Ночью пространство Луна исковеркала,
вышло из этого дивное чудо:
я раздвоился и спрятался в зеркало
и наблюдал за собою оттуда.

Как разлетаются в разные стороны
образы-гости моих сновидений:
люди и призраки, звёзды и вороны,
витязи в шкурах и бледные тени,

старые книжки и барды с гитарами,
здания, кошки и автомашины,
парки, деревья, влюблённые парами
и тротуаров сутулые спины,

кофе в кофейне, собаки почтовые,
тайное слово в плаще с капюшоном,
взгляды, шаги, полотенца махровые,
двор и старуха с молочным бидоном,

И, наконец, как в халате с узорами,
дверь в мои сны на замок закрывая,
ты вылетаешь в окно между шторами
и превращаешься в зарево мая.

Ночью пространство Луна исковеркала,
но всё исправлено будет судьбою:
я загляну в это странное зеркало
и повстречаюсь глазами с собою.

(с) Игорь Маранин

Дай я твоё имя угадаю,
девочка у стойки,
королева.
Оттого ль не чувствую ребра я,
что Господь тебе дал имя
Ева?

Подойду и сяду с тобой рядом,
отражусь в мерцании бокала.
Обернёшься,
спросишь тихо:
- Адам?
Я тебя тут вечность
ожидала.

Вспыхнет спичка,
дьявольское пламя -
искушенье не имеет срока.
Бармен со змеиными глазами
нам нацедит яблочного сока.

Пианист играет в зале танго,
пьёт народ
отчаянно и люто,
кашляет в дыму табачном
ангел,
опоздав
всего лишь на минуту...

(с) Игорь Маранин

Зима на снег была скупа –
всё обещала, но
с небес не сыпалась крупа:
ни манна, ни пшено.

И на папирусах дворов,
приснеженых едва,
читалась клинопись следов
ещё от Рождества.

А в небе, как в ведре пустом,
Луна на самом дне
топилась смёрзшимся комком
на солнечном огне.

Мой заполняя старый след,
на землю из ведра
всё капал бледный лунный свет
до самого утра…

(с) Игорь Маранин

Я не верю давно новостям,
ведь Вселенная стала иною.
Я свой мир узнаю по частям,
и всё меньше их с каждой весною.

Я свой мир узнаю по частям,
по отдельным знакомым предметам:
по кондукторам и поездам,
по столбам и трамвайным билетам.

По троллейбусам, по фонарям,
по вокзалам, метро и перронам,
по клюющим свой хлеб голубям
и старушек молочным бидонам.

Вон - знакомые с детства дома,
вон - аллея с рябиной и клёном,
а меж ними мир сходит с ума
в небе тонущим стеклобетоном.

Мироздания ткань предо мной
рвётся, звук порождая невнятный.
И сквозь дыры я вижу чужой
непривычный мне мир,
непонятный.

(с) Игорь Маранин

В Петербурге в отдельной квартире
где-то возле Московских ворот,
жил последний оставшийся в мире
настоящий простой пешеход.

По утрам - и в жару, и в метели -
ещё не было видно ни зги,
он легко поднимался с постели
и тотчас надевал сапоги.

И ГАИ ему жить не мешало,
и от цен не страдал на бензин,
по нему во дворе не скучала
ни одна из стоявших машин.

Был он счастлив как вольные птицы
и свободен он был, как ветра.
И решили тогда покуситься
на свободу его шофера.

То ль от зависти, то ли от скуки,
но у выхода подстерегли,
заломили вдвоём ему руки
и в какой-то седан повели.

Заставляли давить на педали
и рулём, издеваясь, крутить,
а ведь мать и отец воспитали
в пешеходной семье его жить.

Из окна наблюдала старуха,
как он дал от души по газам,
как скатилась до самого брюха
вниз по парню скупая слеза.

И когда он, качаясь нетрезво,
вышел - в голову стукнула блажь,
и в отчаянье тут же полез он
жизнь закончить на чей-то гараж.

