгой пришел человек. Без слов, она доставала нужный переплет, осторожно вручала в руки и заполняла формуляр. Причем учебников в этой библиотеке было мало. Основной объем занимала художественная, научная, духовная литература. Ни тебе дешевых журналов, ни пионерской правды в увесистых подшивках, еще с советских времен. Ни пыли, ни паутины. Хотя никто не видел, чтобы она, когда-либо ходила с тряпкой или шваброй.
Посетителей было не много. Какого нормального ПТУшника заманишь в читальный зал без веской причины?
А мне нравилось! Я часами просиживал в полной тишине, утопая в книжных страницах. Я и еще несколько человек, бывало, уходили уже затемно. Но, библиотекарь никого, никогда не торопила и не выгоняла. Восседая на высоком резном кресле, положив ногу на ногу, она читала какую-нибудь книжицу в потрепанном переплете.
Иногда, по вечерам, выходя из читального зала, я натыкался на нашего ночного сторожа. И честно говоря, всегда пугался. Здоровый лысый мужичина восточного вида, лет сорока, непонятной национальности. Он жил в маленькой коморке при училище. Учащиеся прозвали его между собой Джином. Не знаю, как его имя на самом деле, но уж очень он был похож на того всесильного чародея, из американских фильмов. Их как раз крутили в актовом зале. Раз, наверное, в сотый. Кроме того, ходили разные таинственные слухи о его жизни. О том, что он якобы может легко вылечить тяжелую болезнь, или снять боль.
Поговаривали так же, что у него частенько бывала жена директора. И он не один год её лечит. Да и других женщин к нему похаживало тоже не мало…. Не знаю, каким ветром его к нам занесло, и откуда. Но личность его была крайне загадочна.
Замкнутый, нелюдимый. Но наш директор, почему-то здорово его уважал. Неизменно протягивал руку при встрече и довольно улыбался.

И вот однажды, я в очередной раз выходил из читального зала, и завидел идущего на встречу Джина.
Мне было девятнадцать, и любопытство пересилило приличия.
К тому же, как я уже упомянул, ходили интересные слухи…

В общем... я знал, что над пристройкой есть незакрытая дверь в захламленный коридор. А там маленькое слуховое окошечко, как раз над читальным залом. Там я и засел.
Все посетители уже ушли. Зал опустел, стояла полная тишина, и только шелест страниц потертой книги нарушал ее.
Вскоре раздался тихий стук, дверь открылась. Джин осторожно шагнул внутрь, огляделся и затворил массивный запор.
Женщина встала со своего кресла и устремила взор в конец зала. Книга из ее руки выскользнула на высокий лакированный столик. Она вышла из-за резной загородки, глядя в одном направлении, легкой кошачьей поступью пересекла зал. Женщина остановилась в шаге от джина.
Взор ее потупился стыдливо, и она плавно прильнув, крепко стиснула Джина в объятиях. Шелковое платье туго обтянуло ее фигуру. Мягкие блики света очертили спину, талию, округлые плотные бедра и ягодицы. Джин замер чуть дыша, его пальцы застыли в воздухе, так и не коснувшись талии.
Спустя некоторое время, она неохотно отстранилась, не поднимая глаз.
Словно воспарив над темным залом, она проскользила на свое прежнее место. К резной канцелярской стойке.

Джин чуть покачнулся, тряхнул головой и огляделся, словно избавляясь от наваждения. Идти следом за женщиной он почему-то не торопился...

Мельком взглянув назад, она неторопливо сняла свои длинные перчатки. Я зачаровано созерцал, как шелк, переливаясь, привычно повторил изгибы тела. Как грациозно она прогнулась, и тонкие пальчики коснулись кромки длинного платья. Как ее кисти, скользя по ажурным чулкам, поднялись выше…. а потом медленно спустились обратно, волнующе увлекая за собой тонкую кружевную вещицу.
Черные шелковые трусики опустились на зеленое сукно, рядом с перчатками.
Распустив пышные блестящие волосы, она присела на край стола, и томно откинулась назад. Ее колени плавно согнулись, и ткань невесомо скатилась, обнажая стройные сильные ноги.
Она вытянула руки вдоль стола, положила ладони на сукно, прикрыла веки и замерла…
Только спокойное дыхание мерно вздымало ее налитую грудь.

Джин стоял у входа, и исподлобья наблюдал за происходящим. Задумчиво потирая шею, он подождал, когда она закончит.
Наконец, ее упругие альковы призывно распахнулись.
Он неслышно обошел длинный дубовый стол и встал напротив нее. Сильная рука мягко легла на внутреннюю сторону ее бедра. Он медленно провел ладонью от колена до колена, минуя покрытую мелким пушком промежность.
Джин неспеша расстегнул часы, скинул футболку и штаны. У него было сильное мускулистое тело и небольшое брюшко, обычное для его возраста.
Потом он аккуратно задрал ее платье. Долго смотрел на округлый подтянутый живот, слегка поглаживая кончиками пальцев ее ягодицы. Чуть склонившись, он закрыл глаза и шумно втянул воздух над ее телом. Было хорошо видно, как быстро его орган набух и обрел форму. Но он не спешил использовать его по назначению. Вместо этого он присел и бесцеремонно впился в ее приоткрытые губы.
Посасывая влажные лепестки, он насладился запретной влагой, и звучно причмокнув, оторвался от нее. Джин выпрямился, обтер подбородок и надставил свой колоссальный член. Преодолев упрямое сопротивление преддверия, головка его скользнула внутрь. Вложившись на половину, он замер, наслаждаясь моментом, ощущая своим твердым телом горячие стенки ее влагалища.
Джин не входил глубоко. Удерживая розовые губки раскрытыми, он размерено бороздил ее нутро.
Неспешное совокупление продолжалось несколько минут.
Всхлипнув негромко, женщина дернулась. Он тотчас прижал ее к столу и застыл в напряжении.
Сильно прогнувшись в спине, она жадно хватала ртом воздух. Бедра стиснулись, словно стремясь раздавить тело мужчины, нарушившего их покой. Она пыталась высвободить руки, но Джин крепко их удерживал. Только ее ногти скребли по зеленому сукну.
Несколько мгновений спустя, она, прогнувшись в последний раз, опустилась на стол и окончательно расслабилась. Соски уже не выпирали сквозь ткань, голова склонилась набок, ноги безвольно свесились со стола.
Джин дождался этого момента и ненадолго расслабился сам.
Он лег на нее целиком, всей своей массой, продел руки под ее спину и взял за плечи. Женщина не возражала.

Теперь, когда она совсем разомлела, он, опираясь на стол, очень медленно подался назад. Уздечка его члена плавно скользила по ее животу, оставляя влажный след на нежной коже. Запав в покрытую мелким пушком промежность, она утонула в мягкой, блестящей от влаги крайней плоти. Головка мягко уткнулась в горячую впадинку, и Джин втолкнул свое орудие в обмякшее тело. Но уже не так как раньше.
Было видно, как туго оно идет. Несколько раз он вынимал блестящий от влаги член и повторял все сначала. Джин внимательно следил за ее лицом. Но она покорно принимала его каждый раз. Он снова и снова втискивался в узкий проход, постепенно вторгаясь в ее плены.
Толчки становились мощными и напористыми. Его тяжелая мошонка безжалостно хлестала по ее анусу. Джин весь взмок от напряжения. А она все терпела, сжав зубы и плотно зажмурив глаза.
Задрожав от изнеможения, он вдруг рванул ее на себя и окончательно вдел своего гиганта в ее игольное ушко….
Он удовлетворялся несколько дольше, чем она. Толкнув ее тело в последний раз, он отдышался. Похоже, член плотно засел в ее теле. Он попробовал извлечь его, но женщина вскрикнула.
Тогда он потянул ее за собой, словно тряпичную куклу и присел на ближайший стул.
Так они и сидели, обнявшись.
Спустя минут десять, она открыла глаза и посмотрела на старинные часы, стоявшие в углу между полками.
Женщина аккуратно присборила платье. Затем, осторожно привстала, наблюдая, как обмякший член нехотя выскальзывает из нее.
Окинув Джина неопределенным взглядом, утомленная, она прилегла на край стола. Мелкий пушок на ее лобке слипся от влаги. Из еще раскрытого влагалища медленно сочилась мутноватая жидкость.
Легкая улыбка проявилась на ее беспристрастном лице…. Она, открыла глаза, и… увидела меня. То есть я думаю, что увидела, потому, что после этого в ее взгляде что-то изменилось.
Я не стал ждать продолжения и поспешил уйти. Стараясь не наделать шума, я прокрался к двери, спрыгнул на землю и был таков...

В последующие дни, я старался не заходить в библиотеку, но все же приходилось иногда. Но вопреки ожиданиям, она вела себя обычно. И лишь однажды, когда я возвращал книгу, ее перчатка коснулась моей руки. Она чуть прижала ее, и я вздрогнул. Но руки не отнял. Покраснел только, когда она вкрадчиво заглянула в глаза. Словно в самую душу…

Какое-то время, я не смел и близко подойти к заветному окошку. И даже думать себе о том запретил! Но… как говорится, охота пуще неволи.

Джин, как и прежне, приходил к библиотеке и ждал, когда она опустеет.
Их своеобразный ритуал повторялся почти каждый вечер. Она неизменно укладывалась на длинный, покрытый сукном стол и раздвигала ноги ему на встречу. И тогда все повторялось....
Но бывало и по-другому.

Изредка, после тесных объятий, Джин сразу же следовал за ней, не дожидаясь, пока она обнажится. Хорошо зная, что должно случиться, она безропотно приспускала нательное белье и обращалась к нему спиной.
А там, без лишних церемоний, он задирал ее подол, чуть приседал и подсаживал на свое хозяйство. Продев руки под плечи, он смыкал пальцы на ее затылке. Или же валил на стол, не позволяя расставить ноги. Потом резко вторгался сзади, и беспощадно понуждал ее.
Иногда он даже не ждал, пока она оголится. Сразу хватал за локоть, на ощупь стаскивал с нее трусы, и тут же поворачивал лицом к стене. Втискивал свою болванку под ее плотные ягодицы, и нехитрым движением вгонял внутрь. После чего так же бесцеремонно трахал ее, практически на весу. От чего грудь женщины постоянно терлась о ту же стену, а носочки туфель едва касались пола.

