Когда-то в самом начале журнала писал историю про Эмилию Марковну.

13 Дек, 2005
9:00 PM
Забежала Эмилия Марковна Горонкова. У неё день рождения. Ей 70 лет. Я её очень люблю.

Однажды в 1995 году мне позвонил мой друг Женька Кондабаев, в прошлом - гонщик, ныне - директор автоцентра "Вольво".
Говорит: "Женя, ты не бывал в Шурале?"
Я говорю: "Бывал. А что там?"
"А там, - говорит, - детский дом умирает".

И вот мы с Эмилией Марковной приехали и взяли ещё с собой Витю Махотина. Витя сам детдомовский. Мороз 40 градусов. На окнах иней 5 см толщиной. Встречает нас мальчик в резиновых сапогах. Один сапог синий, а другой красный. Который синий - до колена, а красный - женский, обрезанный. Заходим вовнутрь. А у них туалет такой - толчки в ряд. Так его прорвало, и по коридору какашки плавают, идёт пар.

Детей - 120. Собственно детдомовских пятьдесят, остальные из трудных семей. Все голодные. Воспитатели тоже. Нету ничего. Нет тапочек, нет зубных щеток, тетрадок. То есть, вообще ничего нет. А наволочки на подушках коричневого цвета. Зашли на кухню - там 3 картофелины и кусок маргарина. Я такого не видел никогда. И растерялся. С чего начинать? А Эмилия Марковна умная, войну пережила, мне говорит: "Не дергайся! Сюда можно ввалить любые деньги, они рухнут как в пропасть. Первая задача - накормить детей".

И мы за это взялись. Я ведь не понимал тогда, что значит - накормить 120 детей 3 раза в день… [ читать дальше → ]

Он был главный инженер УралЗолото, жена красавица, дочка умница, отличница, очень красивая. Нам всем нравилась. Вышла замуж за нашего товарища. Не пошло. Развелись. Вернулась к родителям. Работать не хотела. Все время тянуло в блатную жизнь. Уехала в Ташкент. Вернулась. Еще красивее. Друзья странные - армяне, азербайджанцы. Потом уже узнали, что она наркоманка. Тогда даже не понимали, что с этим делать. Случайно родила дочку. Кололась. Через несколько лет посадили. Освободилась через пять лет. Мы с Костей Патрушевым встретили ее. По-прежнему красивая. Попыталась зацепиться - не получилось. Становилась старше, а мужики у нее все моложе. Потом снова посадили. За наркотики. Родители плакали. Долго сидела.
Дочка жила с дедушкой и бабушкой. Алиса зовут. Нашла меня году в 2000. "Дядя Женя, покатайте меня на джипе". Довез ее до дома. Старался не смотреть. Слишком красивая. И совершенно понятно, что будет дальше. Так и получилось...
Стала колоться винтом. Притон у них был. Навидалась всего. Между делом родила сына. Не знаю, где сама сейчас. Сын живет с прабабушкой и прадедушкой.
Встретил прадедушку возле университета. Про дочку и внучку старается не говорить. Больно ему. А про мальчика рассказывает, аж глаза светятся!
Не знаю, что еще рассказать. Могу расписать на толстую книжку. Зачем?

В 70-м году они закончили наш мединститут, и большинство парней забрали в армию. И вернувшись в 72-м все стали друг друга искать. "И вот, - говорит Владислав Алексеевич, - нашел я Аркашку. Его распределили в Полевской. Дали им на двоих с другим врачом частный дом. И работал он в местом психдиспансере, в стационаре". И Вайман к нему в Полевской ездил в гости. За домом была баня. А еще у врачей была большая коровья шкура, ее зимой поливали водой, набивались в нее человек десять и гоняли с горки. Весело, блин!

И вот однажды Владислав Алексеевич приехал в Полевской и зашел к ним на работу в психдиспансер. И вдруг увидел в ординаторской прямо над столом завотделением висит жопа. Вместо Брежнева. Натуральная такая розовая, извиняюсь за выражение, задница. Огромных размеров. Вайман испугался и говорит:
- Это у вас что?
- Где?!
- Ну вот. Это!
- А... жопа что ли?! А это у нас художник один тут который год. Завотделением ему заказала - он и нарисовал.
- Зачем?!
- А... так она это... медсестер учит, куда уколы ставить.

В то время там годами держали политических. У Владислава Алексеевича неспокойно стало на душе, он и спрашивает Аркашу: "А вы их как? Выписывать же надо..."
Тот отвечает: "Чудак! Это ж не врачи решают..."

В 70-м году они закончили наш мединститут, и большинство парней забрали в армию. И вернувшись в 72-м все стали друг друга искать. "И вот, - говорит Владислав Алексеевич, - нашел я Аркашку. Его распределили в Полевской. Дали им на двоих с другим врачом частный дом. И работал он в местом психдиспансере, в стационаре". И Вайман к нему в Полевской ездил в гости. За домом была баня. А еще у врачей была большая коровья шкура, ее зимой поливали водой, набивались в нее человек десять и гоняли с горки. Весело, блин!

И вот однажды Владислав Алексеевич приехал в Полевской и зашел к ним на работу в психдиспансер. И вдруг увидел в ординаторской прямо над столом завотделением висит жопа. Вместо Брежнева. Натуральная такая розовая, извиняюсь за выражение, задница. Огромных размеров. Вайман испугался и говорит:
- Это у вас что?
- Где?!
- Ну вот. Это!
- А... жопа что ли?! А это у нас художник один тут который год. Завотделением ему заказала - он и нарисовал.
- Зачем?!
- А... так она это... медсестер учит, куда уколы ставить.

В то время там годами держали политических. У Владислава Алексеевича неспокойно стало на душе, он и спрашивает Аркашу: "А вы их как? Выписывать же надо..."
Тот отвечает: "Чудак! Это ж не врачи решают..."

Товарищ мой, старый книжник, жил на Шевченко. Человек он был домашний, не сказать, что жадный, но скопидомный. Все в дом. И магнитофон у него был замечательный, и проигрыватель, и телевизор цветной. и соковыжималка, и даже какой-то редкий в те времена кухонный комбайн. А квартира была двухкомнатная хрущевка и вся заставлена снизу до верху - пройти невозможно. А ему это, видимо, нравилось, и он вполне ощущал, что дом - это полная чаша. И вот однажды он уехал на юг, а за это время его обокрали. И вынесли - всё! Даже шторы и те вынесли.

