"Вот уж поперло, так поперло!" - скажет кто-то.
А просто еще одна передача по Доверию.
Была такая тема летом. Приезжали телевизионщики к нам на мероприятие в Алмазово.

	Ernesto Cortazar - Piano, Remembrance	04:07

  
             Эль Греко и Толедо... Эти имена совершенно неразрывны. Есть такое понятие - гений места. Мне кажется, что Эль Греко - Гений места, называемого Толедо.
 


        Эль Греко - удивительный художник. Его творения, обладающие поразительной силой воздействия на зрителя, нельзя отнести к какой-либо художественной школе. Он не оставил после себя учеников и последователей, скорее всего потому, что далеко опередил свое время.
        Неизвестно, что стало бы с талантом Эль Греко, если бы он остался на родине, или если бы  навсегда осел в Италии, куда он приехал совершенствовать свой талант, обучаясь у великих итальянских мастеров... Скорее всего, он потерял бы что-то волшебное, что подарила ему атмосфера Толедо...  А уж  то, что Толедо   потерял бы бесконечно много, не будь  Эль Греко его жителем, -  бесспорно. Ведь почти в каждом храме и монастыре Эль Греко оставил свои росписи и алтари, в каждом музее выставлены его великие работы. Здесь, в иудейском квартале, называемом  Худерия, он прожил около сорока лет. Здесь он встретил свою самую большую любовь - Иерониму де Куэвас. Она была из знатной аристократической семьи, ради него  сбежала из родительского дома,  родила ему сына. Почему-то их брак никогда не был оформлен, хотя он бесконечно любил и ее, и сына,  сразу дал  ему  свое  имя.  При любой  возможности  он рисовал их обоих.  Во всех женских образах, созданных Эль Греко, угадываются черты его возлюбленнной, с ее тонкой, почти неземной красотой.
 

 

 

 

        Вообще Эль Греко оставил нам много загадок.  Он появился на свет в 1541 году  на греческом острове Крит. Возможно, что-то символическое есть в этом факте.  Ведь Крит до сих пор считается одним из самых красивых и таинственных мест на земле.
 

     
       Такую репутацию острову создала древняя цивилизация, называемая минойской культурой.  Она достигла необычайно  высокого  уровня,  и  послужила  развитию многих других народов. По этой причине Крит даже считают колыбелью европейской цивилизации...
       О  родителях  Эль  Греко  достоверно  ничего  неизвестно.  Поскольку   настоящее   его   имя  -  Доминикос Теотокопулос,  можно   предположить,  что  отец   его  был  греком...   Да  и  его прозвище  подтверждает это.
Первым   учителем  юного   Диминикоса  был   иконописец   Михаил   Дамаскин,   и   черты   иконописности навсегда  остались  в  его  живописи.
Затем  Доминикос около десяти лет совершенствует свой талант в Италии - сначала в Венеции, в мастерской великого Тициана, потом - в Риме. Здесь он овладел приемами масляной живописи, передачей пространства и перспективы, широким и свободным мазком. Он приобретает известность под именем Эль Греко, то есть Грека.  Но однажды он позволяет себе критику в адрес фресок Микельанджело, чем резко настраивает против себя итальянских живописцев, и без того  раздраженных его независимостью, самостоятельностью и растущей популярностью. Стало понятно, что здесь ему не позволят идти СВОИМ,  независимым путем. И в возрасте тридцати четырех лет Эль Греко уезжает в Испанию, в Мадрид, где бурным ходом идет обустройство новой столицы, и  есть  возможность  получить заказ.
       Но и в Мадриде Эль Греко не прижился. Королю Филиппу II нужны пышность и помпезность, чтобы утвердиться в новой столице, и Эль Греко, с его философичностью и поисками духовности, приходится  явно не ко двору, в прямом и переносном смысле этого выражения.
Эль Греко уезжает в Толедо, влюбляется в него и остается здесь на всю жизнь. Возможно, он сразу почувствовал некую эмоциональность, разлитую в здешнем воздухе, и так близкую его темпераментной натуре.
       В Толедо Эль Греко получает сразу несколько заказов. Во-первых, для монастыря Санто Доминго он выполняет несколько  алтарных картин на библейские сюжеты. Но самой интересной работой раннего периода  искусствоведы считают алтарный образ "Эсполио" , выполненный для Кафедрального собора.
 


     Эта картина и сейчас висит прямо в центре сакристии, господствует здесь и неудержимо притягивает  к себе  взгляды.
 
 
 
     Название "Эсполио" переводится у нас как "Срывание одежд" и показывает момент, когда Иисуса привели на место казни, и идут приготовления к распятию.
Надо сказать, что этот сюжет использовался живописцами крайне редко. Гораздо чаще запечатлевались такие моменты, как взятие под стражу, коронование терновым венцом, бичевание. Возможно, использование такого нетрадиционного сюжета говорит о желании художника отойти от традиций и штампов. Нетрадиционность присутствует и в  построении картины, в необычности колорита. Необычайно яркий, винно-красный цвет одежды Христа притягивает взгляд. Он как бы противопоставляет Иисуса толпе. Необычны  и ракурсы. Горизонт поднят очень высоко, поэтому толпа, окружающая Христа, оказывается как бы над ним. Лицо Христа при этом мы видим снизу вверх, и вся его фигура кажется вытянутой, и как бы парит в пространстве. Внизу картины, среди женщин, сопровождавших Христа - Мария-мать, Мария Магдалина, Саломея (?)  Их взоры прикованы к кресту, орудию смерти...  Обратите внимание, что руки Христа и Марии Магдалины сложены в одинаковом жесте: средние пальцы соединены, а мизинец и указательный - отставлены. Это явно указывает  на внутреннюю близость этих людей...
И цветовое, и композиционное решения картины подчеркивают происходящую трагедию - приближение страшных и неизбежных мучений Христа, его обреченность, боль и страдание  близких...
         В более поздних работах Эль Греко еще более совершествует свои нетрадиционные приемы, что еще больше усиливает впечатление от его картин. Посмотрим несколько его работ этого периода.
                                                 
                                   БЛАГОВЕЩЕНИЕ
 


                                            ПОКЛОНЕНИЕ  ВОЛХВОВ
 

 
                             КРЕЩЕНИЕ
 

 
                                           МОЛЕНИЕ  О  ЧАШЕ
 

 
                                                 ОПЛАКИВАНИЕ  (фрагмент)
 

 
                                               ВОСКРЕСЕНИЕ
 


В этих картинах поражает  переплетение  и  единство земного и небесного; грани между ними стерты, и все пространство пронизано божественным светом. Благодаря необычным ракурсам, фигуры удлиняются и как будто устремляются ввысь.
          Зачастую, особенно в более поздних работах,  фигуры производят впечатление искаженных, с неправильными пропорциями. Но это мало волнует автора, ему важно передать эмоции, движение -  физическое и душевное. 
          Чтобы лучше понять его творчество, давайте на время погрузимся в атмосферу старого Толедо, познакомимся с  окружением великого мастера.
Я уже рассказывала, что в Толедо, крупнейшем центре средневековой испанской культуры, перекрещивалось несколько течений - христианское, арабское, иудейское. В 16 веке здесь жило еще немало морисков и маранов (крещеных арабов и иудеев).  И получился сплав очень интересной, высокодуховной культуры. И именно Толедо, с его знаменитой школой переводчиков, был главным очагом распространения в Европе великих произведений античной и арабской философии. Духовная жизнь интеллигенции отличалась высоким интеллектуальным уровнем. Здесь были свои Академии (по типу итальянских), свои философские школы...