Ублажившись, он так же резко извлекал свой член, вытирал об нее, словно меч из поверженного тела, и уходил. А она оставалась, тихо стоя на дрожащих ногах, посреди читального зала. Или сползала по стене и оседала на пол. Одна, в зеленоватом полумраке.



Ей было на вид около тридцати. Она была красива. Ее звали Татьяна. И больше ничего….
Словно вне своей библиотеки она и не жила вовсе.
Татьяна…. Более загадочной и приятной женщины в моей жизни никогда не было. Именно приятной, это не оговорка. Она была красива, женственна, но плотского влечения к ней не возникало. Не смотря на все то, что я видел не один раз. Что-то другое, непонятное, необычное вызывало интерес к ней. И это угнетало.


С последнего подобного момента я не ходил ни в библиотеку, ни к заветному окошку. Прошло, наверное, месяца два. Я приспособился получать нужные книги через знакомых сокурсников, хотя это и не очень удобно.
Все стало постепенно забываться, стираться из памяти. И я уже практически выкинул произошедшие события из головы и вернулся к привычной жизни. Но все оказалось не так просто.
Я стал замечать, что за мной кто-то наблюдает. Я жил, как и прежде, учился, но иногда ощущал на себе чье-то внимание. А в один прекрасный день, обернувшись, увидел Джина, который сидел в тени большого дерева. В небольшом ПТУшном дворике было много народу, а он наблюдал именно за мной. Спокойно так сидел, смотрел и загадочно улыбался.
Ничего хорошего эта улыбка нести не могла. Я вообще не помню, чтобы он, когда-либо улыбался.
Неприятная тяжесть поселилась в душе. Я понимал, что все это не нормально. И подозревал, что он все знает. Иначе, зачем ему шастать за мной по пятам? Но вот почему он до сих пор не набил мне морду? С его-то кулачищами, против моих! Странно....
Не поспав пару ночей, я решил: пусть все будет, как будет. И как-то сразу полегчало на душе.

На следующее утро со свежей головой я отправился учиться. Денек обещал быть теплым, солнышко уже припекало. Привычно завернув за угол уже почти родного здания, я сразу наткнулся, на чью-то громоздкую фигуру. Это был Джин, как ни странно! И кого бы он мог ждать здесь в такое время...?
Через его плечо свисала объемная спортивная сумка. Увидев мое замешательство, он беззлобно улыбнулся.
- Ты, говорят, совсем дорогу в библиотеку забыл? Что потерял тягу к новым знаниям, впечатлениям?
- Да нет… - ответил я на удивление легко - просто не до того пока.
Я сильно смутился, но старался выглядеть спокойно.
- А... ну да, ну да. Понимаю. Хороша девица?
Он ехидно приподнял брови. А я отвел глаза.
- Хороша…. Но я не о том.
Джин поправил сумку и продолжил:
- В моей жизни произошли кой какие изменения. В лучшую для меня сторону. И, потому, сегодня, я уезжаю. Вероятно навсегда. Парень ты вроде серьезный, и у меня есть к тебе дело. Оно касается нас троих. Ты понял, о ком я?
Я, осознал что деваться некуда, и молча, кивнул.
- Это хорошо, что ты понял... Так вот... сегодня вечером в семь я буду ждать тебя в сквере. Там где есть скамейка. Ждать буду ровно пятнадцать минут, не более. Больше времени у нас не будет. Именно сегодня и именно в семь!
Идти или нет – решай сам.
Он хлопнул меня по плечу и, взбежав по ступенькам, скрылся в проходе.

То, как он себя повел, сбивало с толку. Я-то ждал скорее удара в челюсть!

Проходив весь день в тревожных раздумьях, я все же решил пойти.
Приняв прохладный душ в местной душевой, я сел пообсохнуть на солнышке. Мысли роились в голове. В последний раз, убедив себя в собственной правоте, я встал.
До сквера было рукой подать, и потому я пришел раньше.

Час ожидания пролетел мгновенно. В мысли в голове метались из стороны в сторону.
Джин появился с той же сумкой в руках, но уже с полной.

- А… вот и ты. – Загадочно протянул он. – Присядь.

Он говорил тихо и спокойно. Огонек в его зрачках показался мне не добрым. Но глаза его словно улыбались:

- Я хочу сделать тебе один маленький подарок. Не спрашивай почему!
- Вы знаете…
- Знаю, потому и дарю. Вот…. Держи!

Джин снял со своего пальца небольшой перстень и небрежно подкинул. Я поймал.
Перстень был из желтого металла, украшенного восточным орнаментом. В центре красовался овальный темно-красный камень.

- Золото? – спросил я неуверенно.
- Может быть… - неопределенно ответил Джин.
- Спасибо конечно…. Но зачем оно мне?

Джин рассмеялся, наклонился ко мне и прошептал:

- А ты попробуй надеть его, когда соберешься в библиотеку…. Только запомни… не надо слов!
На последней фразе он сделал особый акцент.
- Но при чем тут...
- Слова ни к чему! Просто помни.
- Но зачем мне...

Он посмотрел на часы, прервав меня жестом. Словно невзначай положил на скамейку небольшую книжицу, и вздохнул задумчиво.

- Пожалуй, мне пора!

Он весело подскочил и пошел, но вдруг задержался.

- Скажи, а по твоему, сколько мне лет?
- Лет? А... ну… Думаю сорок – сорок пять.
- Да? – делано удивился Джин. – Хорошо…
- Эй, а как вас на самом деле зовут?!
- Это не важно… А как меня называют?
- Джином…
- А, пусть так оно и будет. Пока!


Он в последний раз глянул на меня, улыбнулся чему-то, и был таков. Только его и видели.


А я все сидел под темнеющим небом, украдкой вглядываясь в нечаянный подарок, и старался понять, что же так развеселило Джина. А я до последнего момента думал, что побьет…. Не реальный какой-то вечер…. И, причем тут кольцо…?!

В тот вечер я не решился пройти несколько метров и тихо постучать в двери. И что на меня нашло!? Я же не он... И вообще кто я ей, чтобы вот так практически ночью, постучаться…
Не забыв прихватить оставленную книгу, я поплелся домой.
Ночь прошла в кошмарах. И только под утро веки окончательно слиплись.

Занятий в субботу не было. Проснувшись в полдень, я постарался ни о чем не думать. Праздно погулял и ближе к вечеру все же пришел в читальный зал.
Взял с полки первую попавшуюся книгу и устроился в уголке. Как ни в чем не бывало.
Через пару часов ушел последний читатель. За окном медленно стемнело.

Она тихо листала потрепанный временем томик, а мое сердце стучало через раз.
Я тихонько достал из кармана дареный перстень. Повертел под столом и, надел без колебаний.
В ту же секунду книга выпала из рук Татьяны. Она посмотрела на дверь, а потом, медленно оглядев зал, остановилась на мне. Это уже интересно….
Женщина плавно, словно паря над полом, в своем длинном платье, покинула кресло и приблизилась. Увидев перстень, она пристально взглянула в мои глаза и чуть кивнув, опустила взгляд. На ее щеках проступил легкий румянец.
Я ждал, что будет дальше. Ждал вопросов. Но их не последовало. Она просто стояла, глядя чуть в сторону, словно и не дыша.
Я хоте было притронуться….
Она тотчас придвинулась ближе, и мои пальцы заскользили по шелку. Ее груди тут же набухли и соски ясно читались под тканью.
Я мягко коснулся пальцами ее живота. Он был теплым и упругим. Чуть ошалев, я неуверенно прижал к нему ладонь. Гладкая кожа под тонкой тканью была приятна на ощупь. Я погладил ее. Происходящее определенно было странным. Я не мог расслабиться и все ждал чего-то…. Какого-то подвоха… пощечины….
Но ничего не случалось.
Я не осмелился взяться за ее грудь, лишь коснулся кончиками пальцев.
Трогая ее, я следил за лицом. Но оно оставалось беспристрастным…. Стоило мне
коснуться ягодиц, как она сразу развернулась спиной, позволяя изучить свое плотное тело.
Осмелев окончательно, я словно в эйфории, медленно ощупал все, до чего дотянулся.
Возникло жгучее желание оглядеть ее всю, целиком. Я чуть приподнял подол, и, она, здорово нагнувшись вперед, взялась за полы длинного платья и подняла их над собой. Татьяна стояла так до тех пор, пока я не вышел из оцепенения. Потом, когда пальцы снова коснулись живота, она повернулась передом. Ее тело было прекрасно!!!
Чуть широковатый таз, сильные стройные ноги с плотными икрами и объемными бедрами, слегка округлый живот, с мягко обозначенными мышцами. Несмотря на сидячую работу, ягодицы ее не были плоскими. Напротив, они были упругими и рельефными. А грудь…. словно литая.

Я откинулся на кресло, и полы ее платья опустились вниз, обдав меня благоуханным ветерком, снова скрывая под собой ее великолепие.
Странно, почему раньше, я не обращал на все это внимания?
Потрясенный, я положил ладонь на стол. Она же, восприняла это как знак, и, легко перемахнув через меня ногой, села на стол, напротив. Ладонь оказалась как раз между ее бедер. Шелк блестел и переливался на ее теле. Я невольно коснулся лобка, и через секунду на ней уже не было белья. Пальцы уткнулись в мягкий волосяной покров ее аккуратной вульвы. Стоило только чуть надавить, и плоть уже сочилась, истекая влагой.
Только одна мысль билась в голове. Только одно неукротимое, запретное желание занимало мысли…. Я осознал, как давно я думаю об этом, как хочу ощутить…
Реальная возможность, возникшая нежданно - вскружила голову окончательно.

Повинуясь единственному желанию, я прижался щекой к ее горячему бедру и коснулся его губами. Она чуть вздрогнула. И это вселило в меня решительность.
Я, смущаясь, вскользь коснулся ее языком. Она была соленой, мягкой и очень горячей.
Женщина подтянула шелк, грациозно легла на стол, и подложила ладони под ягодицы. Давая мне полную свободу действий, она широко развела свои стройные ноги. Я мокнул кончик языка еще раз, но уже увереннее, от чего ее вульва приоткрылась.
Впервые я ощутил истинный вкус женщины… единственно возможным способом. И он понравился мне…. Я вкусил ее плоть, словно спелый абрикос, с наслаждением вкушая сочащуюся мякоть. Влага покрыла щеки и потекла по подбородку.
Я жадно поглощал ее, забыв обо всем на свете. Язык как-то сам ворвался внутрь, бороздя гладкую впадинку. Я снова и снова толкал его вглубь, а ее нежная плоть, вдруг сжимаясь, с силой выталкивала его из себя. Член давно и мучительно просился наружу. И, я, наконец, достал его.

