De mortuis

Я чувствам ушедшим спою осанну. Единственно-Вечная - исключенье Из сонма прочих, таких стеклянных! Убитых словами... одним сомненьем... Муранское диво разбить - несложно. (Ударив, закройся от бритв-осколков!) А жалко - склеишь!... И вот он, тот же Фиал, словно прежний. Но только... только... Где тот эликсир, что был смыслом чаши?... Душа франкенштейна?... Там пусто. Пусто! И Лазарь мёртвый, смердящий страшно. Убитые - вновь не воскреснут чувства. Я резал пальцы - но, зубы стиснув, Пытался "склеить"... И правлю тризну. Galaxy Hunter GQXY Любовь для сердца – жизнь в полной мере, Умрёт! – и сгинет, ссочится – стает, Сосуды бьются, Любовь теряя – Пустеют вены под взрыв артерий. Тела, картины, стихи – хрустальны, Любовь поит их, Любовь вне смерти. Морщин и трещин, надрывов сети Ничто Любови, пусть и печальны. Не держит сердце (стареет, бьётся...) Любовь вне времени и пространства, Из жизни в жизнь есть лишь постоянство – В грудь внове та же Любовь вольётся. Хрусталь не вечен. Сосуд – пустое! Разбилось сердце – подставь другое! Василиса Иванова

Ужель родившая на свет дитя – порочна?
Не верю, что зачавшая грешна,
Вдыхая ночью
Запах... звуки... – молча
И с криком – преступлением полна.

Ужель носящая в себе подарок вышний,
Дыханье Божье – сатане равна?
Вбирая кожей
Счастье... радость... тоже,
Как все они, проклятые, должна

Отмаливать грехи? На суд поповский
Идти, лишась любви, красы и сна,
В притон бесовский?
Называть "Христосом"
Тебя, мой Бог, кому посвящена?

Тобой, кого люблю душой и телом,
Тобой, чьим вдохновением полна,
Чьи песни пела,
Чьим крылом летела,
Быть не могу за это казнена!

 Василиса Иванова

Рассвет, идешь ты мне вослед,
А следа нет.
Влюбленный свет и темнота -
К спине спина...
Всем в этом мире не родна,
Всему - не та -
Уже почти как тридцать лет
Я на земле,
А следа нет,
Все, как один, - спина к спине...
И слог с листа,
И чувств огонь, и мысль без дна
По розе сна
Летят, бегут... и горько так,
Что ищешь след
Мой в этой тьме лишь ты, Рассвет...

 Василиса Иванова

      Онегинская строфа (пушкинский сонет) – поэтическая форма, разновидность сонета, предложенная Пушкиным, состоящая, как и классический сонет, из 14 строк, но использующая не пятистопный ямб, традиционный для русского (а также английского и немецкого) сонета, а четырехстопный с особым рисунком рифмовки AbAbCCddEffEgg (прописные – женские рифмы, строчные – мужские). Таким образом, онегинская строфа – это сонет, состоящий из трех катренов и дистиха-ключа, причем, в катренах использованы все варианты рифмовки – попеременная, попарная и опоясывающая.

      В двадцатом веке появилось несколько разновидностей пушкинского сонета (основное формотворчество приходится на постсоветский период). При сохранении размера и альтернанса (чередования женских и мужских рифм) строфика и рифмовка претерпели некоторые изменения. Далее указаны только самые распространенные вариации (остальные – единичные случаи).

      Разновидности рифмовки:

• пушкинская (или онегинская) – как у Пушкина, с семью видами рифм;
• монорим – AaAa AAaa AaaA aa (рифмы вида "ветер-свет", "дрожью-ложь" и т.д.);
• двурифменная – AbAb AAbb AbbA bb и AaAa BBbb AaaA bb;
• трехрифменная – AbAb AAcc AbbA cc, AbAb AAbb CbbC bb, AaAa BBbb CccC aa;
• четырехрифменная – AbAb CCdd AbbA dd, AbAb AAbb CddC bb, AbAb CCbb DbbD bb;
• пятирифменные – встречаются реже других, самые используемые из них – AbAb AAcc AddA ee и AbAb AAbb CddC ee;
• шестирифменные – кроме AbAb CCdd EffE bb (dd или ff) почти не встречаются, что справедливо – вживление всего одной дополнительной созвучной пары в другом месте (не в конце) можно назвать фонической невнимательностью.

      Все эти рифмические рисунки дополняются возможностью одновременной замены женской рифмы на дактилическую, а мужской – на женскую (т.н. удлинение).