Удержали, скрутили, не дали,
отпоили плохим коньяком.
И с тех пор давит он на педали
и, как все, целый день за рулём.

(с) Игорь Маранин

У осени наших дней
шаги и повадки лисьи.
И я тороплюсь прочесть
побольше до сна страниц,
пока в голове моей
ещё не сжигают листья
и дым от костров не скрыл
любимых лиц.

Пусть автор, властитель дум,
меня подгоняет тоже:
мне дорог теперь любой
свободный и тихий час,
пока на меня костюм
не сшили из старой кожи,
из дряблых морщин, из тьмы
потухших глаз.

Срываю слова с петель,
что были из тех немногих
душе заменявших дверь
в течение долгих лет,
пока изнутри метель
мне не замела дороги
обратно к тебе на свет,
к тебе на свет.

(с) Игорь Маранин

* написано для рассказа О. Аболиной "Дневник Алексея Клеверова, санкт-петербургского виршеплёта "

Стекала с крыши мёртвая вода
по ржавым дождевым отвесам вниз
в огромные пустые города
без окон, без людей и даже крыс.

Здесь ангел смерти распростёр крыло,
увидев сквозь заплаканный озон
ненужное России барахло
забытых и заброшенных промзон.

Он ангел, он не против и не за.
Стряхнув дождя слезинки с длинных крыл,
он на «Доске Почёта» всем глаза
ладошкою, как умершим, закрыл…

И, не взлетая,
шагом вдоль стены
ушёл,
грустя о прошлом,
на восток.
Скулил, как пёс,
на кладбище страны
случайно залетевший ветерок.

Стекала с крыши мёртвая вода
по ржавым дождевым отвесам вниз
в огромные пустые города
без окон, без людей и даже крыс...

(с) Игорь Маранин

* написано для рассказа О. Аболиной "Дневник Алексея Клеверова, санкт-петербургского виршеплёта "

На небе возле райских кущ
грустит Создатель,
ему нектар сегодня в горло не идёт.
Господь для нас, бессмертных душ,
работодатель,
а наши души нарушают грубо КЗоТ.

Такое было ведь уже.
И на рассвете
с небес обрушилась вода и смерть за ней:
Бог всех уволил по статье,
по тридцать третьей,
и только Ною отпуск дал на сорок дней.

Не помогло.
И вот опять разбухли штаты:
семь миллиардов нас - неисчислима рать.
Но, если честно, мало кто из нас, ребята,
способен должность человека занимать...

... Пустует место возле кущ,
без Бога стынет,
а Он на небе, чтобы было видно всем:
"Работа вахтой, - написал. - Беру отныне
лишь души с опытом хотя бы жизней в семь".

(с) Игорь Маранин

Сидит в машине Аннушка
и ждёт зелёный свет.
На небе нет ни пятнышка
и опасений нет.

Косыночка былинная,
пальтишко - чистый драп.
А маслице машинное
на рельсы
кап...
кап...
кап..

PS Это Женю тут трамвай напугал

Я – Понедельник,
нелюбимый сын Недели.
Скажу вам, люди, напрямую без прикрас:
как вы нытьём своим за утро надоели!
И хоть бы кто-то улыбнулся мне из вас…

Пусть я безделием и ленью не отмечен,
зато как старый конь не порчу борозды.
Но хоть бы кто-нибудь сказал при личной встрече:
- Какая радость!
- Здравствуй, милый!
- Вот и ты!

Неблагодарные не помнят про заботу,
а я ведь каждого из них наверняка
когда-то принял в понедельник на работу
и регулярно начинал им отпуска.

Себя спросили бы они по старой дружбе,
недосыпание с похмельем не кляня:
с какого дня они повышены по службе?
Ведь большинство из них повышено с меня!

Да что работа, отпуска или карьера!
Всё это мелочь, мишура... И в нужный час
кто на судьбу ругался матерно и скверно -
тот начинал с меня жить заново не раз.

