После окончания Высшей школы КГБ в Минске (смотри http://blogs.mail.ru/mail/strigin53/?year=2009&month=6&day=16) меня направили для дальнейшего прохождения службы в КГБ Таджикской ССР. Меня такая перспектива не особенно обрадовала. Но служба есть служба. Кстати, следует отметить, что направление на службу в другой регион без согласия самого направляемого было в КГБ довольно редким явлением. Как правило, откуда направляли на учебу, туда человек и возвращался. Но в Среднюю Азию желающих ехать особенно не было и потому отправляли без желания.

Почему отправляли в Таджикистан? Очень просто, это была одна из самых «нерусских» республик. В смысле русского населения было, во-первых, мало, а, во-вторых, еще было меньше среди них людей, которые по всем критериям подходили на службу в органы госбезопасности (прежде всего, потому что мало было лиц с высшим образованием, но много было лиц, которые имели судимых родственников)

Основная часть Таджикской СССР до 1917 года была в составе Бухарского эмирата, который был зависим от России, но имел и некоторую самостоятельность. Тогда большая часть будущей Таджикской СССР называлась Восточной Бухарой, русские там до 1917 года почти не жили.

Почему же в Таджикском КГБ так нужны были русские сотрудники? Очень просто. Такова была «мудрая» (а может и без кавычек) политика КПСС. Всех сотрудников госбезопасности всех союзных республик (на Украине и в Белоруссии это соблюдалось меньше) можно было подразделить на две примерно равные части: представители местного населения и русские (точнее, славяне). Возглавляли КГБ союзной республики, как правила, русские, но далее, если начальник русский, его заместитель – местный, и наоборот. Все уравновешивалось и находилось под взаимным контролем. Примерно половина сотрудников КГБ союзной республики были представителями так называемой «титульной» национальности, остальные русские, украинцы, белорусы, татары и прочие.

Аналогичная практика была в руководстве компартий союзных республик. Только там первыми секретарями были местные кадры. Но вторыми – уже русские. В других государственных органах союзных республик такая практика соблюдалась на самом верху, а ниже уже был явный перевес местных кадров.

Вот именно поэтому меня и еще несколько человек из Минска направили в Таджикистан. Невольно вспомнились строки Редьярда Киплинга
«Несите бремя белых
И лучших сыновей
На тяжкий труд сошлите
За тридевять земель
На службу к непокорным,
Угрюмым племенам,
На службу к полудетям,
А может быть чертям».

Нас и посылали. Мы и служили. А нас потом бросили и предали те, кто посылал. Впрочем, предали они потом в 1991 году, кровавом году крушения Советского Союза. А пока мы просто служили, защищая интересы нашей страны. Еще не понимая, что нас уже готовы бросить наши же вожди. Но о предательстве вождей позже, а пока вот моя фотография в период пребывания в городе Курган-Тюбе, центре одноименной области Таджикской СССР. Именно здесь я и начал службу в Управлении КГБ Таджикской СССР по Курган-Тюбинской области.


Курган-Тюбе тогда был небольшим городом, примерно 50-60 тысяч жителей. Но следует иметь ввиду особенности таджикской географии, примерно 93 процента территории этой республики занимают горы, которые, естественно, были не пригодными для жилья и сельского хозяйства. Поэтому вся остальная территория была занята населенными пунктами или засажена сельскохозяйственными культурами. Очень много было хлопковых полей, стране был нужен хлопок. В Курган-Тюбинской же области выращивали преимущественно наиболее ценные сорта хлопка.

Так вот сразу за городской чертой города Курган-Тюбе начинались либо хлопковые поля, либо сельские населенные пункты. Пустого места почти не было.

Теперь о населении. В древности территория Средней Азии преимущественно заселена была оседлым народом иранского (персидского) происхождения. Это народ индоевропейской языковой семьи, имеющий относительно дальнее родство со славянскими языками.

Потом северные тюркские кочевые племена захватили территорию Средней Азии, частично уничтожив иранское население, частично ассимилировав его, а частично оттеснив в трудные для проживания местности. Лишь южнее Средней Азии сохранилось государство иранского народа с таким же названием Иран (Персия).

К моменту прихода русских в Среднюю Азию там не было четко выраженных границ национального проживания. Таджикские, узбекские, киргизские поселения располагались одно за другим. Особенно это наблюдалось между таджиками и узбеками, которые просто вынуждены были знать язык друг друга и частично восприняли культуру друг друга. При этом иранский язык первоначально считался более культурным языком, так как был языком оседлого народа с древней культурой. Потом значение иранского языка стало снижаться в силу того, что узбеков было больше и занимали они господствующее положение. Таджикскому населению Средней Азии грозила постепенная ассимиляция в среде тюркского узбекского населения.

