Выражаю безграничную благодарность глубоко уважаемому мной человеку - поэту, музыканту, композитору и исполнителю многих замечательных песен, Александру Звинцову за то, что он создал и сыграл аранжировку на эту песню. Сообщество Александра Звинцова http://my.mail.ru/community/mag2020/journal
Где-то там, не за горами. Где-то всюду и везде, Где ни Бог, ни Чёрт не знает, что придёт на ум Беде, Мусор двери утепляет – открывая двери в ад, В долгих думах засыпает арестантской жизни Брат. Спи, мой Брат, пусть покрывалом, тебя укроет лишь покой. Спи, пусть твои мысли шквалом и над тобой приматов рой. Пусть на миг, во снах желанных, ты обретёшь, что долго ждёшь, Пусть в мечтах, совсем не дальних, волю-вольную найдёшь.
Всё по кругу, всё по масти, год за годом, день за днём, Прилетает волчьей пастью – арестантским вечерком, Крик – отбой! По шконкам, нарам! Вой кукушки, яркий свет, Словно приз, совсем не даром - сон вопрос и сон ответ. Спи, мой Брат, пусть этой ночью, увидишь дальние края, Спи, порвав неволю в клочья - с верой, что живёшь не зря, Пусть душа твоя коснётся того, что сильно – сильно ждёшь, Пусть к любимой прикоснёшься и волю – вольную найдёшь.
Стены, те, что как до неба - не раздвинутся в ночи. Длинной путанки завесы ждут, кого бы заточить, Вышки вОронами смотрят, провожают солнца свет - Арестанту хором прочат только много-много бед. Спи, мой Брат, отбрось сомненья, отбрось ненужной злобы хлам, Спи, во сне найдёшь стремленья и улетишь в свободы храм, Пусть решётки, автоматы, тебя напрасно стерегут, Пусть беглеца сегодня ночью псы - убийцы не найдут.
Пусть любовь своей властью Нам развяжет язык. Пусть забытые страсти Снова выльются в крик, Мы живём друг для друга, В эту ночь, в этот час, Наша злая разлука Вдруг покинула нас.
И дыханием нежным, И касанием губ, Мы согреем надежды И затмим всё вокруг. Пусть - до неба решётки, И глухая стена, В этой комнатке - лодке, Мы пьяны без вина.
Вновь заря своим жаром Разожжёт этот мир, Но мы знаем - не даром, Совершился наш пир. Снова всё закружиться Подневольной тоской, Но дорога продлиться Новой встречей с тобой.
Мне весной все тянет и тянет - На душе, на сердце и в мыслях. Снова с неба желанье грянет, Полетать, да в небесных высях.
Как в железных оковах - нервы. Мозг скрутило проволкой колкой. Разрезает осколок веры, Злую душу, как острой мойкой.
По баракам туманным взглядом, По сугробам – уже не белым, По не тающим вышкам – гадам, Да по лицам усталым, серым.
Кто – то тянет жгучие мысли, Кто – то рвет заблудшие души, Кто – то хочет, чтоб решки грызли, Чтобы рвали стены, как туши.
Не оглохнуть бы, не ослепнуть, От ударов сердец безумных… В водопады надежд ввергнутых - Только ждут их грязные урны.
Плавит солнце тела и души. Только шаг до свободы – смерти. Как же больно весною душит То желанье свободной тверди! ___________________________ Мойка - (жаргон) лезвие для бритья. Решка - (жаргон) решетка.
Вспоминаю тот город далёкий - Он окутанный сладкой мечтой. Там сердечко родимое ёкнет… Там ночей неспокойных покой. Там над прудом звезда синеокая... И туманы лелеют цветы. И любовь моя там, одинокая - Это ты, это ты, это ты… .. .Но я не могу к тебе прийти. И в сердце моём разлуки яд. Ведь я за железными дверьми, И дом мой - тюремный каземат. Здесь небо закрыто от меня, Здесь ветер гуляет...за стеной, И нет больше солнца и дождя, Лишь ходит за дверью постовой.
Я люблю тебя, веришь - не веришь, Я такой никогда не встречал. Ты мне сердце надеждою греешь... Ты души одинокой причал. Пусть листочки по ветру разносят Нераскрытые тайны судьбы… В моём сердце печаль - словно осень, Это ты, это ты, это ты… .. .Ведь я не могу к тебе прийти, И я не могу тебе сказать, Что весь этот мир - лишь я и ты, И нам наше счастье не познать. Что я задыхаюсь без тебя, Что сердце моё всегда с тобой, А рядом холодная стена, И ходит за дверью постовой.
