О времени и о себе. Это как, возможно, спросит кто-то?
Это обо мне с самого раннего детства и до сегодняшнего дня. С обилием фотографий. Пишу на фоне происходящих в стране и в мире событий. Аналог может быть и есть, но я подобной книги пока не видел.
Поэтому я не первый раз берусь за этот труд, переделывая и совершенствуя написанное. Вспоминаю прошлое и анализирую. В отличие от моих книг, опубликованных ранее, эту хочу сделать еще более доступной для чтения. Именно поэтому размещаю ее в Интернете, снабжаю множеством фотографий и не только их.
Мне есть что рассказать. Юрист по образованию, оперативный работник и следователь по профессии, сотрудник КГБ-ФСБ и депутат по занятию, писатель по увлечению все это я. Как и еще многое другое. Я расскажу, чем объяснялись крутые повороты в моей жизни, которые несколько раз я делал. И я также расскажу свое видение многих событий в моей стране.
А пока буду писать, еще раз поразмышляю и о своей судьбе и о судьбе моего Отечества. Получается еще один анализ личной жизни и жизни моей России.
Фактически от депутата не так и много требуется. Мне же претило безделье. И одно из направлений, которым я начал заниматься – противодействие незаконной наркомании. Началось все с успешного срыва попытки мошенников продавать под видом лекарства от наркомании совершенно бесполезное для этого вещество. В Красноярске мошенникам не повезло. Успех воодушевил.
У дьявола много обличий. Одно из них наркомания.
В Красноярском крае, впрочем как и по всей стране, существует разветвленная сеть распространителей наркотиков. Многие люди зарабатывают таким образом средства на существование. Иногда правоохранительные органы привлекают некоторых из них к ответственности. Как правило, это мелкие фигуры такой пирамиды смерти. Сама же пирамида существует уже много лет.
Употребление наркотиков начинается с малого. Причин много. От безыдейности и нищеты до пресыщенности и скуки. Постепенно от малых доз переходят к более крупным, от «слабых» наркотиков к «сильным». Итак, до ….
Да, именно до смерти. А к наркоману она приходит обычно быстро.
Впрочем, и до смерти жизнь наркомана далеко не сахар. Забывается все, кроме жажды очередной порции дурмана, за который готов отдать все на свете. Все это ломка, которая будет все чаще и чаще, все страшней и сильней.
Такой была наркомания, с которой я столкнулся. Но самое плохое было то, что почти все с кем я пытался организовать сотрудничество, интересовало лишь одно – положить как можно больше в свой собственный карман.
Наркомания очень выгодна для многих: - наркоторговцы зарабатывают деньги, «подсаживая на иглу»; - врачи (и прочие «специалисты») зарабатывают деньги на иллюзии излечении; - правоохранительная система зарабатывает «галочки» на пресечении наркомании; - политики зарабатывают популярность на красивых обещаниях покончить с этой проблемой. Каждый «зарабатывает» как может и получает свою выгоду от существования наркомании. Может, поэтому борьба с наркоманией ведется так бессмысленно, бездарно и бестолково.
Жертвами наркомании, прежде всего, становятся сами наркоманы и их родственники. Но главной жертвой уже стала наша Россия.
Тогда я понял, что все мои попытки похожи на желание одиночки повернуть огромную реку вспять. Я не был Дон Кихотом и просто отошел в сторону.
И лишь однажды через несколько лет на короткое время вернулся к ней, создав слайд-фильм "Падение" (с песнями красноярских авторов). Получилась интересная вещь, но никому особо не нужная (денег на ней много на сделаешь). Уже потом я получил дополнительные подтверждения своему пессимизму. Дважды при президентстве Путина начинали активизировать борьбу с наркоманией. И оба раза все возвращалось на круги своя.
Меня это не удивило. Проблема, которую можно решить в 2-3 года, не решается и не будет решена.