      Разновидности строфики:

• пушкинская (или онегинская) – одной строфой;
• английская – сонет явно разбивается на три катрена и дистих;
• классическая – два катрена и два терцета (шесть строк в конце, сохраняя рифмовку, изменяют строфику: EffE gg – Eff Egg);
• дистишная – семь дистихов, особенно, часто с двурифменной рифмовкой Ab Ab AA bb Ab bA bb. Иногда используются редифы (слова-рефрены) для "восточной окраски". Некоторые поэты эту разновидность рифмовки и строфики в шутку называют пушкинской газелью;
• терцетная и секстетная – соответственно два терцета, дистих, два терцета (чаще AbA bAA cc Abb Abb) и секстет, дистих, секстет (без пробела между терцетами). Этот вид строфики используется некоторыми поэтами для таких построений, как листья, где дистих – сквозной рефрен. Лично я считаю неудачным использование онегинской строфы в терцетной и секстетной строфике, поскольку красота симметричных рифмовок классических "листовых" форм (например, aba aba cc aba aba) недоступна.

      Самое частое построение (использование формы в качестве строфы) – свободное, как в Онегине. Но случаются и венки, и гирлянды, и уже упомянутые листья, где пушкинский сонет встраивается в вязь по тем же правилам, что и любой другой. Но для онегинской строфы есть и особый вид построения – двойка с пушкинской рифмовкой первого и встречной рифмовкой второго сонета: EgEgCCffAddAbb.

      В отличие от обычного сонета, для онегинской строфы невозможны кольца (последняя строка - рефрен первой), а также другие классические рефренные формы (рондель с кодой, рефренный сонет и т.д.).

Словарь поэтических форм | Оглавление

Стихи-иллюстрации:

Описание: пушкинский сонет с онегинской строфикой и рифмовкой.

      Описание: пушкинский сонет с английской строфикой и онегинской рифмовкой.

      Описание: пушкинский сонет с классической строфикой и онегинской рифмовкой с удлинением.

      Описание: пушкинский сонет с дистишной строфикой и двурифменной рифмовкой Ab Ab AA bb Ab bA bb.

Источник

Страшны воздействия ноготков и ресниц –
Раны сердечные не залечишь ничем,
Стрелы, кинжалы не принесли бы сильней
Боли, и их ты не умолял бы: "Вернись!"

 Василиса Иванова

Пейте душу мою,
Нет ей края.
Ах, люблю... не люблю…
Я не знаю...

Никого не ловлю
В свои сети.
Ах, люблю… не люблю…
Знает ветер.

 Василиса Иванова, 1994 г.

– Никогда-никогда! – ты клялась, –
Не увидит его в отчем доме
Утро, и никогда в твоем сердце
Ненавистное имя не будет
Биться с жаром, и эхом по жилам
Разноситься не сможет! И в коме,
И в могиле не станет поживой
Яду грусти по нём, не возбудит
Страсть, чтоб встать – и вослед...
                                Эх, невеста,
Рядом с ним ты стоишь пред налоем,
Где же, милая, слов твоих власть?

 Василиса Иванова

Ты держишь всем -
Коридорами, спорами, зорями,
Цепишь занозами пыли зеркал,
Мутными оттисками шагов.
Отпусти... отпусти...
Но ты руки ломаешь укорами,
Отводом глаз
И чеканкой слогов меж зубов

Ты держишь всем -
Всё, как было, лишь ты изменился:
Плачешь без слёз, говоришь...
И не крошки не ешь...
Я при тебе... домуровываешь,
Сквозь сон снишься...
Резью во мне твоя нежность -
Слезящая брешь.

Ты держишь всем.
Тенью следую за спиною твоей,
Отзвуком молчно
Льну к тебе зноем души
В холоде... но прости,
С болью смотрю, как ты губишь себя
Днем и ночью.
Пусть люба и мила,
Но я умерла -
Отпусти!

 Василиса Иванова

Ласкова и нежна
Юность внезапная...
Буду ль тебе нужна
Ласкова и нежна?
Юр моих чувств - страна...
Зря ты пытаешь унять меня!
Ласкова и нежна
Юность внезапная...

 Василиса Иванова

Волос русый плывет по воде,
Извиваясь...
Ночь твоя будет там, где мой день!
Волос русый плывет по воде,
Ручейками течений одет...
Так и мы - были вместе... расстались...
Волос русый плывет по воде,
Извиваясь...