Так отчего когда закат впадает в детство,
рисуя длинную за каждой вещью тень,
мне люди в спину выдыхают:
- Наконец-то
прошёл, закончился тяжёлый этот день…

(с) Игорь Маранин

Кто желающий написать про вторник? Кто подхватит эстафету?
UPD:
Понедельник (от Анны Галаниной) Понедельник (от Далии Рухам) Вторник (от Юрия Басина), Вторник (от Гримнира Татхагата - Железнова) Вторник (от Евгении Пешиковой) Вторник (от Тамары Прокофьевой)Среда (от Александра Иутина) Среда (от Татьяны Р.) Четверг (от Маргариты) Пятница (от СветЛаны) Пятница и Суббота (от Анатолия Долгинова) Суббота (от Алексея Чумакова) Суббота (авт. Борис Езриль)Суббота и Воскресенье (от Plan B)Выходной (от TO 4TO NADO) Все дни недели (от Самарцевой) Пятница и Обама (от MR) Понедельник - выходной (от bokalozhitel -----) Неделя (от Надежды Вторушиной-Буниной)

Падал снег за окном обречённо,
Вьюга стылый ноябрь заметала,
Когда юные сёстры Харона
Завернули меня в одеяло.

Я лежал под ним, голый и жалкий,
Неизвестно на свете котором,
И меня на высокой каталке
Бесконечным везли коридором.

А в дверях голос злой, незнакомый
Просипел: "Вот на этом и хватит.
Ишь, по блату добился приёма
У начальства в небесных палатях".

В круглом зале, как в амфитеатре
Под софитами, к небу уплыл я...
А очнулся в больничной палате,
а очнулся - не помню, где был я.

Что со мною случилось, что было?
Одеяло открыл по наитью:
Шов на теле - душа выходила -
Аккуратно заштопанной нитью.

И бинты словно давешней вьюгой
Надо швом намело белым снегом:
Без ножа не умеют хирурги
Отпускать на свидание с небом.

(с) Игорь Маранин


Автор по техническим причинам пока не может ответить на комментарии.

Снова рифма в строке сбоит,
и пуста, как ладонь, тетрадь,
улетели стихи мои
на далёкий юг зимовать.

В двух пиалах – остывший чай,
за столом сидим у окна -
приложила к устам печать
нам осенняя тишина.

У прохожих из-под шагов
ветер листьев ворует медь.
Мне без тёплых и нежных слов
рук и губ твоих не согреть.

Не хватает слов на двоих,
смотришь мимо, мой милый друг,
улетели стихи мои
зимовать на далёкий юг…

(с) Игорь Маранин

Планета, немного похожая на колесо…
Она без движенья не может прожить ни минутки.
Здесь, кажется, вертится, крутится, кружится всё.
И круглый здесь год
и, естественно, круглые сутки.

И кругом идёт голова, когда в общей судьбе
вопросов, проблем нерешённых скопилось немало.
Но умный всегда начинает копаться в себе,
а круглый дурак
вечно рвётся стоять у штурвала.

И кажется нам, мой давнишний и преданный друг,
летящий со мною на этой цветущей планете,
что жизнь – это тоже по-своему замкнутый круг,
и в нём совпадают две точки –
рожденья и смерти.

(с) Игорь Маранин

Под товары положив мешки,
и жару презрев, и суматоху,
на блошином рынке старики,
продают ушедшую эпоху.

И у ног их век двадцатый спит.
Кажется, дотронешься неловко –
самовар помятый закипит,
патефона заскрипит иголка.

Спину разогнет седой старик,
молодея на глазах, как в сказке,
оживут страницы старых книг
запахами типографской краски.

Заалеет галстук на груди,
включит кто-то громко радиолу,
и с волос рассыпав бигуди,
мама поведет за ручку в школу.

Только чертит в небе карандаш
низко провода над головами.
Дорого ли прошлое продашь,
сваленное грудой под ногами?