Дело было при губернаторе Александре Лебеде (http://blogs.mail.ru/mail/strigin53/172398F125EFD00E.html) У меня было немало знакомых в его окружении. И вот, однажды, когда я был в их компании в 1999 году, мне и представили того самого полковника. Это был пожилой мужчина в штатском костюме. По-русски он говорил вполне прилично. Мы перебросились несколькими малозначительными фразами.
Я формально все еще оставался в ФСБ (просто служба была приостановлена) и как-то интуитивно понял, что мне не стоит развивать этот контакт. Я предчувствовал, что рано или поздно он попадет в мое поле зрения, нужно просто ждать. Предчувствие меня не обмануло. Вскоре так и произошло.
В 2000 году в США по обвинению в сотрудничестве с советской (российской) разведкой был арестован Георгий Трофимов, отставной полковник американской армии, одно время служивший по линии военной разведки США.
Впрочем, я не утверждаю, что в окружении приближенных Лебедя встречал именно Георгия Трофимова. Вот только много ли было в США полковников, русских по национальности?
Вопрос же о том, чем занимался американец в окружении Лебедя остался мне не известен. Но факт появления в его окружении американского полковника свидетельствует о вероятном интересе Запада (и, прежде всего, США) к этому потенциальному кандидату в российские президенты. Впрочем, возможно, что здесь переплетались интересы многих политических сил.
«При нынешнем руководстве говорить о борьбе с преступностью грустно и смешно. Имеющая место круговая порука может уйти только вместе с ним. А пока сдадут только тех, кого и так определили на «отстрел», - писал еще в 1997 году Александр Лебедь. Заметим, что тогда он не был красноярским губернатором. А вот когда стал…
«Лебедь был первым в России, кто посмел замахнуться на магната почти общенационального масштаба. Его война с Анатолием Быковым вошла в анналы новейшей российской истории, хотя и закончилась, по сути, ничем». Это с точки зрения популярности Лебедя как победителя криминала.
Но, тем не менее, известность Александра Ивановича в масштабах всей страны только увеличилась. Это, во-первых. А, во-вторых, Быков был отстранен от почти полного контроля над таким лакомым кусочком края как Красноярский алюминиевый завод. Доходы от этого прибыльного предприятия потекли в другие карманы. Карманы, разумеется, не народные, а те же олигархические, просто другие.
На этом фото они пока еще друзья.
Борьба Лебедя с Быковым прошла красной нитью через все время губернаторствования Александра Ивановича и наложила сильный отпечаток на этот период красноярской истории.
К моменту прихода в Красноярский край Лебедя Анатолий Быков уже владел огромным не только по красноярским масштабам капиталом. Источники этого богатства были различными, но львиную долю составляли доходы от алюминиевого бизнеса.
Потом большие деньги рождают большие амбиции. Особенно когда эти деньги появляются в твоих карманах сказочно быстро. Михаил Бергман вспоминал, как после банкета, на котором Лебедь поднял за него тост, Быков пригласил его в баню поговорить. По утверждению Бергмана: «Быков меня попросил, как человека, близкого Лебедю, передать губернатору, скажем так, определенные правила игры». При этом Бергман тут же уточнил, что «Лебедь всегда играл по своим правилам».
Осторожный Бергман не называет эти правила, но можно догадываться какие они были. Это, во-первых. А, во-вторых, важно что были определенные условия, которые Лебедь должен был бы выполнять. Но тут Бергман прав, Лебедь предпочел играть по своим правилам.
Они оба играли по разным правилам. Быков совершал обычную коммерческую сделку: я тебе помогаю стать губернатором, ты делишь власть со мной, а когда уходишь из края, отдаешь его мне. Все по-честному с его точки зрения. Лебедь совершал обычную политическую сделку: ты помогаешь мне стать губернатором, а я делюсь с тобой властью, если это мне выгодно и не мешает в дальнейшей политической борьбе. Все по-справедливости (в политическом понимании). Между Лебедем и Быковым начался сначала разлад, а потом Быковым занялись правоохранительные органы. Лебедь же становится одним из известных российских борцов с криминалом. Для будущего кандидата в президенты это большой плюс. Но в Красноярском крае достаточно многие не выражали восторга. Частично это связано с деятельностью подконтрольным Быкову СМИ, частично связано с деятельностью оппозиции, которая уже тогда стала критиковать нового губернатора, однако частично и потому, что фигура Быкова у довольно многих (хотя и далеко не всех) красноярцев вызывала положительную реакцию.