 Василиса Иванова

Когда пишу стихи, пишу легко.
Так входит в тело вдох, так сердце бьется,
Как жизни нить, строка моя не рвется -
Течет, бежит, струится под рукой

Тоской, любовью, нежностью и грустью,
И красотой, и немотой моей...
По ней лишь стих мой каждый будет узнан -
По голосу, что стал еще сильней.

Больней лишь отзвук – пульс терпеть в груди,
Коль сердце всё готово осудить
И нестерпимо просится наружу...

Тогда глоток любви - один лишь нужен -
Строкою, чей путь неисповедим...

 Василиса Иванова

Прошитый триолет (монорим по цезуре).

Тьмою из окна, болью - не терзай...
Вечная весна, Вечная, пойми,
Рвется вон из сна! Ты ж, как год назад,
Тьмою из окна, болью - не терзай
Сердце! Пусть одна! Но в моих глазах -
Мы! Мы! МЫ! До дна сил душевных - МЫ!
Тьмою из окна, болью - не терзай!
Вечная весна! Вечная, пойми...

 Василиса Иванова

Переворотная протограмма

Алым знаменем с небо - прочь, тьма! -
Бурной пляской огня - встал, Рассвет...
Если ждал ты меня сотню лет,
Не своди ярым светом с ума...

Огляжу тропы тайные... Вслед
Дождь вопьется - в тропу позади.
Иней слёз мог на хладной груди
Лечь, но нет боли, нет, больше нет...

Мрак бежал, а в лесах - пал без чувств,
Ели встанут над телом стеной...
Знаю, мне оттолкнуться чуть-чуть
Только, и - я с тобой, ты со мной...
Обожди миг, треть мига - лечу!

 Василиса Иванова

В день святого Валентина
Бей, мой пульс, немного чаще.
Может, просьба и наивна,
В день святого Валентина
Не хочу любви картинной -
Хоть бы кроху настоящей!
В день святого Валентина
Бей, мой пульс, немного чаще.

 Василиса Иванова

Отказ

 Василиса Иванова

Тихо. Кони плывут в ковылях.
У дружины полные тулы стрел
Да над степью вкруг сокола летят.
Идет смерть на степь. Только ты - не встреть!

Разнесло хазар вдоль засек, застав,
Знать, гнилое семя в пророст пошло,
И средь наших троп, и средь наших трав,
Средь наземных крох вы-та-и-лось зло.
Княже греков бьет, и живится рать,
А ушли мужи, тут и жди гостей -
По селам, заселкам да хуторам
Ходит подлый тать воровать детей.

Тихо. Кони плывут в ковылях.
У дружины полные тулы стрел
Да над степью вкруг сокола летят.
Идет смерть на степь. Только ты - не встреть!

И рабов-то полные корабли,
Что ж хазарским кормчим и ветер свой?
Неужели боги ушли с земли,
Что ж за торги - русою головой?
Где хазары? - в Киеве на пиру -
У князей, вишь, злато лишь на уме.
А по хуторам с горя мамки мрут...
Виноват кто будет? Горыныч Змей!

Тихо. Кони плывут в ковылях.
У дружины полные тулы стрел
Да над степью вкруг сокола летят.
Идет смерть на степь. Только ты - не встреть!

Вилы, копья, луки - со всех сторон,
По былью огонь с хату вышиной.
Скольким встать воколь - на охоту, гон -
Убивать тебя... а ведь ты ж ручной.
Змей, мой Змей... да ты и прадеда знал,
От степных волков нам коров стерег.
Ты беги, беги, а меня - оставь,
Береги себя, уж таков твой рок.

 Василиса Иванова

На кончике твоем дрожит роса...
Ржавей! Тебя оставлю, нож-убийца,
С тобой меня покинут эти лица,
Безумием горящие глаза...

Пусть лезвие грань Неба отразит
И Солнце одарит тебя лучами -
Ты потеряешь блеск, а с ним и птиц,
Не знающих, что делать с палачами.

Пусть прах бумажный, брошенный огнём,
Впитает рукоять твоя витая,
В ней скоро позабудется моё
Тепло, пусть с каждым днём сочится, тает...

Земля всё принимает - добрых, злых,
Ларцы сердец, и цепи сожалений,
И ржу сомнений, и золу хулы...

Ты ж - помни боль потраченных мгновений -
Что, состраданье потеряв, привык
Впиваться в плоть моих стихотворений.

 Василиса Иванова

Хориямб

Стрелы летят, стрелы из глаз,
Больно и сладко...
Да, убивай! Хоть слово "стой!",
И - наповал!
Метким давно был, а сейчас -
Мимо, невнятно...
Был ты любим, стал ты - любой,
Жалко, но стал...

 Василиса Иванова