 Эль Греко поселился  в Худерии, иудейском квартале.
 

 
          Он снял апартаменты в поместье маркиза де Вильены, окруженном ореолом таинственности. Сам хозяин давно умер, он cлыл человеком разносторонне образованным, колдуном и чернокнижником. Эль Греко, видимо, импонирует эта репутация, поскольку он и сам не чуждается мистики.
Художник  живет на широкую ногу, копить деньги он не умеет. У него в доме - богатейшая библиотека, которую он собирал всю жизнь и которой очень дорожил. Здесь были труды по архитектуре - Витрувия и других авторов, книги по перспективе, описание архитектурных памятников Рима. Было много сочинений по истории и философии - труды Плутарха, Иосифа Флавия, Аристотеля, учения неоплатоников, к которым принадлежал и сам Эль Греко. Рядом с книгами религиозного содержания стояли Гомер, Эврипид, басни Эзопа, поэзия Петрарки. В последние годы жизни он увлекся науками, и в его библиотеке появились книги по математике.
Здесь стояли и его собственные трактаты, посвященные живописи, скульптуре  и архитектуре. В них он отразил свою собственную эстетическую систему. К великому сожалению, его труды не дошли до нас, что несомненно является большой потерей для искусства.  Эль Греко был членом одной из Академий. Он слыл среди ее членов не только знаменитым художником, но и блестящим собеседником, проявлял в спорах  глубокий интеллект, недюжинную эрудицию и тонкое остроумие.
Казалось бы, это было прекрасное время для расцвета искусств. Но не надо забывать, что  это было также время, когда свирепствовала инквизиция, преследующая не только еретиков, но и свободомыслящих, да  и просто независимых людей.  Кровь лилась рекой, и Эль Греко приходилось не раз заступаться за невинно осужденных, пользуясь свим авторитетом. Да и сам Эль Греко  подвергался нападкам церковников. Они не могли ему простить незаконную жену и внебрачного сына, придирались к неканоническому изображению библейских сцен.  От преследования его спасала только поистине всенародная любовь.
Наверное поэтому  его картины дышат тревогой и драматизмом, в них есть какой-то надлом. Приближался закат Ренессанса...
 

	Ernesto Cortazar - Piano, Remembrance	04:07

 
                В этой небольшой церкви, Сан Томе, с колокольней, переделанной из минарета, хранится самое любимое горожанами полотно Эль Греко - "Похороны графа Оргаса".
   
     
 
Сюжетом этой картины послужила местная легенда двухсотлетней давности: якобы во время похорон  графа Оргаса, отличавшегося особо благочестивым поведением, случилось чудо - с неба спустились святые Августин и Стефан, и собственноручно предали тело графа земле. 
 

 
         По сути, этот сюжет оказался для Эль Греко лишь поводом, чтобы увековечить самых
известных  жителей города. 
        В картине - три плана. Внизу изображена сцена со святыми Августином и Стефаном.  Выше, в качестве свидетелей погребения, показаны его современники, горожане. В верхней части картины - действие происходит уже на небесах, где Иисус вместе со святыми принимает душу усопшего.
       Среди участников погребения  местные жители с удивлением узнавали себя.  Священник справа, с молитвенником в руках - это Андреас Нуньес, друг Эль Греко. Пожилой человек с седой бородой, справа, стоящий в профиль - это Антонио Коваррубиас, писатель и философ. Лица всех грандов  исполнены достоинства. В то же время в их утонченных лицах видны их переживания, всплески эмоций. И как они одухотворены! Правду говорят  горожане: Эль Греко святых изображает как простых людей, а  обычных горожан делает святыми...
       Среди этих рыцарей Эль Греко изобразил и себя - это единственный человек, который смотрит прямо на зрителя, чуть левее от центра. Он хорошо виден в увеличенном фрагменте.
 

 
          Здесь же он изобразил и своего сына, Хорхе Мануэля - это паж с факелом в руке.  Из кармана у него торчит платок, на котором по гречески написано имя художника.
          Эта картина принесла ему пылкую любовь горожан, и сделала известным за пределами Толедо.  Со всех уголков  страны приезжали люди, чтобы увидеть это полотно.
          
          А теперь посмотрим, как Эль Греко изображал святых... Картин с их образами у него довольно много. И есть несколько  "Апостолад",  то есть циклов картин, где изображены все 12 апостолов.
 
                                 АПОСТОЛЫ  ПЕТР  И  ПАВЕЛ
 

 
         Действительно, чисто внешне Эль Греко изображает святых, как простых людей, и как правило, эти образы далеки от канонических.  Он отошел от мертвых схем и показал нам совершенно новый тип людей - праведников, мыслителй, провидцев. Их лица освещены работой мысли, внутренней жизнью души.
         Эта картина, Св. Петр и Св. Павел, работает на противопоставлении: сильный, абсолютно уверенный в себе Павел - и более мягкий, сомневающийся Петр, более склонный к созерцательности... 
     
 
                                 АПОСТОЛ ЛУКА
 

 
         На этой картине  Евангелист Лука показан еще и как художник, иллюстратор жития Иисуса Христа.
 
                                        СВ.  СЕБАСТЬЯН
 

 
         Св. Себастьян жил в 3 веке. Он был римским легионером, капитаном лучников. Уверовав в идеи Христа,  стал сам проповедовать христианство. Узнав об этом, император Диоклетиан приказал казнить его.  Себастьяна привязали к дереву, и его собственные лучники вонзили в него тысячи стрел. Но он выжил - по преданию, Св. Ирина выходила его. Еще более уверовав в Бога, он опять принялся за свои проповеди. Опять был схвачен и вторично жестоко казнен... Эль Греко использует этот сюжет, чтобы показать силу человека, одухотворенного высокой идеей, и то, как  стоически человек принимает мучения за право иметь собственные убеждения...
 
 
                           СВЯТОЙ    ИОСИФ
 

 
     Св. Иосиф изображен здесь с малолетним Иисусом. Посмотрите, как нежно прижимается
ребенок  к отцу, и с какой любовью смотрит  Иосиф на юного Христа. Эта картина - символ
нежных и трогательных отношений  между отцом и сыном.
     Обратите внимание, что фоном для этой картины служит столь  любимый Эль Греко Толедо.
 
