Страшно смотреть во мглу – синий зыбкий колодец, Обледенели края, соскользнуть-не вздохнуть, верный путь, Из обломков сердца выходит мыслей дикий народец, Что хочет звериного – лишь отдохнуть чуть-чуть. В прошлое нет огляда – там зыбко, маетно очень, Лучше вперед, как в воронку, в гладкую мерзлую мглу, Где на снежиночных гранях синей волшебной ночи Свет, словно бисер, ложится, нанизанный на иглу.

Макияж из дождей-снегов высветлен кистью-горстью, Непогодой-непоседой застлан путь, ну, зажигай смелей, Полной грудью дышит город, ждет свою позднюю гостью, Все случится, только станет небо немного, на тон светлей.

Любимый, только ты. Пустое – обещать, Пустое – говорить о прожитом и прошлом, У каждого своя незримая печать, И мы, прикрыв ее, толкуем о хорошем. О том, о чем нельзя без повода молчать. Хорошее у нас никто отнять не сможет, Никто не перейдет через черту, поверь, Пока душой прошу «Его помилуй, Боже, От теней за спиной и завтрашних потерь!»

Как поймать улетевшие стаи, Как забыть невозвратные встречи? Парк замерзший, скамейка пустая, - Ей, наверно, нисколько не легче Отголосками смеха чужого Бередить бесшабашную память, И к тебе возвращается снова То тепло, что себе не оставить, Что букетом, забытым на сцене В темноте оглушительной тонет… …Лисий хвост березки осенней Так покорно лежал на ладони.

Так просто - за окнами снег все не тает, тропинка, и черная клетка...пустая.

На белых полотнах январских холстов Рисует слепой живописец картину – Деревья и толщи засохших цветов, Облитых глазурью. И, будто повинна, В узорном плетенье озябших штрихов Томится, живая, в плену сухоцвета, Зеленая почка строкой для стихов, Что льются легко в предвкушении лета.

И вот опять насилу носят ноги, И вот опять на крыльях держит ветер. Он всех держать готов, но лишь немногих Целует, как младенцев, на рассвете.

Говорите, о чем хотите. Только главное – сгустком из вены, Я прошу Вас, меня простите За желание выйти из плена. За больную искренность слога, За цветные сны без измены. Я такая – мне нужно немного – Только лучшее – сгустком из вены.

Выгибало упругой холодной дугой – Стань другой. Выжимало морозом, как в стужу белье – Не мое. Ворошило остатками пройденных лет – на куплет. Бередило чужими осколками фраз – Вот те раз. Разносило по свету распятием рук – Новый круг. Очертя очертанием ласковых губ – Веришь, люб, Не проси в круговерти горячее-нагой – Стань другой.

Среди снующих лиц, в гурьбе, За шумным елочным базаром Старушка веточки себе От елки выпросила даром. И побрела, неся домой Кусочек смеха и веселья, А ветер серый и шальной Поземку гнал в слепом похмелье.

Не надо лжи. Уйти сквозь слез осколки, Позволь, и этажи умчат, и кривотолки Утихнут наконец, и нам вздохнется легче, Ночь, замешав коктейль, нам упадет на плечи.

Ты рвала свою душу, когда без тебя перелетные. Растворились в тумане. Ты пряталась долго, знаю. Серой Шейкой хромою с убогой сумой переметною Горе мыкала, плакала, видя во сне стаю. Верой верною, свечкой теплилось сердце несмелое, Снежной взвесью, казалось бы, все пути запорошены. Потерпи, уже скоро, перья почти уже белые, Ты услышишь «Ну вот мы и вместе, хорошая!»

Стихи – это глупые файлы, им место в рифмованным строкам, А кто запретит им позволить? Кто встанет за плечиком хрупким?: Кто сможет принять на изломе сустава карающий меч тьмы и рока, Когда он летит, вне желаний и влет выдыхая на рубке. Прости меня, милая, я все заранее знала. Я в этом рожденная, я никому не обязана. Мы – слишком большие, как звезды, которым все мало, Как мини-галактики, что, будто веревками связаны. (моей Ульяшеньке)

Я не из тех, кому бессилье – роздых, Я вечно за особенных в ответе - Кого держал на тонких пальцах воздух, Кого носил на синих крыльях ветер.