Меня нашли соседи и говорят: "Он скоро приезжает, надо его как-то подготовить". И вот я приехал на вокзал, сделал печальное лицо и начинаю его встречать. Но видимо перестарался. Он вышел из вагона, увидел меня и ноги у него подкосились. Он вдруг испуганно: "Женя! Женя! Что случилось? Говори!"
А я еще сделал паузу и говорю: "Миша, ну понимаешь..."
Он схватил меня за руку: "Не томи! Говори как есть!"
Я говорю: "Миша! Тебя обокрали. Вынесли всё!"
И он вдруг улыбнулся, вздохнул глубоко и с огромным облегчением сказал: "Ну слава Богу! Наконец-то я могу начать жить заново".

Товарищ мой, старый книжник, жил на Шевченко. Человек он был домашний, не сказать, что жадный, но скопидомный. Все в дом. И магнитофон у него был замечательный, и проигрыватель, и телевизор цветной. и соковыжималка, и даже какой-то редкий в те времена кухонный комбайн. А квартира была двухкомнатная хрущевка и вся заставлена снизу до верху - пройти невозможно. А ему это, видимо, нравилось, и он вполне ощущал, что дом - это полная чаша. И вот однажды он уехал на юг, а за это время его обокрали. И вынесли - всё! Даже шторы и те вынесли.

Меня нашли соседи и говорят: "Он скоро приезжает, надо его как-то подготовить". И вот я приехал на вокзал, сделал печальное лицо и начинаю его встречать. Но видимо перестарался. Он вышел из вагона, увидел меня и ноги у него подкосились. Он вдруг испуганно: "Женя! Женя! Что случилось? Говори!"
А я еще сделал паузу и говорю: "Миша, ну понимаешь..."
Он схватил меня за руку: "Не томи! Говори как есть!"
Я говорю: "Миша! Тебя обокрали. Вынесли всё!"
И он вдруг улыбнулся, вздохнул глубоко и с огромным облегчением сказал: "Ну слава Богу! Наконец-то я могу начать жить заново".

В начале 80-ых пробитый боксер Витька Лука со своим другом Апельсином пошли погулять в зоопарк. И увидели слона! Ух ты!
- А что, - говорит Апельсин, - слон-то, небось, сильный?
- А то! - отвечает Лука, - Щас мы его испытаем!
И снимает он со своей богатырской шеи охренительный шарф "Маккензи", мохеровый, между прочим. На толкучке брал, на Шувакише, за 250 рублей.
И вот он наматывает один конец шарфа на руку и дергает, проверяя, как держит. А вторым концом начинает махать под носом у слона. И выкрикивает всякие задорные слова.
Слон немножко оторопел от такой наглости. Вытянул хобот, осторожно дотянулся до шарфа, очень гибко зацепил хоботом и аккуратно на себя потянул.
Витька расставил ноги, уперся и говорит Апельсину: "Смотри!". И с диким воплем резко потянул шарф на себя. Слон удивился и, не отпуская шарфа, сделал шаг назад. И поспешил спрятать хобот в вольер. Лука перелетел через загородку и въехал башкой в толстые прутья вольера. Раздался мощный чугунный звук. Рука безвольно разжалась.
Лука присел на корточки, а слон изящным движением запихал шарф в пасть и проглотил.
Лука очухался, поднялся по привычке сначала на одно колено. Потряс головой и спрашивает Апельсина: "Че, видел?". Апельсин отвечает: "Весь зоопарк видел!". Лука говорит: "Погоди, это не считово, это только первый раунд!".

Они пошли за хлебом. План был прост. Так как слон всегда голодный, Апельсин должен был булкой хлеба выманить его хобот как можно дальше. А коварный Лука, притаившись, должен был внезапно провести по хоботу жесткую серию с двух рук, и убежать. Так и сделали.
Витька только успел скомандовать Апельсину: "Смотри!". Жестко левой - нащупал дистанцию, вложился правой, на отходе левой, нырок, и вдруг звонкий шлепок мягкой кувалдой по затылку...как будто на секунду выключили свет. Просто у слона другая реакция...
И Витька, не вставая с колен, печально смотрел, как его Новая. Дорогая. Ондатровая шапка! уплывает в слоновью конуру...
И тут раздался идиотский смех - первым не выдержал Апельсин. А за ним уже хохотали все остальные. И Витька Апельсина отлупил. И поделом. Потому как ничего смешного.

В начале 80-ых пробитый боксер Витька Лука со своим другом Апельсином пошли погулять в зоопарк. И увидели слона! Ух ты!
- А что, - говорит Апельсин, - слон-то, небось, сильный?
- А то! - отвечает Лука, - Щас мы его испытаем!
И снимает он со своей богатырской шеи охренительный шарф "Маккензи", мохеровый, между прочим. На толкучке брал, на Шувакише, за 250 рублей.
И вот он наматывает один конец шарфа на руку и дергает, проверяя, как держит. А вторым концом начинает махать под носом у слона. И выкрикивает всякие задорные слова.
Слон немножко оторопел от такой наглости. Вытянул хобот, осторожно дотянулся до шарфа, очень гибко зацепил хоботом и аккуратно на себя потянул.
Витька расставил ноги, уперся и говорит Апельсину: "Смотри!". И с диким воплем резко потянул шарф на себя. Слон удивился и, не отпуская шарфа, сделал шаг назад. И поспешил спрятать хобот в вольер. Лука перелетел через загородку и въехал башкой в толстые прутья вольера. Раздался мощный чугунный звук. Рука безвольно разжалась.
Лука присел на корточки, а слон изящным движением запихал шарф в пасть и проглотил.
Лука очухался, поднялся по привычке сначала на одно колено. Потряс головой и спрашивает Апельсина: "Че, видел?". Апельсин отвечает: "Весь зоопарк видел!". Лука говорит: "Погоди, это не считово, это только первый раунд!".

Они пошли за хлебом. План был прост. Так как слон всегда голодный, Апельсин должен был булкой хлеба выманить его хобот как можно дальше. А коварный Лука, притаившись, должен был внезапно провести по хоботу жесткую серию с двух рук, и убежать. Так и сделали.
Витька только успел скомандовать Апельсину: "Смотри!". Жестко левой - нащупал дистанцию, вложился правой, на отходе левой, нырок, и вдруг звонкий шлепок мягкой кувалдой по затылку...как будто на секунду выключили свет. Просто у слона другая реакция...
И Витька, не вставая с колен, печально смотрел, как его Новая. Дорогая. Ондатровая шапка! уплывает в слоновью конуру...
И тут раздался идиотский смех - первым не выдержал Апельсин. А за ним уже хохотали все остальные. И Витька Апельсина отлупил. И поделом. Потому как ничего смешного.