 
                        ДВА  ИОАННА
 

 
       Два Иоанна -  Иоанн  Евангелист и Иоанн Креститель...  Апостол Иоанн - любимый ученик Христа. Пылкий и порывистый, он безоговорочно поверил Иисусу и последовал за ним. После казни и воскресения Учителя, он всю свою долгую жизнь проповедовал его учение. Его недаром называют Апостолом Любви - он считал, что в основе христианства лежит Любовь, и только через Любовь можно найти Истину.
       Не случайно  именно ему были явлены Откровения, в которых через него открылись людям  тайны  бытия и судеб человечества... И не случайно рядом с ним орел - символ высокого полета...
       Иоанн Креститель - очень интересная и не исследованная до конца личность. В его историчности не сомневались даже исследователи советского периода.  До 30-го года  многие  иудеи  чтили Иоанна  и поклонялись ему, и ничего не знали об Иисусе Христе. Он был сыном священника Захарии (из рода Авраама) и Елизаветы, из рода Давидова. С ранних лет он жил в пустыне, вел аскетический образ жизни, а после 30-ти лет стал проповедовать среди иудеев крещение покаяния. Иоанн вкладывал в этот ритуал большой смысл: это не просто очистительное омовение тела, но очищение духа и, как следствие,  отказ от греховного образа жизни и причащение  к  жизни праведной. Иоанна  еще называют Предтечей, потому что он предсказал пришествие Христа, как Мессии, и сказал о нем: Идущий за мною - сильнее меня... Судьба его была трагична: после того, как он открыто осудил Царя Ирода, он был схвачен и обезглавлен... Но после его смерти существовало очень много общин, которые поклонялись именно ему, а не Иисусу. Впоследствии они были признаны еретическими и безжалостно истреблены. Но до сих пор в Иране существует община мандеев, которая исповедует культ Иоанна...
 
 
                               СВЯТОЙ  ФРАНЦИСК
 

 
           Святой Франциск Ассизский - один из любимых испанских святых. Он жил на рубуже 12 и 13-го веков, прославился как организатор ордена, названного его именем. Он провозгласил отречение от земных благ, от богатства и прочих излишеств, и сам всю жизнь следовал этим принципам. Но в монашество и подвижничество он принес новое, а именно то, что образ монаха-отшельника он заменил на образ апостола-миссионера, живущего в миру и несущего свои идеи в мир.  Он нес в этот мир любовь к людям, и ко всему, сущему на земле, вплоть до самой мелкой твари. Ему принадлежат слова: "Господь призвал нас не столько для нашего спасения, сколько для спасения многих". 

                                  СВ.  АНДРЕЙ  
 


       Эта картина - из последней  Апостолады, написанной незадолго до смерти художника.  Мы видим, как меняется стиль мастера. Он становится более лаконичным,  детали (кроме лица) почти не прописаны, картина даже кажется незаконченной. Кисть стала более легкой и трепетной, почти импрессионистской...
 
       Давайте познакомимся с еще одной стороной живописи Эль Греко - его портретами.  Здесь художник  тоже был тонким, непревзойденным мастером.  Он оставил нам целую галерею портретов своих современников - друзей и недругов, и просто известных и неизвестных людей.
 
                 ПОРТРЕТ  ПОЭТА  ОРТЕНСИО  ПАРАВИСИНО
 

 
        В своих портретах Эль Греко старался передать интенсивную жизнь человеческого духа, как и в этом портрете монаха, поэта-мистика, друга и почитателя художника.  Этой цели служит  подвижное выразительное лицо, внимательный взгляд темных глаз, непринужденная поза, живой  жест нервных рук...
 
                                                          ПОРТРЕТ  ДЖУЛИО  КЛОВИО
        

 
      Джулио Кловио - итальянский живописец, он симпатизировал молодому художнику и оказывал ему помощь, когда он не был еще великим Эль Греко...
 
                                           ПОРТРЕТ  НЕИЗВЕСТНОГО

 
           Что-то удивительно притягательное есть в этом портрете.  Тонко очерченное аристократическое лицо,  впалые щеки.  Человек устал от житейских бурь, все в прошлом... Но глаза... глаза живут на этом лице и как будто смотрят в душу...
 
 
                                             ДИЕГО  ДЕ  КОВАРРУБИАС

 
        
           Диего де Коваррубиас, священник, юрист и политик, видная фигура в общественной жизни Толедо.  Друг  и  единомышленник...
 И, как будто в противовес - другой портрет, Великого Инквизитора Ниньо де Гевары.
 
                             ВЕЛИКИЙ  ИНКВИЗИТОР

 
 
 Ниньо де Гевара, очень неоднозначная личность... Поначалу - большой почитатель таланта Эль Греко, даже друг.  Потом, когда он становится Великим Инквизитором, их пути расходятся.  Эль Греко не приемлет той жестокости, которая сопровождала борьбу  "за чистоту религии".  А должность Великого Инквизитора предполагает жестокость и беспощадность по отношению к "еретикам".
Тяжелый, проницательный взгляд из-под очков создет ощущение тревоги.  Кроваво-красная одежда  подчеркивает и усиливает эту тревогу...За внешней сдержанностью и даже монументальностью  фигуры автор сумел угадать тайные бури, бушующие в этой душе...

И, наконец, портрет Хорхе Мануэля, сына художника.
 
                         ПОРТРЕТ  ХОРХЕ-МАНУЭЛЯ 
 
 
 
        Хорхе Мануэль часто помогал отцу в мастерской и тоже   стал художником. Но, видимо, талант отца был так силен, что он не смог стать самостоятельным мастером. Зато он стал очень неплохим  архитектором и оставил свой след в архитектуре Толедо.
      
         Почти на рубеже столетий умер старый король, и на трон вступил Филипп III.  Для Эль Греко, который был в опале у старого короля, наступили перемены к лучшему. Он завален заказами, и очень много работает. Поскольку он знаком с основами скульптуры и архитектуры, то занимается не только живописью, но зачастую делает скульптурное и архитектурное оформление своих алтарей...
После смены власти  многих окрылила надежда на лучшее будущее, люди ждали перемен. Но надеждам   не суждено было сбыться: не изменилось ни бедственное положение народа, ни общее реакционное направление в политике. Напротив, именно в правление Филиппа III происходит такое трагическое событие, как изгнание из страны полумиллиона морисков, крещеных арабов. В одном Толедо их жило более четырех тысяч. Это было трагедией не только для морисков, которым некуда было бежать, но и для Испании, которая лишилась огромного количества искусных и тудолюбивых умельцев...
Вообще это было очень тяжелое время для общества. Нарождающиеся капиталистические отношения, власть чистогана разрушили иллюзии старого патриархального уклада. В обществе произошел надлом...
         Эль Греко,  с его эмоциональным восприятием происходящего,  не смог  вписаться в эту действительность ,  истоки его творчества оставались в позднем Возрождении. Получалось, что его искусство не имеет почвы в новых условиях... 
         В этот период Эль Греко стремится к уединению. Его любимой Иеронимы давно не было в живых, сын женился и жил с семьей отдельно... В 1604 году умер старший брат Эль Греко, живший много лет в его доме.  Апартаменты,  поражавшие когда-то роскошью, постепенно пришли в запустенье. Из анфилады комнат жилой осталась всего одна... В ней и доживал свои последние годы великий Эль Греко, в обществе своей старой служанки,  любимых книг и, конечно же, картин... И это - не от нищеты. У него по-прежнему много заказов, он много пишет... Возможно, к концу жизни произошла какая-то переоценка ценностей, все внешнее и суетное ушло, и он обрел смысл истинно ценного в этом мире...
         Очень интересно посмотреть, как меняется палитра художника. Из нее уходит многоцветье, он пишет в серебристо-золотой тональности, иногда приближаясь к монохрому...

     СОШЕСТВИЕ  СВЯТОГО  ДУХА
 

 
     ПОКЛОНЕНИЕ  ВОЛХВОВ  (1612-1614 г.)
 

 
       То же самое можно увидеть, если сравнить две картины, посвященные его любимому Толедо.
Первая по времени написания - "Вид  Толедо",  другое ее название "Толедо в грозу". Датировки в разных источниках отличаются,  примерно ее написание можно отнести к 1610 году.

