Ну и что дальше? Ответ на этот вопрос не может дать даже самый умный. Ни Каспаров с его феноменальной гроссмейстерской памятью, ни Ходорковский с его жизненным опытом, ни наши экономисты и политологи, ни зарубежные. Никто не знает. А еще всем страшно. Наши главные тоже не знают. Их "Мерседесы" все так же уверенно рассекают Кутузовский проспект, но они ничегошеньки не знают. Это видно.

Просто я не люблю, когда кто-то делает вид, что он что-то такое знает, чего не знают остальные, хотя всем уже давно понятно, что внутри — хлам. "Дурют нашего брата! Унутре срендевекового рыцаря — наши опилки!" — так говорил Райкин. Как же мне не хватает этой сатиры — тонкой, на грани, филигранной из чувства самосохранения. Дурак себя все равно не признает, а умный человек найдет смысловую изюминку, как бы глубоко она ни находилась.

А может, это тоже самообман? "Я понял! Я понял!" — кричит зритель, хотя автор вовсе об этом и не думал, когда сочинял. Или талантливые творения потому и глубоки, что человек мыслящий в них найдет что-то для своего ума, для своей души?

Вчера был на выставке медиаинсталляций и анимации на "Винзаводе". Люди приходят туда, чтобы подивиться фантазии азиатских художников, попридумывать что-то свое, пофантазировать, поржать, в конце концов. На входе толкучка: кто-то прорывается с боем, кого-то выводят за непристойное поведение (я так и не понял, как в этом рассаднике искусства можно было набедокурить — что надо было сделать такого эдакого!?).

Люди пришли, чтобы раскрыть границы своего сознания. Там же, на этой выставке стоит охрана. Уставшая, скучная. Ей эти инсталляции… Думаю, даже объяснять не нужно. Так что, каждый погружается ровно настолько, насколько он хочет, а главное, может это сделать. Рекомендую погружаться как можно глубже. Поначалу это трудно — голова трещит, но потом ощущаешь разницу между прежней жизнью и новой, более осмысленной и оттого глубокой.

Есть, кстати, два вида погружения: эмоциональное и интеллектуальное. Одно от другого отличается только тем, что эмоциональное труднее объяснить словами. В общем, выпускникам филфака лучше удаются интеллектуальные погружения, а аспирантам консерватории — эмоциональные. Порой эти качества совпадают, и тогда на свете появляется Юрий Башмет или Татьяна Тарасова — умеют и делать, и говорить.

Некоторое время назад я эмоционально погрузился. Сейчас бы этого не произошло, потому что времена, как ни странно, изменились. А тогда ощущения были очень яркими. Дело было возле парка Победы.
Думаю, многие из вас сталкивались с таким обыденным для Москвы процессом, как президентский кортеж. На работу мы (с Путиным и Медведевым) ездим в одно и то же время, поэтому порой невольно встречаемся на Кутузовском. Они об этом не догадываются, а для меня каждая подобная встреча чревата опозданием — на работу я выезжаю с точностью до нескольких минут, зазора никакого. Такая дурацкая привычка. Не суть. Я не жалуюсь. Если лишние пять-десять минут я постою в пробке, значит, где-то в другом месте постараюсь ехать активнее или буду на работе быстрее текст писать. Чай, не БАК (Большой Адронный Коллайдер — раньше в таких случаях говорили, "чай, не реактор").

Иногда злишься стоишь, иногда разговариваешь по телефону. Телевизор можно посмотреть, а один мой товарищ при наличии шофера даже в Playstation рубится. Частенько кортеж проносится где-то далеко, ни черта не видно, но однажды я зачем-то залез в левый ряд и, не отвлекаясь на коммуникации, проникся действом перемещения священного тела. Это очень красиво. Если не злиться, конечно.

Сначала город живет своей жизнью. Лениво ползут в средних рядах чайники, горделиво ползут в левом ряду лимузины, суетливо проныривают в правом ряду умники, периодически упираясь в автобусы, аварийные машины и прочую велосипедную шушеру. В общем, тоже ползут. По разделительной полосе шуршат, оставляя жирный след (по крайней мере, так кажется мне, как человеку эмоциональному), обладатели элитного государственного ошейника с инкрустацией проблесковым маячком.

ГАИшники (из числа тех, что не сжег в печи разума Пелевин) вылавливают придурков, которые не знают, что нельзя ездить по разделительной без разрешения, и продают им это разрешение за сущие гроши. В парке Победы бегают физкультурники и снуют роллеры, пешеходы с печальными глазами, хорошо прорисовывающимися в окнах "маршруток", ныряют в метро, чтобы накормить огромных железных червяков своей плотью — до следующей отрыжки (станции).

