Заметки об одном важном дебюте

На днях молодой талантливый пианист Вазген ВАРТАНЯН дал свой первый сольный концерт в Большом зале московской консерватории. Это стало событием – как для самого музыканта, так и для публики.
Стоит ли говорить, что выступать в столь намоленном музыкальном храме есть и невероятное волнение, и смелость, и престиж, и мука. За кулисами этого удивительного зала, перед узкой высокой дверью, ведущей на сцену, словно перед вратами рая и ада, неровно дышали самые великие корифеи музыкального искусства прошлого и настоящего. И ощутить некоторую сопричастность их космогоническому сонму (хотя бы раз!) мечтает, конечно, любой серьезный музыкант.
Именно к этой породе принадлежит Вазген Вартанян – пианист невероятной творческой свободы (он даже выходит на сцену не в костюме, а в рубашке навыпуск!), влекомый жаждой поиска, эксперимента, а главное – умеющий за черными значками нотоносца расслышать зашифрованную мысль композитора. На сей раз им стал Шопен. В основной программе были исполнены четыре баллады и четыре скерцо – краеугольные произведения в наследии великого поляка.

Особенно удались Вартаняну фортепианные баллады. Глубина личных, внутренних волнений и фрустраций композитора контрастно сочетается в них с переживаниями за судьбы мира, философией высшего порядка. В них же претворены героические образы романтических баллад Адама Мицкевича. И именно здесь широта технического инструментария пианиста была продемонстрирована наиболее зримо: от крупных, экспансивно-размашистых, «симфонизированных» мазков до ювелирно-мелких, бриллиантово-бисерных штрихов, от нежнейшего, почти невесомого pianissimo до исступленного, всесокрушающего fortissimo. [ Читать далее... → ]

Увеличить
Год выпуска: 2009, лейбл "Империя Музыки".

Игра этого пианиста магнетизирует, завораживает, вводит в ступор. Вазген Вартанян не просто музыкант, владеющий филигранной техникой, а фортепианный рассказчик, философ. Кажется, касаясь чуткими пальцами клавиш и выходя на связь со струной, он приближает к нам иную цивилизацию, универсальным языком общения в которой является музыка, или, точнее, музыкальная МЫСЛЬ.

В самом деле, слушая Вартаняна, невозможно отделаться от наваждения и таинства: музыкальный текст он трансцендентально переводит в словесный. И тогда предреволюционные (до осени 1830 г.) и эмигрантские (с осени 1831 г.) глубоко личные переживания Шопена являются нам так ощутимо, почти осязаемо, словно снизошли спиритической благодатью откуда-то сверху или же сама душа великого маэстро волшебным взмахом рук пианиста материализовалась в звуках. Во всяком случае, глубоко дышащее и упругое «Andante spianato и Большой блестящий полонез» с данной пластинки наводят именно на эти размышления.

	Vazgen Vartanian - F.Chopin_Polonaise	08:12

Да, есть у Вазгена это качество: штрихами и звуками, будто красками, рисовать вполне зримые картины мира. Это дано не многим. Искусством его выразительнейшей фразировки и тончайшей нюансировки восхищаются самые искушенные ценители музыки в России, Европе и США. И недаром. Внимательно послушайте «Скерцо и марш» и «Венгерскую рапсодию» Листа, чтобы неожиданно для себя сопоставить романтические рефлексии великого венгерского композитора с эксцентрической жесткостью и упрямыми ритмами сегодняшней урбанистической среды. Вы обнаружите удивительные параллели: оказывается, мысли и чувства Листа – человека XIX века – абсолютно созвучны нашим, нынешним. Да вы сравните! Томная созерцательность и почти сомнамбулизм основной темы гениальной «Элегии» Рахманинова сосуществуют в ней с бурными всплесками демонической страсти, достигающей под пальцами пианиста степени материалистической яви. А знаменитая «Прелюдия соль минор» того же композитора сыграна на таких динамических контрастах, что невольно проецируется на разные периоды человеческой жизни – с ее круговертью, вечными гамлетовскими вопросами, усталостью, вновь круговертью и как апофеоз – легким, игривым и эфемерным исходом. Ах, вот оно как в действительности…

Свежим дыханием и неукротимым художническим новаторством пронизаны авторские фортепианные транскрипции Вартаняна музыкальных фрагментов из балета таджикского композитора Толиб-хона Шахиди «Смерть ростовщика». Вы вновь насладитесь бриллиантовым совершенством техники пианиста, изобретательностью его музыкального мышления, тонким художественным вкусом, богатством интонаций, красок, оттенков, эмоций, присутствием чувства юмора… Особенно впечатлят вас колко-гротескная миниатюра «Кори» и вихревая, полная тяжеловесно-лукавых диссонансов, сумасбродно-сумбурная, мерцающая бликами золотых монет фреска «Царица денег». Вы увидите огромные ресницы и зеленые глаза дородной восточной матроны и услышите звучное шуршание мошны.

В общем, немедленно включайте плеер и отправляйтесь в мир музыкальных полотен удивительного художника – Вазгена Вартаняна... И в Большой Зал Консерватории 18 февраля, в четверг...