 
 
        Город изображен довольно реалистично: виден мост Алькантара , крепость Сан Сервандо, дворец Алькасар, шпиль Собора. Современники даже могли рассмотреть свои дома. Но неспокойное небо со всполохами света придает происходящему ощущение тревоги, и даже трагизма.  При всей реалистичности перед нами предстает город-призрак, город-мираж...
       
А эта картина называется ВИД  И  ПЛАН  ТОЛЕДО.


  
          Она написана уже перед смертью (1612-1614 г.)
          Этот вид производит уже совершенно другое впечатление. Город  широко раскинулся на пологом холме и излучает покой и умиротворение.  Юноша справа - держит в руках план города, слева - золотистая аллегорическая фигура с опрокинутым сосудом, изображающая речное божество - символ реки Тахо... Тональность картины  очень светлая, от голубых, серых  до желто-золотистых красок,  она  усиливает  ощущение  покоя. Такого Толедо, мирного, окутанного серебристой дымкой, мы не видели раньше у Эль Греко. Как будто в конце жизни он возвращается к какой-то наивности, умиротворенности и спокойствию... и обретает гармонию...
          Умер Эль Греко 7 апреля 1614 года и был похоронен в монастыре Санто-Доминго.  Судьба, окутавшая тайной многие события из жизни художника, продолжила свою работу и после его смерти: усадьба, где он жил, разрушилась, его труды по живописи и архитектуре - пропали,  автопортреты, кроме последнего, не дошли до наших дней, даже порфировый саркофаг, в котором он был похоронен, таинственным образом исчез...  Зато остались его замечательные картины, и это - самое главное!!!
 
                                                      АВТОПОРТРЕТ. Последние годы жизни
 


        Поэт Луис де Гонгора, современник и друг Эль Греко, написал ему эпитафию:
 
                                              ЗДЕСЬ  ПОКОИТСЯ  ГРЕК,
                                              ПРИРОДА  ЕМУ  ЗАВЕЩАЛА
                                              ИСКУССТВО,  ИСКУССТВО - ЗНАНИЕ,
                                              ИРИДА  -  СВОИ  КРАСКИ,
                                              ФЕБ  -  СВОЙ  СВЕТ,
                                              НО  НЕ  ЗАВЕЩАЛ  СВОИ  ТЕНИ  МОРФЕЙ.
          

                                                              

Намедни патриархальное сообщество заявило о наличии всемирного дня мужчин..
ЭЭЭХ!!!

Помните, что в тот момент, когда ваш внутренний ангел умирает от слабости,
и не в силах поддерживать огонь в камине вашей души,
можно попросить угля и жара у чёрта!... Не верьте, деточка, что они - враги:
когда ангел, согревшись, шевельнет порозовевшими губами,
чёрт оставит свою силу и вашу душу в его нежных пальцах,
за что заслужит застенчиво-признательный ангельский вздох. На этом построен мир...

[ читать дальше → ]

Инструкция к жизни

1. Ты получишь тело. Оно может тебе нравиться или не нравиться, но это единственное, что точно будет в твоем распоряжении до конца твоих дней.2. Тебе придется учиться в школе под названием «Жизнь на Планете Земля». Каждый человек и каждое событие – твой Универсальный Учитель.
3. Не существует ошибок, только уроки. Неудачи – неотъемлемая часть успеха. Жертв нет – есть только студенты.
[ читать дальше → ]

Вдохновение поэта (Аполлон и муза)  Никола Пуссен, ок. 1630 гг.  Париж, Лувр 
[ читать дальше → ]

Кровавой борьбой претендентов на трон Европу никак было не удивить - хлебнула досыта за столетия. Однако, если речь зайдет не просто о претендентах, а о самозванцах, картина совершенно иная. Самозванцев в Европе почти что и не водилось, за редчайшими исключениями, вроде Лжесебастиана Португальского, знаменитого "Иоанна Посмертного" или "дофинов Людовиков" более позднего времени.

    Однако две страны стоят особняком - Англия и Россия. По числу самозванцев Англия лишь немногим уступает России (в том случае, конечно, если мы будем считать лишь серьезных русских самозванцев, производивших крупные возмущения). Мало того, меж Англией и Россией прослеживается некая, прямо-таки полумистическая связь и в некоторых других печальных рекордах. И там, и здесь примерно равно число коронованных особ, убитых соперниками либо погибших от руки дворян. Понятно, число немалое. Генрих VIII и Иван Грозный в некоторых отношениях выглядят прямо-таки братьями-близнецами - первый был женат шесть раз, второй - восемь, оба казнили некоторых своих жен, оба превзошли и предшественников, и преемников в массовом терроре, оба расправлялись с высшими сановниками своих церквей (разница лишь в том, что Генриху удалось отобрать у церкви ее земельные владения, а Иван, добивавшийся того же, отступился). Екатерина II, с чьего прямого соизволения был убит ее супруг, ничем особенным не отличается от Марии Стюарт, так же поступившей с надоевшим мужем.

    Можно добавить еще, что Англии принадлежит безусловный рекорд в другом виде междоусобиц - когда коронованные муж и жена становились врагами и воевали друг против друга в самом прямом смысле (Стефан и Матильда, Генрих II и Алиенора, "французская волчица" Маргарита и Эдуард II). Впрочем, мы отвлеклись от темы...

    Так вот, Лжедмитрий I - чуть ли не единственный во всей Европе самозванец, которому удалось не просто произвести возмущение, а сесть на престол и удержаться там около года. Согласитесь, феномен примечательный. И, как всякий феномен, заслуживает подробного рассмотрения. Почти все предшественники и последователи Лжедмитрия, на Руси бывало дело или в Западной Европе, кончали одинаково. Самым удачливым удавалось в лучшем случае выиграть парочку мелких сражений - потом на их недолгой карьере ставили точку правительственные войска. Самые невезучие (вроде "сына и дочери Павла I", объявившихся в Енисейской губернии, нынешнем Красноярском крае, английского герцога Монмута или печальной памяти княжны Таракановой) не успевали и этого.

    Почему-то подобные предприятия с завидной регулярностью увенчивались успехом в Молдавии. В 1561 г. некий рыбацкий сын, выдававший себя за племянника одного из греческих правителей, собрал украинско-польскую вольницу, изгнал тогдашнего господаря Александра и сел на престол. Однако продержался там лишь два года - когда он попытался ввести в стране европейские обычаи и жениться на дочери протестанта, молдаване взбунтовались и убили неосторожного реформатора.

    В 1574 г. другой самозванец, некий Ивония, назвался сыном молдавского господаря Стефана VII и с помощью казаков занял престол. Его опять-таки убили довольно быстро. В 1577 г. новый самозванец (некий то ли Подкова, то ли Серпяга) на сей раз объявил себя братом Ивонии. Дальше все пошло по накатанной колее - казаки помогли претенденту захватить молдавский престол, но вскорости недовольные подданные прикончили и Серпягу. Надо полагать, эта свистопляска надоела в первую очередь не молдаванам, а самим казакам - когда в 1592 г. у них по старой памяти попытался найти поддержку очередной соискатель молдавского престола, казаки, не мудрствуя лукаво, выдали его полякам. Видимо, этот печальный опыт учел некий сербский искатель приключений Михаил - пару лет спустя, возжаждав молдавского престола, он не стал объявлять себя родичем какой бы то ни было известной личности, а попросту собрал рать и без всяких объяснений и побасенок захватил Молдавию. Потом, как было принято в Молдавии, его убили. Тут уже лопнуло терпение у короля Сигизмунда, и он особым указом обязал казаков "впредь не принимать молдавских самозванцев".