В общем, не хотелось вдаваться в лирику, но темп Москвы вам понятен и без лишних описаний. И вот, что-то меняется. Все это время по Рублевскому шоссе и Кутузовскому проспекту бесшумно дежурят сотрудники ГИБДД, которые вдруг по мановению волшебной рации начинают перекрывать потоки там и сям, закупоривать городские артерии и сосудики, останавливать, притормаживать, освобождать. Всё вокруг замирает, шоссе и проспект раскрывается, как воды Чермного моря перед Моисеем — путь открыт.

Но президентский кортеж (я имею в виду прежнего президента — перемещения президента свежего издания никого не трогают, по крайней мере, пока), в отличие от евреев, шагнувших в пучину, после чего она и расступилась, не торопится. Он пронесется, когда на пути не будет и намека на опасность. И хотя случаются эпизоды попадания под "чистильщиков" частных машин, но они редки и демонстрируют временное затмение в ясных очах спецслужб и отчаянный идиотизм некоторых водителей, которые ведать не ведают, где их подстерегает верная погибель.

Итак, все замерло. Особо бережливые автомобилисты (и заботятся они отнюдь не об экологии) заглушают двигатели (а ведь до топливного кризиса еще очень далеко) — впереди минут десять простоя. Особо нервные и торопливые всматриваются вдаль — туда, где кончается затор. Особо любопытные косятся на другую сторону проспекта — туда, где поедет он (многие в таких случаях любят использовать заглавные буквы, но по мне это не обязательно, потому что он у нас все равно один). Реально тихо.

Последние опоздавшие автомобилисты пробираются по той стороне, прячась от гнева спецподразделения. Первыми с проверкой готовности трассы пролетают какие-то маловажные "Форды" или "Мерседесы". Раньше эту роль исполняла черная "Волга". Потом еще кто-то прошмыгивает, и нарастает напряжение. В этой тишине отчетливо слышны и радиоприемники во всех автомашинах, и стук колес метровагонов под землей, и чириканье оставшихся еще в живых городских пернатых (они, как известно, мрут не от кризиса, а от экологии).

Далеко-далеко слышится гул. Это не шум поезда и не рев реки. Это десять супертяжелых автомобилей пробираются к центру. Но прежде по обнаженной дороге прорежут тишину и оцепенение "чистильщики". Им можно все. Вообще, в этом кортеже всем всё можно. Сбить, убить, расстрелять, переехать, обматерить (впрочем, так быстро не успеют), уволить (что в условиях кризиса равноценно наезду со смертельным исходом), не удостоить взглядом в окно (жестоко). "Чистильщики" проносятся на скорости за 140 км/ч. Сейчас наступит кульминация. Нужно еще немного подождать.

Основной кортеж идет плавно и настолько мощно, что по телу пробирает дрожь. Ты думаешь и о том человеке, что в трехлучевой капсуле, и о бесстрашных воинах его в джипах, и даже о тех, кто хотел бы нанести им вред, уничтожить их. Как велик этот человек и как прост в то же время, как тщеславен, как упрям и жесток, как четко он видит свою цель! Все вокруг склонили головы. Все те, кто голосует за Сталина, Ленина и других царей в проекте "Имя России". Назвали бы, "Силовик России", и сразу бы вычеркнули и Пушкина, и Солженицына, и Чайковского (что!?!?!), и Айвазовского. Ну какой идиот будет голосовать в России за художника!?

Честно говоря, учитывая количество сумасшедших и желание некоторых типов перекроить сферы влияния, что-нибудь поделить или за что-либо отомстить, становится понятно, что президент наш и премьер-министр без капсулы, как без рук. Но только до сих пор никак в толк не возьму, почему английский премьер-министр перемещается по городу так — и не перекрывает, и кортежа этого безумного нет. Ну не понимаю я этого! А может, просто не хочу понять. Наверное, изничтожить американского президента и нашего желает больше злых людей. Почему? Пусть каждый ответит на этот вопрос сам.

Хочется верить в какую-то простоту человеческих отношений, в которую очень даже верилось, когда у власти был Борис Николаевич. Только при нем мог появиться на свет добрый и наивный фильм, снятый Тиграном Кеосаяном, "Президент и его внучка". Табаков играет человека, а не машину для достижения сомнительной цели. Это не значит, что у человека не может или не должно быть цели. Напротив, но цель не должна быть сомнительной и нельзя из-за любой благой цели на свете переставать быть человеком.