Наткнулся. Прочитал у , что девушки в совем кругу рассказывают о сексе. Так вот оно, оказывается, как выглядит со стороны! Задумался.


Я когда освободился, до поступления в университет работал на Уралмаше в 50-м цехе на сборке.
И вот однажды вышел в третью смену в ночь, а я и так-то не высыпался, а тут вообще как чумной ходил. И в перерыв забрел к девчонкам-крановщицам в тепляк. Сел в уголок, а там тумбочка стояла. Я каску снял, голову уронил и закемарил. А их там собралось человек пять-семь: крановщицы, да малярши еще подошли. И они видят, что я уснул, заговорили о своих бабских делах. Ну какие там бабы – лет по тридцать, может. И без всякого спиртного посреди рабочей смены рассказывали о жизни в таких подробностях, что я проснулся и слушаю. И боюсь, что они увидят, что я покраснел и уже не сплю. Я никогда не представлял, что женщины могут настолько откровенно разговаривать друг с другом о таких серьезных интимных вещах. Ну в общем такого наслушался, что до сих пор стесняюсь.
Все-таки женщины отличаются от мужчин. Не представляю, чтобы мужчины могли делиться друг с другом такими подробностями. А уважающие себя мужчины тем более.

А среди этих девушек была крановщица Тома, очень красивая, спокойная женщина. У нее муж был очень ревнивый, работал в милиции на Машиностроителей, 45, и каждую смену встречал ее возле проходной. А со мной в бригаде работал один парень, и у них была любовь. И рядом с цехом стояла такая будочка, уж не помню, что в ней хранилось. А у Васи был ключ от нее. И он минут за пять до обеденного перерыва уходил в эту будочку, а потом туда осторожно приходила Тома. И так каждую смену вместо обеда... Так вот, она в общем девичьем разговоре вообще не участвовала. Не знаю, может, ее все устраивало.

Наткнулся. Прочитал у noth_special, что девушки в совем кругу рассказывают о сексе. Так вот оно, оказывается, как выглядит со стороны! Задумался.


Я когда освободился, до поступления в университет работал на Уралмаше в 50-м цехе на сборке.
И вот однажды вышел в третью смену в ночь, а я и так-то не высыпался, а тут вообще как чумной ходил. И в перерыв забрел к девчонкам-крановщицам в тепляк. Сел в уголок, а там тумбочка стояла. Я каску снял, голову уронил и закемарил. А их там собралось человек пять-семь: крановщицы, да малярши еще подошли. И они видят, что я уснул, заговорили о своих бабских делах. Ну какие там бабы – лет по тридцать, может. И без всякого спиртного посреди рабочей смены рассказывали о жизни в таких подробностях, что я проснулся и слушаю. И боюсь, что они увидят, что я покраснел и уже не сплю. Я никогда не представлял, что женщины могут настолько откровенно разговаривать друг с другом о таких серьезных интимных вещах. Ну в общем такого наслушался, что до сих пор стесняюсь.
Все-таки женщины отличаются от мужчин. Не представляю, чтобы мужчины могли делиться друг с другом такими подробностями. А уважающие себя мужчины тем более.

А среди этих девушек была крановщица Тома, очень красивая, спокойная женщина. У нее муж был очень ревнивый, работал в милиции на Машиностроителей, 45, и каждую смену встречал ее возле проходной. А со мной в бригаде работал один парень, и у них была любовь. И рядом с цехом стояла такая будочка, уж не помню, что в ней хранилось. А у Васи был ключ от нее. И он минут за пять до обеденного перерыва уходил в эту будочку, а потом туда осторожно приходила Тома. И так каждую смену вместо обеда... Так вот, она в общем девичьем разговоре вообще не участвовала. Не знаю, может, ее все устраивало.

В 85-м году когда я учился в университете, мы в это время и при такой же погоде работали на полях колхоза Чувашково. И вот как-то приезжаю я с погрузки, заваливаю в столовую и вижу девушку: огромные, темные, миндалевидные глаза  пристально смотрят на меня с нежностью и восхищением! Я забыл, куда и зачем я пришел. Показалось, что меня по темени вдарили какой-то ласковой колотушкой. Я даже плечи расправил и грудь выпятил. И пребывал в эйфории минуть пять. А потом вдруг увидел, что она на всех парней так смотрит, и успокоился.
Как сейчас помню звали ее ...
А с нами на Истфаке учился пернь по имени Женька. Десантник, только что демобилизовался и человек вовсе не испорченый. И эта девушка на него тоже посмотрела. И он подумал, что это ему. Как он за ней ухаживал! Стонало все общежитие. Ему говорили: "Женька, что ты делаешь?!" А он любил ее и ничего не слышал. Он худел на глазах, таскал ей цветы и пирожки, которые стряпала его мама... И готовился к свадьбе. Ему говорили: "Дурак, не вздумай!"  Он говорил: "Она меня любит!"  Ему осторожно подсказывали: "Она и других любит..." Как об стену. Ну в общем, брачный крик марала. И он на ней женился.
Прошел месяц. Он пришел в общежитие. Грустный, сел у нас в 308-й комнате на табуретку, посмотрел на нас всех и горько сказал: "Что ж вы меня не отговорили?!..."

В 85-м году когда я учился в университете, мы в это время и при такой же погоде работали на полях колхоза Чувашково. И вот как-то приезжаю я с погрузки, заваливаю в столовую и вижу девушку: огромные, темные, миндалевидные глаза  пристально смотрят на меня с нежностью и восхищением! Я забыл, куда и зачем я пришел. Показалось, что меня по темени вдарили какой-то ласковой колотушкой. Я даже плечи расправил и грудь выпятил. И пребывал в эйфории минуть пять. А потом вдруг увидел, что она на всех парней так смотрит, и успокоился.
Как сейчас помню звали ее ...
А с нами на Истфаке учился пернь по имени Женька. Десантник, только что демобилизовался и человек вовсе не испорченый. И эта девушка на него тоже посмотрела. И он подумал, что это ему. Как он за ней ухаживал! Стонало все общежитие. Ему говорили: "Женька, что ты делаешь?!" А он любил ее и ничего не слышал. Он худел на глазах, таскал ей цветы и пирожки, которые стряпала его мама... И готовился к свадьбе. Ему говорили: "Дурак, не вздумай!"  Он говорил: "Она меня любит!"  Ему осторожно подсказывали: "Она и других любит..." Как об стену. Ну в общем, брачный крик марала. И он на ней женился.
Прошел месяц. Он пришел в общежитие. Грустный, сел у нас в 308-й комнате на табуретку, посмотрел на нас всех и горько сказал: "Что ж вы меня не отговорили?!..."