    Наконец, можно вспомнить Стефана Малого, объявившего себя чудесно спасшимся Петром III и занявшим черногорский престол. Но это совсем другая история...

    Лжедмитрию I все поначалу удавалось просто блестяще. Вступив в пределы России с горсточкой вооруженных людей, которую мог втоптать в землю, не заметив даже толком, один-единственный царский полк, "названный Дмитрий", однако, прямо-таки триумфально прошествовал к Москве, где и был встречен ликующим народом вкупе с боярами и князьями церкви. Должно же быть какое-то объяснение, не исчерпывающееся "слепой верой в чудесным образом спасшегося от убийц царевича"?

    Объяснений, строго говоря, два. И оба они, по совести, должны заставить задуматься и современных политологов...

    Во-первых, разумеется, политика Бориса Годунова - вернее, общее и повсеместное разочарование в государе. Недовольными были все. Налоговые льготы, торговые привилегии, амнистии и милости, которыми Борис пытался умаслить все слои общества в начале царствования, со временем, как это обычно и бывает на Руси, как-то незаметно сошли на нет. Крестьянам окончательно запретили переходить к другим помещикам - до превращения землепашца в вещь оставалось еще около ста двадцати лет, но и сама по себе отмена Юрьева дня казалась тогдашним людям неслыханным попранием прадедовских обычаев (примерно так и мы восприняли бы указ о запрещении менять место работы).

    Тем, кто стоял на общественной лестнице гораздо выше, то есть дворянам и боярам, пришлось тоже нелегко. Крестьянину просто-напросто запретили переходить от одного господина к другому, зато господа рисковали и свободой, и жизнью. В первые годы XVII века, когда по стране стали бродить первые туманные слухи о "чудесно спасшемся царевиче Димитрии", Борис Годунов, судя по всему, не просто испугался, а испугался крепко...

    И началась вакханалия. Самым счастливым из бояр или дворян мог считать себя тот, которому всего-навсего запрещали жениться (было у Бориса такое обыкновение). Другим приходилось покруче. Постригали насильно в монахи (как Федора-Филарета, отца будущего царя Михаила Романова), ссылали к черту на кулички, бросали в тюрьму, отбирали имущество, обдирая так, что это и не снилось нынешней налоговой инспекции. Государство не просто благосклонно внимало доносам - активнейшим образом их поощряло. Часть имущества оговоренного брали в казну, а часть шла доносчикам. "Маяком доносительства", на которого должны были равняться остальные, стал некий Воинко, холоп князя Шестунова. За донос на хозяина Борис прямо-таки демонстративно дал холопу волю, наградил поместьем и велел объявить о том всенародно.

    И понеслось... Как выражался один из историков, подобные меры "разлакомили" холопов, и доносы посыпались градом. По первому подозрению (чаще всего обвиняли в колдовстве) хватали самого обвиненного, его близких, родственников, друзей и соседей. Всех, как водилось, пытали самым тщательным образом. Тех, кто признавался, сажали и ссылали. Тех, кто упорствовал, частенько лишали языка или вешали, поскольку свыше было велено считать, что запирательство как раз и есть признак виновности.

    Безусловно, Борис верил в "ведовство" и "дурной глаз" гораздо меньше, чем уверял. Однако всем, попавшим в "пытошные" по голословному навету, от этого было не легче.

    Никоновская летопись сообщает об этом времени так: "И сталось у Бориса в царствие великая смута; доносили и попы, и дьяконы, и чернецы, и проскурницы; жены на мужьев, дети на отцов, отцы на детей доносили".

     Господа, со своей стороны, отыгрывались на низших. Поскольку тогдашние законы о холопстве были столь же запутанными и поддававшимися двойному толкованию, как нынешнее налоговое законодательство, злоупотребления начались фантастические. Человек, нанявшийся на временную службу или мастеровую работу, объявлялся холопом и навсегда терял свободу, поскольку все зависело от судьи, а судья был живым человеком, хотел есть-пить вволю да вдобавок обеспечить детушек... Иногда людей без особых придумок ловили на дорогах и закабаляли. Доходило до того, что сильный и богатый боярин делал холопами... служивших у него дворян, владельцев поместий (поместья, конечно, забирал себе). Правда, необходимо отметить, что находились простолюдины-прохвосты, которые извлекали личную выгоду и из такого положения дел (ибо житейская смекалка русского человека безгранична) - "закладывали" себя в холопы, пожив немного, обкрадывали владельца, убегали и повторяли этот финт, пока не попадались или, сколотив деньжонок, не отходили от дел (благо до удостоверяющих личность документов додумался лишь Петр I столетие спустя). Нужно помнить, что знатный господин, независимо от того, угнетал он своих "холопей" или кормил кашей с маслом, мог всегда ждать доноса от любого из своих людей. По язвительному замечанию историка Костомарова, "между господами и холопами была круговая порука: то господин делает насильство холопу, то холоп разоряет господина". Идиллия, некоторым образом. У всякого был шанс отыграться на обидчике...

    Поскольку запретный плод особенно сладок, крестьяне после "закрепления" бежали в массовом количестве - и, за неимением других возможностей, становились разбойниками. Не то что на пресловутых "больших дорогах" - в самой Москве, по свидетельствам современников, опасно было выйти ночью со двора, непременно получишь кистенем по голове.

    Как частенько случается перед великими и страшными потрясениями, косяком пошли "знамения", предвещавшие, по общему мнению, нечто неизвестное, но непременно страшное...

    Говорили, что в 1592 г. в северных морях появилась столь огромная "рыба-кит", что едва не своротила Соловецкий монастырь. Оползень, разрушивший в 1596 г. Печерский монастырь под Нижним Новгородом, считали предзнаменованием нехороших перемен. Прошли слухи, что волки и бездомные собаки вопреки своим обычаям пожирают друг друга, а следовательно, вновь появилось знамение, предвещающие, что вскорости и люди начнут грызть друг друга. Неизвестно откуда появились черно-бурые лисицы, забегавшие даже в Москву, - опять-таки "нехорошее знамение". В 1601 г. караульные стрельцы болтали по Москве: "Стоим мы ночью в Кремле на карауле и видим, как бы ровно в полночь промчалась по воздуху над Кремлем карета в шесть лошадей, а возница одет по-польски: как ударит он бичом по кремлевской стене, да так зычно крикнул, что мы со страха разбежались". Бури вырывали с корнем деревья, переворачивали колокольни, срывали крыши; в одном месте перестала родиться рыба, в другом пропали птицы, в третьем уродов рожали женщины, в четвертом - домашняя скотина. На небе видели по два солнца, а ночью - по два месяца. В довершение всего, в 1604 г. на небе вовсе уж некстати объявилась комета, видимая и днем. Ходят легенды, что испуганный ею Борис призвал немца-астролога, и тот пугал "великими переменами" (что сталось с астрологом - неизвестно, мог и унести ноги).