Конечно, до Джина мне далеко, но… таким большим я его еще не видел! Она просто сочилась влагой, и я не успевал ее слизывать. Я принялся целовать ее живот, потом груди…. Пытался охватить губами, втянуть в себя. Язык терзал ее твердые соленые соски.
Я чувствовал губами, биение ее сердце. И как стук его изменился, когда член, блуждая меж ягодиц, отыскал правильную дорогу. Она была горячей скользкой и тесной, но я напрягся и он втиснулся весь, без остатка. Чувствуя прилив желания, я уперся в стол локтями, прильнул к ее губам и…потерялся… .
Ее ноги и руки, словно путы, оплели всего меня. Она вдруг тихо захрипела, выгнулась мне на встречу и больно стиснула свою вагину. Но это была чертовски приятная боль!
Она стремилась раздавить мой член, а он – разорвать ее изнутри. Реальность происходящего потерялась где-то между «ДО» и «ПОСЛЕ»….
Жгучая волна обдала все тело. Маленький живой насосик внутри меня вдруг наполнился до предела и впрыснул густую тягучую массу туда, где ей самое место. И она отзывалась мелкой дрожью, каждый раз, когда мощная горячая струя ударяла в ее нежное, беззащитное донышко…
Осознав, что кончил прямо в нее, я здорово встрепенулся. Последствия такого поступка могли зайти далеко. Но, похоже она еще не осознала…. А может ей все равно?! В любом случае, лучше уйти, пока она не очухалась.
Я с трудом извлек член, и кое-как упрятал его в штаны. Она лежала на столе, облизывая свои изящные пальцы. Сукно под ее ягодицами было залито ее же влагой. Вульва то и дело смыкалась, словно пытаясь ощутить еще недавно пребывавший в ней член. Я снова захотел ее… Вернее я не переставал хотеть ее!!! Но непонятный страх гнал меня прочь. Я бежал как от огня.
Когда я закрывал за собой дверь, она все еще лежала на столе, поглаживая свою промежность…

Домой я шел как в тумане. Произошедшее выбило меня из колеи. Пройдя в свою комнату, я тут же завалился спать. Ночью разболелась голова. Ближе к утру заныл низ живота. Часов в пять меня просто скрутило… пару раз вырвало, да еще прыщ на шее расковырял. Подушку только кровью измазал.
Разумеется, в воскресенье я никуда не ходил. В понедельник и вторник тоже. В среду заявился товарищ по училищу. Поглядел на меня и сказал, что директор интересуется моими пропусками.
Но, поняв, что я в состоянии нестояния, пообещал отмазать. Так что, неделю я догулял без проблем.
В следующий понедельник, наконец, придя в себя и собравшись мыслями, я пошел в шарагу. Настроение было прескверное. Словно туча нависла над головой.
Классная сразу, без разговоров, направила меня к директору в кабинет.
Да… Хорошее начало дня. Но что делать? Надо идти.
Кабинет директора располагался на втором этаже. В приемной, за широким столом восседала надменного вида секретарша. Я ее знаю. Она училась в одной школе со мной, но на три класса старше. Все пацаны за ней гонялись. Только зря. Продинамит и бросит. Говорят, что плавок специально не носит. Дразнит. Стерва, та еще.… И имя такое: Жанна.
Меня она тоже знала. Помогал ее матери пару раз сумку донести. Она у нас историю вела. Мать и дочь, а такие разные.
Жанна, даже бровью не повела, когда я вошел. Кивнула на дверь кабинета и процедила сквозь зубы.
- Тебя ждут.
За тяжелой, обитой кожей дверью, лысоватый человек что-то писал.
Я терпеливо ждал, пока на меня обратят внимание. Наконец, Иван Денисович отложил ручку в сторону, набрал в грудь побольше воздуха и приготовился зачитать длинную, эмоциональную речь. Но, увидев на моем пальце перстень, как-то сразу осекся, выпустил воздух, и похоже, забыл, что хотел сказать…. Только закашлялся. Я совсем выпустил из виду, что все это время перстень был на мне. Я пытался снять спросонок, но не получилось. Оставил на потом.
Тем не менее, директор прочитал мне лекцию о важности обучения, успеваемости и месте в жизни, которое человек непременно должен занять. Ограничившись общими фразами, он встал и лично проводил меня из кабинета, пожав на прощание руку. Его секретарша тут же подскочила и встала у стола, по стойке «смирно».
Иван Денисович хотел сказать что-то еще, но в этот момент зазвонил телефон. Выслушав звонившего, он быстро собрался и вылетел из кабинета, кинув на лету:
- Жанна! Буду завтра к десяти. Я в управление…
Он у нас вообще человек импульсивный. Пока я, не понимая ровным счетом ничего, стоял и почесывал затылок, Жанна стояла рядом. Она, чуть отклонившись назад, зачаровано разглядывала все тот же перстень. Я медленно поводил рукой из стороны в сторону. Она неотрывно следила за ним. Я помахал им перед ее носом, и она, как на приеме у врача не отрывала от него глаз.
А это забавно!
Вообще Жанна красивая молодая женщина. Стройные ноги, приятное лицо, длинные волосы…
У нее маленькая острая грудь и широкий таз. От чего талия ее кажется еще тоньше, а бедра округлее. Соответственно ее лонная часть тоже была широкой, и все прелести можно было увидеть на просвет. Тем более она всегда носила легкие ткани, преимущественно розовых тонов. Как сейчас.
Она стояла совсем близко и, похоже, забыла обо всем, пялясь на перстень. От нее приятно пахло духами. Я ее позвал,… потом еще раз позвал…. Ноль эмоций!
И какой черт меня дернул схватить ее за ту самую лонную часть? Короче, я вдруг взял и засунул руку ей под юбку…. И ничего!
Ладонь свободно разместилась на ее промежности. Она была мягкой и теплой, как и следовало ожидать. Кроме того, на ней действительно не было нижнего белья. А еще она была начисто выбрита….
Внезапное возбуждение ударило в голову и отозвалось болью внизу живота. Я чуть не присел, но боль быстро прошла.
Я дал ей свою вторую руку, и она вцепилась в нее как собака в кость. Ее мутный взгляд намертво прилип к рубину на кольце. Его бездонная глубина отражалась в ее глазах. Она гладила его пальцами, словно оно олицетворяло воплощение всех ее желаний…
Она, казалось, совсем не замечала, что делала вторая моя рука.
Она скользила по ее упругому животу, плавно сползая к лобку, … Расслабленные пальцы потихоньку массировали ее, заставляя набухать и увлажняться.
В памяти всплыли моменты, когда я с ума сходил от бессильного желания трахнуть эту заносчивую сучку.
Я ощутил ее влагу на кончиках своих пальцев и поднес руку к лицу. Жанна ухаживала за своим телом, и от нее везде пахло приятно. Осторожно лизнув палец, я оценил ее чистоплотность.
Мягко усадив Жанну на стол, я опустился на одно колено. Она не выпускала моей руки.
Откинув короткую розовую юбку, я оглядел ее аккуратную, порозовевшую от возбуждения вульву.
Она была по-настоящему большой и необычайно мягкой. И еще она была до безобразия доступна.
Даже сдвинутые, ее стройные ноги позволяли проникнуть в ее тело.
Достаточно насмотревшись, я прильнул к ней. Наши губы соприкоснулись…
Она выронила мою руку. Окончательно потеряв над собой контроль. Мутным, отсутствующим взором она следила за происходящим. Подавалась на встречу, лишь ощутив на себе дыхание моего поцелуя. Она не сочилась как Татьяна, но ее губки были беззастенчиво нежны. Их горячий поцелуй оставлял влажные следы на моих щеках.
Наконец, она нехотя оттолкнула меня и перевернулась на живот. Позы удобнее этой нельзя было и придумать. Ее каблучки придавали идеальный прогиб ее загорелой спинке. Не стоило ждать чего-то еще…. Через минуту давно окрепший член уже скользил в ее лоне. Как она была нежна….
Ее просторная вагина, едва ощутимо обнимала меня.
Внезапно я словно проснулся, осознав, где я и что происходит. Это тут же отдалось новой волной возбуждения и боли. Но уже не в животе. Болел сам член. Сначала сильно, потом слабее. В конце концов, боль стала еле ощутимой и даже приятной. Легкие приливы сил и покалывание слабо ощущались с каждым движением вглубь ее. Вспомнились все обиды между нами. Каждая мелочь отдавалась новым приливом неведомой тяги.
На секунду закружилась голова, я чуть оступился. Член выскользнул из нее. Я тут же направил его обратно, и осознал что он несколько тяжелее, чем раньше! Я взглянул вниз и не поверил глазам….
Это мой член сейчас входил в ее тело, растягивая и без того просторную вагину.
Я закрыл глаза и отчетливо прочувствовал, как ее вагина расправляется. Как пульсирующая плоть растягивается под медленным натиском….
Он заполнил ее целиком. Без остатка. Влажные горячие губки прижались к лобку, плотным, блестящим кольцом обхватив основание. Я замер, наслаждаясь нереальным моментом….
Видимо в этот момент Жанна вернулась-таки к реальности:
- Так! Я не поняла! Что здесь происхо…. – процедила она, ощутив в себе посторонний предмет. В этот момент ее влагалище инстинктивно сжалось. Горло перехватило от одной мысли…. Ее рука потянулась вниз, в промежность. Пальцы ощупали это….
Жанна попыталась обернуться, но ее длинные светлые волосы помешали ей осмотреться.
- Как ты смеешь….
Но она не договорила. Член чуть напрягся внутри нее. Ее вагина снова сократилась, невзирая на ее протесты. Ноги Жанны задрожали. Горячая волна обожгла ее изнутри, выдавив наружу сдавленный , нечленораздельный возглас. Она вдруг осознала, что предмет внутри нее – ни что иное как ЧЛЕН! Настоящий, пульсирующий… живой. И она сжимает его, так плотно, впервые в жизни, не ощущая внутри себя пустоты. Всем своим нутром…. Ее натянули по самое нихочу!
Ее бурный, внезапный оргазм сопровождался криком, стонами и не членораздельной руганью. Она задыхалась от охвативших ее ощущений….
Я кончил, когда она схватила меня за ягодицы и резко подалась назад. От этого экстаз охватил ее с новой силой и она, в забытьи свалила на пол все, что было на столе.
Обессилев, наконец, Жанна свесила безвольно руки, и уронила голову на стол. Вот тут-то все и началось!
Следующие несколько часов я вертел ею как хотел. Я снял с нее всю одежду и до шести часов вечера, не вынимая свой сказочный орган, решительно утолил весь тот голод, который она во мне, когда-либо порождала…. Я наполнил ее до краев. И думать не хотел о последствиях! Свершилась высшая справедливость!