Ты простишь меня, хочешь - не хочешь, Я отдал тебе всё до конца, В те далёкие летние ночи Я узнал, что такое судьба. Из темницы сырой и холодной Вознесутся на небо мольбы, Чтобы счастьем была упоённая- Только ты, только ты, только ты… .. .Ведь я не могу к тебе прийти, И я не могу тебе сказать, Что вся моя радость - только сны, И мы в этих снах вдвоём опять. Ты смотришь с любовью на меня, Я как пред иконой - пред тобой, И не разлучает нас стена, И этот жестокий постовой.
Я ушёл слишком рано, Из той жизни, где мама... И зализывал раны, При поющей луне. Пусть покажется странным, Но покой долгожданный, Находил не в иконе, А в жестокой тюрьме.
Меня жизнь не щадила, И слезами умыла, Мою душу и тело, Била точно и в цель. Под законом жестоким, И над горем глубоким, Познавал я науку - Доверять лишь судьбе.
Видел годы застоя, Видел время лихое, Где делили на хазе, Те, кто были сильней. Часто после укуса, Я разглядывал труса, Часто после допроса Видел сущность людей.
Время мчалось не меря, Торопило, как зверя, Всё успеть и изведать, И испробовать вкус. Всё менялось мгновенно, И любовь, и измена, Наполняли лишь ядом, Как змеиный укус.
Всё с годами уходит, И по весям разводит, И людей и обиды, И ночные мечты. Только капли святого Только мамино слово, Помогали пройти мне Моей жизни версты.
Много лет пролетело, И не раз я на дело, Выходил под луною, И не раз попадал. И за дверью железной, Я питался надеждой, И с лихою Братвою, О свободе мечтал.
Но однажды весною, В ресторане, с Братвою, Я зашёл между делом Посидеть не спеша. И за барною стойкой, Между стопочкой горькой, Заглянул я нечаянно, В голубые глаза.
Что искал, я не знаю, И сегодня листаю, Словно старую книжку, Моей жизни листы. И признаюсь, ребята, Я нашёл то, что свято, Это верная женщина, Это дети мои.
Я покидаю вас, друзья мои лихие, И эти сытые, лишь горем, лагеря, Сегодня с беленькой стаканчик опрокину, За эти грешные и дикие края.
Я выхожу через железные ворота, Туда, где в далях, горизонты не видать, Мне часто снилась эта сказочная воля, И эта вольная, святая благодать.
Прощай тюрьма, прощайте стены и заборы. Прощайте подлые и злые мусора. Меня заждАлись эти дивные просторы, Я покидая вас - с надеждой, навсегда.
Прошёл я то, что предназначено судьбою - Могильный холод и души жестокий крик. Я как рассвет, когда - то был красив и молод, Ну а сегодня - сединой помечен лик.
Я жизнь свою на кон поставил очень рано, За правду чёрную - под пулю и под нож. Мне часто больше, чем другим, бывало надо - Но никогда не выдавал за правду ложь.
Я всё отдал тебе - страна моя неволя, То что берёг, как птицу синюю, в душе. Ты отпусти меня, лихая моя доля - Не проклинаю, и не кланяюсь тебе.
Я ухожу - без сожаления покидаю, Места, где с Братьями, прожил не мало лет. Не зарекаюсь - я приметы твёрдо знаю, Мечтаю только дописать ещё куплет.
И уходя, прошу, Братва, у вас прощенья - Кого обидел зря, кому не то сказал: Отдайте, Братья, мне моё без сожаления - Я с вами честно свою долю отстрадал.
Заждалась милая моя меня на воле, Принцессы доченьки мои, старушка мать. О чём мечтали мы у скромного застолья, Мне очень нужно непременно наверстать.
Объятья нежные узнать и запах воли, В рассветах тёплых окунуться…и в полях, По травам свежим, по росе ногой босою, Бежать с любимою подругой на руках.
Кричать от радости на пике гор высоких, Душой и телом обнимая облака, Степную даль увидеть, синь морей глубоких, И на волне седой расправить паруса.
Я всё возьму своё - пусть сбудется, что будет. Не зря я шёл сюда так много - много лет. Ну а сегодня - стопка беленькой разбудит, В моей душе давно забытый белый свет.