На блошином рынке старики
и жару презрев, и суматоху,
разломав столетье на куски,
продают ушедшую эпоху…

(с) Игорь Маранин

Вот что значит поворчать на понедельники. Они сразу начинают подлизываться и сообщать приятные новости. Например, принесут весть о новой песне. Леонид Нечипорук, композитор и исполнитель, написал и исполнил её на мои стихи:

	Исп. Леонид Нечипорук - Над круговертью площадей. муз Леонида Нечипорука сл Игоря Маранина	03:07

Однажды в такое же чудное лето
случится предсказанное давно:
наступит конец календарный света
и станет холодно нам
и темно.

Не бойся, сейчас я тебя утешу:
всё справедливо, всё без обид.
Бог файлы без вирусов скинет на флешку,
а все заражённые –
удалит.

Почистит систему, заткнёт все дыры,
напишет ей новый исходный код
и всё, что на флешке осталось от мира,
в новую версию
перезальёт.

А если замкнуло твой плюс на минус,
пока мы не стёрты ещё – спеши!
Хотя бы с торрента скачай антивирус
для файла заблудшей
своей души.

(с) Игорь Маранин

В былые дни в часах жила кукушка –
и никуда, и никогда не торопясь,
она ждала, пока моя подушка
под головою отоспится всласть,
пока из снов причудливо-туманных
я прилечу с небес на землю вниз,
и пробужусь, и буду строить планы
за завтраком
на день и на всю жизнь.

И мне казалось,
времени так много:
на сотню сотен дел довольно и полдня.
Кукушка службу исполняла строго
и замедляла время для меня,
держала стрелки лапкою худою,
дрожала над мгновением, пока
минуты, не замеченные мною,
растягивались в долгие века.

Однажды вдруг,
порвав реальность в клочья,
не попрощавшись, ничего мне не сказав,
в окно кукушка вылетела ночью,
к пришедшей девушке приревновав.
В часах её каморка опустела,
а без кукушки с временем – хоть плачь:
летят года стремительно, как стрелы,
уносятся десятилетья вскачь.

Пуста порой теперь моя подушка,
но знаю я, но в это точно верю я:
ко мне однажды прилетит кукушка,
не просто посторонняя – моя.
Одарит снова долгим-долгим годом,
и не ревнуя к женщине седой,
в последний миг перед моим уходом
задержит время лапкою худой.

(с) Игорь Маранин

Сочините мне, друзья, первую строчку стихотворения. А я в ответ сочиню всё остальное. Назовём это мероприятие стихоиграйкой. Не уверен, что если будет 10-20-30-40 комментов, то я потяну 10-20-30-40 стихотворений, но и мне - развлечение, и вам, и просто интересно, что из этого выйдет. А потом, после праздников, возьмём и выберем голосованием лучшее. Так что старайтесь! От вашей строчки зависит половина успеха

Век таланта – короткий миг:
вспыхнет, выгорит – и прощай.
Но герои хороших книг
попадают в бумажный рай.

Будь ты рыцарь и будь злодей:
дверь открыта героям всем.
Даже ведьмы – изнанка фей –
вхожи запросто в тот Эдем.

– Если Бог принимает их,
для кого существует ад?
– Там герои из книг плохих
вместе с авторами горят.

(с) Игорь Маранин

Между строчками кочуя, бродят буквы по листочку,
их никак не отучу я издеваться надо мной.
Ставлю, ставлю запятую, где пора поставить точку
и бездумно ставлю точку вместо нужной запятой.

Жить влюблённому не просто – столько знаков препинанья!
И не видя дальше носа, получаешь часто в нос.
Ставлю, ставлю знак вопроса там, где нужно восклицанье
и невольно восклицаю, позабыв задать вопрос.

И, казалось бы, не прочь я прилететь влюблённым бризом,
но бессловье и бесстрочье снова в спутниках со мной.
Ставлю, ставлю многоточье, не сближая нас дефисом,
а дефис привычно ставлю вместо точки не с тобой.

Упакованы в коробки у весны все дни и числа,
ей предписано в короткий срок покинуть спящий дом.
Заключаю сердце в скобки, и опять строка подвисла
вечным знаком переноса слов признанья на потом…

(с) Игорь Маранин

СКАЖИ-КА, НЯНЯ

Скажи-ка, няня, ведь недаром
мой дядя, самых честных правил,
в Москву тайком перед пожаром
лошадкой хворосту отправил?