Бог с ним. Проезд кортежа — это сущий оргазм. Со всеми стадиями, включая пост-конвульсии в виде каких-то облезлых "Фордов", прикрывающих тылы. Жалко нельзя после этого посидеть в машине покурить, а надо ехать дальше, так как жизнь продолжается.

Годик-другой тому назад я читал чью-то статью, то ли Минкина, то ли другого какого-то талантливого человека, что в пробках, создаваемых президентским проездом, потихоньку накапливается злость, люди гудят, выражают недовольство, волна народного возмущения растет. Это не так. Может, тому журналисту и попались какие-нибудь особо нервные попутчики. Никакого недовольства, только поклонение и молчаливая зависть. Я это знаю, я это чувствую. Сейчас они не станут гудеть.

Народ будет гудеть позже. Может быть, совсем скоро. Когда люди будут ехать не из теплого дома в светлый офис, а из очереди за колбасой в очередь за бензином, они будут гудеть. Пока их мирские чаяния исполняют (неважно, каким способом и ценой чего), можно и постоять. А когда человек-гора не справится, то ему припомнят и пробки, и передел имущества, и репрессии, и преемников. Даже песика с ГЛОНАССом припомнят, вот увидите.

Сейчас, в период наступающего кризиса, когда доллар лихорадочно взлетает, контракт за контрактом срывается, бюджеты перекраиваются, людей увольняют, а оставшиеся зарплаты сокращают, вдруг замечаешь, что Esquire печатает интервью Ходорковского, Maxim — интервью Каспарова, пусть и в противовесе с Карповым, GQ — … А что, кстати, там GQ пишет? А, у них Лимонов в колумнистах. Еще Касьянов у них был человеком года не так давно. В общем, весь самиздат переместился в глянец, что только лишний раз дает повод властям предержащим объявить о влиянии западного кошелька на российские СМИ и оппозиционные институты. Удивительно, как же они там наверху не любят критику и дискуссию. То ли потому что недальновидны, то ли потому что действительно тяжело отвечать. Не хочу об этом думать тоже.

Каспаров в своем интервью "Максиму", кстати, предположил, что правительство еще закрутит пресловутые гайки, и кому-то может очень даже не поздоровиться (не помню, они это напечатали или нет — я знаком с оригиналом). Но сейчас явно не до СМИ. У президента свой блог, Apple свой (если б он только знал!), стабилизационный фонд и Центробанк. И даже за то, что в своем интервью Каспаров назвал нынешних руководителей страны "троечниками" (образно, я так понимаю — не на физкультуру же ориентироваться и зачеты по стрельбе), видимо, ни "Максиму", ни Каспарову ничего пока не будет. Каспарову даже больше — ему еще и не будет интервью на телевидении, что в нашей стране, к сожалению, определяющая вещь.

Иногда, конечно, чиновники помельче прижимают и Интернет. Честно говоря, по поводу Ширинкина, я не знаю, что и думать. Кто-то пишет, что это структуры потихоньку подбираются к введению цензуры в сети, как это сделано в других странах развитого тоталитаризма, например, в Китае. Другие считают, что Дмитрий — талантливый писатель, умеющий создавать событие из ничего (вроде, тут трудно не согласиться). Некоторые называют его безответственным графоманом, шпаной, что, конечно, ближе всего к истине.

Ширинкина оштрафовали на двадцать тысяч рублей. Сделали из его прецедента пугающий знак для других писателей. Сам Дмитрий уверен, что внимание к нему оказалось приковано из-за вырванной из контекста фразы "я ненавижу Путина" (см. оригинал). А то, что после этого написано "я ненавижу Каспарова" (можете уже не см. оригинал), видимо, не помогло смягчить предыдущее слово-не-воробей. Не знаю, ради чего такая шумиха, но меня в этой истории разозлило совсем другое. Пытаясь найти сообщников в правоохранительных органах или среди публики (или говоря правду, что страшнее всего!), Ширинкин (вот тоже назвали человека!) сказал: "Они прицепились к фразе, а зря. Я ведь люблю Путина, как отца родного". Может быть, поэтому и отвертелся за двадцать тысяч рублей. Ну, любите дальше, мистер Шершавый Язычок.