Закончив, я осторожно одел уснувшую девушку, и навел в приемной порядок.
Сейчас, когда Жанна спала, она была проста и прекрасна. Стервозные черты пропали с ее, в общем- то приятного лица, и она мерно посапывала, лежа на спине.
И я взял ее еще раз. Последний. Но теперь уже нежно, боясь разбудить. Проник, не раздвигая ее коленей, мягко вошел и единственный раз поцеловал….
Накрыв ее пледом, я тихо прикрыл за собой дверь.

День принес еще больше вопросов и лишь один ответ. Без сомнений, перстень оказывает воздействие на людей. Но как? И почему? Загадка на загадке….
Так же заметно было и его влияние на меня самого. За эту неделю, я как-то подтянулся весь. Жирок лишний ушел. Появилась уверенность в себе, даже некоторая дерзость. Боли прекратились, если не считать моментов, когда я вдруг возбуждался. А они, кстати сказать, тоже участились.
Про то, что сейчас…. между ног - и спорить нет смысла. Он стал…. ощутимо больше…
Джин многого не сказал, когда сделал мне этот нежданный подарок. Расспросить бы его, но…. где его теперь сыщешь? Хотя… Он же оставил книгу! Может там что-то есть? Вот только сумку свою я где-то посеял. Там, блин, и книга, и ключи, и конспекты…
Вот баран!

В общем, я не стал забивать себе голову на ночь. Тем более, пока все шло хорошо, все менялось к лучшему.
Следующий день прошел как всегда. Учеба, обед, снова учеба… Перстень я старался не светить. Повернул камнем внутрь и прятал от лишних взглядов.
Вечером, после физкультуры, я, как обычно сходил в душ и расслабился. Посидев малость на той самой скамье, где несколько дней назад сидел Джин, я поразмыслил о жизни.
Смеркалось. Издали я видел, как стройный женский силуэт мелькнул в проеме, закрывая увесистую библиотечную дверь за последним посетителем.
Ну, что ж….
Рас уж я тут, почему бы и не заглянуть на огонек?

Через минуту я уже стоял у двери библиотеки. Когда я хотел постучать, засов с той стороны, вдруг отодвинулся. Я выждал немного и толкнул дверь. Уже знакомое волнение охватило меня.
Входя внутрь, я почувствовал себя как-то неуютно...

Татьяна, стоявшая у своей конторки, в мгновение ока преодолела разделявшее нас расстояние.
Я видел это и раньше, но не мог понять, как она это делает.
На сей раз, она не стала ждать, когда закроется дверь.
Остановившись в метре от меня, она внезапно ощетинилась. То есть, мне так показалось. Будь она кошкой, шерсть стояла бы дыбом. Ее лицо заострилось, глаза сузились в тонкие щелки…
Она внимательно недобро посмотрела на перстень, затем ее взгляд медленно переполз на меня…
Внутри нее точно все кипело! Ее просто трясло от злости. А я стоял и не мог ничего понять…
Татьяна, или вернее то, чем она сейчас была, сделала шаг на встречу. Встав почти вплотную, она с пристрастием обнюхала меня.
Не зная, что делать я просто стоял.
Не к добру все это, ох не к добру….
Она медленно отступила назад.
Я чуть-чуть расслабился…. И в этот момент – дикий вопль…
Что-то больно обожгло щеку…
Я, споткнувшись, кубарем вывалился за порог. Тут же придя в себя, я почему-то сразу отполз от двери.

Она была в бешенстве! Ее глаза горели огнем. Она кидалась как зверь, но словно натыкалась на стеклянную стену. Сползала на пол и кидалась вновь, с большей яростью…
Что за черт…! Дальше как в тумане….
Встав на ноги, я потрогал свое лицо. Щека сильно болела. На пальцах осталась кровь. Оцарапался, когда падал, наверное …. Но с какой силой она ударила меня!
- За что? – спросил я, скорее сам себя.
Уже почти стемнело. Дойдя на ватных ногах до ворот парка, переборов страх, я все же обернулся.
Женщина стояла в проеме открытой двери. Хотя я точно закрыл ее за собой….
Свет пробивался из-за ее спины, и я не мог видеть ее лица. Она безвольно прислонилась к стене. От недавнего бешенства не осталось и следа….

Щека саднила не по-детски. Дверь открыла мама. По ее глазам, я понял: Что-то не так.
Она дала в руки зеркало. На правой щеке красовалась открытая рана….
Четыре ровных полоски пересекали лицо от уха до подбородка. Отсюда и кровь.
Да….
Обработав заботливо ранки, и не дождавшись вразумительного ответа, мама оставила меня в покое.
Конечно же, на утро я никуда не пошел. С такой-то рожей!? Вопросы, насмешки….
Поскольку делать было особо нечего, занялся собой. Обильно смазав палец мылом, я снял-таки упрямую вещицу!
К вечеру поднялась температура. Отец сказал, что это от раны. Дескать – заживает.

Через день, в первой половине в двери позвонили. Мама открыла.
- А, вам кого?
- Здравствуйте! – произнес знакомый голос. – Я из Училища. По поводу пропусков. Ваш сын дома?
- А! Жанночка, как мама?
- Спасибо, хорошо.
- Ну, проходи, проходи. Он у себя. Проснулся уже, наверное.
- Спасибо. Да, у нас будет серьезный разговор….
- Да, да. Не буду вас беспокоить.…. Я как раз сейчас на работу ухожу…. Пока!
Входная дверь захлопнулась и Жанна, покачивая в руках моей утерянной сумкой, вошла в комнату.
Я лежал на кровати, закутавшись в одеяло. И совсем не ждал гостей.
- Это… твое?!
- Гм….
Глупо было отрицать. В то время каждый подписывал свой портфель или сумку. Вот она и нашлась…. Только я чего-то не слишком обрадовался.

- Ты ничего не хочешь мне сказать?
Я пожал плечами.
- Боже мой! - Воскликнула она, увидав мою щеку. – Кто ж тебя так!? Не уж то….
Она осмотрела свои ногти.
- Да нет, я не могла…. Правда я почти ничего не помню, кроме….
Она презрительно посмотрела на меня.
- Хорошо, что ты такой безголовый, и забыл свою сумку.
Она продолжала презрительно вглядываться в мое лицо. Мне стало стыдно смотреть ей в глаза, и я их отвел. Она говорила что-то еще. Не очень приятное. Выражалась гадко…
Я терпел, надеясь, что ей скоро надоест, и она уйдет, наконец. Зря! Она фонтанировала, только входя в раж!
Сегодня она была одета в легкое черное шифоновое платье в крупную розочку. Совсем без декольте, но с глубоким разрезом от бедра.
Оно здорово облегало ее талию и другие выступающие….
Платье Жанны, в купе с недавними впечатлениями вызывало неоднозначную реакцию.
И, что характерно, она – реакция – не заставила себя ждать.
Жанна тоже заметила. Ее лексикон несколько иссяк, она отчего-то покраснела.
- Надеюсь…. у тебя хватило ума не рассказывать никому…
Ее глазки забегали. Она начала кусать свои тонкие губы…
- Иван Денисович тоже ничего не знает. Пока не знает!
Она скинула одеяло на пол.
- Ты понимаешь, что будет, если он вдруг узнает?! Ты у меня еще поплачешь!!!
- Ты же знаешь, как я все ему распишу! Легко не отделаешься….
Ее лицо обрело плотоядное, нахальное выражение.
С недавних пор все трусы мне стали маловаты, вот я в них и не спал.
Жанна беззастенчиво вцепилась в выпирающую часть моего тела обеими руками.
Бесцеремонно взобралась на кровать и навалилась сверху.
- Я тебе жизнь устрою! – повторила она угрожающе.
Затем нагло, резко оседлала меня. Причем замерла она только однажды, когда уже уверенно сидела на мне.
- Стерва! Ох, и стерва же ты Жанка! А, черт с ним! Можешь все директору рассказать. А я расскажу своим….
Ее блаженство сменилось наивным непониманием.
- Но… Тебя же отчислят!
- А ну и хрен с ним!
- Ты! А …. А я? Нет. Нет! Не смей! Не надо, ну, пожалуйста….
Она взвыла как белуга.
Следующие пол часа, она плакала и умоляла. Угрожала, а потом опять умоляла…. Опять выражалась, колотила меня в грудь, порывалась уйти….
И, в конце концов, вырвала из меня обещание молчать. Она выглядела заплаканной, и мне стало ее жалко. В общем-то – она прелесть. Хоть и стерва!!!
Впрочем, все это время она не забывала ритмично подсаживаться на член. И даже сняла платье.

Я уже успел вздремнуть и проснуться, а она все скакала. А он все стоял…. Надо же.
- Жанна!?
- А?
- Я устал лежать на спине.
- Ага…
Она ловко провернулась и вытянулась, не выпуская его из себя. Мы легли на бок, и она продолжила. Ну, в общем, я не возражал. Нащупал одеяло и, укрыл нас обоих. Вскоре уснул я, а потом и неуемная Жанна.
Так и проспали всю ночь, не вынимая плотно засевшего члена. Часов в шесть утра стояк стал просто невыносимым. Я попытался освободиться, но Жанна не дала. Что делать….
Перевернув Жанну на живот, я подложил под нее подушку, чтобы было повыше. Оседлав ее сзади, я кончил несколько раз. Только после этого мой орган обмяк и подался наружу.

На утро, за завтраком, отец ехидно улыбался. А я краснел. Жанна же вообще из комнаты выходить отказалась. Так и сидела, пока все не ушли.
Кстати, в этот раз перстня на мне не было.

Остаток дня я листал книжку, которую оставил Джин, и которая так удачно нашлась.
Первые две странички были склеены. Довольно аккуратно. Между ними что-то было. Я посмотрел на просвет. Действительно…. Какой-то листок.
Аккуратно разрезав клей тонким лезвием, я извлек его. Там было письмо. От джина?!