Русские поселения появились в Средней Азии еще до 1917 года. Русские селились преимущественно в городах, иногда создавая новые города и поселки. На территории будущей Таджикской ССР русское население тогда было только на севере, недалеко от города Ходжент (в советские времена его называли Ленинобадом). Русские, естественно, влияли на местное таджикское население, которое постепенно восприняло элементы русской культуры и стало, если так можно выразиться, более цивилизованным, чем таджикское население Восточной Бухары.

Когда в Средней Азии стали создавать союзные и автономные образования, таджики получили сначала автономию в составе Узбекистана в 1924 году. Территория ТАССР почти полностью совпадала с территорией Восточной Бухары. В 1929 году ТАССР стала союзной республикой и включала уже не только Восточную Бухару, но и Ходжент. При этом на территории новой союзной республики проживало много узбеков, а в Узбекистане – много таджиков.

Не знаю, правда или нет, но среди таджиков ходила легенда, что созданием Таджикистана и, естественно, снятием для таджиков угрозы ассимиляции они обязаны Сталину.



Как уживались разные народы в Таджикистане? Когда я приехал, все было в целом нормально. Проблемы, конечно, были. Но часто они были отражением бытовых конфликтов, которые порой приобретали национальную окраску. Та самая новая историческая общность – советский народ, о которой говорилось в Конституции СССР, конечно, же еще не было. Но она формировалась постепенно.

Для русского человека, проживающего в Таджикистане, не обязательно было знание таджикского языка. По-русски сносно говорили все, кроме стариков из глухих кишлаков. Но если русский умел немного говорить по-таджикски, а такие редко, но встречались, он пользовался почти огромным авторитетом. Приехав в Таджикистан, я, естественно, не знал таджикского, но был эрудированным и кое--что знал о таджикской культуре и истории, этого было достаточно для уважения многих таджиков. Позже кое-что выучил и по-таджикски, но когда в этом нет сильной необходимости, чужой язык учится плохо. Среди местного населения считалось не приличным говорить на местном языке в присутствии русского.

Практически все бумажное делопроизводство велось на русском языке. Знаковый таджик, обучающийся в таджикской группе на юридическом факультете, рассказывал мне, что попытки ввести обучение юридических дисциплин на таджикском языке оканчивались провалом. Не было соответствующих учебников на этом языке, не хватало преподавателей таджиков, а если они и были и разговаривали на бытовые темы по-таджикски, на юридические темы они могли говорить практически только по-русски.

Замечу, что в русских школах Таджикистана изучению таджикского языка уделялась минимальное внимание, и было к этому предмету формальное отношение. Тем ни менее, не мало таджикских родителей предпочитали, чтобы их дети учились в русских школах, считалось, что это престижно и там получают лучшее образование.

Еще одним место, где шла русификация были детские сады. Почему-то воспитателями там работали почти исключительно русские женщины, которые разговаривали с детьми на русском языке, а большинство детей были русскими (местное население сравнительно редко пользовалось детсадами). Местный ребенок, попадая в такой детский сад с еще несформировавшимся окончательно навыком говорить на родном языке, быстро учился русскому, который иногда становился для него родным. Я знал несколько чисто местных семей, которые сами под влиянием таких детсадовских детей начинали говорить с ними на русском языке даже дома.

В межнациональных браках между таджиками и русскими (как правило, женой были русские женщины), дети по крови были полутаджиками, но по культуре они были почти полностью русскими и обычно даже не знали таджикского языка. Ох, уж эти женщины! Может быть правильно, что в Израиле евреем считается человек, рожденный от еврейки.

Шло даже постепенное формирование клана полукровок, которые и в брак предпочитали вступать с такими же полукровками. Замечу, что Москва почему-то часто предпочитала давать должности таджикам, имеющих русских жен и тем самым косвенно стимулировала этот процесс.

Выше я привел примеры русификации и формирования новой исторической общности - советского народа. Но параллельно шел и другой процесс. Те таджики, о которых я говорил ранее не составляли большинства всего таджикского народа. Высокая рождаемость в кишлаках приводила к появлению большого количества молодежи, которая не получала должного образования и профессии, которую нечем было занять и в среде которой копилось неудовлетворение. Пар недовольства копился постепенно и взорвался как только власть зашаталась. Но об этом позже.

Ситуация обострялась еще и тем, что подавляющее большинство должностей, которые «резервировались» за таджиками были заняты выходцами из Ходжента. Именно на них как на более цивилизованных в свое время сделали ставку русские большевики. Ходженцы пришли к власти и не имели желание делиться ею с другими кланами. При поддержке Москвы ходженцы были сильны, но без нее их силы оказались явно недостаточными.