Когда-то в прошлой жизни была у меня "Волга" (ГАЗ 2412). Ох, и натерпелся я с ней! В ней ломалось все. Постоянно. Чинился я в таксопарке через день. Познакомился со всеми. Узнал много новых слов как то: шкворня, игольчатые, резьбовые, точки смазки и т.д. Я был счастлив, когда от нее избавился и пересел на "Восьмерку".
А мой товарищ в осуществление хрустальной мечты молодости в 91-м купил себе "Волгу" 3110. Инструкция по эксплуатации начиналась словами: "ВОДИТЕЛЬ ОБЯЗАН!"
Хотя надо признать, что у "Волги" как у машины был один плюс: она ездила в любом состоянии, даже когда уже начинала хлопать крыльями...

Когда-то в прошлой жизни была у меня "Волга" (ГАЗ 2412). Ох, и натерпелся я с ней! В ней ломалось все. Постоянно. Чинился я в таксопарке через день. Познакомился со всеми. Узнал много новых слов как то: шкворня, игольчатые, резьбовые, точки смазки и т.д. Я был счастлив, когда от нее избавился и пересел на "Восьмерку".
А мой товарищ в осуществление хрустальной мечты молодости в 91-м купил себе "Волгу" 3110. Инструкция по эксплуатации начиналась словами: "ВОДИТЕЛЬ ОБЯЗАН!"
Хотя надо признать, что у "Волги" как у машины был один плюс: она ездила в любом состоянии, даже когда уже начинала хлопать крыльями...

Заглянул к нам сегодня на оперативку хороший парень Серега. Работает таксистом. Когда-то семь лет назад он скинул на пейджер сообщение и попросил встретиться. И мы с Дюшей приехали к нему домой, где он лежал со сломанным позвоночником. И он рассказал нам свою нехитрую историю. Жил на Вторчермете, начал колоться, брал у цыган. Все проколол, потащил из дома. Все туда, цыганам, на ул. Латышскую, 43.  Менял на героин. Квартира пустая. Даже шторы унес. Мать известная учительница. На улицу не в чем выйти.
И вот случилось чудо  - он сломал позвоночник. Полгода лежал прикованный к постели и бросил колоться. А контакт с цыганами остался. И он готов по ним сработать.
Рассказывал он бесхитростно, не щадя себя. И я ему поверил. Мы купили старенькую восьмерку, навесили на него гарнитуру и отправили к цыганам.
И он стал у них водителем. Ездить ему было очень тяжело, потому что болела спина. Но каждую ночь он приезжал в фонд и писал отчеты. Это была чрезвычайно ценная информация. Именно через него мы поняли цыганскую иерархию, просчитали все движения и выяснили все их контакты с милицией.
Старшей была старуха Зоя Цыбульская. А у сынка Вити была фамилия Череповских. И у дочки Рады тоже фамилия Череповских. А у Вити была русская жена Света Сорокина. Торговали все. Брали героин оптом на ул. Линейной у жирной цыганки Лены Ивановой. Информации было море. Но нам не с кем было тогда ей делиться.
А потом я договорился с одним опером из СУВДТ, он взял с собой одного УБОПовца. И нам удалось сработать. Во время обыска Серега вышел на середину дома и говорит: "Я вас, блядей, ненавижу! Это я вас сдал". Вдруг минут через двадцать смотрю -  ковыляет с телевизором в обнимку. Я ему говорю: "Серега,ты умом двинулся? Ну-ка отнеси обратно!!!"  А он вцепился, пальцы побелели. И говорит: " Женя, этот телевизор моей матери на шестидесятилетие подарили учителя в школе, где она всю жизнь проработала!" И вдруг вижу - плачет. Держит телевизор, прижал к себе и рыдает, его трясет, просто истерика уже... Я отнял у него телевизор. Поставил в снег. Положил ему руку на плечо и говорю: "Это, Серега, уже испоганенный телевизор. Оставь его. Заработаешь деньги и купишь матери новый ".
Зое Цыбульской дали десятку. Как она выла! Потом мы приделали и ее сына, потом ее дочь, потом жену сына, которая последняя оставалась на свободе. Так что им некому было даже передачи таскать.

Заглянул к нам сегодня на оперативку хороший парень Серега. Работает таксистом. Когда-то семь лет назад он скинул на пейджер сообщение и попросил встретиться. И мы с Дюшей приехали к нему домой, где он лежал со сломанным позвоночником. И он рассказал нам свою нехитрую историю. Жил на Вторчермете, начал колоться, брал у цыган. Все проколол, потащил из дома. Все туда, цыганам, на ул. Латышскую, 43.  Менял на героин. Квартира пустая. Даже шторы унес. Мать известная учительница. На улицу не в чем выйти.
И вот случилось чудо  - он сломал позвоночник. Полгода лежал прикованный к постели и бросил колоться. А контакт с цыганами остался. И он готов по ним сработать.
Рассказывал он бесхитростно, не щадя себя. И я ему поверил. Мы купили старенькую восьмерку, навесили на него гарнитуру и отправили к цыганам.
И он стал у них водителем. Ездить ему было очень тяжело, потому что болела спина. Но каждую ночь он приезжал в фонд и писал отчеты. Это была чрезвычайно ценная информация. Именно через него мы поняли цыганскую иерархию, просчитали все движения и выяснили все их контакты с милицией.
Старшей была старуха Зоя Цыбульская. А у сынка Вити была фамилия Череповских. И у дочки Рады тоже фамилия Череповских. А у Вити была русская жена Света Сорокина. Торговали все. Брали героин оптом на ул. Линейной у жирной цыганки Лены Ивановой. Информации было море. Но нам не с кем было тогда ей делиться.
А потом я договорился с одним опером из СУВДТ, он взял с собой одного УБОПовца. И нам удалось сработать. Во время обыска Серега вышел на середину дома и говорит: "Я вас, блядей, ненавижу! Это я вас сдал". Вдруг минут через двадцать смотрю -  ковыляет с телевизором в обнимку. Я ему говорю: "Серега,ты умом двинулся? Ну-ка отнеси обратно!!!"  А он вцепился, пальцы побелели. И говорит: " Женя, этот телевизор моей матери на шестидесятилетие подарили учителя в школе, где она всю жизнь проработала!" И вдруг вижу - плачет. Держит телевизор, прижал к себе и рыдает, его трясет, просто истерика уже... Я отнял у него телевизор. Поставил в снег. Положил ему руку на плечо и говорю: "Это, Серега, уже испоганенный телевизор. Оставь его. Заработаешь деньги и купишь матери новый ".
Зое Цыбульской дали десятку. Как она выла! Потом мы приделали и ее сына, потом ее дочь, потом жену сына, которая последняя оставалась на свободе. Так что им некому было даже передачи таскать.

