РУССКАЯ ЛЮБОВЬ НАЧИНАЕТСЯ СКАЗКОЙ. РУССКАЯ ТОСКА ПРЕВРАЩАЕТСЯ В… ПЛЯСКУ?

Приятно, что в России есть люди, желающие и могущие создать (или возродить) традиции российского (советского) мюзикла. Ведь были когда-то «Свадьба Кречинского» Александра Колкера (по А. Сухово-Кобылину), чудесный водевиль «Лев Гурыч Синичкин», а еще раньше, в тридцатые годы, роскошные музыкальные фильмы-комедии Григория Александрова с гениальной музыкой Исаака Дунаевского («Веселые ребята», «Цирк», «Волга-Волга»), сделанные практически в стиле киномюзикла…

ак вот, дело Дунаевского-отца не пропало. Его вдохновенный почин подхватил талантливый сын, не менее известный композитор Максим Дунаевский. Уже в первом своем киномюзикле «Д’Артаньян и три мушкетера» (режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич) он продемонстрировал легкий, изобретательный мелодический дар, написав к фильму много прекрасной музыки, а знаменитая «Песенка д’ Артаньяна» в исполнении Михаила Боярского (на стихи Юрия Ряшенцева) в конце 70-х – начале 80-х годов стала настоящим гимном свободолюбивых и жизнерадостных молодых людей. Потом были замечательные музыкальные ленты: «Ах, водевиль, водевиль…», «Карнавал», «Мэри Поппинс, до свидания!» и другие, оставившие после себя кучу вечнозеленых хитов. Были в багаже Дунаевского-сына и собственно мюзиклы (или, лучше сказать, музыкальные спектакли): «Тили-тили-тесто», «Емелино счастье», «Театральная фантазия», «В поисках капитана Гранта», «Веселые ребята», поп-опера «Саломея, царевна Иудейская», но они прошли как-то незаметно…

И вот новый рывок композитора в покорении «мюзиклового» Олимпа. В середине мая в московском Театре Российской армии с довольно ощутимым (и для многих неожиданным) успехом прошла премьерная неделя мюзикла «ЛЮБОВЬ И ШПИОНАЖ» (музыка Максима ДУНАЕВСКОГО, либретто и тексты песен Николая ДЕНИСОВА). В основу сюжета положена история жизни известной французской актрисы немого кино Клод Франс, сыгравшей когда-то роль шпионки Маты Хари. Музыкальная партия Клод Франс – Хари писалась специально для «золотого голоса России» Ларисы ДОЛИНОЙ, на роль Неизвестного был приглашен любимец публики, популярный актер Дмитрий ХАРАТЬЯН.

КОМУ ПОКАЖЕТ ШИШ… ПАРИЖ?

Спектакль очаровывает прежде всего музыкой – изящно-мелодичной, блестяще аранжированной, воздушной, атмосферной, «мюзикловой». Хоть многие журналисты и блоггеры пишут, что «в мюзикле нет ни одного хита», на самом деле это не так. Скорее, в мюзикле нет ни одного проходного, малозначащего хита. Ну, или почти нет. Многие мелодии ложатся на слух уже после первого прослушивания, остальные запоминаются со второго раза.

Совершенно замечательны так называемые «лейтмотивные» музыкальные номера-репризы (темы которых, следуя законам мюзикла, повторяются на протяжении спектакля несколько раз). Это «Синема», «Танцевать – это очень просто» и ударный хит второго акта «Русские качели». Кому-то «Качели» показались слишком фривольным, отвязно-забубенным и даже грубым шансонным шлягером, однако именно он зацепил публику с первого же представления, заставляя ее хлопать в такт разухабистому припеву: «Русская любовь начинается сказкой, русская душа все прощает за ласку…» Да, вероятно, это прямолинейно, «пьяно-слезливо», слишком «в лоб», с примесью цыганщины, примитивно и шут знает еще как, но это же наш менталитет, это про нас! И от этого нельзя отрекаться. И именно это имеет сумасшедший успех.

