Солнце поднялось, и стало жарко. Они дошли до како¬го-то запылённого скверика с жиденькими 
кустами и выгоревшими клумбами. Устало опустились на скамейку. На соседнюю лавочку тут же плюхнулись 
буквы Ч и Ц. Они обе хохотали.
   — Что весёлого слышно? — спросила буква А серди¬тым голосом.
   — Мы играем в прятки,— сказала буква Ч.— Вот по-смотри, сумеешь ли ты нас отыскать? — И они 
затараторили, перебивая друг друга:

   — Очень весело,— пробурчала буква А. — Вы бы мне лучше сказали, где буква Я? Где Кляксич?
   — Ницего, то есть ничего не знаем. Мы всё время играли. Спросите у сестёр Ш и Щ, они серьёзные.
   — А где они живут?
   — Да тут рядом.
   Но идти никуда не пришлось: на сквер прибежала буква Щ, расстроенная, вся в слезах.
   — Беда, беда,— причитала она.
   — Что с тобой? — встревожено спросила Аля.
   — Не со мной, с сестричкой! — Сквозь слёзы буква Щ еле выговаривала слова.— Кляксич 
растащил её на крючочки за то, что она не хотела выдать букву Я. Он заколдовал сестричку, 
и теперь крючочки будут все отдельно, пока кто-нибудь не напишет букву Ш тысячу раз по сто. 
Но ведь этого никто не сможет сделать. Бедная моя сестричка!

   Аля и буква А быстро пошли прочь от сарая, а за ними следом, едва поспевая, бежала буква Л.
Кляксич не велел её кормить, пока она была взаперти, и она очень ослабела.
   Возле дороги был вкопан огромный столб, а к столбу прибита стрелка, тоже огромная, 
и на ней написано: «НОП».
   — Что это такое? — спросила Аля.
   — Научно-опытный пункт,— пояснила буква А.
   — Это такое учреждение?
   — Конечно.
   — А что там делают?
   — Ставят опыты. Там работают Н, О и П. Стрелки с НОПами стали попадаться всё чаще,
и вскоре путники увидели серый кирпичный дом со свет¬лыми окнами во всю стену. Они вошли. 
Аккуратненькая вахтёрша —  точка с запятой — провела их в лабораторию. Там что-то кипело и шипело 
на спиртовках, что-то буль¬кало в пробирках.
   — Извините...— начала было Аля.
   — Тсс! — зашикали на неё Н, О и П. Все трое были в белых халатах и белых шапочках.
   — Тихо! Идёт опыт.
   — Но нам очень...— робко заметила буква А. Н, О и П замахали руками.
   — Началось! — заявила буква Н.
   — Плавится? — спросила буква П шёпотом у своих товарищей.
   — Окисляется,— прошептала в ответ буква О.— Реак¬ция идёт с выделением тепла... 
Ненужные буквы выпадают в осадок.
   — Что вы тут делаете? — не выдержала Аля.
   — Тсс! — зашикали на неё все трое.— Мы переплавляем слова.
   — Что? Что? — поразилась Аля.
   — Готово! — закричали Н, О и П хором.
Они подскочили к какой-то колбе, и буква Н торжественно объявила:
   —	Опыт прошёл блестяще. Вот, пожалуйста. Вместо обычного непрочного скоропортящегося стихотворения

   Конечно, Аля оказалась права. Читатели нарисовали все пять ёлочек.
   И вот путешественники остановились перед калиткой в высоком тесовом заборе.
   За забором стоял просторный бревенчатый дом. Там жили буква И, буква Ы и буква Й. 
Букву Й звали Тимофей. И с Ы целыми днями сидели на террасе и спорили, кто из них главнее.
   — Я,— утверждала буква И,— потому что я могу ска¬зать слово «микроб».
   — Это не так важно,— возражала Ы.— А сумеешь ли ты сказать слово «мормышка»?
   — Мне и не к чему говорить этот вздор. Я выражаюсь поэтично: «ирис, миндаль, мимоза, миг».
   — Не спорю. Зато ты не можешь сказать самого главного слова — «мы».
   Так они препирались целыми днями. А когда им надоедало ссориться,
они распевали свою любимую песенку:

   Пока они спорили или пели, Тимофей занимался хозяйством: подстригая усики у гороха, чесал брюшко тыкве и вышивал крестиком.
   Аля и буква А вошли в калитку.
   На террасе посвистывал большой старинный самовар, на белой скатерти всё было накрыто к утреннему чаю.
   — Можно? — спросила Аля.
   — Милости просим, милости просим,— закивала буква И.
   — Мы вам рады, мы вам рады, — вторила буква Ы.— Чайку?
   — Тимофей, пожалуйста, ещё два прибора,— попросила буква И.
   За чаем выяснилось, что Кляксич с дружками проходил тут ещё вечером. Дома был только один Тимофей. 
Тимофей понял из их разговора, что они отправились на левый берег реки Чернилки к букве Л и собираются её схватить. 
Зачем и за что, он не понял. Они велели Тимофею ни в коем случае никому не рассказывать, куда они пошли.
    — Очень мило! — воскликнула буква П.— Какой-то негодник, даже не буква, а клякса, будет нами командовать!
    — Выскочка! — негодовала буква Ы.
    Разузнав дорогу на левый берег Чернилки и поблагодарив хозяев, Аля и буква А двинулись в путь.

  Пути починили. Поезд долго ехал без остановок. Аля задремала. Букве А не спалось, она волновалась.
  Наконец поезд подошёл к перрону.
  Аля и буква А вышли из вагона. Уже смеркалось. Горели фонари.
  Они решили постучать в первый попавшийся дом. Это был голубой домик с голубыми гардинами на окнах.
На подоконниках в глиняных горшочках цвела герань.
  Из раскрытых окон до прохожих доносилось громкое пение:

Глупый гном глядел, глядел,
Громкий горн гудел, гудел,
Громче горна грохнул гром,
Громче грома гаркнул гном.

   Догадались, чей это был домик? Ну конечно, в этом домике жила буква Г.
   — Что это за глупая песня? — спросила Аля у буквы А.
   — Ничего удивительного,— ответила буква А.— Глупость с какой буквы начинается? Вот видишь — с Г.
Значит, эта буква вполне может оказаться глупой.
   Они постучались и вошли.
   Буква Г была в голубом халате и голубых домашних туфлях.
   — Кляксич? — переспросила она, когда узнала, о чём идёт речь. 
   — Может, я и расскажу вам, где Кляксич, только сначала решите задачу. «Если от поезда отстал
один пассажир и от другого поезда отстал один пассажир, то сколько всего отстало пассажиров?»  
Нате бумагу и решайте, а то не услышите от меня ни слова.

    Аля писала письмо маме. Она очень старалась написать хорошо, но всё шло шиворот-навыворот: буквы не
слушались, падали, менялись местами и ни за что не хотели браться за руки, точно они все друг с другом
перессорились. Ну, просто наказание!
    Вдруг прямо на середину страницы выбежала буква А. 
Она размахивала руками и что-то кричала.
    — Что с тобой, что случилось? — изумилась Аля. Буква А уселась на строчку, вытерла пот со лба и еле
выговорила:
    — Кляксич!
    — Ничего не понимаю! — сказала Аля.