Собрался в деревню. Позвонил своим, попросил, чтоб баню истопили, и вспомнил историю.

Поехали мы с известным русским ученым Вздорновым в Ферапонтово. Когда проезжали через Ярославль, Герольд Иванович позвонил Мише Шаромазову, главному хранителю Ферапонтовского музея, и говорит: «Миша, мы с Женей часа через три приедем. Попроси, пожалуйста, чтоб нам баню истопили с дороги».
И вот приезжаем, Миша нас встречает. Вся семья в сборе, садимся пить чай. Миша говорит: «Герольд Иванович, я с баней договорился. Пойдемте, я вас провожу, пока не простыло. Веники там запарены».
А Герольд Иванович говорит: «Сиди, голубчик, мы сами дойдем. Женя, пойдем. Здесь рядом».
Заходим в калитку – никого нет. Прошли через двор. Уютная баня, чистая такая. Но еле теплая. Герольд Иванович говорит: «Ничего, на каменку накидаем сейчас. Пару хватит. Вон и веники!» Смотрю, а веники какие-то жидкие, пользованные, похоже, веники…
Плескали, плескали на каменку – даже не шипит. Хоть прохладно, надо как-то мыться. Нашли воду, ополоснулись.
Выходим – вся семья вывалила на крыльцо. Странные какие-то люди и смотрят исподлобья. Герольд Иванович в сердцах: «Что ж вы баню-то так плохо протопили? Вы уж в следующий раз топите по-настоящему!» Они смотрят неприветливо и только головой кивают.
Дошли до Миши. Сели за стол. Герольд Иванович возмущается: «Да что это за баня?! Ни помыться, ни попариться! И люди какие-то неприветливые…»
Вдруг стук в дверь. Заходит соседка: «Миша! Я уж баню час как истопила. Твои-то пойдут или нет?!»
И тут до нас дошло. И мы начали смеяться. Я долго остановиться не мог. Я же понял, почему люди-то неприветливые. Представляете, сидят дома, никого не трогают. Вдруг среди бела дня к ним, никого не спросясь, через двор в остывшую баню заходят два мужика. Чего-то там полчаса вошкаются. Выходят недовольные и еще жизни учат!!!

Собрался в деревню. Позвонил своим, попросил, чтоб баню истопили, и вспомнил историю.

Поехали мы с известным русским ученым Вздорновым в Ферапонтово. Когда проезжали через Ярославль, Герольд Иванович позвонил Мише Шаромазову, главному хранителю Ферапонтовского музея, и говорит: «Миша, мы с Женей часа через три приедем. Попроси, пожалуйста, чтоб нам баню истопили с дороги».
И вот приезжаем, Миша нас встречает. Вся семья в сборе, садимся пить чай. Миша говорит: «Герольд Иванович, я с баней договорился. Пойдемте, я вас провожу, пока не простыло. Веники там запарены».
А Герольд Иванович говорит: «Сиди, голубчик, мы сами дойдем. Женя, пойдем. Здесь рядом».
Заходим в калитку – никого нет. Прошли через двор. Уютная баня, чистая такая. Но еле теплая. Герольд Иванович говорит: «Ничего, на каменку накидаем сейчас. Пару хватит. Вон и веники!» Смотрю, а веники какие-то жидкие, пользованные, похоже, веники…
Плескали, плескали на каменку – даже не шипит. Хоть прохладно, надо как-то мыться. Нашли воду, ополоснулись.
Выходим – вся семья вывалила на крыльцо. Странные какие-то люди и смотрят исподлобья. Герольд Иванович в сердцах: «Что ж вы баню-то так плохо протопили? Вы уж в следующий раз топите по-настоящему!» Они смотрят неприветливо и только головой кивают.
Дошли до Миши. Сели за стол. Герольд Иванович возмущается: «Да что это за баня?! Ни помыться, ни попариться! И люди какие-то неприветливые…»
Вдруг стук в дверь. Заходит соседка: «Миша! Я уж баню час как истопила. Твои-то пойдут или нет?!»
И тут до нас дошло. И мы начали смеяться. Я долго остановиться не мог. Я же понял, почему люди-то неприветливые. Представляете, сидят дома, никого не трогают. Вдруг среди бела дня к ним, никого не спросясь, через двор в остывшую баню заходят два мужика. Чего-то там полчаса вошкаются. Выходят недовольные и еще жизни учат!!!

Когда я учился в первом классе, у меня был ужасный почерк. Может и не такой ужасный, просто детский. Но моему отцу не нравился. И он решил заставить меня научиться красиво писать. И вот каждый день я должен был ровным и красивым почерком исписать целую страницу. А так как я мальчик был не самый трудолюбивый и усидчивый, то давалось мне это очень трудно. Отец ежедневно и строго проверял. Я было пускался на детские хитрости как то: оставлял большие расстояния между словами или переписывал стихи в столбик, старался Маяковского - максимум объема при минимуме трудозатрат. Но к удивлению моему разоблачили меня довольно быстро и усадили переписывать Чехова и Гоголя, где предложения с придаточными на полстраницы. И я, дописав уже перед сном, с тоской ждал следующего дня, когда мне снова придется отчитываться перед отцом...
И этот страх и тоска перед написанием преследуют меня всю жизнь. Я никогда не вел дневников и не писал писем. Не мог себя заставить. Стихи я записывал, только когда уже меня поджимало и отступать было некуда. Но без черновиков.
Вот так вот мой отец, желая научить меня красиво писать, навсегда убил охоту к этому занятию.
Как-то я ему об этом сказал. Он пожал плечами и говорит:
- Видишь как хорошо! Может быть только благодаря мне ты не стал графоманом.