Губернатор Лебедь начал жать на административные кнопки. У него была власть в крае и связи в Москве. Правоохранительные органы, хотя и находились в состоянии полураспада, но выполнять приказы еще не разучились. Тем более, когда в стране началась очередная кампания борьбы с криминалом. Правительство Примакова было активным проводником такой линии. Почти вся российская власть, вне зависимости от политических взглядов, сплотилась вокруг идеи посадить зарвавшегося учителя физкультуры. Они сами шли к вершинам своей карьеры по этапам, преодолевая ступень за ступенью десятилетиями, а порой и поколениями, он сделал гигантский скачок за пару – тройку лет. Старые богачи, не любят новых, особенно новых не обладающих чувством меры и уважения у чужим «сединам и заслугам».
В феврале 1999 года в Красноярск приехала комиссия МВД РФ во главе с Колесниковым. Вскоре началась свистопляска с возбуждением уголовных дел. Молох отечественного правосудия начал свою работу в крае. Глава комиссии публично обещает посадить всех за воров решетку. Время было такое. Нужно было обещать, тем более, что были оперативные данные о совершенных преступлениях.
Быков и его команда не сидели сложа руки. «В «Литературной газете» было опубликовано интервью с Юрием Быбиным, бухгалтером предвыборного штаба Александра Лебедя. Из которого следовало, что расходы на выборную кампанию со стороны генеральского штаба в несколько десятков раз превышали допустимые по закону нормы. Подлинники документов, были представлены в крайизбирком. Оппоненты Александра Ивановича уже праздновали, казалось бы, неминуемую отмену результатов выборов, но – председатель крайизбиркова Георгий Кострыкин рассмотреть быбинские бумаги отказался. Через несколько дней появилось решение краевого суда: рассмотреть! И снова отказ».
Обратим внимание на этичную оценку этой ситуации. Быковские ребята (и прочие сторонники кандидата Лебедя) во время выборов, безбожно тратя быковские и иные деньги, содействовали выборам Лебедя, не обращая внимание на грубейшие нарушение закона. Когда взаимоотношения Быкова с Лебедем ухудшились, о том, что они нарушали закон ребятки «неожиданно» вспомнили и «раскаялись». С точки зрения строгой морали все они не единый раз перешагнули через эту самую мораль и закон. Но в те времена на это обстоятельство никто просто не обращал внимание, важно было - отменят результаты выборов или нет. А на мораль и законбыло глубоко наплевать и тем и другим как до до выборов так и после выборов. Таких скандалов было много, как и безуспешных попыток правоохранительных органов привлечь Быкова к ответственности.
Однако были и перерывы, временные затишья. Объяснялось временное затишье, думается, поведением Быкова. Если он молчал и не проявлял особой строптивости в защите своих прав на КрАЗ, то все шло тихо. Как только Анатолий Петрович начал проявлять характер обычно следовали новые меры давления на него. Параллельно шел процесс передела собственности на КРАЗ от Быкова к Дерипаске. Процесс шел с безбожным нарушением законности.
Тут в Интернете появляется анонимный материал, под названием «Коготь-2», направленный против Быкова и его покровителей в мундирах. Раскрыты были пикантные факты, касающиеся многих известных красноярцев. Факты, которые во многом, хотя и не во всем, соответствовали действительности и компрометировали их. Но это был не столько повод к уголовному преследованию, сколько попытка поднять скандал. Такой скандал, который бы не позволил спустить дело на тормозах.
Автор настоящей книги, ознакомившись с этим материалом, пришел к выводу, что первичная информация была выдана заинтересованными сотрудниками правоохранительных органов и наскоро, неумело скомпонована. Очевидно, спешили. Не было времени сделать отработанный материал.
