Великобритания
Руководство больницы в британском городе Эксетере пригрозило увольнением 54-летней медсестре Ширли Чаплин за ношение нательного креста в рабочее время.

КАЖДЫЙ ЖЕЛАЮЩИЙ ПРАВИЛЬНО РАЗГОВАРИВАТЬ С ДЬЯВОЛОМ ОТНЫНЕ МОЖЕТ ПОЛУЧИТЬ КРАТКУЮ ИНСТРУКЦИЮ ПРЯМО ЗДЕСЬ.

Итак, вот слова, которые всегда следует говорить дьяволу, выходя из дома: «Отрицаюся тебя, сатана, гордыни твоей и служения твоего (Здесь хорошо плюнуть в сторону запада, предварительно убедившись, что на этом месте не находится никто из ваших ближних. Плюнули и продолжайте…). Сочетаюся Тебе, Христе мой, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа» (и осените себя крестным знамением). Вобщем, несложно.

Нужно сказать, что успешно изгонять дьявола стало возможным с приходом Спасителя Иисуса Христа, Который дал верующим в Него такую чудесную силу.
Интересно также то, что с этих пор дьявол стал ограничен в способности вредить человеку, так что имейте в виду — в своих неблаговидных поступках винить нужно в первую очередь себя, а не беса, который очень часто недоумевает и обижается: что ж это христиане всё на него валят!.. Ведь к тому, кто причащается Святых Христовых Таин, он и близко подойти не может, как не может человек близко подойти к стене огня, например.

Чистая, праведная жизнь по заповедям Божьим, искреннее покаяние и своевременное исповедание своих грехов надежно защитят вас от вселения дьявола.
Как говорил апостол Иаков: «Итак покоритесь Богу; противостаньте диаволу, и убежит от вас».

Святой праведный Иоанн Кронштадтский изгонял бесов попросту: «Выйди! Именем Господа — выйди!» — и выходил… куда ж тут денешься, если такие люди просят.

... из книги К. Ковалева «Савва Сторожевский».

Продолжим изыскания.

стр. 8. «Вот почему читатель встретит множество предположений и гипотез, столкнется с некоторыми разногласиями между писанием и преданием, и уж точно – окунется в переплетение жанра жития и обычной биографии» - Пока что читатель столкнулся с разногласиями между церковным преданием и авторским писанием. А вот если бы у православных христиан были расхождения между Писанием и Преданием, которые являются различными формами одного и того же Божественного Откровения, и одно поверяется другим, то можно было сказать, что Церковь прекратила свое существование. Одолели таки «врата адовы»!

стр. 8. « По истечении времени писания вот что я скажу по этому поводу, уважаемый читатель. Если бы мне пришлось пойти путем поиска ответов на все эти вопросы, то на это ушла бы вся жизнь, а книга так и не увидела бы свет» - И это было бы самым лучшим! Конечно, зачем напрягаться и искать ответы на вопросы? Есть более быстрый и приятный путь – выдумать эти ответы!

стр. 8. «Однажды я вдруг понял, что мои мудрствования и какие-либо потуги на духовные подвиги здесь вряд ли помогут. Нужно было просто сосредоточиться и отдаться течению трудовых будней... В какой-то момент я, наконец, просто почувствовал, что могу писать о самых трудных фактологических или духовных перипетиях легко и свободно, если не буду стараться "изобретать велосипед", лукавить, убегать от исторических реалий или строить баррикады собственных иллюзий...
Хоть задача и вправду была не из легких. Ведь в этой книге речь пойдет о человеке, которого в действительности принято величать святым» - занятные рефлексии, надо отметить. И ведь понял же в какой-то момент, что тужиться бесполезно, вот тут и надо бы оставить всё это, так нет, «отдался течению», уподобившись известному веществу, и сразу же все стало ясно в «духовных перипетиях». Ведь неглупый, догадался, что нехорошо строить «баррикады собственных иллюзий», ан нет… Остапа понесло… течением трудовых будней.

стр. 9. «Жизнеописание святого в древности называли Житием, считавшимся в некотором роде «словесной иконой». Эта традиция сохранилась по сию пору. Но можно ли жития считать обычными биографиями? Дела земные и дела небесные, для одних реальные, а для других – совершенно фантастические, пересекаются, сосуществуют и соседствуют в житиях, словно миф и реальность, как чудеса и прагматический, материальный взгляд на вещи. «Словесная икона» словно повторяет икону буквальную, на которой изображение символично, и его трудно назвать реалистическим» - бьюсь головой об стену! Выше я уже приводила рассуждения автора об иконах. Не понимает человек онтологии иконы, и все тут! И этимологии слова житие тоже не понимает. Так и хочется крикнуть: аффтар, выпей… прости, Господи!.. Житие – синоним слова биография!!! Биография – греч. жизнеописание, житие. Ну есть в нашем лексиконе иностранные слова, так что ж теперь – ниспровергать лингвистические основы. Можно, можно считать жития обычными биографиями! Даль считал, Ожегов считал, ну а нам-то, грешным, зачем изобретать велосипед с квадратными колесами?!
Но если г-н Ковалев не верит в чудеса, в подлинность жизнеописаний святых подвижников – Бог ему судья. Но как наши церковноиерархи допускают издание таких опусов, реально подрывающих основы веры?! Хотя у нас уже даже и пастыри вовсю говорят о том, что Св. Писание – не авторитетный источник, потому что людьми писалось. В этом вопросе мы католиков догнали, еще чуть-чуть – и сольемся в экуменистическом экстазе на радость антихристу.
«Словесная икона» словно повторяет икону буквальную - каково, а? Икона словесная и икона буквальная…