    И все же - мало напоминает конец света. Бывало и тяжелее, однако самодержцы удерживались на престоле. И не в силах отделаться от убеждения: ограничься дело только этим, Борис мог и выстоять. Еще и потому, что государем он был крутым, не боялся рубить головы, рвать языки и забивать в железо, а на Руси так уж исстари повелось: властители, не боявшиеся крови, так и умирали властителями, и даже естественной смертью; меж тем расставались с престолом и жизнью исключительно те, кто был умен и исполнен лучших намерений, вот только замыслы свои имел глупость проводить в жизнь не кнутом и топором...

    Но дело еще и в том, что вскоре на Русь пришел Великий Голод...

    Летом 1601 г. на всем востоке Европы зарядили дожди - холодные, проливные, бесконечные. От Пскова до Нижнего Новгорода они лили беспрерывно двенадцать недель. Уже в июле ударил первый снег. Весь урожай погиб - даже попытки скосить недозревшие хлеба провалились. Уже в конце августа начались снегопады и метели, по Днепру ездили на санях "как средь зимы", на полях жгли костры, чтобы спасти хотя бы жалкие остатки незрелого жита. Не удавалось...

    1602 г. Теплая весна, поля, засеянные еще с прошлого года, неожиданно дали обильные всходы - но вскоре вновь грянули "морозы превеликие и страшные". Всходы погибли. Лето, против прошлогоднего, было сухим и жарким. "Кто сеял сто мер жита, собрал одну меру, вместо ржи родилося былие..."

    Весна и лето следующего, 1603 г. выдались довольно благоприятными, но подстерегала другая беда - не было семян из-за недородов двух предшествующих лет...

    И начался голод. Цены на хлеб мгновенно взлетели в 25 раз - на этот счет есть совершенно точные воспоминания "служилых иноземцев" Жака Маржерета и Конрада Буссова. Оба владели в России поместьями, занимались хлеботорговлей и проблему знали не понаслышке.

    В пищу шло все - кошки и собаки, мякина и сено, навоз, трава и коренья, даже мыши, собственный кал и солома. Впервые на Руси люди стали есть людей. И не только трупы... Еще один иностранец, служивший на Москве, Петр Петрей, рассказывает, что он видел в Москве, как умиравшая от голода женщина грызла своего ребенка. В столице продавались пироги с человечиной. Легко можно представить, что творилось в провинции. Вспоминают, что путнику было опасно заехать на постоялый двор - могли тут же зарезать и съесть. Маржерет, оставивший интереснейшие записки о России, свидетельствовал: "Я был свидетелем, как четыре крестьянки, брошенные мужьями, зазвали к себе крестьянина, приехавшего с дровами, как будто для уплаты, зарезали его и спрятали в погреб про запас, сначала намереваясь съесть лошадь его, а потом и его самого. Злодеяние это тотчас же и открылось: тогда узнали, что эти женщины поступили таким образом уже с четвертым человеком".

    Точности ради нужно уточнить, что не все области страны были одинаково поражены голодом, а справедливости ради упомянуть, что Борис Годунов боролся с голодом, прилагая прямо-таки титанические усилия. Впервые в русской истории им была предпринята попытка регулировать цены - естественно, на хлеб, запрещая поднимать их до запредельных высот. Кроме того, опять-таки впервые в нашей истории, по стране разъехались "продотряды", выявлявшие спрятанный хлеб и заставлявшие владельца продавать его по установленной цене.

    И вновь, в который раз на Руси, все благие намерения столкнулись с человеческой природой (как, впрочем, бывало не на одной лишь Руси)...

    В Курске, где урожай был особенно хорош, во Владимире, в других уродивших окраинах отнюдь не торопились везти хлеб в голодные районы, предпочитая придерживать его в ожидании "настоящей" цены. Так же поступали и московские хлеботорговцы. Хлеб прятали все - бояре, купцы, монастыри - и все пытались им спекулировать, уворачиваясь от грозных указов царя, елико возможно. Руководившие "продотрядами" чиновники сплошь и рядом за взятку закрывали глаза на спрятанный хлеб или на то, как в Москву отправляют гнилье. Зажиточные люди массами выгоняли своих холопов, чтобы не тратиться на прокорм, а выгоднее продать сэкономленное зерно. Должностные лица, ответственные за бесплатную раздачу хлеба нахлынувшим в столицу беженцам, делились деньгами и зерном в первую очередь со своими друзьями и родней, их сообщники заявлялись в лохмотьях под видом нищих, оттесняя настоящих бедняков. Современник пишет, что сам видел, как за хлебом приходили переряженные нищими дьяки. Пекари, обязанные выпекать хлеб строго определенного веса и величины, продавали ковриги почти непропеченными, а то и подливали воды для тяжести. Им рубили головы, но особого воспитательного значения на остальных это не производило.

    Считается, что погибло около трети населения страны. Жак Маржерет писал, что за два года и четыре месяца из двухсотпятидесятитысячного населения Москвы умерло сто двадцать тысяч. Монах Авраамий Палицын, келарь Троице-Сергиева монастыря, оставивший записки о Смутном времени, называет даже большую цифру - 127 000. Спасаясь, бежали кто куда мог - в Сибирь, на Дон, Запорожье, на Украину. Поскольку Борис предпринимал меры, чтобы вернуть беглых, вся эта многотысячная масса автоматически становилась горючим материалом, вольницей, готовой примкнуть к любому, кто пообещает не возвращать в прежнее состояние. (Немного позже по тем же мотивам воевали против Жечи Посполитой жители Украины - польско-литовское государство соглашалось принять на службу лишь строго определенное число "реестровых казаков", однако многие, за время смут и бунтов успевшие полюбить вольготную жизнь бродячего "лыцаря" с сабелькой на боку, категорически не хотели вновь возвращаться к плугу. И потому возникла ситуация, кажется, не имеющая аналогов в мировой практике: в нескольких восстаниях участвовали не те, кто боролся против Жечи Посполитой, а те, кто таким образом пытался попасть в "реестровые казаки". Иными словами, люди воевали с государством за то, чтобы именно оно, это самое государство, приняло их к себе на службу и наделило привилегиями! Случай уникальнейший...) Понятное дело, разбойники расплодились в неимоверном множестве. В таком множестве, что перешли в несколько иную категорию - не лесных грабителей, а мятежников. В 1603 г. на Москву из Северской земли двинулось огромное сборище "гулящего народа" под предводительством некоего Хлопки Косолапого. Это уже были не разбойники, а люди с некоей программой действий. Программа, правда, не отличалась ни новизной, ни глубиной - занять столицу, всех истребить и все ограбить, - но при широком и вдумчивом ее претворении в жизнь могла натворить дел нешуточных. Дошло до того, что ватага Хлопки первой ударила на идущие ей наперехват войска под начальством окольничьего Ивана Басманова, и сам Басманов был убит. Правда, Хлопку все-таки разбили, взяли в плен и казнили в Москве. Чуть позже родственник царя, окольничий Семен Годунов, двинулся с воинской силой усмирять бунты в Астрахани, но был разбит "воровскими казаками" и едва вырвался живым. Борис Годунов делал все, что мог - искал спрятанный хлеб, держал на него низкие цены, начал строить каменные палаты Московского Кремля, чтобы дать работу многим сотням голодных беженцев. Издал указ о том, что все холопы, оставленные своими хозяевами без средств к пропитанию, немедленно получают вольную. Однако беды зашли слишком далеко. На дорогах уже разбойничали не просто беглецы от голода, но и мелкие дворяне, со своей "дружиной" искавшие легкой добычи. Именно после страшных лет "великого глада" стали широко распространяться во всех слоях населения пересуды о том, что именно Борис в свое время приказал убить малолетнего царевича Димитрия-Уара, сына Ивана Грозного от восьмой жены. И, разумеется, о том, что спасшийся царевич вскорости придет восстановить справедливость. Легко представить, какими методами боролись с распространителями слухов. Однако было уже поздно. Борис оказался бессилен. 13 октября 1604 г. Лжедмитрий I вступил в пределы России...