«По мере чтения «Когтя» возникает сильнейшее впечатление, что присутствуешь при жесточайшей разборке между ФСБ, МВД и УОПа…». Нет нужды говорить, что сотрудники правоохранительных органов, причастных к появлению сайта, предоставив такую информацию, скорее всего, нарушили не только ведомственные инструкции, но и действующее законодательство. Но кто обращает внимание на такие мелочи, когда идет борьба за власть и богатство!
Такая вот шла борьба. Я еще для краткости привожу далеко не все скандалы. Только маленькую часть.
Уже после смерти Лебедя 19 июня 2002 года Мещанским межрайонным (районным) судом ЦАО г. Москвы Быков был осужден сроком на 6,5 лет с испытательным сроком 5 лет по ст.ст. 33 ч. 3 (организатор преступления), 30 ч. 3 (покушение на преступление), 105 ч. 1 (убийство) УК РФ и ст. 33 ч.3 (организатор преступления), 222 ч.2 (незаконное хранение оружия) УК РФ.
Стоит вдуматься. Если человек был организатором убийства, то это безумно мягкое наказание (практически это даже не наказание). Если человек не был организатором убийства, то это произвол. Ясно лишь одно, что такой приговор не соответствует здравой логике. При этом не особенно верится, что при сильной заинтересованности власти в осуждении опального олигарха решение принималось, руководствуясь только законом.
Больше похоже, что был простой компромисс между заинтересованными сторонами, когда на формальную законность принимаемого решения просто не обращают внимание и делают как хотят. Компромисс временный и не долговечный, но устраивающий на тот момент все стороны, кроме одной: правосудия. Правого суда не было, был …. А черт его знает, что было. Даже думать не хочется, что это было.
Итак, Александра Лебедя выбрали губернатором Красноярского края. К чему это привело?
Некоторые наивные дураки красноярской закваски до выборов думали, что Лебедю нужно будет всех их озолотить, чтобы соблазнить такой же перспективой все население страны. Дуракам, как известно, закон не писан. Имеется в виду не формальный закон, который принят Государственной Думой, а закон жизни.
Ведь совершенно же ясно, что за огромные деньги, потраченные на избрание, нужно было расплачиваться. Особенно, это касается, тех, у кого своих денег нет. Это, во-первых.
А, во-вторых, для предстоящей избирательной кампании по выборам президента РФ нужны новые, еще более крупные средства, которые можно было бы взять в том же крае.
А, в-третьих, существует много соратников, которым за верную службу надо предоставлять доходные места, иначе они и другие (в том числе будущие соратники) не будут верно и преданно, по собачьи служить. И тут уже учитывается обычно не способности выполнять работу, а именно преданность. А она эта самая преданность со способностями не всегда совпадает. Особенно, когда соратники как рыбы-прилипалы присасываются к восходящим звездам на политическом небосклоне.
Хищных акул постоянно сопровождают рыбы, которых так и прозвали прилипалы. Ко всякому перспективному политику прилипают люди-прилипалы. Они быстрее скромных и достойных понимают, что тут можно поживиться, ибо эти прилипалы кроме как прилипать, ни на что больше не годны. Но ведь прилипают они потому, что питаются с барского стола, а раз прилипают, значить что-то получают. Значит барин кормит. Уж поверьте, иначе они бы и не прилипали.
Это беда многих политиков. Именно беда. Большому политику всегда нужна команда, один, как известно, в поле не воин. Казалось бы, что за проблема набрать надежных и способных. Но не тут то было.
Прилипалы окутывают и опутывают перспективных политиков. Им же нужно жить за счет такого политика. Именно поэтому они и не подпускают других менее наглых и циничных.
А разобраться кто на что способен так не просто. А порой и так трудно. Нужно время и умение распознавать людей, а у большого политика не всегда этого в достатке. Да, будем честны, не всегда и хочется тратить на это время, когда пожинаешь лавры первых побед и мечтаешь о последующих. Прилипалы тут как тут, они и прилипнут и похвалят, Одним словом с ними проще. Вот только одна проблема: толку от них никакого, но это будет видно потом, а пока все хорошо прекрасная маркиза и хороши у нас дела.