В столице назревала драка,
француз бродил по околотку,
и знала каждая собака
его нелёгкую походку.

Не победив на поле брани,
такого нужно брать обманом,
чтобы бежал быстрее лани,
дыша духами и туманом.

Чтобы над ним кружились грифы,
горела почва под ногами,
а вслед ему смотрели скифы
раскосо-жадными очами.

Скажи-ка, няня, где же кружка?
Плесни-ка на два пальца рому.
Жива ль ещё твоя подружка,
что отдана навек другому?

Я помню, мучились портные,
шептались, выходя за двери:
мол, формы чересчур большие –
аршином общим не измерить.

Прошла всего лишь четверть века,
а сколько в городе историй:
ночь, улица, фонарь, аптека,
больница, скальпель, крематорий!

Я б рассказал ещё, быть может,
и ту историю, и эту,
но пусть вас больше не тревожат
стихи.
- Карету мне, карету!


(c) Игорь Маранин

Всё мне кажется – я успею.
На последний мой посошок
утро вечера мудренее
мне подарит в дорогу Бог.

Не растрачу тот день впустую.
Всех, кто нужен мне, отыщу:
тех, кого люблю – поцелую,
тех, кого не люблю – прощу.

Дверь закрою в своё жилище,
дверь души распахну друзьям,
и долги свои через нищих
тем, кого не нашёл – раздам.

Всё мне кажется – я успею.
А пока дела – недосуг.
Словно пух летит на аллею,
ветер дни мои рвёт из рук.

И идут они – все впустую,
пока я в суете кружу:
тех, кого люблю – не целую,
тех, кого не люблю – сужу.

(с) Игорь Маранин

Меню простое, строчек только две.
И каждый выбирает не спеша:
кому вкуснее каша в голове,
кому приятней на ушах лапша.

(с) Игорь Маранин

Говорят, что президентов
на Руси заведено
просто скачивать с торрентов
как пиратское кино.

(с) Игорь Маранин

Есть правдолюб и правдоруб,
и первый – мудр, а у второго
от мудрости всего лишь зуб –
вот и грызёт он им любого.

(с) Игорь Маранин

Я родился у райской реки –
там, где сосны росли над обрывом,
и лениво плели пауки
судеб нить меж зелёных ветвей.
А над соснами издалека
волны утро тащили с приливом –
то из рая на землю река
вытекала потоком лучей.

Я вдохнул запах хвои и слов,
древних как письмена на ковчеге,
и горячая память веков
обожгла моих лёгких мехи –
Мать-Сибирь, эта Родина вдов,
мне читала свои обереги,
и в них слышался звон кандалов
и венчальная песня стихий.

Сколько было их, блудных и злых,
политических и уголовных –
невиновных, виновных, лихих,
из дворян, из крестьян-бедняков,
добровольно ушедших в бега,
иноверящих и соплемённых –
всех их снегом белила тайга,
очищая от прежних грехов.

И поныне читают Псалтирь
по усопшим, по красным и белым,
по прошедшим этапом Сибирь,
под крестом завершившим свой путь.
Волны бьются о солнечный брег,
сосны ждут у реки корабелов,
что придут и построят ковчег,
и усопшие в нём уплывут.

(с) Игорь Маранин

На беспутье и волок – путь,
на безденежье грош – алтын,
всем нам хочется хоть чуть-чуть
заполнения пустоты.

Может, нас бы любовь спасла,
напоила вином зари,
но любовь, как известно, зла
к тем, кто пуст у себя внутри.

Снова нудно дождит восток,
снова скупо молчат уста,
влажным дымом обид и склок
заполняется пустота.

На бездружье и ворон – друг
на безвестье и ругань – лесть,
цепь длинна, но ошейник туг,
не пускает за то, что есть.

(с) Игорь Маранин

Он постарел,
потускнели глаза,
он сединою побит как картечью.
Выдохни всё,
что хотела сказать,
но не успела
за прежние встречи.