В "Большом городе" была статья про ненависть. Оказывается в Интернете люди больше всего ненавидят блоги. Слышали? Я-то ладно, но как же Дмитрий Анатольевич с его видео-блогом? Наверное, люди просто имели в виду самые тупые на свете блоги, вроде "встал, умылся, поел, туплю на работе — какую бы телочку цапануть?" А умные блоги, они вон какие популярные! Читайте, пишите, распространяйте ценную информацию, пока нам кислород не переклыли.

p.s. Я вот тут как-то задумался, в какую бы бильярдную сходить в городе — сто лет не был. Набираю в поиске, попадаю сюда. Вот те раз, еще когда мы с Алфимовым комментировали ночью бильярд на НТВ (два года назад, кажется, или три уже?), то я написал обзор в "Таймаут". Теперь воспользовался собственными записками. Какая же все-таки великая вещь Интернет!

p.p.s. Пойду смотреть "Самый умный" на СТС. Самому интересно, как можно было слить "Виагре"?

p.p.p.s. Всем любителям фигурного катания, объявление: "Сегодня стартовал сезон ФК на "НТВ-Плюс". Впереди шесть этапов и финал серии гран-при, чемпионаты России и США, турнир Четырех континентов и юниорский чемпионат мира. Смотрите трансляции, которые мы комментируем вместе с Татьяной Тарасовой, заходите на форум, где можно задать любой вопрос, как мне, так и Татьяне Анатольевне, да и многим другим фигуристам, а также включайтесь в работу над базой данных фигуристов, которую я пытаюсь реализовать на сайте solovieff.ru. В эфире!"

solovieff.ru
Чтобы получать свежие посты из моего блога на почту, нажмите на надпись под фотографией "Подписаться на обновления".

Обожаю эти деньки, когда можно провести за чтением сколько угодно времени. Знаю некоторых, кто говорит, "как жалко, что сейчас так мало времени, что совсем некогда почитать". Потом они сами пишут однодневные книги. Как можно что-либо написать, не читая? Не знаю.

Так вот, обожаю эти деньки. Последний солнечный день этой осени (я так думаю, что это был именно он) я провел на даче, в шезлонге, с книжкой. И как-то, видимо, засосало. Все совпало. Бывает, знаете ли. И работа эта бумажная над базой фигурного катания, постоянный поиск информации, и мама, которая говорит, "отдай ту книжку, отдай и эту тоже" – нельзя же отдать, не прочитав. У нашей семьи был приятель (младший товарищ, назовем его так), которому давали книжки почитать для всестороннего развития, так он их возвращал, хвалил, порой, критиковал, а потом обнаруживалось, что некоторые страницы в этих книжках склеились еще в типографии, и их никто так и не удосужился разъединить.

Поэтому сначала прочитать, потом отдать. Такой алгоритм. Иногда не получается дочитать, но не из-за нехватки времени (я люблю читать быстро и сразу), а из-за того что чисто физически не получается до конца дочитать. Вот бы постичь эту магию! От одного невозможно оторваться, другого невозможно дочитать. Санаева с его "Плинтусом" я прочитал быстро и сразу. Оторваться было невозможно, и день прошел не зря. Спасибо, мама! В одной книжке на каких-то там трехстах страницах я и хохотал, практически, в голос, и почти что плакал от сопереживания таким неоднозначным и эмоциональным героям. Читаешь книжку и хочется стать лучше (добрее, внимательнее, трудолюбивее, легче, остроумнее). Вот как так?

Впрочем, я не знаю такой книги, после которой хочется стать хуже (злее, подлее, ленивее, тупее). Даже плохая, неинтересная книжка вызывает прилив бодрости. Это только у меня или как? Сразу возникает ощущение, что ты уже стал ну, минимум, талантливее. То есть, все-таки притупляет, да?

Есть такой порок – желание сочинять. Судя по количеству блогов в Интернете, а у кого его нет? Я тут обжегся на нем, на этом своем пороке. Есть у меня одна приятельница. Работали вместе когда-то, отдыхали. Писал я ей когда-то письма. Вот проклятое графоманство до чего доводит! А недавно она мне предложила на основании этих самых писем сочинить новеллу другую для ее сборника. "А почему бы и нет?" – подумал я, учитывая мою слабость ко всему печатному. Мы договорились, что о деньгах разговора не будет, так как много не заработаешь, да все это и не ради наживы. Ну а что касается подписи под творчеством (Вася, Петя, псевдоним), то это можно решить и потом – нужно же сначала написать.

Я долго сочинял, мучился, страдал. Было очень много в тот период забот, мы снимали художественный фильм с моим товарищем Павлом Бардиным, надо было ежедневно доставать деньги (я же продюсер!). Да и другие работы никто не отменял. Моя приятельница очень на меня давила, так как я срывал сроки, но в итоге получила от меня целых две новеллы, оценила их по достоинству и, сказав "огромное спасибо, мой родной", успокоилась. "У нас с тобой огромный потенциал", – заманивала она меня в соблазнительное будущее. В общем, успокоился и я. Разволновался и успокоился.

