О банальностях, штампах и заезженных темах...


Дорогие мои гурманы!
Я не мастер вычурных блюд,
Что в изысканных ресторанах
Под овации подают.

Кулинар из меня неважный
И на ваш изощрённый суд
Я опять на тарелке бумажной
Что-то старое поднесу -

Той же веры горбушку горькую
И надежды ломтик косой,
И вдобавок насыплю горкою
Вечных истин крупную соль.

На десерт предложу нескромно я
Запасённый задолго впрок,
Не смотря на вашу оскомину,
Из несладкой любви пирог.

Кто пикантной услады ищет -
Эти кушанья горше травы.
Тем, кто голоден, это – пища,
Кто пресыщен, тому – увы…

Расшифровка СЛАВЯНСКИХ ПИСЕМ XVII векa до н. э.







Одно из величайших открытий ХХ века, которое более 20 лет замалчивается
Фестский Диск хранил молчание 3700 лет.




Гриневич Геннадий Станиславович
- русский языковед-исследователь, лингвист, дешифровщик. Старший
научный сотрудник Отдела всемирной истории Русского Физического Общества
(г.Москва).
Занимался систематизацией и дешифровкой рунических
знаков и надписей западных славян, о. Крита, этрусков, Древней Индии.
Составил сводную таблицу знаков праславянской письменности.

Основные работы: “Праславянская письменность. Результаты дешифровки” /1993/, “В начале было слово” /1997/.

Рассказывает Геннадий Гриневич:
-
Никто же древним славянским письмом не занимался, никто же эти надписи
так и не собрал! Эти надписи, о которых упоминали Е. Классен,
Лицееевский, граф Потоцкий и другие, мне удалось расшифровать, считая,
что эти надписи выполнены “чертами и резами” (их еще иногда называют
славянскими рунами).
Вся система была уже до меня разработана. Было
известно, что это письмо слоговое, что слоги только открытые, и я
сопоставил ряды знаков критской письменности знакам черт и резов, то
увидел их значительное сходство.
Сведения о том, что этруски были
славянским племенем, я почерпнул из словаря Стефана Византийского, где
говорится о том, что “этруски - это словенское племя”... Официальная
наука считает, что в этрусском словаре существует 28 букв. У меня же
получилось - 67.
После того как мы озвучили эти знаки, мы просто
начинаем читать эти тексты. И если идет нормальная славянская речь,
берем словарь праславянского языка, составленный Трубачевым, или
древнерусский словарь, или словарь Востокова старославянского языка, и
мы находим эти слова не в греческом словаре, не в китайском, а в
славянских словарях, и переводим этот текст...

Фестский диск -
это, получается, более возвышенное такое письмо, когда линейный
элементарный знак облекался в форму рисунка... эта традиция сохранялась
впоследствии... вот например, когда у нас уже было книжное дело на Руси,
когда мы писали кириллицей, заглавные буквы могли изображаться в виде
рисунков, например, в виде какого-то чудища... и вот, на Фестском диске
из рисунка можно вычленить тот линейный знак, который и положен в основу
каждого рисунка.
Я прочитал Фестский диск за одну ночь - 23 апреля
1983 г., подъем был необыкновенный. В это время у меня как раз родилась
внучка. Наши предки оказались на Крите не по своей воле. В 60-е г.г. был
такой известный археолог Брюсов, который, описывая исход трипольцев из
Триполья (он делал доклад об изгнании русов) давал возможную трактовку
этих событий, и вот, изгнание русов и появление их на чужой земле, на
которой они теперь вынуждены обустраиваться, но тоскуют по-прежнему о
своей родине - Рысиюнии (или Росиюнии), это очень сходилось с
представлениями Брюсова. И я впервые получил при своей расшифровке
конкретный исторический сюжет...

По фрагментам из книги Гриневича Г.С. “Праславянская письменность. Результаты дешифровки”. М.1993 г.:

