Явления телепатии неоднократно мной наблюдались и демонстрировались в естественных и експериментальных условиях. Сохраняющийся в научных кругах скепсис в отношении их сущесвования объясняются тем, что они в значительной мере спонтанны, не поддаются волевому усилию. Сведение большинства “телепатических” феноменов к наличию сверхчувствительности к идеомоторным движениям вполне справедливо. Однако целиком возможно исключить получение информации через слуховой и зрительный анализаторы. В одном из опытов, отгадывание игральных карт наблюдалось в 7 из 10 случаев когда связь осуществлялясь по телефону (Днепропетровск-Днепродзержинск). Другой опыт, проведенный при моем личном участии, исключал лишь зрительный контакт: первый учасник тянул из колоды карту, демонстрируя ее только «передатчику», который в течение 15-20сек мысленно фиксировал заданный образ. Третий участник, воспринимающий рисунок, сидел в кресле лицом к стене, противоположной той, где расположились остальные лица. Четвертый участник контролировал чистоту эксперимента. Все из участников побывали в роли воспринимающего и из двух попыток, представленных каждому, одну карту полностью (по имени и по масти) угадали практически все (1 ошибка по масти). Дополнительно в двух случаях была угадана и масть второй карты.
Как я вспомнил впоследствии, предварительно была дана случайная установка: «Думаю 50% угадываний у нас будет». Причем, когда первый раз мой младший брат сделал ошибку, я намеренно сказал : «Правильно!», будучи уверен, что как лицо внушаемое второй раз он ответит верно, за что и «получил» как нарушитель чистоты опыта. В условиях эксперимента, таких успехов больше не удавалось добиться никогда. Опыты с отгадыванием произвольных образов, если и имели высокий результат, то всегда сопровождались привнесением дополнительных ассоциативных элементов: собака-человек с собакой, лисица – лисица в лесу и т.д. Даже масти карт могут зрительно восприниматься как кинжалы, кубки, т.е. носить отпечаток своего происхождения; как ощущения: холодное-горячее, теплое -прохладное, твердое – мягкое, нежное – грубое, т.е. в зависимости от репрезентативной системы воспринимающего (это не всегда верно т.к. последняя в трансе, как справедливо отметили отцы нейро-лингвистического программирования, может меняться). Тут же подчеркну, что в определенном виде транса, взаимодейсвующие лица могут с поразительной точностью воспринимать сложнейшие сюжеты в динамике и в статике при условии их эмоциональной насыщенности, и, возможно, особой психической организации самих лиц.


При должной тренировке, а часто и без нее, но с необходимой долей уверенности в себе, за счет пассивного наблюдения за цепью ассоциаций, возможно считывание информации с различных предметов.
Характер информации зависит от установки «читающего»: если Т.З. излагала, в основном, о чем хотел сказать автор письма, мной предложенного (в конверте), то Р.Т. описывал чувства, переживаемые человеком в момент написания, насколько я могу судить, - вполне адекватно. Последнее субъективно и не поддается проверке, поэтому я предложил личный блокнот, обозначив следующие вопросы:
1) в каких местах писались отдельные отрывки из него?
2) мысленный образ, если отрывок им сопровождался;
3) чувства переживаемые мной в тот или иной момент написания.
Поразительно точно были описаны места незнакомого Т.З. города, прежде всего, наиболее мне запомнившиеся, весьма неповторимые в конкретных деталях. То же касалось чувств и абстрактных представлений: указывались лишь те из них, которые оставили глубокий след в моей памяти.
Естественным следствием такого эксперимента было то, что информация шла от меня, а не от предмета, который, вероятно являлся объектом сосредоточения. Поэтому в другом опыте была взята чужая вещь, о которой я не имел информации. Р.Т. описал ее историю, затем мной проверенную… Действительно, и камни могут говорить!