Где уж тут до того чтобы озолотить населения? Тут получается совсем наоборот. Что же касается золота то гораздо более дешевле и быстрее сделать золотое напыление, т.е. созвать виртуальную картинку счастливой жизни в крае, для введения в заблуждение всего остального российского электората.
Это не цинизм, это российская политика конца XX - начала XXI веков. Будучи в этой политике крайне трудно, если вообще возможно быть исключением. Игроки в карты играют по тем правилам, которые придумали другие. Так же вынуждены поступать и политики.
«По сравнению с политиками бизнесмены – сущие ангелы. Непомерные амбиции и чудовищная продажность политиков поначалу просто поражала», - вспоминал как-то красноярец Анатолий Быков свои первые шаги в политике. Бизнесмены в худшем случае, обманывают своих конкурентов и клиентов, политики в лучшем случае просто обманывают всех подряд. Трудно, даже сказать может ли быть в этом какое-либо исключение. Скорее всего нет, не может быть. Наших политиков нельзя разделить на честных и не честных, как хотели бы наивные люди. Их можно разделить только на более продажных и менее продажных.
Когда я был депутатом Красноярского городского Совета, произошла смена краевой власти. Губернатором стал Лебедь.
Судьба Александра Ивановича Лебедя – в каком-то смысле поучительный и показательный сюжет одного из важных отрезков отечественной истории. Через призму отдельного человека можно взглянуть на общие проблемы страны, поговорить о реальностях российской политики на примере конкретного политика.
Многое в России проходило рядом с ним и вместе с ним. И.В. Олейник писал: «Лебедь вошел в большую российскую политику бурно, в стиле лихого десантника». Он взлетел как ракета, а упал как метеорит, неожиданно и трагично.
Александр Лебедь стал немного известен во время распада Советского Союза. Он прославился как человек, остановивший один из самых кровавых конфликтов, сторонами которого были молдавские националисты и преимущественно русские жители Приднестровья.
Еще более популярен он стал, когда уверенно стал третьим в гонке за президентское кресло 1996 году. Стал и тут же выгодно для себя перешел на сторону действующего президента.
Он быстро организовал окончания «первой чеченской войны», не обращая внимание ни на интересы России, ни на интересы тех, кто ей служил. Александр Иванович делал стратегические ходы, которые могли бы привести его к президентскому креслу. А когда рубят лес, щепки, как известно, все-таки летят. Он не придавал им большого значения, считая древесину тысячами кубометров, а не отдельными кучками щепок.
Лебедь не стал своим в окружении вновь избранного первого российского президента. Быстро и эффектно он покинул его команду. Покинул и стал ждать, когда можно будет самому стать очередным российским президентом.
А пока он совершал красивые промежуточные ходы. Заключив выгодные для себя союзы с разными олигархами, он благодаря этому, а еще более благодаря большой народной поддержке, стал в мае 1998 года губернатором огромного и потенциально богатого Красноярского края.
При этом он толком не представлял, что такое огромный Красноярский край. Мало того, он долгое время путал его с Краснодарским краем. При торжественном вступлении в должность губернатора он в очередной раз оговорился.
Губернаторское кресло казалось важным, но все-таки промежуточным этапом перед еще более высоким креслом. Казалось, он был на вершине своей карьеры и всего лишь в одном шаге от этого заветного кресла.
Широко и размашисто Александр Иванович заключал политические союзы и эффектно устраивал политические процессы над бывшими союзниками. Он постоянно тасовал свою команду, заменял одних другими, не всегда лучшими, но казалось удобными для него в данный момент. К нему, как и положено для перспективного политика, летели разного рода авантюристы, мечтавшие получить свою долю с барского стола и иногда это у них получалось.
Разные люди были в команде губернатора края Александра Лебедя. Очень разные. Но его политические противники (а сами-то они какие?) выбирали тех, кто был похуже и мазали их грязью побольше. Особенно москвичей, которые стали теснить красноярскую элиту. Жить в крае стало веселей, сплошные скандалы.