Когда я учился в первом классе, у меня был ужасный почерк. Может и не такой ужасный, просто детский. Но моему отцу не нравился. И он решил заставить меня научиться красиво писать. И вот каждый день я должен был ровным и красивым почерком исписать целую страницу. А так как я мальчик был не самый трудолюбивый и усидчивый, то давалось мне это очень трудно. Отец ежедневно и строго проверял. Я было пускался на детские хитрости как то: оставлял большие расстояния между словами или переписывал стихи в столбик, старался Маяковского - максимум объема при минимуме трудозатрат. Но к удивлению моему разоблачили меня довольно быстро и усадили переписывать Чехова и Гоголя, где предложения с придаточными на полстраницы. И я, дописав уже перед сном, с тоской ждал следующего дня, когда мне снова придется отчитываться перед отцом...
И этот страх и тоска перед написанием преследуют меня всю жизнь. Я никогда не вел дневников и не писал писем. Не мог себя заставить. Стихи я записывал, только когда уже меня поджимало и отступать было некуда. Но без черновиков.
Вот так вот мой отец, желая научить меня красиво писать, навсегда убил охоту к этому занятию.
Как-то я ему об этом сказал. Он пожал плечами и говорит:
- Видишь как хорошо! Может быть только благодаря мне ты не стал графоманом.

Когда-то известный историк о. Георгий (Митрофанов) написал диссертацию. Но чтобы защититься, он обязательно должен был вступить в КПСС. Как историку ему это было необходимо. Но как православному христианину негоже.
И вот, терзаемый сомнениями, он поехал к замечательному священнику о. Павлу Груздеву в Тутаев (Романов-Борисоглебск). Встретились в Воскресенском соборе. О. Павел внимательно выслушал, показал рукой на фреске Никодима. «Вот, - говорит, - тайно исповедовал Христа. Да много тут таких ко мне православных коммунистов ездит. Так что вступай! Ничего страшного»
О. Георгий поблагодарил и направился к выходу, всей спиной чувствуя какой-то подвох. И уже в дверях его настиг голос старца: «Да, кстати, подумай, так уж ли нужна тебе эта диссертация?..»

В 2006 году вышла замечательная книга «Архимандрит Павел», издательство «Отчий дом».
Я часто бывал в тех краях и знаю, что о. Павла до сих пор все помнят и любят.

После окончания биофака университета Салават по распределению уехал в Гагарку. И там в местной школе он преподавал все. Вплоть до физкультуры и рисования. Дети Салавата любили, потому что он был веселым и добродушным. И лишь один здоровый второгодник, сын местного кузнеца, невзлюбил Салавата, дразнился, обзывался и срывал уроки. Салават терпел, сколько мог, но однажды случилось непоправимое.
Парень вконец распоясался и стал Салавата просто задирать. Что делать в такой ситуации? Сорок пар глаз смотрят, как ты себя поведешь. Салават ему говорит: «Выйди из класса». Обнаглевший юнец ему в ответ: «Сам выйди!» В общем Салават надавал ему подзатыльников, вытолкал взашей, а в дверях еще от всей души пнул под жопу. Вот так вот запросто своему ученику от выпускника Уральского государственного университета, биолога между прочим…
На следующий день в школе тишина. А в классе так просто мертвая тишина. Салават рисует на доске свой огурец или еще что-то там, а в это время кто-то приближается тяжелой поступью. Просто шаги командора. Все замерли. Открывается дверь – и еле протискивается здоровенный мужик. Оглядывает весь класс, останавливает взгляд на Салавате и спрашивает медленно: «Это вы били моего сына?» Салават понял, что сейчас произойдет, глубоко вздохнул и честно сказал: «Да». Мужик шагнул навстречу, неожиданно протянул Салавату руку и с чувством сказал: «Спасибо!»

Когда-то известный историк о. Георгий (Митрофанов) написал диссертацию. Но чтобы защититься, он обязательно должен был вступить в КПСС. Как историку ему это было необходимо. Но как православному христианину негоже.
И вот, терзаемый сомнениями, он поехал к замечательному священнику о. Павлу Груздеву в Тутаев (Романов-Борисоглебск). Встретились в Воскресенском соборе. О. Павел внимательно выслушал, показал рукой на фреске Никодима. «Вот, - говорит, - тайно исповедовал Христа. Да много тут таких ко мне православных коммунистов ездит. Так что вступай! Ничего страшного»
О. Георгий поблагодарил и направился к выходу, всей спиной чувствуя какой-то подвох. И уже в дверях его настиг голос старца: «Да, кстати, подумай, так уж ли нужна тебе эта диссертация?..»

В 2006 году вышла замечательная книга «Архимандрит Павел», издательство «Отчий дом».
Я часто бывал в тех краях и знаю, что о. Павла до сих пор все помнят и любят.

После окончания биофака университета Салават по распределению уехал в Гагарку. И там в местной школе он преподавал все. Вплоть до физкультуры и рисования. Дети Салавата любили, потому что он был веселым и добродушным. И лишь один здоровый второгодник, сын местного кузнеца, невзлюбил Салавата, дразнился, обзывался и срывал уроки. Салават терпел, сколько мог, но однажды случилось непоправимое.
Парень вконец распоясался и стал Салавата просто задирать. Что делать в такой ситуации? Сорок пар глаз смотрят, как ты себя поведешь. Салават ему говорит: «Выйди из класса». Обнаглевший юнец ему в ответ: «Сам выйди!» В общем Салават надавал ему подзатыльников, вытолкал взашей, а в дверях еще от всей души пнул под жопу. Вот так вот запросто своему ученику от выпускника Уральского государственного университета, биолога между прочим…
На следующий день в школе тишина. А в классе так просто мертвая тишина. Салават рисует на доске свой огурец или еще что-то там, а в это время кто-то приближается тяжелой поступью. Просто шаги командора. Все замерли. Открывается дверь – и еле протискивается здоровенный мужик. Оглядывает весь класс, останавливает взгляд на Салавате и спрашивает медленно: «Это вы били моего сына?» Салават понял, что сейчас произойдет, глубоко вздохнул и честно сказал: «Да». Мужик шагнул навстречу, неожиданно протянул Салавату руку и с чувством сказал: «Спасибо!»

Чтоб не забыть, написал историю про Хабарова. Выловил несколько странных комментариев. Не полагаю кого-либо оправдывать или заступаться, рассказываю короткую историю.