Я покидаю вас, друзья мои лихие, Я всё изведал здесь и многое нашёл. Я буду помнить тех, кто жив и кто в могиле, Всех тех, с кем жизнь свою нелёгкую прошёл.
Я ухожу, но обязательно вернуся - Приветом тёплым, своей песней от души, И своим сердцем перед Богом я клянуся: Я не забуду вас. Удачи вам, Братки!
Свобода. . . В этом слове так много Свободы, И больше ничего. Свобода. . . В этом слове так много, Так много, так много - всего...
Штабеля, штабеля, штабеля... Взгляд уставший ласкает сопки. Только телом туда нельзя, Остановит выстрел короткий.
Между брёвнами, как пауки, В чёрных, с бирочками, телагах. Есть для них лишь на сьём гудки, Да глоточек чайку на лагах.
Транспортёры гремят и скрипят. Плачут в рамах кедры и ели. Кто расписывал в норме ад, Знал, помогут им в форме звери.
Словно в чаше парИться вода Под Широковским утром ранним. Вышки плавают на плотах - Здесь нуждается всё в охране.
На разводе бригады с утра Ожидая шмон - замерзают. А у трапа в крови тела, Они счастливы - отдыхают.
По России гуляет молва - "Всесоюзная мясорубка. Там от голода мрут зэка И не редко кровавая рубка".
Там законы диктует не жизнь. Арестантам - пайка награда. До барака дойти б живым, Где бредового сна услада.
Здесь тумана холодный тяг Забирает тепло и надежды. Его тоже прислал ГУЛАГ, Ведь таких не бывало прежде.
Кто прошёл через тот "Кизеллаг", По "Восьмёрки" кровавым тропам, Знают голод и смерти страх, Знают цену дешёвым спорам.
Знают твёрдо - что стоит ложь, Знают - в чём есть Людская правда, Знают - если душа, как вошь, Обязательно ждёт расплата.
Много крови с тех пор утекло. Много слёз пропитало землю. Только духа Людского тепло, Не забыто, не пало в бездну. Припев "На Широковском Водохранилище Нам устроил нечистый судилище, Речка Косьва - уральских хребтов слеза, А в крутых берегах лишь тела, тела.."
Вечер в тюрьме опять наступает. Дух арестантский вновь оживает. Снова коней по хатам гоняют. Кто-то читает, кто-то играют.
Всё как всегда - ни туда-ни сюда. Камера та-же, и та-же тюрьма. Те-же решётки, и та-же шпана. Та-же. . . Но всё-же сегодня не та.
Двери захлопнулись - всё ж не впервой. Что тут такого? В тюрьму - как домой. Только в душе всё не так, как всегда - Где-то под сердцем тоска и беда.
Мысли по свету несутся волной. Тяжесть в груди, как вчерашний запой. Словно мечом разрубают мозги, Рвут не жалея, как будто враги.
Тянется время, как в диком бреду, Тут потусуюсь, да там посижу. . . Три шага - в стенку, как загнанный зверь, Дверь-шконка-параша, дверь-шконка-дверь. . .
Ночи тюремные - как вы длинны! Когда на душе бродит дух вины. Коль где-то о вас сердечко болит И тот, кто вас помнит - тоже не спит.
Там, далеко, за бетонной стеной, Плачет ребёночек милый, родной, Плачет так долго - зовёт и зовёт. Верит он свято, что папа придёт.
Утром проснулся малыш и опять - Мама, где папа? Нам надо гулять! Мама в ответ, вытирая слезу, Дитя прижимая, словно в грозу.
Скажет не правду, скрывая глаза. Взглядом на небе ища образа, - Будем гулять мы сегодня вдвоём. Папа придет, мы его подождём,
Снова и снова, ночью и днём, - Папа придёт, мы его подождём. Папа нас любит, он просто в беде... А папа не может - папа в тюрьме.
Что-же вы, мысли, бейте сильней! Пусть мне больней будет всё и больней! Как ураган нагоняйте тоску, Я ведь без памяти жить не смогу!
Пусть будет больно. Ведь боль-то не страх, Только б с ума не сойти впотьмах. Раз от судьбы нам своей не уйти, Значит принять надо всё и пройти.
Выпала карта. Тюрьма - так тюрьма. Судеб не мало сломала она. Только моей ей никак не сломать, Ведь эта сука - тюрьма мне, как мать.