стр. 10. «… десятки миллионов людей и по сей день помнят о преподобном Савве Звенигородском вовсе не как об историческом деятеле, а именно как о подвижнике, познавшем многие глубины духовной жизни… Люди вспоминают о нем так, даже не обращая внимания на всю его остальную мирскую, или как принято ныне говорить – социальную деятельность» - вот о какой «социальной деятельности» говорит автор? Если известно, что преподобный Савва ушел из мира, принял монашеский постриг в юношеском возрасте – возможно, в 15-16 лет. Ну зачем морочить людям головы? Уход в монастырь – это отказ от мирской деятельности.
«Значит, в истории важно и еще кое-что, кроме обычных дел. Назовем это «кое-что» - благой памятью. … И тогда полуфантастическое житие, в противовес скрупулезной биографии, становится живым источником для творческого познания реалий» - а вот за это это «полуфантастическое» можно и по лицу схлопотать. Фантастическое, даже не «полу» - это у автора…
«Особенно для писателя-историка, взявшегося за столь неудобную и не всегда понятную обязанность – возродить образ человека, который в реальности словно скрыт от буквального восприятия» - да нет же, не скрыт, совсем не скрыт. Спросите любого русского православного христианина.
Я бы хотела тут расставить акценты. Для христианина реально то, что ближе к Богу. И Сам Бог – это именно реальность. Он реальнее всего, что можно только помыслить. Жизнь небожителя вполне реальна, в ней нет неправды, фантастики, каких-то искажений и тумана — это просто Вечная истинная жизнь, полнота бытия. А вот наша жизнь – нереальна, призрачна, искажена, изувечена нашей ограниченностью, нашими грехами.
«… Гипотезы и предположения, по возможности, подтвержденные историческими фактами, зачастую помогают нам в понимании главного – что за этими фактами стояло или могло бы происходить. И тогда история, первоначально предстающая перед нами мифом, оживает и приоткрывает свои завесы, помогая будущим ценителям или исследователям в достижении правды, а быть может даже – истины» - я обалдеваю, дорогая редакция, когда пишу вам первый раз... «гипотезы и предположения помогают… в достижение правды, а быть может, даже истины» , а может, и не помогают, а, наоборот, уводят далекоооо в сторону.

стр. 11. «Удивительный знаток тайнописи и древнего крюкового письма - Маркелл Безбородый, как выяснилось, употреблял в своих сочинениях закодированные и шифрованные записи. Например, ставил «не случайные» буквы и свои инициалы в первых строках строф к написанным им службам, посвященным тем или иным святым (службы эти и поныне входят в церковный обиход), при этом иногда исключая гласные, что усложняло расшифровку. То есть Маркелл употреблял варианты скрытого, усложненного и запутанного акростиха, методы шифрования и кодирования, известные как краегранесие и краесловие. Употреблял, между прочим, там, где подобное не поощрялось, да и не очень-то было принято делать» - интересно, кто же это «выяснил»? Почему бы не сказать прямо: я догадался?.. Да, Маркелл-шифровальщик меня просто сразил. Слов нет, честно. Это уже даже за гранью безграмотности. Краегранесие, оказывается, метод шифрования!!! Да это революционное открытие, это уже не гипотеза. А вы, кстати, уже догадались, какие гласные «исключал» Маркелл? Правильно, это автор даже приблизительно не знает церковнославянского языка.

продолжение будет, а начало здесь

... из книги К. Ковалева «Савва Сторожевский».
Начнем с аннотации.