« Здравствуй. Я рад ,что ты нашел мое письмо. И ты уже ходил к ней, не так ли?
Надев перстень, ты заключил негласный договор. Я обманул тебя. Вернее не сказал всей правды….
Но прощения не прошу. Выбор все еще за тобой. И всегда будет.
Не обижай ее. Она необычна. Уникальна! Последняя в своем роде. Она нуждается в тебе. В твоем присутствии, внимании. Она выбрала тебя сама.
Она понимает все без слов, чувствует…. Слова не нужны. С ней можно делать то, что невозможно с любой другой.
Она полюбит тебя. И отдастся вся, без остатка.
Ты изменишься. От прежнего не останется ничего. Только лучшее, что было.
Будь, нежен с ней. Не ровняйся на меня. У меня были свои причины…. И хорошего меньше чем в тебе.
Что еще…. Ах да! Перстень. Он влияет на многих людей. Дает власть, силу…. Но это лишь символ, полный энергии, из глубины времен…. Красиво, да?
А заодно и приятное дополнение.
Без перстня, она никогда не узнает тебя. А если и узнает, то не покажет виду. Кроме того, она не может покинуть стен библиотеки. Это тоже ее выбор. Были и другие варианты….
Здание было построено задолго до революции, а уж потом застроено снаружи. Не задумывался, почему там такие толстые стены?

И еще: Никогда, ни при каких условиях, не отдавай ей перстень!!!
Это верная смерть для нее, и, скорее всего для тебя. Он контролирует ее. И она сознательно пошла на это. Ты не представляешь, насколько страсть в ней сильна!!!
Несмотря на все сказанное, она слаба и ранима. Еще раз: Береги ее!

Она отдаст тебе все, но возьмет и что-то взамен. Не много. Чтобы жить.

Не могу написать обо всем. Времени мало. Прочти книгу и все поймешь.
Прощай.


Твой друг Джин.

На развороте двух склеенных страниц я увидел плохенький портрет Джина и надпись:

Профессор А. М. ХАН.
«Теория параллельного развития видов»
Год 1912. 2е издание.

Это был удар ниже пояса….
Вот значит, как …. Нежное создание….
Я потер еще не заживший шрамчик на щеке. Живо вспомнилось, как она бесновалась в последний раз….
Перстень лежал в кармане. Я не спешил его одевать. Неделю я провел, изучая необычную книгу.
Оказалось что Джин крайне неординарный человек. Он был увлечен своим делом, и рассказывал столь же увлеченно. Заставлял понять природу вещей, а не уничтожать то, что не понятно. Что пугает и отталкивает.
Пару раз за это время я проходил мимо библиотеки. Но она была закрыта, чему удивлялись ее завсегдатаи. А их было не много, и я знал всех в лицо.
Тревожное предчувствие поселилось в душе. Целый день я не находил себе места. Я вдруг понял, почему Татьяна на меня напала! Это была не спонтанная вспышка агрессии, а элементарная женская ревность…. Духи Жанны довольно сильно пахли, мог остаться и ее телесный запах….
Следовало сразу догадаться….

Сорвав куртку с вешалки, я выбежал из дому. Но потом перешел на шаг, стараясь не привлекать внимания.
Добравшись до места, постучал в дверь…. Тишина.
Внутри точно горел свет. Я постучался снова…. Но ничего.
Дверь явно заперли изнутри.
Что же теперь?!

Подумав, я подпрыгнул, зацепился за карниз и оказался на крыше пристройки. Пробрался в уже знакомый, заваленный хламом коридор. Снял хлипкую деревянную решетку и протиснулся в слуховое окно. Оно располагалось высоко, между двумя стеллажами. Схватившись за оба, по полкам, как по лестнице, я спустился вниз. В помещении как всегда горел приглушенный свет.
Татьяны не было видно. Я сбегал в ее каморку, но и там ее не нашел. Постель даже не была замята.
Я снова вышел в зал.
Наконец, когда глаза привыкли к полумраку, я разглядел ее в самом дальнем углу.
Она сидела на угловом столике, зажав ладони между колен. Она была бледна, и смотрела в пустоту немигающим взглядом. В глазах ее застыла вселенская тоска.
Ее руки были холодны как лед. Тело безвольно…
Я осторожно положил ее руки себе на плечи и крепко обнял. Она была холодна. Ее холод чувствовался сквозь одежду.
Я ждал что она очнется. Но она все так же безвольно сидела, уткнувшись в мое плечо.
Внутри меня таился страх, что в любой момент она оживет, вновь кинется на меня. Двери заперты, никого нет. Да и вряд ли успею добежать….
Но, все же, это не правильно…. Ведь я же взял кольцо, и носил его. Пользовался его силой… и потом, Хан взял с меня обещание….

Отбросив неприятные мысли, я вернулся к реальности.
Сунул руку в карман, нащупал знакомый предмет и извлек его на свет. Обняв ее вновь, я надел перстень на палец. Вблизи ее, камень светился неярким, приятным светом.
Спустя несколько секунд, Татьяна сделала глубокий вдох. Сердце ее ощутимо затрепетало.
Тело стало теплеть.
Ее нежные руки и изящные колени сжались словно силки. Она была очень сильна, но я и не пытался вырваться. Волосы ее источали приятный, чуть ощутимый аромат. Ее дыхание участилось. Она жадно вдохнула воздух…. Влажные губы мягко коснулись моей шеи. Что-то почти безболезненно хрустнуло…. Что-то горячее, пульсируя, потекло по коже…. Мысли утонули в легком дурмане…. я только успел понять…. Вернее постепенно осознал… соглашение вступило в силу…
Все разом изменилось…. Сразу вспомнился профессор Хан. Он не зря так странно улыбался.
В голове мелькнула мысль…. А вдруг это не он передал мне перстень, а она его отпустила взяв взамен меня…?
Последняя мысль медленно утонула в дурмане. Сдавливавшие тело силки разжались, и руки, как-то сами по себе соскользнули на округлые бедра Татьяны. Я ласково поглаживал шелковистую кожу под ее платьем, а она, чуть дыша, наслаждалась моей кровью. Она бережно посасывала ее, не причиняя боли, чуть причмокивая от удовольствия. Странно, но это было приятно… даже эротично…
Я невольно возбудившись, уперся в нее своим достоинством. Она оторвалась от своей трапезы. Это показалось ей забавным. Она одним легким движением освободила его от одежды и впустила внутрь. Силки ее ног сжались с новой силой, и я провалился… утонул в ее глубине….
Все 33 удовольствия – мелькнула мысль в голове, когда она снова прильнула к шее.
Легкий дурман снова закружил мысли в голове….
Плавно, раз за разом, вторгаясь в мягкую женскую плоть, скользя меж горячих стенок ее лона, ощущая как она мерно посасывает мои жизненные соки, я понял….
Я понял что мир был совсем не таким, каким я его знал. Все перевернулось в голове….
Не знаю что будет дальше. Не знаю что меня ждет…. Впереди тьма и туман….
Но ясно одно:
Что было – то прошло. Безвозвратно. И… больше ничего не будет по старому….

	Мои рассказы в блоге. Смотрите, кто просил, там. Оценки ставить не забывайте))) Да, кому меньше 18, не желательно читать.

Как быть?

Истории о том, как люди находят свою вторую половину, или о том, как изменяют друг другу, слышал, наверное, каждый. И каждый знает, чем они, в конце концов, оканчиваются. Но как быть, если ты никому не изменил, но и не нашел своей половинки? А то, что могло произойти, - уже произошло! Как это выглядит с моральной точки зрения?
Я не знаю. Мое воображение построило вот такую ситуацию...

В августе прошлого года, когда мне еще было двадцать, мой двоюродный брат уехал в поход с друзьями. Он на пять лет младше, и живет в другом конце города, но мы часто видимся. Речь не о нем.

Его отец – мой родной дядька, пару лет назад развелся с его матерью и переехал жить в другой город к другой женщине. И мать брата настаивала на том, что бы мы с ним чаще общались.
Он был только рад. Все веселее!
Я иногда оставался у них ночевать, иногда просто засиживался допоздна. Девушки у меня не было, времени вагон…
Работал я до четырех часов, да и родители пропадали на даче. Было просто хорошо. Мы переделали кучу разных дел, пересмотрели много фильмов, погуляли по паркам, купались на озере. А потом его одноклассники собрались в поход на две недели и позвали его с собой.
Мама его работала сутки через трое, и квартира оставалась свободной. Я работал рядом с их домом, и тетя Оля предложила пожить у них. И квартира под присмотром, и ей не так скучно.
Почему бы и нет? Я согласился.

Не скрою, дурная мысль промелькнула в голове. Приятно было бы видеть эту красивую женщину каждый день. Дома она ходила в легком тонком халате. Ситец или что-то еще. Не важно. Ткань здорово подчеркивала ее особенности. И она обладала притягательным обаянием. Она нравилась мне, но, ни на что конкретно я, конечно же, не рассчитывал. Ведь можно же получать удовольствие, лишь глядя на женскую красоту. Оглядываясь на улице, засмотревшись на кого-то в транспорте или разглядывая картины тех же классиков.

Я приходил с работы, мылся, ужинал, смотрел телевизор, читал.
Она пропадала на кухне, что-то мыла, делала уборку…. Все как обычно.
Мы улыбались друг другу, желали доброго утра или ночи, но в основном почти не разговаривали. Она поглядывала на меня время от времени, а я на нее. Но обычно каждый занимался своими делами.
Спали в разных комнатах.
Сплю я чутко, надо сказать. А она спит очень беспокойно и всю ночь ворочается. Ближе к утру, она потихоньку прокрадывается в ванную, а потом снова ложится и ее маета стихает.
Я как-то поддался любопытству, подглядел осторожно, чем это она занимается и… не смог уснуть более.
Она отчаянно мастурбировала лежа на животе, подложив руки под лобок!
Видимо у нее никого нет, подумал я рассудительно. Ничего такого. Всем хочется, но не всегда можется.
Стало понятно, почему она на меня так поглядывает. Словно оценивает.
Через пару дней я отвлекся от волнительных мыслей, но не тут то было.