    Вопреки устоявшемуся мнению, самозванец объявился не где-то "в Польше" (к тому времени, как мы помним, никакой "Польши" уже не было, а было федеративное государство Жечь Посполита), и даже не в Литве (читатель помнит, что под этим названием подразумевается отнюдь не нынешняя Литва), а в "русских землях", то есть на Киевщине, в окружении всесильного магната Адама Вишневецкого. Именно Адам и его брат Константин первыми и узнали, что один из их слуг - "потомок Иоанна Грозного".

    Как это произошло, в точности неизвестно и вряд ли когда-нибудь будет установлено. По одной легенде, "Димитрий" занемог и думая, что умирает, признался в своем происхождении монаху на исповеди - ну а тот, наплевав на тайну исповеди, помчался к князю Адаму. По другой "Димитрий" сам признался князю, кто он таков, когда князь вздумал отдавать ему распоряжения, как простому прислужнику.

    Бог весть... В конце концов, это не столь уж и важно. Гораздо важнее другое - по моему глубокому убеждению, Адам и Константин Вишневецкие искренне верили, что их гость и есть подлинный царевич Димитрий. Во-первых, без этой гипотезы никак не объяснить их последующую верность и первому, и второму Лжедмитриям, когда полагалось бы и прозреть. Во-вторых, без этой гипотезы прямо-таки невозможно понять, какой же интерес преследовали оба брата, оставаясь преданными сподвижниками самозванца. О "материальной заинтересованности" говорить смешно. Братья Вишневецкие были не просто "одними из крупных" - крупнейшими магнатами Жечи Посполитой. Предки знаменитого "князя Яремы" располагали властью, влиянием и богатством, не снившимися иным королям того времени. И, что гораздо более убедительно - "царевич Дмитрий", щедро раздавая обещания тем, кто взялся бы ему помогать, суля одним умопомрачительные груды золота, а другим огромные территории России, князьям Вишневецким не обещал ничего. Ни единого золотого, ни единой деревеньки. И тем не менее братья решительно выступили на его стороне. Поэтому никак нельзя исключать того, что они старались "за идею". Оба были детьми своего времени и потому вполне могли поверить самозванцу - огромное богатство хорошо порой еще и тем, что его владельцы могут позволить себе роскошь не быть циничными и алчными...

    Зато Юрий Мнишек, папенька знаменитой Марины, можно ручаться, в подлинность "царевича" не верил нисколечко. Трудно сказать, изучая его жизненный путь, во что он вообще верил...

    Отец Мнишека (впрочем, в написании его фамилии есть разночтения, позволяющие говорить, что первоначально наш пан писался Мнишич) приехал в Польшу из Чехии и сделал неплохую карьеру. Оба его сына, Николай и Юрий, тоже весьма недурно устроились при дворе короля Сигизмунда-Августа - правда, карьера их была довольно специфической... Король был большим любителем женского пола - и "девочек" поставляли как раз Мнишеки. Существует рассказ про то, как однажды Юрий, переодевшись монахом, проник в бернардинский монастырь, где воспитывалась некая юная очаровательная мещаночка, уговорил ее оттуда бежать и привез к королю. Если это и неправда, то придумана она кем-то, кто прекрасно знал братьев.

    Кроме женщин, братья Мнишеки были "придворными, поставщиками" колдунов, баб-шептух, гадалок и знахарок, к которым король, по-ребячески суеверный, питал чуть ли не большую слабость, чем к прекрасному полу, - правда, с совершенно другими целями...

    Можно представить, как поживились оба братца возле короля. В особенности после его смерти. Когда король умер, оказалось, что его казна совершенно пуста - исчезло и золото, и драгоценности. Сокровищница была очищена так, что для покойника даже не нашлось приличного погребального наряда. Естественно, тут же возник вопрос: что было в нескольких мешках и огромном сундуке, которые слуги Юрия Мнишека вывезли из королевского замка (сундук, "который едва подняли шесть человек" - за шесть дней до смерти короля, а мешки - в ночь после смерти)?

    Мнишек утверждал, что - сплошные пустячки. Так сказать, мелкие сувениры. Ни сестра короля, ни сейм в эти сказочки не верили, но расследование ни к чему не привело. Во-первых, "мешки и сундуки" вывозил в те дни не один Мнишек, во-вторых, за пана Юрия вступилась многочисленная родня, и дело угасло как-то само собой. Договорились считать, что королевская казна с самого начала была пуста...

    Нужно добавить, что и в вопросах веры Юрий Мнишек проявлял столь же лихую беспечность - назовем это так... Котда в Жечи Посполитой на некоторое время приобрели влияние кальвинисты и ариане (арианство - течение в православии, признаваемое ересью и католиками, и православными), Юрий Мнишек водил знакомство главным образом с ними. Одна его сестра была замужем за видным арианином Стандицким, другая - за кальвинистом, краковским воеводой Фирлеем, сам Мнишек женился на Гедвиге Тарло, девушке из знатной арианской семьи.

    Когда в 1587 г. королем Жечи Посполитой стал Сигизмунд III, ревностный католик и покровитель иезуитов, в голове у Мнишека, надо полагать, наступило просветление, и он моментально стал верным католиком: в ударные сроки построил за свой счет два монастыря, а Львовской иезуитской коллегии подарил десять тысяч золотом...

    Легко понять, что представлял собой этот субъект, тесть Константина Вишневецкого (Вишневецкий, правда, был православным, но Мнишека такие мелочи не останавливали - князь как-никак был еще и некоронованным королем "русской земли"...).

    Вот этот тип, конечно же, жаждал в первую очередь злата и поместий. И ради этого, пожалуй, мог бы поверить и в то, что "названный Дмитрий" - тетушка германского императора... Насчет Мнишека нет никаких сомнений и двусмысленностей - его привлекали чисто меркантильные возможности, открывавшиеся перед тестем русского царя...

    Что любопытно, в самом начале "воскресший Дмитрий" предназначался Вишневецкими и Мнишеком отнюдь не для московского трона, а для краковского! Мало кто об этом помнит, но из сохранившихся документов известно точно: магнаты первоначально лелеяли замысел свергнуть Сигизмунда и сделать королем Жечи Посполитой как раз Дмитрия, подходившего по всем статьям: сын Грозного, следовательно, Рюрикович, следовательно, в родстве с пресекшейся династией Ягеллонов. А настоящий он или нет - дело десятое. Вишневецкие верили, что настоящий, Мнишек наверняка не верил никому и ничему, но все трое всерьез собирались короновать Дмитрия в Кракове.

    Потом от этой идеи отступились - стало ясно, что не выйдет, слишком многие против. И взоры обратились в другую сторону, на Восток...