«Данная книга – одна из первых попыток полно и последовательно рассказать о загадках жития Звенигородского Чудотворца и одного из самых почитаемых в России святых - преподобного Саввы Сторожевского, которого именуют «молитвенником за царей» и «защитником Москвы». О жизни его известно очень мало. Ученик и сподвижник Сергия Радонежского, духовник семьи Дмитрия Донского, он был связан с великими свершениями и переменами на Руси после победы на поле Куликовом. Автор - известный писатель и историк Константин Ковалев - избрал жанр увлекательного художественно-исторического расследования и предложил новые датировки и гипотезы. Кто поднимал Московскую Русь, боролся с Золотой Ордой и побеждал Волжскую Булгарию? Кто вдохновлял Андрея Рублева на создание «Звенигородского Спаса» и «Троицы», благословлял строительство новых соборов и Небесного Града на Москве-реке? Когда был основан Саввино-Сторожевский монастырь в Звенигороде, притягивающий к себе сотни тысяч паломников? Почему правители Руси иногда выбирали не самые удачные пути развития государства и кто влиял на их решения? Собранные воедино легенды и мифы, источники и факты помогут читателю в поисках ответов на эти и многие другие вопросы, связанные с тайнами нашей древней истории».

«Одна из первых попыток…» - ну надо же! С самых первых слов обнаруживается либо незнание трудов по жизнеописанию Преподобного, либо необоснованная претензия на некий приоритет.
Нельзя промолчать и о том, что «собранные воедино легенды и мифы, источники и факты» скорее помогут читателю благополучно запутаться в тайнах нашей древней истории. Но вот для того, чтобы что-то было ясно, следует фильтровать «легенды и мифы» от «источников и фактов» .

Ну а дальше следует предисловие от автора, после прочтения которого уже вполне можно определиться – читать книгу или нет. Одно название – «Житие определяет признание» содержит, надо полагать, основу мировоззрения автора.
Итак, с одной стороны, автор честно предупреждает читателя, что в книге много «гипотез, пробелов и недоговоренностей» , с другой же стороны, оказывается, что в книгу втиснуто «максимально возможное количество источников и мнений специалистов» , безо всякого смущения качеством и достоверностью источников (отсюда, очевидно, и пробелы с недоговоренностями). Вот почему-то кажется ему, что вал разнородной информации должен привлечь внимание читателя к жизни преподобного Саввы. И это был бы совершенно нормальный ход для пиара какого-нибудь политика или труженика шоубизнеса, но брать такой метод для жизнеописания Святого - … Он считает, что научные доказательства не дают «почувствовать веяние эпох» , а вот «весьма простые и живые рассуждения» способны это сделать.

Простите, какое отношение это все имеет к истории и, тем более, к жизнеописанию Святого? Это не тот жанр, как мне кажется. Одно дело – купить книжку в разделе «фэнтези» и со снисходительной ухмылкой прочитать ее, другое – обнаружить в серьезном издании кучу домыслов, фантастических гипотез и профанаций, доходящих до уровня стёба.
Да и вообще, все равно у Фоменко круче.

Что это за подход: «время от времени буквально уходить от простых фактов истории… изменять «ракурс» обычного восприятия реальности и прошлого» - как не профанация и фантазирование?

стр. 6. «Много лет назад в подмосковный звенигородский монастырь зашел задумчивый молодой человек, приблизился к его святыням, а чуть позднее прочитал и переписал по-своему старинное Житие основателя обители – игумена Саввы. Это был поэт Александр Пушкин» - вот кто по-своему переписал Житие Преподобного, так это г-н Ковалев, а поэт Пушкин изложил по-русски содержание его Жития, взятого из Пролога. И пусть автор не пытается сделать из Александра Сергеевича соучастника, поэту далеко до Ковалева, наверное, страх Божий удерживал.

стр. 7. «Работа над текстом заставила автора принять необычные для него решения: время от времени буквально уходить от простых фактов истории, избавляться от давления бытовых подробностей, изменять «ракурс» обычного восприятия реальности и прошлого - ну что тут скажешь? Действительное, необычное, чтобы не сказать больше, решение в жизнеописании «уходить от простых фактов истории» …

продолжение выше, а начало здесь

Суббота. Сижу на работе и скучаю. Делать совершенно нечего. Выпросила у соседки книжку Устиновой «Саквояж со светлым будущим» и присосалась. Такое милое чтиво! Огромное удовольствие получила. Язык хороший, сочный, юмор, эмоции… Изумительно прописаны образы, занятные сравнения… Семь раз улыбнулась, два раза ржала в полный голос, пять раз всплакнула — отдыхала по полной программе.
И вдруг натыкаюсь на одно место… прочитываю раз, другой… сижу в недоумении и размышляю, как же это может быть. Что случилось: у меня отказало воображение, или я элементарно туплю, или, может, я просто не знаю каких-то вещей? Читаю: «Он смотрел на нее, как ученик воскресной школы смотрит на пономаря, звонящего в колокол». Пытаюсь осмыслить, что же это за взгляд такой был? Из контекста понятно, что смотрел с благоговением и восхищением. А у меня так не получается! Я бы на такого пономаря с недоумением смотрела — с чего это вдруг пономаря, который должен в храме вслух читать богослужебные тексты, понесло на колокольню, на место звонаря?
Впрочем, эта закавыка не помешала мне до конца насладиться книгой. Респект Татьяне Витальевне и пожелание творческих успехов.