Фото
Видео
Ответы
Ставка за Лидера
Рецензия на CD ВАРТАНЯН в Малом Зале Консерватории
CD "Вазген Вартанян в Малом зале Московской консерватории".
Увеличить
Мало обладать выдающимися качествами,
надо еще уметь ими пользоваться.
Ларошфуко
В средствах массовой информации не раз появлялись сенсационные сообщения о новой генерации человечества – «детях индиго», якобы обладающих совершенно невероятными интеллектуальными и физическими способностями. Когда слушаешь Вазгена Вартаняна и с удивлением наблюдаешь, с какой лёгкостью он преодолевает головокружительные технические трудности, то на ум невольно приходит шальная мысль, что в результате трехсотлетнего общения с фортепиано и таинственных эволюционных процессов наконец-то возникла некая популяция музыкантов, словно самой природой предназначенная играть на этом инструменте.
Действительно, артист обладает колоссальными возможностями: завидным избытком молодых сил, мощным темпераментом, неограниченным техническим потенциалом, великолепной звуковой фантазией. Эти завидные качества ещё не обрели равновесия, и он временами напоминает гётевского ученика чародея, который не смог обуздать вызванные им стихии. Интонационные и динамические преувеличения были особенно досадны в шопеновском разделе концерта (Экспромт фантазия, Анданте спианато и Большой блестящий полонез), где, наряду с обаятельно сыгранными эпизодами, сдержанный аристократизм польского гения неоднократно подвергался испытанию внешнего напора.
Текстовые вольности, которые наблюдались и в Шопене, и в Рахманинове (Элегия, Прелюдия соль минор, Полька), и которые вполне способны оскорбить слух пуристов, на мой взгляд, во многом объясняются издержками роста. Отечественная система консерваторского образования традиционно строилась на незыблемом, и, в общем-то, правильном, постулате верности авторскому нотному тексту. Однако великие виртуозы прошлого были в этом вопросе менее категоричны, что давало самоуверенной молодости некоторые основания следовать их примеру. Эта ситуация мне напомнила давнюю сценку Вячеслава Полунина, где его персонаж Асисяй, раздосадованный постоянными запретами: «Низ-зя! Низ-зя!», наконец протестующее восклицает: «Зя!». Думается, что со временем артист сам откажется от этого демонстративного своеволия, осознав, что свобода предполагает и ответственность.
Высшие достижения концерта связаны, на мой взгляд, с произведениями Листа: не часто исполняемой Прелюдией на тему из баховской кантаты “Weinen, Klagen…” и диптихом «Скерцо и Марш». Артисту оказался близок не только Лист – демонический виртуоз, но и Лист – философ. Запомнились впечатляющие колористические находки в Скерцо и цепкий, «инфернальный» пианизм Марша, горестные, взрывающиеся отчаянием и переходящие в смирение интонации Прелюдии. Великолепное мастерство фортепианной инструментовки пианист продемонстрировал в эффектных транскрипциях из балета Т. Шахиди «Смерть ростовщика».
Возвращаясь к эпиграфу, предпосланному нашей рецензии, замечу, что Вазген Вартанян в полной мере обладает качествами, которые можно назвать выдающимися, а лучшая часть программы (Лист, Шахиди) свидетельствует о том, что он также в полной мере сможет ими воспользоваться. И для этого ему, как нам кажется, необходима самая малость – мудрое самоограничение. Ведь, как сказал олимпиец Гёте, «мастер познаётся в самоограничении».
Борис Бородин, искусствовед, композитор, пианист.
Увеличить
Мало обладать выдающимися качествами,
надо еще уметь ими пользоваться.
Ларошфуко
В средствах массовой информации не раз появлялись сенсационные сообщения о новой генерации человечества – «детях индиго», якобы обладающих совершенно невероятными интеллектуальными и физическими способностями. Когда слушаешь Вазгена Вартаняна и с удивлением наблюдаешь, с какой лёгкостью он преодолевает головокружительные технические трудности, то на ум невольно приходит шальная мысль, что в результате трехсотлетнего общения с фортепиано и таинственных эволюционных процессов наконец-то возникла некая популяция музыкантов, словно самой природой предназначенная играть на этом инструменте.
Действительно, артист обладает колоссальными возможностями: завидным избытком молодых сил, мощным темпераментом, неограниченным техническим потенциалом, великолепной звуковой фантазией. Эти завидные качества ещё не обрели равновесия, и он временами напоминает гётевского ученика чародея, который не смог обуздать вызванные им стихии. Интонационные и динамические преувеличения были особенно досадны в шопеновском разделе концерта (Экспромт фантазия, Анданте спианато и Большой блестящий полонез), где, наряду с обаятельно сыгранными эпизодами, сдержанный аристократизм польского гения неоднократно подвергался испытанию внешнего напора.
Текстовые вольности, которые наблюдались и в Шопене, и в Рахманинове (Элегия, Прелюдия соль минор, Полька), и которые вполне способны оскорбить слух пуристов, на мой взгляд, во многом объясняются издержками роста. Отечественная система консерваторского образования традиционно строилась на незыблемом, и, в общем-то, правильном, постулате верности авторскому нотному тексту. Однако великие виртуозы прошлого были в этом вопросе менее категоричны, что давало самоуверенной молодости некоторые основания следовать их примеру. Эта ситуация мне напомнила давнюю сценку Вячеслава Полунина, где его персонаж Асисяй, раздосадованный постоянными запретами: «Низ-зя! Низ-зя!», наконец протестующее восклицает: «Зя!». Думается, что со временем артист сам откажется от этого демонстративного своеволия, осознав, что свобода предполагает и ответственность.
Высшие достижения концерта связаны, на мой взгляд, с произведениями Листа: не часто исполняемой Прелюдией на тему из баховской кантаты “Weinen, Klagen…” и диптихом «Скерцо и Марш». Артисту оказался близок не только Лист – демонический виртуоз, но и Лист – философ. Запомнились впечатляющие колористические находки в Скерцо и цепкий, «инфернальный» пианизм Марша, горестные, взрывающиеся отчаянием и переходящие в смирение интонации Прелюдии. Великолепное мастерство фортепианной инструментовки пианист продемонстрировал в эффектных транскрипциях из балета Т. Шахиди «Смерть ростовщика».
Возвращаясь к эпиграфу, предпосланному нашей рецензии, замечу, что Вазген Вартанян в полной мере обладает качествами, которые можно назвать выдающимися, а лучшая часть программы (Лист, Шахиди) свидетельствует о том, что он также в полной мере сможет ими воспользоваться. И для этого ему, как нам кажется, необходима самая малость – мудрое самоограничение. Ведь, как сказал олимпиец Гёте, «мастер познаётся в самоограничении».
Борис Бородин, искусствовед, композитор, пианист.
Метки: Вазген Вартанян, Табриз Шахиди, БЗК, 18 февраля, Империя Музыки, Шопен, лист, Шахиди, Рахманинов, Империя ТВ