Как-то вечером, я пришел с работы, залез в душ, побрился, обернулся полотенцем и пошел в комнату. Ольга, уронив что-то, поспешила уйти с кухни, но не успела и наткнулась в проходе на меня.
Ее лицо было красным, и она сразу отвела глаза. Из кармана ее домашнего халата торчали скомканные трусики. Она часто дышала, и соски ее выступали под тонкой тканью.
До меня дошло, чем она занималась на столе и почему она так спешила удалиться.

Член потяжелел. Я пытался отвлечься, но не смог. Он приподнялся и пролез между краями полотенца. Она заметила это.
Ольга теперь смотрела только вниз. В каком-то дурмане она медленно взяла его двумя пальцами.
Я не смел пошевелиться.
Другой рукой она распахнула халат между нижними пуговицами и придвинулась ближе. Я немного оцепенел, не совсем понимая….
Но наваждение продолжалось.
Она встала на цыпочки, просунула член и вторую руку под халат. Потом опустилась на головку, помогая себе пальцами.
Глаза ее были опущены, ресницы чуть подрагивали. Дыхание стало частым. Ольга прижала головку к клитору и стала медленно покачиваться вперед - назад, от чего член заскользил вдоль влагалища. Я хотел коснуться ее бедра, но она резко одернула меня.

Тем временем мой член уже блестел и скользил как по маслу. Ольга толкнула меня, и я чуть присел на тумбочку. Она задрала подол, крепко взялась за пенис и, раздвинув колени, насела на головку. Член был твердым, а вагина мокрой. Он сильно упирался точно в преддверье, но никак не желал двигаться дальше. Ольга и так и эдак пыталась ввести его, но у нее ничего не получалось. Ей было больно, но она все равно, упорно наседала. Мне тоже было больно, но я терпел.
Пару раз я хотел придержать ее, но она не позволяла.

Вцепившись мне в шею обеими руками, она насаживалась все сильнее, от чего член перегибался и выскальзывал. Но она возвращала его на место и, сжав зубы, пыталась снова. Ее волосы упали на мое лицо, дыхание ощущалось кожей…. И тут я кончил.
Член забрызгал ее промежность вязкой массой и обмяк.
Ольга тихо скользнула в ванную и заперлась. Сквозь шум воды слышались ее тихие ругательства.

Ночью я думал.
То, что она так накинулась – вполне понятно. Я и не стремился к этому. Но, и против не был. Но почему у нас не получилось? Орган у меня чуть больше среднего и таких проблем раньше не возникало. Так в чем же дело? Я не находил ответа. Может волнение?

Ольга несколько раз заглядывала ко мне в комнату, но я делал вид, что сплю. Наверное, она хотела объясниться. Но я не был готов к подобному разговору.
Утром, за завтраком она попросила прощения за вчерашнее.
Я сказал, что не смог бы не думать о ней как о женщине, и тоже попросил прощения. От чего она несколько смутилась. Но что-то в ее взгляде промелькнуло…
Оказалось, что после родов у нее возникли некоторые осложнения. Они с мужем редко спали вместе и отношения порядком испортились.
Потом ей сделали операцию. Успешно. Но, в результате заживания, все у нее там заметно сузилось. Что-то там с мышцами….
Я мало, что понял из сумбурного рассказа.
В общем, доктор сказал, что надо терпение и внимание. И постепенно все придет в норму. Но, семья к тому времени уже распалась…
Муж нашел другую, подал на развод и уехал.
Дядька вообще был резковат сам по себе. Мужик – одним словом.

- …Вот так я и мучаюсь сама с собой. Ты уж прости…. И я терпеть не могу, когда ко мне прикасаются чужие мужчины …. Хотя… по правде, ты один мне не чужой и остался… - она грустно улыбнулась…
вздохнула, и не спеша удалилась к себе.

Вечером следующего дня мы поужинали, мило поболтали и разошлись по комнатам.
Ночью я снова услышал, как она возится.
И она снова приходила ко мне в комнату, но войти не решалась:
Стояла в пороге какое-то время смотрела, молча, и тихо уходила.
Все это не давало мне покоя.
Я захотел взглянуть на нее. Сердце рвалось наружу. Всю ночь ворочался, боролся с собой. Даже голова заболела. Но тщетно. За окошком уже рассвело. Первые лучи солнца осветили верхушки деревьев.
Я тихо встал. Пенис гудел от напряжения, здорово оттопыривая плавки, вены вздулись.
Мне было зябко, от волнения выступил холодный пот. Пройдя на пальчиках до ее комнаты, я увидел, что она снова мастурбирует, лежа на кушетке. Дольше чем обычно…
На этот раз она подложила под пах подушку и, продев под себя обе руки, ритмично двигала пальчиками. В таком состоянии она вряд ли замечала что-то вокруг.
Я подошел сзади, и очень медленно снял плавки. Страх и нерешительность боролись с столь близкой возможностью и желанием.
Медленно поставив колени на простыню, я подался вперед, продел руки под ее грудь, и ухватил за плечи.
Она еще не успела придти в себя от своих фантазий, а моя головка уже уперлась в приоткрытое влагалище.
Оно было горячим и взмокшим. Было очень приятно…. Кровь застучала в висках.

Ольга попыталась высвободиться, но как-то вяло. Она упрямо пыхтела, стараясь вытащить руки, но была надежно прижата к кушетке.
Спустя несколько секунд, она все же поняла, что происходит, и наконец, сдалась…
Она давно перестала быть стеснительной девочкой и легко переняла инициативу.
Ничего не говоря, она поправила мой фаллос и развела пошире свои маленькие губки. От такого поворота, дыхание в груди перехватило. Не трудно было догадаться, чего она хочет.
И я медленно, толчок за толчком попытался войти в нее. Нажимая с каждым разом чуть сильнее.
Ей было неприятно, но она, тем не менее, прогибалась на встречу и помогала пальцами.
Примерно через полчаса настойчивых стараний, упрямая плоть, наконец, поддалась.
Я уперся руками в кушетку и медленно, с силой вдавил член в горячую, тесную, но влажную вагину. Эластичная, обильно смазанная головка скользнула внутрь. Губки, покрытые мелкими редкими волосками, обхватили уздечку.
Ольга вскрикнула. По ногам прошла мелкая дрожь.
Часто и глубоко вдыхая, она стойко приняла в себя окаменевшее от напряжения тело.
Через пару бесконечных минут, полдела уже было сделано, и мой лобок, наконец, коснулся ее ягодиц.
Она расслабилась, а потом резко подалась назад, пытаясь вобрать меня целиком. Но прежде, она дернулась, влагалище ее ощутимо сжалось на несколько мгновений, и, вдруг, совершенно расслабилось!
Ольга кончила… Ее тело обмякло. Я мог бы легко продолжить, но не стал.
Несколько минут она лежала без движения. Я терпеливо ждал, когда она отдохнет, оперевшись локтями о кушетку и свесив голову.
- Хочу глубже! – прошептала она уверенно. – Помоги мне...

Она сползла с кушетки на ковер.
Аккуратно, не вынимая член, я придержал ее за бедра. Мельком, я обратил внимание на то, как плотно мой орган засел внутри нее, как расклинил ее набухшую плоть…
Теперь она стояла на коленях, прижавшись животом к кушетке, чтобы вход максимально раскрылся.
- Потихоньку! - она кивнула головой…
Несколько мягких полноценных толчков заставили Ольгу снова взмокнуть. Ее влага выступила наружу, прозрачной пленочкой. Теперь моя гудящая плоть легко скользила по тесному пульсирующему коридору. Оля развела колени шире и вцепилась ногтями в кушетку.
Я вошел в ее лоно до крайнего предела и замер в напряжении. Затем еще, и еще. Пробивая дорогу к ее нутру мягко, но с силой. Теперь она сама двигалась на встречу. Я без труда проникал в самое потаенное местечко ее естества. Колени ее задрожали. Она стала хватать воздух ртом, словно загнанная лошадь, вскрикивая каждый раз, когда я в исступлении вгонял плоть в самые недра. Внезапно она вцепилась обеими руками в мой зад. Ногти впились в кожу.
И без того тесная вагина резко сократилась, причиняя мне боль. Вопль вырвался из ее груди, тело конвульсивно дернулось, в предчувствии экстаза...
Член и так уже глубоко проник в нее и упирался в донышко. Но, мое тело как-то само по себе отогнулось назад, и лобок втиснулся меж ее ягодиц, не оставив пространства между нашими напряженными телами. Да так, что волоски на ее бритой промежности покалывали мошонку.
В момент наивысшего напряжения, какая-то мышца там внизу словно накалилась, и, не выдержав – ослабела. В тот же миг блаженство слилось с судорогой воедино….
Горячая густая струя, ворвалась в ее матку, заполняя собой все свободное пространство.
Ольга дернулась от неожиданности, вагина сомкнулась с еще большей силой, и, прокатившись обжигающей волной по всему телу, ее сознание захлестнул неистовый оргазм….

Когда приятная волна отступила, и я пришел в себя, Ольга, уже скакала на мне верхом.
Боль ее уже не беспокоила. Она была так возбуждена, что не чувствовала усталости. Мне показалось на миг, что я весь скольжу внутри нее, зажатый горячими стенками. Весь в ее власти.
Каждый раз, когда она снова удовлетворялась, я переворачивал ее на спину, и бесцеремонно вторгался… она не могла какое-то время сопротивляться. Потом она снова брала верх, и это тоже было приятно....
Мы уже перестали кончать, но возбуждение настигало нас волнами. И мы все совокуплялись, и совокуплялись, получая удовольствие только от одного этого.
Мы закончили, когда уже стемнело. Свернулись калачиком, под разорванной простыней прямо на полу. Я обнял ее, прижал к себе.
Член продолжал стоять, хоть и болел.
Ольга, не сомневаясь направила его в себя, чуть прогнулась, и распрямила ноги. Так и уснули….

Нам было хорошо. Не только физически. Ее обаяние, мягкий характер и мудрость нравились мне. Я же в силу своих человеческих качеств, тоже был ей приятен. Мы могли поговорить, обсудить что-то, решить проблемы, помочь друг другу. Неизменно ждали встречи, сохраняя внешний нейтралитет.

Брату мы, конечно, ничего не сказали. Мои родители и подавно ничего не заподозрили.
Мой дядя давно решил все для себя и живет где-то там, в счастливом браке, присылая изредка открытки. Так что все вроде нормально….