Выпусти псов на охоту,
пора -
мягко пружинят осенние травы -
пусть они гонят его во вчера:
прошлое требует скорой расправы.

В горло вцепись ему зверем,
убей!
Не убежать ему.
Слаб он.
Догонишь.
Что же ты медлишь?
Ты стала сильней!
Он ведь когда-то убил тебя, помнишь?

Он постарел,
потускнели глаза,
он сединою побит как картечью.
Выдохни всё,
что хотела сказать…
…что ж ты его
обнимаешь
за плечи?

(с) Игорь Маранин

Среди миров твоих и вотчин
нет без раскаянья спасенья.
Даруй мне искренности, Отче,
чтоб в нужный час просить прощенья.

За показное равнодушье
к страданьям и слезам другого,
за моё ленное бездушье
и неисполненное слово.

За все дела мои лихие,
за ложь и мелкие обиды,
за обещания пустые,
что были сказаны для вида.

За то, что жить хочу полегче,
лишь своей маленькой судьбою,
за всё моё черствосердечье,
да и за многое иное.

Среди миров твоих и вотчин
нет без раскаянья спасенья.
Даруй мне искренности, Отче,
чтоб и другим дарить прощенье.

(с) Игорь Маранин

Мелькают люди, но не те
на перекрёстке шумных улиц,
а я – потерянная тень,
бреду за ними как безумец.

Держу оторванную нить,
дрожу – свободы наглотался:
ну, где же, Бог её храни,
та, от которой оторвался?

Как отыскать между людьми
её одну себе в итоге,
ну как же, чёрт меня возьми,
мне различить её средь многих?

Ногами талый снег меся,
бреду – и вдруг мне озаренье:
она ведь без меня – не вся
и не отбрасывает тени!

(с) Игорь Маранин

Вернулся из "Бродячей собаки" с бардовского концерта. Многие в комментах просили записать песню "Джаз на пятнышке лета", которую Сергей Семёнов написал и спел на мои стихи. Записал фрагмент его выступления и нашу песню, слушайте

	Сергей Семёнов - Джаз на пятнышке лета (стихи Игоря Маранина)	05:18

В каждой женщине – девять сестёр,
девять сущностей, девять обличий.
И не знает она какова ей назначена роль.
Жанна гордо идёт на костёр,
Еве рай беззаботный привычен
и с надеждою смотрит на сонное море Ассоль.

В каждой женщине – девять подруг,
девять смыслов и девять законов,
но в любой ситуации женщина будет собой.
И когда мир взрывается вдруг,
в каждой женщине – девять патронов
или девять мишеней принять на себя эту боль.

За развилкой печалей и бед
есть у мести для Ольги дружина,
для Джульетты у горя есть тонкий и острый стилет.
Из ребра сотворённым на свет
им судьбу сочиняет мужчина,
даже тем, у кого и мужчины любимого нет.

Пусть же всё, что прошло, отболит,
свежий ветер развеет осадок
и залечит сердечные раны им снова любовь.
В каждой женщине – девять обид,
девять тайн, девять скрытых загадок,
девять жизней прожитых задолго до встречи с тобой.


(с) Игорь Маранин

Возвратимся поздно ночью,
незадолго до рассвета,
выйдем разными тропинками
с тобой из интернета:
ты – в Сидней, а я – в Хабаровск,
ты – к хайтеку, я – к обоям,
очень скоро в разных странах
на работу нам обоим.

У тебя в разгаре лето,
у тебя цветёт каттлея,
у тебя чудесный голос
и за окнами – аллея.
У меня – зима и стужа,
я о лете не мечтаю,
я болею, я простужен,
и лечусь горячим чаем.

Мы с тобою плюс и минус,
две страны и два гражданства,
между нами чёрный космос
необжитого пространства.
Только приходя с работы,
на ходу глотая ужин,
перепрыгнув океаны,
словно маленькие лужи,
кнопками клавиатуры
через спутник над Землёю
снова открываем двери
в мир, где вместе мы с тобою.

(с) Игорь Маранин