Ззагадочный
Фестский диск, таинственные этруски стоят в одном ряду с такими тайнами
нашей планеты, как статуи острова Пасхи, египетские пирамиды и
Атлантида.
Проблему происхождения этрусков и их языка называют иногда
“загадкой номер один” современной исторической науки. Этрусские слова
“цистерна”, “персона”, “церемония” и ряд других вошли в языки мира.
Римлян считают учителями Западной Европы. Учителя учителей - этруски. Но
кто они были, на каком языке говорили - это оставалось загадкой.
Оставался
и загадкой уникальный письменный памятник - Фестский диск,
изготовленный на Крите в XVII веке до н. э., который представляет из
себя древнейшую штампованную надпись.
В 1908 году итальянская
археологическая экспедиция, работавшая в южной части острова Крит, вела
раскопки царского дворца древнего города Феста, где Луиджи Пернье,
обнаружил замечательный образец неведомой дотоле письменности.
Это
был небольшой по размерам диск из хорошо обожженной глины, имевший
диаметр 15,8-16,5 см и толщину 1,6-2,1 см. С обеих сторон его покрывала,
подобно причудливому узору, спирально идущая надпись, составленная из
множества аккуратно отштампованных на керамической поверхности знаков
(первое полиграфическое изделие!).
Знаки объединялись в группы,
разделенные вертикальными линиями. В некоторых группах в нижней части
строки справа от знака имелся уже знакомый нам косой штрих, аналогичный
“вираму” - особому знаку индийской слоговой письменности деванагари.
Диск был условно датирован 1700 г. до н.э. - эпохой 3-го
среднеминойского периода: к ней же относилась лежащая рядом с диском
разломанная табличка линейного письма.
Сегодня этот диск известен
многим по эмблемам археологических выставок и обложкам книг.
Обстоятельно исследованный, вплоть до химического состава глины, из
которого он изготовлен, диск почти 80 лет хранил молчание.
Необычность
формы письменного памятника и невозможность его прочтения сделали его
символом всего таинственного и загадочного в области древней истории,
археологии и лингвистики.
Попыток расшифровать Фестский диск было
великое множество. Прочесть его не мог даже Академик Джон Чедвик,
опытнейший дешифровщик. Он сказал однажды: “Дешифровка этой надписи
остается за пределами наших возможностей”.
23 апреля 1983 г. Геннадий
Гриневич, с необыкновенным волнением и подъемом, как он сам говорит, в
одну ночь раскрыл тайну века - прочитал загадочные письмена на Фестском
диске.Итак что же было написано в XVII веке до нашей эры:

Будем опять жить.
Будет служение Богу.
РОСИЮНИЯ чарует очи.
Никуда от нее не денешься, не излечишься.
Ни единожды услышим мы:
вы чьи будете, росичи, что для вас почести,
в кудрях шлемы; разговоры о вас.
Не забудем Ее мы, в этом мире божьем.

Содержание
текста Фестского диска предельно ясное: народ “русичей” вынужден был
оставить свою прежнюю землю - “Росиюнию”, где на их долю выпало много
страданий и горя. Новую землю “росичи” обрели на Крите. Неизбывная
тоска, от которой никуда не деться, не излечиться, наполняет автора при
воспоминании о “Росиюнии”.

Одно из величайших открытий ХХ века, которое более 20 лет замалчивается.

Открытие
Гриневича, несомненно, одно из значительных прорывов в истории мировой
культуры. Для русских оно имеет особое значение, поскольку доказывает
право нашего народа, нашей славянской цивилизации быть названной в ряду
древнейших цивилизаций земли. Именно поэтому открытие Гриневича
встретило замалчивание и беспардонную критику и на Западе и, разумеется,
в родной стране со стороны наших неуемных деятелей науки и государства.
Прошло более 20 лет, а открытие Гриневича так и не заняло свое
достойное место в ряду достижений мировой цивилизации и мало кому
известно.

Метод Гриневича очень прост и понятен. И каждый может
сам убедиться, что он верен. Каждый, овладевший этим методом, может сам
прочитать загадочные послания наших далеких предков. Помимо всего
прочего, это еще и увлекательнее любого детектива.




 

     Единственное сохранившееся фото военных лет.
Петро слева (очки на фуражке)

   Прошла, должно быть, неделя после Дня Победы, как я увидела в траве возле чужого подъезда гвардейскую ленточку. Потянулась поднимать, оказалось, она была разрезана на три равных лоскуточка, точь-в-точь такие, чтобы сложить и прикрепить
булавкой к  лацкану пиджака или к нарядной блузке. У меня
ни разу не было такой ленточки. С тех пор, как они появились, я не
понимала, где её можно раздобыть, но проглатывала слёзный комочек, когда видела эту ленточку у других. Правда, мне не нравится, что их прилепляют куда попало, на сумочки или на автомобили. Мне не кажется, что такое употребление  гвардейской ленточки – знак патриотизма, но я молчу, потому что уж пусть лучше ТАК помнят, если иначе не умеют. Было время, я суток двое, а то и больше, без отдыха писала поздравления с праздником кому возможно – в том числе, в интернете. Но вдруг как рукой  сняло – посылать открытки по неведомым адресам виртуальных друзей. В ответ приходят какие-то непонятные реплики, смайлики, от которых меня тошнит. Чувствую, что всё постепенно становится ненастоящим, так и  кажется,  со мной кто-то совсем не человек играет в сомнительную игру, добиваясь от меня бутафорских усилий. Может быть, кому то и покажется излишней щепетильностью моя разборчивость в чувствах, но помилуйте, зачем я должна кому то дарить виртуальное небо, украшенное виртуальными орденами в то время, как не остается жизни на простое настоящее счастье?