Стены холодные, злой вертухай, Сырое ШИЗО, баланда - не рай. Всё для того, чтоб святое забрать, Чтоб душу и чувства с грязью смешать.
Те, кто желают мне горя и зла, Кто в приговоре поставил - тюрьма, Знайте, что вам никогда не убить Веру, надежду. . .и желанье любить.
Вечер в тюрьме опять наступает. Кто-то от страха таблетки глотает. Кто-то смеётся, кто-то играет... Кто-то пишет стихи и. . .с улыбкой мечтает.
Мы сегодня посидим с братею невольною, Побухаем, попыхтим, посмеёмся ввольную. Нынче бесы-мусора, сами в штабе пьяные, Эх, гуляй - гуляй, Братва - наливай стаканы.
Нам на зоне новый год, тоже где-то в радость, Лишь бы зэкам повезло нагуляться всладость. Без запалов, и без драк, встретить праздник милый, Пусть сегодня ляжет в масть, наш марьяж бутыльный.
На запретке огоньки не с новогодней ёлочки, А на проволоке шипы - вовсе не иголочки, Здесь народ сидит лихой - долей не обделенный, Все в обнимочку с бедой, тянут срок немереный.
Поблатнее фраера, достают заначки, Птичка с воли принесла бутылочки да пачки. Разливают, потрошат, режут пятки серые, Разминают косячки пальчики умелые.
Я сегодня не спеша обкурюсь, обнюхаюсь, Да добавлю коньячка - может не обтюхаюсь, Накопилось на душе много всякой ереси, Я забью её дымком, да разбавлю с "Hеnnеssy"
Ха, ха, ха! Да кхе, кхе, кхе! Музыку на громкую, Каждый ищет по себе и кумар и ломку, Все смеются и кричат, вдоволь наедаются, Не хватает лишь девчат - остальное ладится.
Телефоны все горят, мульками желанными, Все поздравить норовят голосами званными, И подругам и друзьям, мамам обязательно, Много нежностей сулят все зэка сознательно.
Тосты дружно поднимаем - мы сегодня добрые. Даже всем козлам желаем булочки съедобные, Чтоб обделался наш кум на своей кумовочке, И чтоб приснился ему бунт и петля. . .на ёлочке.
Ну а близким и родным всех желаем радостей, Здоровья старым и больным, детям много сладостей, Чтобы ёлка расцвела баксами халявными, И чтоб не ссорились зэка - чли законы славные.
Так напьёмся же, Братва, - сбросим грусть тюремную! Да закинем в косяка нашу долю бренную, Пусть решётки, пусть конвой - всё одно могила, Быть бы тюрьмам под Братвой! Да чтоб любила милая!
Посвящается тем, кто живет в моем сердце, Кто дарил мне надежду, покой и любовь. Кто в дружбу мужскую и в женскую верность, Верит больше, чем в деньги и в красивую плоть.
Посвящается тем, кто познал вкус свободы, Кто прочувствовал запах войны и тюрьмы, Кто по жизни шагая, идет открыто и гордо, Не стыдясь за спиной ни тюрьмы и сумы.
Метель за окнами ревёт, В бараке стены промерзают, Отряд уставший спит как лёд, А я о милой вспоминаю. И пусть засыпет снег года, И тело голод разрывает, Твои последние слова Я, как молитву, вспоминаю.
А утром снова на развод Идут замёрзшие бригады, И лай собак, и мусоров, И запах пиленых баланов... И снова нету больше сил, Отряд на шмон идёт шатаясь, Но чтобы выжить и дойти, Я твоё имя повторяю.
Там, где-то, в ночной дали... Там, где-то, под звёздами... Там, в небе, глаза твои, Там, где-то там. . .
Метель хохочет и свистит, Мороз крепчает и крепчает, Огонь в печурке догорит, Отбой на зоне обьявляют, Но не услышит постовой, Как прилетают с воли мысли - "Живи, мой милый, дорогой, Я сильно жду тебя, любимый".
И снова снегу намело, Он всё кружиться и кружиться, И на душе белым-бело, И дом родной опять присниться... Там спросит дочка перед сном: -"Когда мой папочка вернётся?!" И словно выстрел, крик: Подьём! И смерть за окнами смеётся.
Там, где-то, в ночной дали... Там, где-то, под звёздами... Там, в небе, глаза твои, Там, где-то там. . .