Впрочем, в противовес «Русским качелям» есть и изысканные музыкально-поэтические темы. Например «Танцевать – это очень просто». Это моя любимая ария в мюзикле. Про то, как «надо встать на цыпочки», и тогда небесные ангелы сыграют вам «на волшебных скрипочках», а о любви, как всегда, «нам поют соловьи». Да, скептик, вероятно, поморщится: и здесь ничего нового, все банально, но вот дивные верхние нисходящие секунды в припеве после эмоционально усиливающихся многократных балладных переборов внизу в исполнении Долиной – не дают покоя, увлекают, попадают в сердце, звучат в душе, их хочется петь. Думаю, эту потрясающе красивую вещь Лариса обязательно должна включить в свой концертный репертуар. Это настоящая находка.

Очень удачны также лирическая композиция «Желтая река» из первого акта, а также лихой программный номер «Шпионские страсти» и танго «Измена и любовь» – из второго.

Симпатичны и легкомысленно-опереточные партии Неизвестного – «Бананово-лимонный Сингапур», незлобиво пародирующий популярную песенку Александра Вертинского, и под стать ему «Фривольно-соблазнительный Париж». Эти арии из первого и второго актов музыкально «зеркалят» образ героя Харатьяна, становятся его музыкальной оболочкой, фирменным звуковым лейблом. Понравились и Ария Шайни (Алексей Бобров): «То ли в мае, то ли в апреле…», и «Песенка о женщинах», и «Прощание Слуги», и дуэт «Мой бог»…

Замечательны и тексты: они просты, как разговорная речь, абсолютно понятны, «прозрачны», иногда откровенно стебны и прикольны, порой с неожиданными рифмами, например: «Когда-нибудь тебе покажет шиш фривольно-соблазнительный Париж». Дюже продвинутым эстетам и это, вероятно, покажется дурно и «ниже пояса», но вот если бы Николай Денисов (или какой-то другой поэт) написал пространные, не в меру тонкие, «образные», с мудреной символикой и сложной ритмикой «высокие» стихи, они бы здесь не приросли, а выглядели бы чужеродно и неправомерно заумно.

КТО ЕСТЬ КТО – ПОДИ РАЗБЕРИ

Лариса Долина поет прекрасно – выразительно, интонационно, чувственно, с множеством нюансов, самых разнообразных оттенков; в ее голосе есть страсть и нежность, любовь и самоотречение, «металл» и «вата». Что же до актерской игры, то Лариса не столько играет, сколько работает по прописанной режиссером и ею самой схеме: здесь закатила глаза, там деланно отвернулась, здесь резко повернулась и быстро ушла, там «с выражением» проговорила вызубренный текст, потом застыла в оцепенении и стала нервно работать пальцами, изображая смятение, и т. д. То есть там, где Лариса не поет, она не актриса, а добросовестная чтица. Да и какая из Долиной «шпионка», какая «стриптизерка»? По типажу она, скорее, блюстительница строгих викторианских нравов. В общем, если это и театр, то – кукольный. В роли куклы – сама Лариса, а в функции невидимых нитей кукловода – та сама режиссерская схема (постановщик и хореограф Егор ДРУЖИНИН). Здесь нет никакого перевоплощения, сопереживания, импровизации, не говоря уже о подлинном «проживании» судьбы своих героинь.

Да, я не ошибся. Как я уже сказал, Долина играет в спектакле две роли – Клод Франс и Мата Хари. Здесь нужна тонкая, филигранная актерская работа; это не всякая профессиональная, опытная актриса потянет, не говоря уже о дебютантке, да еще из другой профессии. Во второй половине второго акта даже не всегда было ясно, где же у Долиной шпионка Мата Хари, а где – актриса Клод Франс. Также непонятно, чьим мужем или любовником был господин Шайни – той или другой? Впрочем, как я понял, разговаривая с создателями мюзикла, каких-то высоких актерских задач никто перед Долиной и не ставил. Главное, чтобы она фирменно и «джазово» пела, и на том, как говорится, спасибо. Как бы то ни было, Лариса работала на пределе своих возможностей.

Если кто и был ярче и убедительнее ее, то это, безусловно, Дмитрий Харатьян в роли Неизвестного. Быстрый, юркий, невероятно обаятельный, с горящим глазом, отменно точными актерскими интонациями и до мелочей выверенными сценическими жестами и движениями, он буквально магнетизировал сценическое пространство. Здесь было и мастерство перевоплощения (до конца спектакля не было ясно, кто же на самом деле герой Харатьяна – репортер, полицейский, агент с киностудии, режиссер или давний воздыхатель), и искрометная эксцентрика, и изумительная пластика, и подвижная мимика, и самоирония, и потрясающее актерское пение. К слову, по выразительности музыкальной работы и градусу певческого накала Дима нисколько не уступал Ларисе, а в дуэте «Русские качели» ей местами еще и приходилось его «догонять».