 
  Накануне праздника и после, по сути, весь май я хожу сама не своя –  ничего на ум не идёт кроме размышлений о содержании нашего – русского – Дня Победы. Мне хочется написать что-нибудь такое же сильное и стильное, как это сделал Илья Бояшов со своим «Белым Танком», но чую, что кишка тонка на батальные сцены, и в помине
нет той боевой мужской злости, с которой появляются на Белый Свет военизированные сюжеты.

   Я с детства не читала ничего про войну. Даже в великом романе Льва Николаевича Толстого пропускала всё, имевшее отношение к военным действиям. Меня всегда интересовал только Мир как феномен движения людей к лучшим чувствам и мыслям, к такому Будущему, в котором расцветают счастливые дни, принимая всех буквально в свои объятья, а люди готовятся к ним годами, веками, тысячелетиями, стараясь одеться в белые одежды совершенства и гармонии чувств. И это одни и те же люди – не суть, жили они в незапамятные времена или будут жить в ближайшее тысячелетие. Они видят одно мирное небо, питаются энергией одних и тех же
звёзд, рождаются с готовой формулой счастья и умирают в надежде воскреснуть в следующем поколении живых. И я почему-то верю в это с детства, всегда и повсюду из любого потока информации отбирая свидетельства только этой веры. Больше того, 
я думаю, что иные переходят в поток высших гармоний, иные остаются на равнине земных событий, а самые незадачливые и тупые топчутся в колесе безотрадных обстоятельств, потому что их судьбы завалены мелкой алчностью, завистью и местью,  и они не находят в себе сил любить друг друга естественно и благородно.

     Чем дальше, тем отчетливей переживаю Прошлое так, будто сама жила не в одном поколении своего рода, и мне достался недюжинный опыт трагедий, которые выпадали на их долю. Мне без труда удаётся возвращаться к ним в их обстоятельства
жизни, буквально проникая сквозь щели воображения в те дни и часы, которые они ощущали как самые счастливые или как роковые. Будто они носили меня во плоти, знали меня, предчувствовали и взывали ко мне потайными молитвами, состоящими из сакральных возвышенных смыслов. Расцветающий май вновь и вновь побуждает меня возвращаться в лабиринт времён, протискиваться сквозь нагромождения современности туда, где они были живы и оказываться рядом с ними. Пространство у нас одно – заблудиться невозможно. Возможно – пропАсть. Но у меня есть компас – нынешние любящие меня люди реагируют стрелкой поиска, встроенной каждому в живое бьющееся сердце. Поэтому я ухожу и возвращаюсь без страха потерять мою нить, связующую с настоящим.

     Наяву мне не пришлось поехать в Остраву Мораву, и даже мысли такой не было – сделать целью своей жизни путешествие, например, в Хрудим или Здирец. Но сегодня утром легко и привольно я поднимаюсь в гору. В стороне остаются сарайчики с мелкой домашней скотинкой и птицей, а тропа опирается на твердую
гранитную породу, слоями подпирающую естественную пирамиду, поросшую  сосной и буком. Сныть кудрявится вдоль тропы, и густой аромат садов  промывает каждую клеточку бодрого тела. На ходу я срываю щавель и с удовольствием чувствую на языке пощипывающую кислинку. Мне предстоит понять, почему именно эту гору выбрал мой отец двенадцатого мая 1945 года, чтобы втянуть на неё свой артиллерийский ствол и совершить свой
военный подвиг. Теперь я понимаю, что выбор сделал не он сам, а ему подсказали. Молодого ладного русского парня ведёт по тропе девушка, сильная, властная красавица славянка. И имя у неё очень даже простое – Ивана. Или Ивона. Я не хочу подсматривать за ними, но моё сердце знает, что в феврале 1946 года родится мальчик. Мой старший брат до сих пор жив, он счастливо крестьянствует на своей земле, и у него большое дружное семейство. Я не знаю как его зовут,
потому что отец не держал его на руках и не давал ему имя. Но его отчество так же как и у меня образовано от имени Пётр. Или Петро – как зовет его в то утро Ивона.  Как, собственно, звали его все домашние, бабушка и моя мама.

     Петро и Ивона ничего не говорят друг другу, девушка пробегает по тропе так непринуждённо, на ходу оборачиваясь и счастливо улыбаясь спутнику,  что он любуется ею как любуются полётом птицы или бабочки. Её улыбка проникает ему в грудь, в самое сердце, из которого выпархивает свежее нежное желание совершенного счастья.
  