Сергей Соседов

Barbra Streisand «Love is the answer»


Неповторимая легенда музыкальной сцены и кинематографа Барбра Стрейзанд дарит своим почитателям рождественский альбом. Трудно поверить, что эта блистательная и в высшей степени утонченная женщина царит на Олимпе искусства уже почти полвека!

На сей раз она собрала свои любимые лирические песни и джазовые баллады 40-х – 60-х годов. Мы услышим знаменитые произведения Жака Бреля, Луи Бонфа, Леонарда Бернстайна, Мишеля Леграна, Джонни Мандела, Арти Батлера и др. Это абсолютно камерный, акварельно-поэтический и вокально-драматический альбом-размышление. Каждое слово, пропетое или продекламированное Барброй, отпечатано, словно вензель на вощеной бумаге. Абсолютная музыкальность, ювелирный вкус, тончайшая фразировка, внешняя сдержанность при едва угадываемом избытке переживаемых чувств и способность тотчас вызывать в себе требуемые эмоции – вот что вновь явила эта великая актриса. Очень нежно, как бы отстраненно, и в то же время пронзительно, «с дымкой давних воспоминаний», словно обернувшись внутрь себя самой, исполнила она волшебный Smoke Gets In Your Eyes Джерома Керна. Впрочем, в каждой музыкальной сцене она рассказывает что-то сокровенное или пытается вызвать подобные воспоминания в слушателе.

Ее пение сопровождает замечательный живой оркестр, где на первом плане изысканно мерцает фортепиано. При прослушивании альбома возникает ощущение зримого присутствия на концерте где-нибудь в Карнеги-холл или другом фешенебельном зале. При этом личностное пространство Барбры Стрейзанд мнится абсолютно интимным, почти будуарным. Этот парадокс «масштабной камерности» создает странный эффект «мировой исповедальности».

Но актриса точно знает ее меру и нигде не перехлестывает через край. Ее чувства дозированы и выверены до сотой доли градуса. И тогда при прослушивании уже седьмого трека возникает сонное состояние «дежавю», когда кажется, что все это ты уже где-то и когда-то слышал, переживал, а вокальные изыски и безупречное чувство звучащего слова, демонстрируемые большой актрисой, кажутся давно заученными и отлакированными до матового блеска дорогого паркета в гостиной какого-нибудь замка.

Словом, этот высокорафинированный и невероятно дорогой (по качеству) музыкальный продукт придется по душе, скорее, без меры утонченным высокоразвитым интеллектуалам. Ну а всем остальным он подойдет как великолепное успокаивающее средство. И возможно – для сна.
-----------------------------

Bob Dylan «Christmas in the heart»


Прелестный, легкий, живой, по-настоящему рождественский альбом. Традиционно хрипатый, с чрезмерно большим количеством песка, гнусавый, будто старческий, голос Боба Дилана воспринимается здесь как вселенская велеречивость Санта Клауса. Да, к нам приехал Дед Мороз и разбрасывает подарки в виде удивительных мелодий и таких же содержательных и в то же время простых стихов. Все они о добрых, волшебных историях, о счастье и любви.

Правда, великий американский поэт и бард (кстати, его настоящее имя, напомню, Роберт Аллен Циммерман) представляет в этот раз не свои композиции, а те, что написали в разное время разные авторы, посвятив их Рождеству. Но каждую из них Дилан умеет сделать потрясающе «своей» и даже, возможно, лучше, чем ее задумывали сами творцы. Диапазон исполняемого материала – от гимнических произведений, которые почему-то хочется слушать стоя (Do You Hear What I Hear?; Hark The Herald Angels Sing; Little Drummer Boy; The First Noel) до философских приджазованных и кантри- баллад (I’ll Be Home For Christmas; Have Yourself A Merry Little Christmas; Here Comes Santa Claus; Christmas Island). Все дышит красотой, благозвучием, теплом и уютом.

Есть и один просто-таки феерический, темповый опус, который необыкновенно умиляет и восхищает. Это Must Be Santa, где Бобу Дилану блестяще вторят мощная группа бэк-вокалистов и обворожительный аккордеон. Эта вдохновенная композиция должна особенно полюбиться в России. Есть в ней неподдельный русский кураж и юмор.

Нельзя не насладиться и яркой, экспрессивной игрой музыкантов. Мы, помимо аккордеона, различим здесь звуки губной гармоники (любимого инструмента Боба Дилана, которым он овладел еще в 12 лет), гитар, фортепиано, мандолины, органа, скрипок, трубы, челесты и самой разнообразной перкуссии. На альбоме звучат только живые инструменты. Хорош, приятен для слуха и общий саунд – он естественный, мягкий, без особых технических наворотов, и призван создать ощущение живого музицирования, как если бы музыканты устроились прямо в вашей комнате.

От альбома так и веет запахом зимы – снега, ели, мандаринов, впряженных в сани лошадей, ваты бороды Санта Клауса… Думаю, подарок Боба Дилана должен стать одной из главных звуковых дорожек нынешнего новогодья.

Сергей Соседов