    Опять-таки, вопреки расхожему мнению, и король Сигизмунд, и его сановники отнеслись к воскресшему сыну Грозного без всякого энтузиазма. Коронный гетман Ян Замойский (недруг иезуитов, кстати) выражался недвусмысленно: "Случается, что кость в игре падает и счастливо, но обыкновенно не советуют ставить на кон дорогие и важные предметы. Дело это такого свойства, что может нанести вред нашему государству и бесславие королю и всему народу нашему". Стоит уточнить, что эта позиция была результатом не каких-то высокоморальных убеждений, а конкретной и четко выраженной боязнью ответного удара со стороны Москвы. Ту же позицию занимали влиятельные государственные и военные деятели Станислав Жулкевский и Ян Ходкевич. Вообще в Польше, то есть так называемых коронных землях, отношение к новоявленному царевичу было самое прохладное. Король Сигизмунд, как можно судить, в подлинность царевича не верил, однако под нажимом родни Мнишека и благодаря авторитету Вишневецких вынужден был принять "Дмитрия", подарить парочку золотых безделушек и туманно пообещать содействие.

    Зато литовско-русские магнаты, та самая троица, спешили к своей цели на всех парусах. Для Дмитрия уже набирали войско - главным образом казаков и беглецов из России.

    Тем временем подключился и Ватикан. Как можно судить из резолюции Папы Римского на письме-донесении нунция Рангони, папа тоже не верил, что Дмитрий - настоящий. Иначе не написал бы: "Это вроде воскресшего короля португальского" (имелся в виду Лжесебастиан, чье самозванство было ясно с самого начала). Дмитрий, встретившись с папскими посланцами, по своему обыкновению на обещания не скупился, заявив, что, взойдя на русский престол, моментально присоединит Русскую церковь к Римской. При таких ставках можно было и деликатно забыть, что Дмитрий - вроде "короля португальского"...

    Если не считать контактов с иезуитами, окружение Дмитрия, помогавшее ему создать "армию вторжения", ни в коей степени не было католическим. Константин и Адам Вишневецкие - православные (первым из Вишневецких, как мы уже говорили, в католичество перешел Иеремия десятки лет спустя), как и другой сподвижник Лжедмитрия, тоже, не исключено, служивший идее - литовский пан Роман Рожинский. Подавляющее большинство тех, кто встал под знамя Дмитрия, тоже были православными - казаки, литовские и западнорусские люди. Два секретаря Лжедмитрия, братья Ян и Станислав Бучинские, были хотя и чистокровными "ляхами", то есть "коронными" поляками, но - не католиками, а протестантами...

    Король Сигизмунд никакой поддержки этому воинству не оказывал. Ну а запретить ничего и никому не мог, какие бы нехорошие предчувствия его ни терзали...

В диалоге участвовали:

Ольга Божко,
Ольга Зорина
Геннадий Остапенко
Юлия Шрайбер

[ Читать далее... → ]

Все, известные на сегодняшний день записи голоса Мандельштама:
Нет, никогда, ничей я не был современник...;
Я по лесенке приставной...;
Цыганка;
Исакий под фатой молочной белизны...;
Я буду метаться по таборы улицы тёмной...;
Я наравне с другими...;
Язык булыжника мне голубя понятней...;
Сегодня дурной день...;
Вы, с квадратными окошками...;
Холодок щекочет темя...
скачать здесь

	- mandelstam_segodnja_durnoj_den	00:55

Для совсем ленивых: ссылка на файлы: http://files.mail.ru/4I101X
Можно скачать.. там уж распечатанные..(Но срок действия их на мыле ограничен 1 мес. после последней закачки)

Повторение пройденного
Иванов - Разумник Р.В.

Repetitio est mater studiorum.

I.

Последние строки писал я в сентябре 1937 года в Кашире. Продолжаю теперь ровно через два года, в сентябре 1939 года в городе Пушкине, бывшем Дет­ском, бывшем Царском Селе. За эти два года чество­вание мое приняло особенно яркую окраску, так что рассказ о нем -- продолжается (Первая глава настоящей части написана в 1939-1940 году в Пушкине, остальные в 1944 году в Пруссии, в городке Конице.).

29-го сентября 1937 года я спокойно сидел в сво­ей кубической комнате в Кашире и работал над воспо­минаниями. Написано было уже до пятнадцати печат­ных листов, но надежды беспрепятственно рабо­тать над ними было мало: с самого начала года волна арестов захлестнула всех, кто был четырьмя годами ранее привлечен к моему "делу". В январе кончался срок архангельской ссылки Д. М. Пинеса, просидев­шего до того два года в Верхне-Уральском изоляторе. В самый день окончания срока он был арестован и заключен в архангельскую тюрьму, после чего следы его навсегда пропали. В апреле месяце арестована была его жена, Р. Я. Пинес. Тогда же арестован был в Чимкенте и отправлен в один из лагерей Сибири Г. М. Котляров, где через год и скончался. И еще, и еще, и еще. Так что одна из наших петербургских знакомых, во время апрельского моего пребывания {236} дома, не очень умно, но очень искренно вопрошала:

"Отчего вас не арестуют?" Я успокоил ее старой по­говоркой: что отложено -- не потеряно. Но про­ходили месяцы -- меня не трогали. Может быть, и не тронут? Как раз 29-го сентября днем я отправил В. Н. большое письмо, в конце которого привел пре­лестную басенку Даля, якобы написанную русским немцем, взявшимся за литературу (привожу ее по па­мяти):

"Один молодой козел пошел себя прогуливать.

К нему подошел городовой и спросил: "Молодой ко­зел, что ты делаешь?" -- Молодой козел отвечал:

"Я ничего не делаю, я просто себя прогуливаю". Тогда городовой оставил его и пошел по своим делам. Нравоучение: какой великодушный бывает русский человек!"

Приведя эту басенку, я писал В. Н., что авось-де и старого козла оставят в покое, а великодушный городовой пойдет по своим делам, -- мало ли их у него! Вот только великодушие современных городо­вых -- под большим сомнением: мы далеко шагнули вперед со времен Даля.

Так вот, 29-го сентября 1937 года, в 9 часов ве­чера, когда я спокойно работал в своей кубической комнате, раздался стук в наружную дверь. Квартиро­хозяин мой, Евгений Петрович Быков (оказавшийся очень порядочным человеком, что по нынешним вре­менам явление не очень частое) пошел отворять, а через минуту распахнулась дверь и моей комнаты.

А дальше -- стоит ли рассказывать? Повторение пройденного!
Далее тут Можно скачать..

Сайт "РУССКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ ИНТЕРНЕТ-УНИВЕРСИТЕТ" но самое интересное:
Библиотека

Я к вам травою прорасту,
Попробую к вам дотянуться,
Как почка тянется к листу
Вся в ожидании проснуться.

Однажды утром зацвести,
Пока ее никто не видит,
А уж на ней роса блестит
И сохнет, если солнце выйдет.

Оно восходит каждый раз
И согревает нашу землю,
И достигает ваших глаз,
А я ему уже не внемлю.

Не приоткроет мне оно
Опущенные тяжко веки,
И обо мне грустить смешно,
Как о реальном человеке.

А я - осенняя трава,
Летящие по ветру листья,
Но мысль об этом не нова,
Принадлежит к разряду истин.

Желанье вечное гнетет,
Травой хотя бы сохраниться —
Она весною прорастет
И к жизни присоединится.

[ Слушать дальше... → ]