Приехала к Хабарову известная бойкая журналистка и принялась агрессивно расспрашивать. Он искренне пытается рассказать, что он делает в данный момент и что собирается сделать. А ей неинтересно. Она все время его перебивает и говорит: «А вот ваше прошлое!.. А как же ваше прошлое?!..» Он ей пытается что-то сказать, но она слышит только себя.
Хабарову все это надоело, он откинулся на спинку, посмотрел на девушку, улыбнулся и спросил вдруг:
- Вы же замужем?
Она говорит:
- Да. Уже пять лет. А что?
- Вы хорошая жена? Муж вас любит?
- Я не понимаю, о чем вы.
- А у вас муж первый был мужчина? Вы, когда замуж выходили, девственницей были?
Она вспыхнула:
- К чему вы?
Он встал, улыбнулся:
- А теперь представьте, что на протяжении пяти лет каждый день муж долбит вам по голове и вспоминает прошлое. Нравится?

Чтоб не забыть, написал историю про Хабарова. Выловил несколько странных комментариев. Не полагаю кого-либо оправдывать или заступаться, рассказываю короткую историю.

Приехала к Хабарову известная бойкая журналистка и принялась агрессивно расспрашивать. Он искренне пытается рассказать, что он делает в данный момент и что собирается сделать. А ей неинтересно. Она все время его перебивает и говорит: «А вот ваше прошлое!.. А как же ваше прошлое?!..» Он ей пытается что-то сказать, но она слышит только себя.
Хабарову все это надоело, он откинулся на спинку, посмотрел на девушку, улыбнулся и спросил вдруг:
- Вы же замужем?
Она говорит:
- Да. Уже пять лет. А что?
- Вы хорошая жена? Муж вас любит?
- Я не понимаю, о чем вы.
- А у вас муж первый был мужчина? Вы, когда замуж выходили, девственницей были?
Она вспыхнула:
- К чему вы?
Он встал, улыбнулся:
- А теперь представьте, что на протяжении пяти лет каждый день муж долбит вам по голове и вспоминает прошлое. Нравится?

В конце 2004-го пришел ко мне известный адвокат Клюкин.
- Женя, - говорит,  - помоги! Не к кому обратиться.
- Что случилось? – говорю, - Валерий Павлович?
- Ну ты же в курсе ситуации по Хабарову. Закрыли парня ни за что. Суд будет в Верх-Исетском по мере пресечения. Напиши поручительство?
Я вздохнул:
- Конечно напишу. А что, кто-нибудь напишет еще? У него же и с губернатором, и с мэром хорошие отношения. И куча друзей-депутатов. И вообще он многим помогал.
- Да кто будет писать? Бздят все…
Я говорю:
- Прямо сейчас сделаю, Валерий Павлович.
Мудрый Клюкин говорит:
- Ну ты же понимаешь, если ты напишешь, тебе тоже прилетит.
Я ему говорю:
- Валерий Павлович, можете себе представить, вы меня просите: Женя, помоги! А я отвечаю: Да я бы помог, но боязно?
Клюкин улыбнулся, забрал ходатайство и поехал.

Я позвонил одному известному священнику. Рассказал ему ситуацию. Он говорит: «Надо обратиться к Владыке».
Мы поехали к Владыке. Владыка выслушал и не раздумывая тоже написал поручительство.

Суд не принял наши ходатайства во внимание, и Хабарова арестовали. Все понимали, полагаю и судья в том числе, что Хабаров сидит ни за что.

27 января 2005 года Александр Хабаров был найден в камере повешенным. У него осталось четверо детей. Я считаю, что его убили.

Мы встретились с Владыкой и он сказал: «Мы сделали то, что могли. Мы были правы».

Вечером накануне ареста Хабарову позвонил подполковник УБОПа. Видимо, на душе было неспокойно:
- Саша, мы утром за тобой приедем.
- Что ты предлагаешь?
- Скройся. Пару месяцев побегаешь
-  Я не заяц, чтобы бегать. Приезжайте.

P.S. Мне действительно этим тыкали на высоком уровне при каждом удобном случае, отражали в справках и аналитичках. Но мне по фиг. Считаю, что я был прав. Представляю, как бы я себя чувствовал, если бы не написал.

В конце 2004-го пришел ко мне известный адвокат Клюкин.
- Женя, - говорит,  - помоги! Не к кому обратиться.
- Что случилось? – говорю, - Валерий Павлович?
- Ну ты же в курсе ситуации по Хабарову. Закрыли парня ни за что. Суд будет в Верх-Исетском по мере пресечения. Напиши поручительство?
Я вздохнул:
- Конечно напишу. А что, кто-нибудь напишет еще? У него же и с губернатором, и с мэром хорошие отношения. И куча друзей-депутатов. И вообще он многим помогал.
- Да кто будет писать? Бздят все…
Я говорю:
- Прямо сейчас сделаю, Валерий Павлович.
Мудрый Клюкин говорит:
- Ну ты же понимаешь, если ты напишешь, тебе тоже прилетит.
Я ему говорю:
- Валерий Павлович, можете себе представить, вы меня просите: Женя, помоги! А я отвечаю: Да я бы помог, но боязно?
Клюкин улыбнулся, забрал ходатайство и поехал.

Я позвонил одному известному священнику. Рассказал ему ситуацию. Он говорит: «Надо обратиться к Владыке».
Мы поехали к Владыке. Владыка выслушал и не раздумывая тоже написал поручительство.

Суд не принял наши ходатайства во внимание, и Хабарова арестовали. Все понимали, полагаю и судья в том числе, что Хабаров сидит ни за что.

27 января 2005 года Александр Хабаров был найден в камере повешенным. У него осталось четверо детей. Я считаю, что его убили.

Мы встретились с Владыкой и он сказал: «Мы сделали то, что могли. Мы были правы».

Вечером накануне ареста Хабарову позвонил подполковник УБОПа. Видимо, на душе было неспокойно:
- Саша, мы утром за тобой приедем.
- Что ты предлагаешь?
- Скройся. Пару месяцев побегаешь
-  Я не заяц, чтобы бегать. Приезжайте.

P.S. Мне действительно этим тыкали на высоком уровне при каждом удобном случае, отражали в справках и аналитичках. Но мне по фиг. Считаю, что я был прав. Представляю, как бы я себя чувствовал, если бы не написал.

Сидим после тренировки на стадионе, на трибуне. Молодые, нам лет по 30 еще было. Но уже пошли какие-то деньги, цепочки золотые, на машинах. А Игорь Пелевин играл тогда в профессиональной команде - на жизнь хватало, а денег не было. А одного нашего товарища ждала очень красивая, длинноногая, молодая девчонка. Она прыгнула к нему в машину и они поехали на Балтым. Игорь вздохнул и говорит:
- Так-то каждый может!... Когда у тебя деньги, цепочка золотая, машина. С тобой, конечно, каждая девчонка поедет... А вот ты попробуй сделай так, чтобы она - такая красивая с тобой пешком пошла!
- Ага, - говорю, - декабристы попробовали. У них получилось...