   Отец всегда улыбался так – нараспашку и доверчиво просветленно. Иногда в его открытость проскальзывала некоторая неосознанная виноватость. Но никогда не мутила улыбку до хитрости или корысти. По этой доверчивой бесхитростной улыбке я
узнаю на Земле своих. Это кровное качество – признак моей породы. С этим содержанием улыбки человек, мне кажется, живет защищённо в любых обстоятельствах на любых путях и дорогах. Бесстрашие – рефлексия чистой улыбки. Мысль вторична и даже необязательна – её присутствие тяготит природу, побуждающую к действию. Выбора нет, есть сердечный зов естества, направляющий
только в одно весеннее русло жизни.

   Побеждает не сильный, побеждает счастливый.  Свободный от каких либо упрёков и обвинений, счастливый выносит из кромешного ада войны на своих руках Величайшее Будущее этого Мира.

     В тот день Петро, двадцати двух лет от роду, праздновал свою Победу любовным воздухом Остравы Моравы. Чуть ли не под тридцать градусов ему удалось вкатить свои пушки на скрытую соснами площадку горы, которую показала ему Ивона. Расчету помогали чешские парни партизаны, вместе они готовились встретить последний бой в той злосчастной войне. Бессонная ночь не тяготила бойцов, наоборот, они радостно дышали воздухом Мира под общими звёздами счастья. Час боя случился перед рассветом. Матёрая танковая бригада фашистов вкрадчиво двигалась со стороны Польши к реке, издалека казалась большой подвижной и
ловкой змеёй. Орудия были заряжены, оставалось резко махнуть ладонью на залп. Петро резанул по воздуху в момент, когда головной танк слился с  крестовиной прицела. Какие в том бою полегли беглые эсэсовцы, я не знаю, и мне это НЕВАЖНО знать, а ВАЖНО, что за этот бой мой отец был  награждён орденом  Великой Отечественной войны, и этот орден стал главной его боевой наградой. На той самой ленточке, которую я нашла  брошенной в траву двенадцатого мая 2012 года…

    Война никогда не кончается там, где не умеют жить счастливо.


 


 

Памяти В. С. Высоцкого


Словно тройка гнедых, запряжённая в лёгкие сани,
Время резво летит через жизни бескрайнюю степь…
Проторённый, наезженный тракт кони выбрали сами -
Не иначе, ямщик задремал или вовсе ослеп.

Мимо мчат верстовые столбы – календарные даты,
Горизонт, как и заведено, неизменно далёк,
Но, гляди – в стороне от пути, зазывая куда-то,
В непроглядном тумане звездою мелькнул огонёк.

Неужели окно, на котором не заперты ставни?
Если мимо промчим, будет жаль до конца наших дней.
Эй, возница, очнись, не пора ли меняться местами?
Уступи мне поводья – я сам погоню лошадей!

Мы рванём напрямик - так, что снег под полозьями взвоет
И рассерженный ветер позёмкой ударит в лицо,
Мы прорвёмся к огню, разметав всё ненастное, злое,
Распугав тишину чистым звоном шальных бубенцов.

Там давно заждались - будут песни и чарка по кругу,
Там не место корысти и нет поощренья вранью,
Там я встречу такого единственно верного друга,
За которым не боязно в полымя и в полынью.

Вот уже и крыльцо! Но никто не выходит навстречу,
Только пёс заскулил и за тучею скрылась звезда…
А в избе тишина и чадят поминальные свечи,
Да шипят сквозняки по-змеиному: «Ты опоздал…»

Я стою, как похмельный, очнувшийся после попойки -
Всё вокруг затянула тяжёлая, липкая муть.
Я глаза продираю… Всё та же летящая тройка,
Задремавший ямщик, да постылый, наезженный путь.

Пупсы [ Читать далее... → ]  Из блога ~Elen@~

Суета и морока
На планете у нас…
Может, взять и до срока
Переехать на Марс?

Взять и выполнить прихоть!
И без лишней тоски
Поселиться у тихой
Марсианской реки,

Затерявшейся где-то
В марсианской глуши,
Там, где вечное лето
И вокруг ни души.

Справить домик с верандой,
А при нём огород -
Всё, что, в общем-то, надо,
Чтобы жить без забот.

И на зорьке вечерней,
Разведя костерок,
По речному теченью
Запускать поплавок.

А ещё непременно
Печь картошку в золе,
Размышляя на тему:
Есть ли жизнь на Земле?

                                      В гриве коня                                     
                                      ветер плутает —                                      
                                      прыжок через пропасть...

                                      В моих волосах                                     
                                      луна серебрится —                                      
                                      прыжок в неизвестность...