Вообще, все, что касается музыкальных номеров, было увлекательно, понятно и логично, а вот когда шли чисто игровые эпизоды, нередко было скучно и, что называется, не цепляло. Драматургическая мысль развивалась очень медленно, то и дело обрываясь и путаясь. Да и разговорных сцен в мюзикле, думается, должно быть меньше. Больше музыки, пения, танцев.

БЕЗ УМА ОТ «СИНЕМА»

Общую нечеткость, непроработанность либретто, увы, усиливала и рыхлая режиссура. Мало постановочных находок, мало эффектных мизансцен, трюков, мало танцев, да и те довольно заурядны. Скудноватая сценография, банальная, тусклая светопартитура. Экран с кадрами из немого кино – неплохо, но не ново. Кровати, двери, ширмы, шкафы и лестницы на вращающемся кругу – театрально, но как-то малобюджетно и не «мюзиклово». А где буйство света и красок? Где роскошные массовые сцены? Где стильные туалеты, шпионские прибамбасы, ножи, амуры, перья и прочий антураж? Мюзикл ведь называется «Любовь и шпионаж»…

Что это за нелепый канкан – «кто в лес, кто по дрова»? Нечетко, несинхронно, вполноги. Такая задумка? Мол, у нас не «Фоли-Бержер», не «Мулен-Руж», а все по-крестьянски, по-простому… В принципе, конечно, можно и так. Но хочется почему-то высокого класса, «фирмЫ», надоела вся эта худсамодеятельность (в конце концов, так и я танцевать умею).

Не понравился и мужской танец из второго акта («Песенка о женщинах») – серовато, вяло, неинтересно. Хочется искрометности, отточенности движений, куража, вихря, блеска. А нам опять предлагается некая схема – на сей раз танцевальная.

С удовольствием выделю, однако, восточный номер с индийским танцем теней, виртуозно исполненным несколькими парами пластичных рук за подсвеченным полотном киноэкрана; ярок и великолепен выход соблазнительного танцовщика Романа Аптекаря. Очень удачно, с юмором и огоньком, поставлен эпизод «Шпионские страсти» – особенно эффектна его финальная часть, когда танцоры балета моментально «исчезают» – кто в шкаф, кто в дверь, кто куда.

Наверное, более креативно можно было поставить сцену, когда Клод Франс – Мата Хари навещает русского офицера в парижском госпитале (реприза «Русских качелей») – бесконечное вращение героями железной кровати вокруг собственной оси, думается, здесь не самое лучшее режиссерское решение. И, конечно, совсем по-другому нужно было ставить финал первого акта, когда Лариса Долина исполняет свой самый лучший в мюзикле шлягер (о нем я писал выше). Певица в этой сцене никак не может находиться лишь вдвоем с актером, исполняющим роль Шайни, ее должна сопровождать мощная танцевальная массовка; здесь должны быть найдены некие экстраординарные технические решения, все вместе это должно быть ослепительно, это должно бить наотмашь. А восхищает здесь не сцена, а только дивная песня.

Предфинальный эпизод спектакля – неожиданное самоубийство Клод Франс из пистолета – тоже неубедителен. Зачем она это сделала? Что ее привело к печальному решению? Увы, сюжет не дает нам ответа на эти вопросы, но превращает легкий, казалось бы, музыкальный спектакль в настоящую трагедию, уже не в «шпионские», а в самые настоящие «гамлетовские» страсти. На полотняном экране разливается кроваво-красное пятно… Магия Шекспира?

Впрочем, в самом финале действа все это мгновенно исчезает (к тому же рыдать и падать в обморок в зале никто и не собирался), Лариса Долина вместе со всей труппой выходит на сцену в новом платье, и звучит всеобщий хэппи-энд. Знаменитая певица в общем хоре явно доминирует, мы слышим до боли знакомые джазовые эскапады. Она чувствует себя настоящей королевой бала. «Синема, синема, синема, от тебя мы без ума!»

Ой, простите, это, кажется, совсем из другой оперы…

Сергей СОСЕДОВ
22.05.2010