Только вот в вопросе морали….
А ну их эти предрассудки!
Мне хорошо, ей хорошо, брат доволен…. Жизнь сама все по местам расставляет.
И все же, как приятно временами, оставшись наедине, подойти к любимой тетке, и привычным движением проникнуть в гостеприимное лоно, не отвлекая от домашних дел…. Хотя… какие потом дела?!
Может это и есть оно – счастье?

P.S.

Этот рассказ, как и все остальные, является лишь плодом моего воображения, навеянного снами, и не имеет отношения к моей жизни.

Капкан.

Колледж - а в простонародье - шарага, заведение мало чем примечательное. Те же грязно-зеленые стены, вонючие толчки, оплеванные лестницы, но претензии совершенно другие.
Особенно у руководящего состава. Ну и у рядовых преподов, конечно тоже.
Серега не любил это заведение всей душой, и ходил в него только из-за мамы, ну и из-за отсрочки от армии, конечно.
Кулинарный колледж… хм… муть какая. Надо же, хватило ума у кого-то обозвать так бывшую шарагу. Заставили носить одинаковую форму, развесили горшки с цветами, где дыры в стенах побольше, и рады. Смешно…
Будучи человеком совсем не глупым, Серега не торопился вникать в особенности местного фольклора. А всякого рода тупой самодеятельности хватало. Девчонок в шараге, то есть в колледже было в три раза больше чем парней. От чего мужской коллектив с одной стороны здорово расслаблялся, а с другой – наоборот стремился сплотиться посильней. Девчонки – это конечно здорово. Но в тот самый сплоченный коллектив Сереге чего-то совсем не хотелось. Он предпочитал соблюдать нейтралитет. С преподавателями был вежлив, знаниями попусту не блистал, но и не бурел как остальные. Так, учился, не сильно напрягаясь.
И все бы ничего, но вот только люто невзлюбила его химичка. Она гнобила решительно всех, но к нему оказывала особое внимание. Химия и правда была не любимым предметом, но поводов к такому отношению вроде не было. Однако, химичка не упускала повода ему нагадить. Оскорбляла временами, когда никто не слышал, да и так, не особо церемонилась.
Женщина лет тридцати, с вполне приемлемой фигуркой, высокая, но с противной улыбкой и постоянно выпученными глазами. Да, еще у нее рядом с носом здоровая бородавка, что явно не в ее пользу. Наталья Викторовна – так ее звали – была редкой стервой. Мало кто находил с ней общий язык. Другие преподы ее тоже не очень жаловали.
Но вот зато с директрисой - Серафимой Михайловной, она была в отличных отношениях.
Та была внешне привлекательна, тоже лет тридцати, очень сексуальная, но крыса просто редкостная!
Вот такие два золота. И эти два золота здорово долбали Сереге мозги. Он уже подумывал забить на все, и идти в армию, но, помог случай.

Как-то раз, сидя на химии, он наблюдал интересную картину. В кабинете, как это часто бывает, есть коморка за доской. Там всегда много хлама, книг, плакатов и т.д.
Но не в том суть. Сама доска, встроенная в стену, была двухсторонней. Она вращалась благодаря скрипучим шарнирам по обеим сторонам. И химичка постоянно ныряла в свою коморку отодвигая эту самую доску. Доставала оттуда всякую ерунду для усвоения материала. Так вот, перегнувшись туда как обычно, она не удержалась и провалилась в нишу. Тяжелая доска тут же прижала ее сверху, оставив на обозрение только ее зад. Ее так здорово там зажало, что пришлось звать слесаря из соседнего дома, чтобы он ее вытащил. Своего-то давно уволили за пьянку….
И вот в этот момент в Серегиной голове возник план! Изощренный, рискованный и, вместе с тем такой заманчивый….

Выбрав нужное ему время, Серега пробрался в кабинет химии и хорошенько изучил устройство доски. Применив свои скромные инженерные познания и не дюжую смекалку, он незаметно дополнил конструкцию доски парой петель, и шпингалетов. А также наклеил мягкий уплотнитель на все двери, и смазал их, чтобы не скрипели.
Теперь оставалось только ждать. И Серега затаился.
Прошло полторы недели. Он терпеливо ждал по вечерам, засев в своем укрытии – коморке слесаря, в которую годами никто не заходил. Оттуда открывался отличный обзор на кабинет химии.
И вот, момент наступил!
Как то вечером, после торжественной линейки по случаю какой-то там годовщины колледжа, преподы устроили сабантуй. Гудели долго, часа четыре. Серега успел немного поспать. Проснулся, когда все улеглось. Он уже отчаялся ждать и собирался домой, как услыхал стук каблучков на лестнице, и спрятался снова.
Вскоре из-за угла появилась химичка! Она была не в своей форме, как обычно, а в коротком вечернем платье, с сумочкой наперевес.
Серега приоткрыл дверь и скользнул за ней. Дверь в коморку была закрыта, и она матюгнулась. И, конечно же, полезла через нишу под доской. Пьяная, да еще и на шпильках, она оступилась и, долбанувшись головой о доску провалилась по пояс.

Она что-то там кричала, но почти ничего не было слышно. Серегино сердце взволновано заколотилось. Его план удался. Осталось только закрыть за собой дверь и….
Тут в паре метров от Сереги, в соседнем кабинете кто-то закопошился. Щелкнул замок, и едва он спрятался за углом, в коридоре появилась директриса. Серега только сейчас вспомнил, что у нее там что-то типа будуара. Он упустил это из виду. Видимо она пришла, когда он спал…
Директриса, заметив свет в кабинете, решила заглянуть к химичке.
Серега выругался про себя. Такой момент уходит! Он тихо перебрался в свое укрытие, планируя отсидеться, и дождаться когда они уйдут.
Из кабинета сначала раздавался смех, шум и директрисы, какой-то стук… а потом все затихло.
Серега ждал. Но потом не вытерпел и решил посмотреть. Увидев, что случилось, он просто обалдел! Из-под доски теперь торчали две задницы – химичка, и директриса! Он не поверил своим глазам! Они тихо переговаривались, хихикали и матерились. Серега бесшумно пробрался в кабинет, подкрался, и придавив обеих дамочек низом доски, защелкнул потайные шпингалеты. Мат стих. Женщины что-то заподозрили и пытались вырваться. Они брыкались и дергались изо всех сил, но…. Серега похвалил себя за хорошую работу.

Не теряя времени, он расстегнул рубаху и достал фотоаппарат. Сделав несколько кадров, он решил, что этого мало. Задрав юбки обеим стервам, он сделал еще. Потом, выключив свет, он открыл заранее сделанным ключом дверь учительской коморки и в полной темноте, сверкнув вспышкой, заснял всю картину с другой стороны стены. Как они матерились….
Он даже испугался на мгновение и решил, что пора бы и убираться. Тем более, что дело сделано.
Конечно же, он оставил их как есть! В этом вся суть! Но, дойдя до центрального входа, задумался. Поддатый вахтер спал крепким сном. Кроме этого пенсионера во всем здании никого…. Кровь ударила сане в голову от одной единственной мысли, робко проявившейся у него в голове…..
Он достал из кармана кабинетный ключ, тихонько повесил его на свой крючок и вернулся к кабинету. Если вахтер проснется и заметит, что ключа нет, он пойдет проверять. Но теперь все в порядке. Так и было задумано. Почти….
Обе задницы были на месте, надежно закреплены и абсолютно изолированы. Мягкий уплотнитель на дверях не пропустит ни единого звука.
Саня плотно прикрыл двери и запер своим ключом. Серега выключил свет. Фонарь за окном светил достаточно ярко. Он внимательно оглядел обеих и встал, размышляя, с кого начнет. Его капкан сработал на двести процентов, и он не верил своему счастью. Сразу обе змеи попались в одну корзинку… и этот шанс нельзя упускать….
Закатав небрежно подол директрисы, он сравнил ее зад с химичкой. Как же все-таки выгодно выглядели эти две аппетитных плотных задницы, по сравнению с надменными лицами своих плотоядных хозяек.
Серега погладил директрису по ляжке. Та тут же брыкнулась, чуть не пробив ему шпилькой кроссовок. Это совсем не понравилось Сереге. Он взял какой-то шарф из сумки химички и привязал одну ногу директрисы к ее ноге, чтобы не дергались.
Примечательно, что обе были в шикарном ажурном белье, а директриса в чулочках со стрелочкой. Сереге это очень понравилось. Было чем полюбоваться, пока он затягивал узел. Директриса стояла прогнувшись, оттопырив зад.
Потому он и решил начать с нее.
Стянув с нее трусы, он с интересом разглядел ее прелести. Молча, включил воду в умывальнике, намылил ей промежность и методично подмыв, тщательно вытер полотенцем. Процедура ему явно понравилась, а потому, чтоб дважды не мараться, он проделал то же и с химичкой. Та оказалась намного чистоплотнее. Он взял обеих за промежность и с удовольствием ощупал их пальцами. Обе сучки тут же намокли. Хотя мат и угрозы с той стороны сыпались в изобилии. Серега не стал долго рассусоливать, и растягивать удовольствие. Он завязал рубаху узлом, снял штаны, и без лишней лирики, пристроился к аппетитной директрисе.
Серега не был маленьким. При росте 190см в свои неполные девятнадцать лет, он хорошо сложился. Во всех смыслах хорошо. Пропорционально. Да и гормоны кипели уже не по детски…
В общем, появление нового предмета в своей вагие, директриса заметила сразу. Серега скользнул в нее легко и без всякого сопротивления. А потому, провалился по самое не хочу. Она вдруг затихла и перестала брыкаться. Серега так славненько ее натянул с первого раза, что решил насладиться моментом. Ему вспомнился случай, когда она обломала его с бесплатной поездкой на юг, и отправила свою племянницу. Кстати, тоже крысу.
И так ему стало хорошо, что он решил натянуть ее посильнее. И натянул! Да так что директриса заскребла шпильками по полу.
Тут же вспомнился случай с химичкой, касательно той же поездки…. Он покинул на минутку просторное пристанище Серафимы Михайловны и, пока не забыл, нагнул пониже химичку. Наталя Викторовна вскрикнула от неожиданности и зажалась. Ее дырочка была куда плотнее и располагалась иначе. Пришлось немного присесть упереться в стол, и поддеть ее снизу. Как на шампур. И снова стало так хорошо! Так хорошо!
Какой сладкой бывает справедливая месть….
Серега закатил глаза от удовольствия и привстал. Химичка брыкалась, но без толку. Он схватил ее за бедра, приподнял на своем органе, и она наделась на него под собственным весом. А он откровенно балдел и совсем не спешил ее опускать.
Затем резко вышел и снова вернулся к директрисе. Входить в нее было намного приятнее, и двигаться можно было легко. Настоящая, матерая сука – заключил Серега. Заточенная под это дело. Бритая, колючая и сочится как губка. Не то, что химичка со своим пушком. Хотя, чего душой кривить. Он с удовольствием поимеет обеих. Эта мысль вызвала на его лице довольную улыбку.