Сидим после тренировки на стадионе, на трибуне. Молодые, нам лет по 30 еще было. Но уже пошли какие-то деньги, цепочки золотые, на машинах. А Игорь Пелевин играл тогда в профессиональной команде - на жизнь хватало, а денег не было. А одного нашего товарища ждала очень красивая, длинноногая, молодая девчонка. Она прыгнула к нему в машину и они поехали на Балтым. Игорь вздохнул и говорит:
- Так-то каждый может!... Когда у тебя деньги, цепочка золотая, машина. С тобой, конечно, каждая девчонка поедет... А вот ты попробуй сделай так, чтобы она - такая красивая с тобой пешком пошла!
- Ага, - говорю, - декабристы попробовали. У них получилось...

Вайман рассказывал.
Когда учились в мед. институте, до третьего курса к больным не подпускали. А Игорь Андреев устроился санитаром на 8-й километр. И они к нему ездили на психов смотреть. И вот однажды приезжают. Из отделения выходит степенный рассудительный дядька с бородой и спрашивает:
- Вы, господа, наверное, студенты будете?
- Ну, да, студенты, - отвечают. - Медики.
- Стало быть люди ученые. Тогда ответьте мне на простой вопрос. Почему в одних случаях рождается мальчик, а в других случаях рождается девочка?
А Игорь Андреев был самый продвинутый. И он долго объяснял любознательному пациенту азы генетики, рассказывал про X- и Y-хромосомы... Мужик слушал терпеливо, кивал благодарно головой. А в конце сказал:
- Ваши доводы не лишены резона. Но все таки я думаю, дело не в этом!
- А в чем же? - спросили студенты.
- А вот я думаю, что ежели мужик бабу пересилит, то будет однозначно мальчик, а вот ежели баба мужика, то уж извините, девочка.
Пригладил бороду:
- Благодарствуйте, господа студенты.
И с достоинством удалился в отделение.

Не совсем в тему. Из старой книги.
Идет по улице поэт. Он счастлив вдвойне. У него родился сын! И жена не знает об этом.

А Игорь Андреев закончил институт и работал в ОММ, ведущий специалист в области функциональной диагностики. Скромный, безобидный человек, которого все любили. И вот однажды, допоздна засидевшись на работе, он зашел перекусить через дорогу в "Золотую шайбу". И пока он в уголке ел салат, его видимо, с кем-то спутав, ударили бутылкой по голове. Потом вынесли и бросили в сугроб. Прямо напротив ОММ. Несколько часов его никто не подбирал. Ну, лежит и лежит человек в сугробе. Кому какое дело? И он умер.

Вайман рассказывал.
Когда учились в мед. институте, до третьего курса к больным не подпускали. А Игорь Андреев устроился санитаром на 8-й километр. И они к нему ездили на психов смотреть. И вот однажды приезжают. Из отделения выходит степенный рассудительный дядька с бородой и спрашивает:
- Вы, господа, наверное, студенты будете?
- Ну, да, студенты, - отвечают. - Медики.
- Стало быть люди ученые. Тогда ответьте мне на простой вопрос. Почему в одних случаях рождается мальчик, а в других случаях рождается девочка?
А Игорь Андреев был самый продвинутый. И он долго объяснял любознательному пациенту азы генетики, рассказывал про X- и Y-хромосомы... Мужик слушал терпеливо, кивал благодарно головой. А в конце сказал:
- Ваши доводы не лишены резона. Но все таки я думаю, дело не в этом!
- А в чем же? - спросили студенты.
- А вот я думаю, что ежели мужик бабу пересилит, то будет однозначно мальчик, а вот ежели баба мужика, то уж извините, девочка.
Пригладил бороду:
- Благодарствуйте, господа студенты.
И с достоинством удалился в отделение.

Не совсем в тему. Из старой книги.
Идет по улице поэт. Он счастлив вдвойне. У него родился сын! И жена не знает об этом.

А Игорь Андреев закончил институт и работал в ОММ, ведущий специалист в области функциональной диагностики. Скромный, безобидный человек, которого все любили. И вот однажды, допоздна засидевшись на работе, он зашел перекусить через дорогу в "Золотую шайбу". И пока он в уголке ел салат, его видимо, с кем-то спутав, ударили бутылкой по голове. Потом вынесли и бросили в сугроб. Прямо напротив ОММ. Несколько часов его никто не подбирал. Ну, лежит и лежит человек в сугробе. Кому какое дело? И он умер.

Много лет назад едем с этим же старым гонщиком по Серовскому тракту в сторону Верх-Нейвинска. Я за рулем. А там в одном месте дорога по горкам и можно прыгнуть. А потом долгий правый поворот. Зима. Он мне авторитетно:
- Начинай подтормаживать... Уходи на внутреннюю обочину, с внешней уклон отрицательный. Коварный поворот. Я тут как-то видел, один чайник вылетел с дороги, плюхнулся в болото по капот. Ходит вокруг машины, репу чешет, не знает, что делать. А рядом баба евонная бегает, всяко ему грозит, матерится и орет. А все мимо едут и глазеют.

Через три дня едем на его машине. Он за рулем, я рядом. А сзади жена его. И вдруг перед этим самым местом она неожиданно говорит:
- Ну-ка! Не гони здесь! Помнишь, в прошлый раз в болото улетел? Я еще на тебя орала, чуть не убила!
Он аж поперхнулся.
- Тфу-ты глупая баба!!

Много лет назад едем с этим же старым гонщиком по Серовскому тракту в сторону Верх-Нейвинска. Я за рулем. А там в одном месте дорога по горкам и можно прыгнуть. А потом долгий правый поворот. Зима. Он мне авторитетно:
- Начинай подтормаживать... Уходи на внутреннюю обочину, с внешней уклон отрицательный. Коварный поворот. Я тут как-то видел, один чайник вылетел с дороги, плюхнулся в болото по капот. Ходит вокруг машины, репу чешет, не знает, что делать. А рядом баба евонная бегает, всяко ему грозит, матерится и орет. А все мимо едут и глазеют.

Через три дня едем на его машине. Он за рулем, я рядом. А сзади жена его. И вдруг перед этим самым местом она неожиданно говорит:
- Ну-ка! Не гони здесь! Помнишь, в прошлый раз в болото улетел? Я еще на тебя орала, чуть не убила!
Он аж поперхнулся.
- Тфу-ты глупая баба!!