Где-то месяца через четыре я задался вопросом, "а где же книга?" "А вот она!" – ответила мне поисковая система. Судя по Яндексу, о подписи (Вася, Петя, псевдоним) так никто и не задумался. Судя по отсутствию телефонных звонков, нажиться тоже не удастся. "Ладно, в Яндексе нет, так может, в книге хоть словечко, мол, помогал мне мальчик Вася", – подумал я и отправил свою любимую спутницу в книжный магазин, не ходить же автору самому, в самом-то деле. "Нет, – ответила мне пахнущая типографией книга. – Не помогал ей никто, когда она эти новеллы сочиняла".

Когда одному моему знакомому позвонил помощник той самой приятельницы, чтобы позвать его на презентацию книги, а мой телефон по-прежнему молчал, то я окончательно упал духом. Как там было у Ильфа и Петрова? "После разговоров с Берлагой, Скумбриевичем и Полыхаевым, я потерял веру в человечество. Разве это не стоит миллиона рублей, вера в человечество?" – так сказал Бендер подпольному миллионеру Корейко.

Моя любимая теперь с удовольствием называет еще одну неприятную ей женщину "животное". Не могу ей в этом отказать.

Ходорковского посадили в карцер на двенадцать дней. Говорят, за интервью в Esquire. Любопытно, что в этом самом эпистолярном разговоре с Чхартишвили осужденный Ходорковский пишет, что его перестали сажать после каждого интервью в ШИЗО: "Возможно поумнели? Или времена изменились? Ну это я от избытка оптимизма". Прямо дрожь берет, вот как так?!

Интервью интересно почитать. Как будто поговорил с умными людьми на расстоянии. Я не знаю, что в его словах правда, а что – нет. Но я знаю, что сказанное им гуманно, умно или, по крайней мере, рассудительно. Мне нравится, что он не сбежал тогда до суда. Я знаю, что рано или поздно это заключение кончится. И я очень надеюсь, что он до этого момента доживет и будет здоров. И даже цинизм ненадолго отходит у меня на задний план, когда я читаю его тюремные строки.

В них нет откровения. Такого, чтобы я тряс потом журналом перед родными и близкими. Но вся его жизнь может таковым оказаться.

Пока шел с журналом от ларька до столика в кафе, несколько человек не преминули высказать свое мнение по поводу изданного. В частности: "Вы тоже купились на рекламу? (Я сначала даже не понял, о чем он). Здесь же ничего такого нет, за что стоило бы в карцер сажать". Видимо, это была попытка пнуть главного редактора Esquire Филиппа Бахтина или Бориса Акунина, но получилось совсем наоборот. Да, друзья, там совершенно не за что сажать в карцер, но в ШИЗО Ходорковский проведет двенадцать дней.

Я люблю Esquire. В нем есть стиль и попытка нырнуть поглубже. Но это всего лишь попытка, какая только возможна в рамках глянцевого коммерческого журнала. Ходорковский и Акунин в своих письмах рассуждают о выборе, который каждый может сделать для себя на каком-либо повороте судьбы. Идет сравнение процесса Ходорковского с репрессивными делами тридцатых и семидесятых. У Сталина – сразу расстрел, у Брежнева – психушка, а сейчас что? Только лишение набора благ? Ходорковский считает, что на всех людей, активно участвовавших в его засаживании, у государства был "хороший" компромат, и приходилось элементарно отрабатывать, чтобы не сесть самим.

Самое смешное в этой ситуации – это реклама. Не та реклама (посадка в карцер), о которой обмолвился мой случайный собеседник, а самая настоящая официальная коммерческая реклама, размещенная на страницах Esquire. Там, где интервью. А что делать? Первая страница: "Кто сказал, что зависть – плохое чувство?" Это Nokia была. На второй Cartier, "новый мужской аромат". Zilli, Corneliani, Pal Zileri, Lardini, Trussardi – ладно, Бог с ними, хотя и они со своими брутальными фотографиями выглядят, как насмешка над некогда самым богатым человеком в России. Но Four Seasons со своим слоганом "Когда жизнь прекрасна" и четкашный (было же такое слово!) парень в синем, выходящий, судя по всему, из тюрьмы, под брендом Smalto – это уже просто жестоко.

Хотя, думаю, Ходорковскому, переосмыслившему жизнь за эти несколько лет, что мы с вами беспечно потребляем нефтедоллары, а он сидит в тюрьме и осваивает профессию "швеи-мотористки", было бы смешно. Мне кажется, он человек с чувством юмора. Иначе не выжить.

Смейтесь.

solovieff.ru
Чтобы получать свежие посты из моего блога на почту, нажмите на надпись под фотографией "Подписаться на обновления".