Серега взял директрису за бока и, быстро разобравшись с ее свободной ногой, вогнал ей своего коня так, что она встала на дыбы. Насколько это было возможно в ее положении. По крайней мере, заржала она точно как заправская кобыла. Раздвинув ее ягодицы пошире, он подвигался из стороны в сторону, наслаждаясь простором, плотно притер свой лобок к ее анусу и замер. Директриса дышала тяжело и часто…. Он поглаживал ладонью ее спину и бедра. На ее коже проступили мелкие капельки пота, она была упругой, гладкой и прохладной. Но внутри ее пылал пожар. Он чувствовал, как она горяча там, в глубине, как его волоски намокают от ее выступающей влаги. Как она капельками стекает по его мошонке. Его напряженный, правильной формы орган, плотно засел в ее теле, подперев собой нечто плотное в самой глубине. Оно приятно давило на головку сверху. Получая удовольствие от каждого движения, он принялся еле заметно массировать этот упругий комочек. Серафима Михайловна была первой взрослой женщиной в его жизни. И он специально тянул время, чтобы вспоминать потом об этом с удовольствием. Мягко поддевая головкой ее матку, он скользил кончиками ногтей по ее спине, бедрам, коленям… по ее упругому заду…. И обратно… мягко надавливая на ее тело ладонями. Пару раз его член сильно твердел и наливался кровью, порождая приятную волну удовольствия. Он останавливался, чтобы переждать. Затем снова продолжал плавно подсаживать директрису на основание своего дружка….
Директриса как-то странно засопела, и по ее телу прокатилась крупная дрожь. Серега остановился. Она заскулила, дернулась всем телом, и ее мягкое податливое влагалище плотно сомкнулось. Словно окаменело на несколько мгновений. Она извивалась как уж в Серегиных руках, сжимая колени трясущихся ног, пока они совсем не подкосились и безвольно повисли.
Она расслабилась, а Серегин орган – нет. Он выскользнул из нее нехотя. Лобок и все что ниже – вымокло от ее влаги и блестело в свете уличного фонаря. Тело директрисы тоже блестело от влаги. Серега засмотрелся на нее…. Посмотрев на часы, он перевел взгляд на вторую жертву своего правосудия.
Ее розовые губки тоже блестели и были слегка приоткрыты. Серега присел, чтобы посмотреть ближе. Они были такими аппетитными, что он вдруг захотел их лизнуть.
Но засомневался. Любуясь набухшим бутоном женской плоти, он все же пересилил себя.
Решив, что в этот вечер можно все, он взял химичку под колени, и осторожно ввел кончик языка в приоткрытые губки. Женщина вздрогнула, но не более. Он ждал, что она станет отбиваться свободной ногой, но этого не случилось. Тогда он ввел язык глубже, раздвигая горячую плоть, пока тот и вовсе не провалился в скользкую плотную впадинку. Ему очень понравилось. Это было так необычно…. Губки химички были нежными и чуть сладковаты на вкус.
Он снова вернулся к обмякшей директрисе и без лишних церемоний припал к ее бритой промежности, смачно окунул в нее язык и пробороздил по всей длине несколько раз.
От этого директрису затрясло с новой силой. Она была более соленой на вкус, но тоже не разочаровала.
Вернувшись обратно, Серега развязал ноги женщин, свернул шарф валиком и подложил под живот Наталье Викторовне. Она на удивление не брыкалась. Только громко сопела.
Ее зад был поменьше, и поплотнее. Спортсменок у Сереги тоже еще никогда не было.
Он слегка помял ее напряженные ягодицы. Она тут же сдвинула ноги и напряглась. Она пыталась выгнуть спину, чтобы он не смог в нее войти, но не удалось.
Серегу это здорово раздразнило. Он снова окунулся в сочащуюся влагой вагину директрисы, хорошенько прижался к ней и плавно вышел. Член снова блестел от ее влаги.
Раздвинув пальцами розовые губки химички, Серега нащупал ту самую впадинку, которую трогал языком, и упер в нее свою головку. Убрав руки он расставил ноги пошире, и подался вперед. Химичка напрягалась изо всех сил, стараясь не впустить его внутрь. Однако, он не торопился. Навалившись, он наблюдал, как медленно, миллиметр за миллиметром, его член протискивался внутрь нее. Это было так волнующе, что он снова закрыл глаза, сосредоточившись на своих ощущениях….
Наконец. После нескольких минут безмолвной борьбы, заметно потяжелевшая головка проскользнула внутрь ее тела. Обильно смазанный член, не смотря на сопротивление, заполнил внутреннее пространство до отказа, прежде чем лобок коснулся ягодиц.
Она тоже была горяча. Но не желала задаваться.
И тут Сереге пришла еще одна шальная мысль.
Ее попка имела такую заманчивую форму…. Как маленькая вороночка между ягодиц. И так призывно сжималась, когда он снова начинал толкать…. Он созерцал ее как завороженный.
А почему бы и нет?!
Он извлек член и огляделся. В маленькой аптечке без труда нашел вазелин и от души смазал им свое достоинство. Головка лишь на мгновение коснулась ее ягодиц. Она не вовремя расслабилась, и ахнуть не успела, как скользкий плотный предмет прочно засел в ее толстой кишке. Серега снова посмотрел вниз и осознал что сделал…. И тут его захлестнуло! Он кончал мощными резкими толчками, один за другим. Ноги тряслись и подгибались как ватные. Он сжал зубы, чтобы не закричать от удовольствия….

Вытащив пенис из химички, Серега присел на край ее стола. Его всего колотило. Каждый раз, когда он касался головки, его тело сжималось в комок. Она стала очень чувствительной и пунцовой. Отдышавшись минут пять, он почувствовал новый прилив сил и новое запретное желание…
Член стоял как никогда, а директриса, сжав колени уперлась ими в дверку пристенного шкафа. Она устала стоять на прямых ногах. Должно быть, ноги уже болят….
Но не это озаботило Серегу. Она так удобно присела, что ее анус оказался как раз на уровне Серегиной головки. Он зачерпнул пальцами побольше вазелина. И тут, вдруг обратил внимание на лежащий на полу фотоаппарат. Крышка его открылась, и было видно пленку.
Засветил…. Он не заметил, как в пылу зацепил его локтем и уронил. Жаль…
Директриса заерзала, пытаясь сменить позу.
А ну их эти фотографии! – подумал Серега, и, пока она не выпрямила ноги, схватился за блузку и сходу засадил членом директрисе прямо в сраку.
Вошел как в масло! По самые яйца. Она заорала от такой неожиданности. Он вынул из нее, сделал шаг в сторону и, протаранил химичкино влагалище, застав ее врасплох.
А чтоб не расслаблялась – сказал Серега про себя.
Оторвавшись на ней вдоволь, он вернулся к тому, с чего начал. Анус директрисы был мягче и нежнее чем у химички. Ее плотные ядреные ягодицы словно приглашали его своим видом. И он это приглашение принял. Плавно, без толчков, проткнул ее, и одел на себя. Потом медленно стал чередовать дырочки, входя то в одну, то в другую. К его удивлению. Директриса стала подмахивать ему! Остановившись, он наблюдал, как она сама, покачиваясь взад – вперед принимает его в себя. В отличии от химички она кончила несколько раз и все еще оставалась мокрой. Неужели ей нравится…?!
В следующую минуту он не понимал, что делал. Пробежавшись по кабинету, он плотно задернул шторы. Затем, обойдя стену, связал руки химичке. Директрису он тоже связал на ощупь, а также завязал обоим глаза. Они не сопротивлялись.
Выдвинув потайные засовы, он аккуратно разблокировал доску и извлек измученных женщин. Химичку отнес в подсобку, на кресло. А директрису разложил на большом лабораторном столе. Раздеть ее не составило труда. У нее была шикарная грудь, округлый, красивый живот, и чисто выбритый лобок. Он с вожделением поцеловал его.
Она вздрогнула. Он продолжал ласкать ее и она заскулила, закусив губу…. Боже – подумал Серега - какие у нее шикарные губы…. Запрыгнув на стол, он лег на нее сверху. Так получилось, что он сразу же вошел в нее. Директриса застонала от удовольствия. Ее
твердые соски терлись о его грудь. А он уже долбил ее в исступлении, да так что звучные шлепки эхом раздавались по комнате. Она сжала его ногами в крепкие тиски, прогибаясь ему в такт. Она обняла его связанными руками и ее губы потянулись к его губам….
Они соприкоснулись…. На этот миг, мир перестал для Сереги существовать.
Она жадно присосалась к нему и вдруг издала глубокий, полный отчаяния и неизбежности стон….
А потом ее заколотило! Она сжала Серегу бедрами со страшной силой, не выпуская его губы из своих…. И он взорвался. Голова поплыла, мысли пропали…. он весь был внутри нее, он сливался с ней в диком животном экстазе….

Только через минут десять, он понял, что оба лежат на полу.
С трудом встав, он осторожно взвалил на себя женщину и отнес на небольшую кушетку.
Светало….
Быстро одевшись, он схватил фотоаппарат и заглянул в подсобку. Обе женщины мерно посапывали. Развязав их руки, он от чего-то задумался…. Вынув пленку из аппарата, он положил ее на стол. Решившись, напоследок поцеловал директрису в ее шикарные губы. Она ,было, потянулась за ним, но он резко встал и беззвучно вышел.
Вахтер спал. Пройдя мимо незамеченным, Серега забежал за угол и отдышался.
А потом спокойным шагом загулявшего студента поплелся домой.
События прошедшей ночи не укладывались у него в голове.
Неужели он сделал такое!?
Как он смог!?
Странно… но почему-то он совсем не жалел о содеянном.
Светила луна. Шел мелкий теплый дождь.
Ночь была так хороша…..

	Я тут в блог выложил кое что из старенького своего. Детям до 18 не читать! Впечатлительным тоже))))

	Выходные.... какое волшебное влово