Поэты, как художники, Словами, словно кистями, Рисуют свои осени, Вздыхают над пером. А мне совсем не хочется, А мне совсем не пишется, Я опьяненный осенью, Словно хмельным вином.
В моих глазах медовые Наряды разноцветные, Что русские берёзоньки Даруют всем подряд, Перед запретной зоною, Как жены разлученные, Под вОронами вышками Печальные стоят.
Эта печаль великая Моей душе понятная, Не слышно хороводов здесь, Не колокольный звон. Лишь криками жестокими Потешаться охранники, Лишь кружит по периметру Неволи тяжкий стон.
Вы пошумите, милые, Листвою своей желтою, Позолотитесь предо мной Златой своей душой! Пусть проволокой колючею Мы с вами обрученные, Вы своей русской святостью Повенчаны со мной.
Поэты, как художники, Духовности поклонники. Но вам, Творцы Великие, Не выразить пером, Как мне сегодня хочется Под белою берёзонькой, С любимою подруженькой Забыться пьяным сном.
Эта песня о тех, кто узнал боль разлуки, Кто долго мечтал полетать в Небесах, Кто сильно любил, но любовь не разрушил, Тот долгий этап в бесконечных лесах.
Эта песня о тех, кто ушёл в неизвестность, И зная о том, не теряя души, По каплям в дерьме находил человечность И последний кусок отдавали другим.
Небеса, Небеса. . . Отворяйте Врата! Принимайте этапы - Кто не просто зэка. Небеса, Небеса. . . Отворяйте Врата! Без суда и без следствия, К вам приходит Братва!
Эта песня о тех, кто русские Веды, Понимал своим сердцем, и не смел попирать, Кто над пропастью лживой, беззакония бездной, Находил в себе силы, эту правду сказать.
Эта песня о тех, кто под плетью тяжёлой, Не кричал и не плакал, а смеялся и пел, Кто закованный в цепи - оставался свободным, И растоптанный в грязи - свято верил в Людей.
Небеса, Небеса. . . Отворяйте Врата! Принимайте этапы - Кто не просто зэка. Небеса, Небеса. . . Отворяйте Врата! Без суда и без следствия, К вам приходит Братва!
Эта песня о тех, кто тюрьмы и зоны, Не взирая на смрад, превращали в цветы. Кто в неравной борьбе за свободу и совесть, Без базаров дешёвых отдавал свою жизнь.
Эта песня о тех, кто в мире протеста, Свои жизни прожили, не теряя лица. Так поднимем бокал, чтобы всё было честно, Чтобы Русь не забыла, кто такие Братва!
Небеса, Небеса. . . Отворяйте Врата! Это Русские Люди - Кто не просто зэка. Небеса, Небеса. . . Отворяйте Врата! Без суда и без следствия, К вам приходит Братва.
Copyright: 2009, Владимир Пшеничный, Свидетельство о публикации № 1907147221
На весеннем солнышке замерли Словно малые дети, зэка, Надоели им мрачные стены, Наконец-то прошли холода. Эх, запретка, проволока колючая, В арестантских душах кутерьма, Им сломать решетки очень хочется, В лагере опять пришла весна.
Поет зэка, гитара надрывается, О далекой, сказочной любви, И мне любимый город вспоминается, И в побег нам хочется уйти.
Солнце яркое слепит бродягу, После камеры режет до слез И цветочек горит, словно аленький, До чего ж ты, денечек, хорош. Лучик солнечный, зайчик веселенький, Через дырочки в буры проник, Даже самые злые и брошенные Улыбнуться хотя-бы на миг.
Зоны, зоны, как мало в них радости, Где-то весточка, где-то цифирь, Но, весеннее, солнышко ласковое, Арестантам приносит лишь мир. Не скучай-же бродяга, не кашляй, Подними лучше к Небу свой взор, Твои годы прошли не напрасно, Коль не жгет тебе в сердце позор.
На весеннем солнышке замерли, Словно малые дети, зэка, Арестантские мысли на воле, Не мешайте же им, мусора. Взгляд летит за запретную полосу, - Там березки на солнце поют, - И по травке зеленой, зеленой, Арестантские души бегут...
Поет зэка, гитара надрывается, О далекой, сказочной любви, И мне любимый город вспоминается, И в побег нам хочется уйти.
Copyright: 2009, Владимир Пшеничный, Свидетельство о публикации № 1904171330
