В конце ельцинского правления, когда очередным премьер-министром стал Примаков в стране появилось новое явление – некоторое возрождение роли правоохранительной системы в экономике страны. Кстати, ранее писал, что правоохранительные органы могли бы корректировать экономическую реформу. Но…

Это, во-первых, я писал о более раннем времени, когда эти органы имели много профессионально подготовленных и принципиально настроенных. Постепенно их становилось все меньше. Зато больше становилось тех, кто руководствовался принципом «чего изволите».

А, во-вторых, для этого нужно, чтобы высшее руководство хотело именно корректировки, а не передела собственности. Дело в том, что к концу 90-х годов значительная часть общенародной собственности была уже растаскана по частным карманам немногих. Но были и те, кто хотел бы хапнуть больше, а досталось другим. Значит надо переделить!

Вот с этим явлением мне пришлось познакомиться в период своей депутатской деятельности. Сначала о конкретном случае, который коснулся Красноярского городского Совета.

Но все по порядку. Новый губернатор края Александр Лебедь договорился с Примаковым о присылке в Красноярский край межведомственной бригады под руководством заместителя министра внутренних дел Колесникова. Целью был, прежде всего, местный красноярский олигарх Анатолий Быков. Но о нем позже.

Кроме Быкова, межведомственная бригада (копать так копать!) обвинила еще многих. Среди последних был депутат Красноярского горСовета Сергей Баякин, которого вскоре арестовали. Надо сказать, у некоторых работников правоохранительных органов есть такая сомнительная практика быстрее сажать обвиняемого (видимо, в надежде быстрее сломить),



Я стал его общественным защитником. Была такая возможность, предусмотренная законом, оказывать защиту на общественных началах.

Познакомившись с обвинением, я понял, что оно «шито белыми нитками». А надо сказать, Сергей Баякин известный в городе человек (http://blogs.mail.ru/mail/sergeigeorgi/) и мои публичные высказывания об ошибках следствия вызывали общественный резонанс. Видимо, это вызывало недовольство у межведомственной бригады.

И вот однажды ко мне в городской Совет буквально ворвалась большая группа репортеров. Оказывается, рано утром на пресс-конференции один из участников межведомственной бригады сказал буквально следующее:

Кто такой Стригин? Как он может разбираться в ошибках следствия, ведь он всего лишь проработал полтора месяца в уголовном розыске. Ему ли судить о следственных ошибках?

А я, действительно, в 1976 году проработал полтора месяца в уголовном розыске. Но ведь с тех пор прошло двадцать лет (20 лет!!!), и можно было хотя бы подумать, что я за эти годы мог бы получить какие либо знания о следствии.

Я же, между прочим, все эти годы служил в КГБ-ФСБ и приостановил службу около года назад в должности старшего следователя по особо важным делам. Красноярские репортеры это знали и, чувствуя маленькую сенсацию, сразу поехали ко мне.

Иногородний участник межведомственной бригады этого не знал и даже не удосужился узнать, чем же я занимался 20 лет. Я понял, какого уровня он был. Ни ума (все-таки 20 лет прошло), ни трудолюбия (это же знали многие, так как я был депутатом). Все по принципу: чего изволите?

Сказали посадить – посадим. А вот доказательства собирать так и не научились, рассчитывая, что и так сойдет.

Не сошло. Уголовное дело на Сергея Баякина кончилось практически ничем. А ведь его около года держали в заключении!

На этой фотографии мы вместе с Сергеем Баякиным в городском Совете.



Позже я поручил и другие данные об этой бригаде. В 2010 году прочитал: «12 лет назад в Красноярске работала скандальная межведомственная бригада под руководством тогдашнего первого зама министра МВД Колесникова. Появились сотни уголовных дел, людей начали бросать за решетку. Потом почти все дела лопнули, их потихоньку закрыли «за отсутствием состава преступления». Заместитель Колесникова в интервью одной красноярской газете публично показал тогда свой уровень правовых знаний: «Плохо, что в составе бригада не входят судьи, тогда они выносили бы правильные решения». (Единороссы отличились на спецслужбе демократии. «Московский комсомолец» в Красноярске», 30 июня – 7 июля 2010, С. 2.).

Для тех кто слабо знаком с юриспруденцией поясню, судьи должны оценивать предварительное следствие, а не покрывать его недоработки.

Как я уже написал мои родители начинали свою трудовую деятельность в Канском районе, сначала в Чечеуле. А потом переехали в город Канск. Чечеул я помню очень смутно, меня совсем маленького родители брали собой в гости к чечеульским знакомым. Помню деревянный дом в Чечеуле возле небольшой горы и пасеку во дворе.

Канск расположен в центре лесостепной Канско-Рыбинской котловины по обеим берегам реки Кан (правый приток реки Енисей) в 247 километрахк востоку от Красноярска. Канск основан в 1636 году красноярским атаманом Милославом Кольцовым как острог, призванный защищать границы завоеванной территории.

В Канске родители сначала снимали комнату слева от входа в квартиру на втором этаже двухэтажного деревянного дома. Хозяйку звали, кажется, Ефросинья или по-другому. Помню, деревянную лестницу с улицы сразу на второй этаж.

Помню, что в Канске был гидролизный завод и мимо него частенько приходилось проезжать. Там был такой специфический запах!

Затем родители переехали в квартиру при канской школе N 8. Ниже фотография меня возле елки, насколько помню, в той квартире.


Эту школу я уже помню чуть лучше.



Вспоминая, что там у меня был друг, его имя уже не помню.



Родители отдали меня в детский сад. Мне это не нравилось. Однажды дети «взбунтовались», отказываясь есть рыбный суп, в котором плавали рыбьи шкурки. Все залезли под кроватки, я вылез самый последний. С тех пор я почти не ем рыбу и, видимо, после этого «бунта» было решено, что я буду жить у дедушки с бабушкой в Красноярске. Так что моя детсадовская жизнь была короткой.

Но в Канске я бывал довольно часто. Там в центре города была большая площадь. Позже побывав в Ачинске я обратил внимание, что там тоже такая же площадь. А, кроме того, услышал от старых людей, что в Красноярске была такая же. Тогда я понял, что в старые времена это были торговые площади, куда на телегах крестьяне с окружающих деревень свозили свои продукты труда. Вокруг каждого города были свои деревни.

Отец стал директором школы-интерната. Для своего времени это было большое и современное учебное заведение. Был даже подземный переход. Сама школа-интернат располагалась в сосновом бору, рядом был клуб, в котором показывали кинофильмы (помню польский фильм «Крестоносцы») и стадион. Через дорогу – текстильный комбинат.

Ниже на фотографии я с мамой на внутренней территории интерната.



Ниже на фотографии я с мамой около интерната.



А это уже с папой (справа) и его знакомый, который был, кажется, завхозом интерната.



Жизнь в школе-интернате я помню уже сравнительно много. Всего не опишешь. И, тем не менее, странная штука – память. Она выхватывает отдельные детали из долгой ленты жизни и оставляет их доступными для воспоминания. Фотографии помогают вспомнить еще кое-какие детали.

В последние годы мне порой до боли хочется побывать в знакомых местах города Канска. Наверное, это уже возраст! Кстати, пару лет назад я на чужой машине и по делам был в этом городе, побывать в знакомых местах, к сожалению, не удалось. Не судьба, но по-прежнему хочется побывать там, где остались мои воспоминания. А это прежде всего две канские школы, в которых работали мои родители.

Таким я увидел бывшую торговую площадь Канска пару лет тому назад.




(Продолжение следует)