Сам я разговаривал с Лебедем лично всего один раз, когда неожиданно Александр Иванович выразил желание пообедать с ним и сделать еще более неожиданное предложение. Для генерала Лебедя всегда были характерны такие малопредсказуемые для посторонних шаги. Он сам искал и пытался найти нужных ему людей.
Этот шаг не получил дальнейшего развития. Совместный обед и разговор не стал продолжением совместной деятельности.
Известность Александра Лебедя некогда не ограничивалась Красноярским краем. Край был нужен ему, прежде всего, как трамплин для дальнейшего прыжка. Он жил ожиданием еще одного взлета. Все остальное казалось промежуточными шагами, которые не так и важны, когда перед глазами потрясающе заманчивая цель – президентское кресло. Только после этого должна была начаться настоящая политика настоящего генерала. Сотворенная первым российским президентом в угоду своей личной власти, Конституция РФ позволяла президенту быть почти царем, но выглядеть как бы выбранным народом. Сидя в том кресле много что можно сотворить. И именно это кресло мечтал занять отставной генерал Александр Лебедь.
Однако человек только предполагает, а Бог один располагает...
В конце 1996 года я сделал еще один крутой поворот в моей жизни. Стал депутатом Красноярского городского Совета. В своей жизни мне не один раз приходилось делать крутые повороты. Это будоражило кровь, добавляло адреналин и помогало понимать жизнь. Тогда в середине 90-х годов депутатская деятельность была новой и интересной. Без ее понимания трудно было представить механизм осуществления власти.
И вот в декабре 1996 года сделал очередной поворот, став депутатом. Это разительно отличалось от военной службы в органах государственной безопасности. Вместо единоначалия и дисциплины поиск компромиссов и соглашений, консенсуса и подчинения большинству. К этому надо было привыкать, и я старался. Мне, кажется, получалось. Но, боже мой, как трудно соглашаться с чужой точкой зрения, когда уверен в своей!
Красноярск – мой родной город, я уже писал об этом (смотрите http://blogs.mail.ru/mail/strigin53/65A8998D8F6E5080.html). Представительный орган местного самоуправления появился в Красноярске после долгого перерыва. Многое приходилось начинать с нуля. Не было даже Устава города.
Мне доверили быть председателем временной комиссии по подготовке городского Устава. Оказался я единственным депутатом, который возглавил две комиссии – второй была постоянная комиссия по законности и правопорядку.
До сих пор вспоминаю то время, когда изучал муниципальное законодательство и практику местного самоуправления. Устав мы приняли через несколько месяцев.
А теперь признаюсь, что крутой поворот судьбы был на самом деле все же не таким крутым, плавность была. Первый год моей депутатской деятельности, еще до принятия Устава города, мне приходилось совмещать службу в ФСБ с депутатской деятельностью. Объем нагрузки резко возрос. Не привыкать.
Ниже фотография с места обнаружения брошенных узлов демонтированных боевых ракет. Я приехал туда осматривать место происшествия.
Депутат-чекист. Но уже тогда я знал, что я перейду на постоянную работу в городской Совет, как только Устав города будет принят. А пока оканчивал расследование своих уголовных дел. «Подчищал тылы». Выполнив все, я приостановил службу в ФСБ и целиком сосредоточился на депутатской деятельности.
Я продолжал служить в ФСБ. Снова став следователем (http://blogs.mail.ru/mail/strigin53/2168BBECE0B5EA01.html), я снова (не так как раньше, но все же…) «заразился» активностью. Хотя в душе уже хорошо понимал смысл происходящего в стране. Но, видимо, под конец службы все-таки не смог сдержаться, стал работать на полную катушку.
Однажды мне довелось быть почти в самом эпицентре дипломатического конфликта, о котором в августе 1995 года несколько дней говорили почти все российские СМИ.
Началось все с неожиданного вызова к начальнику, который объяснил: получены данные, что офицер ВС США нелегальным путем привез с собой прибор, с которым намерен проникнуть на территорию закрытого территориально-административного образования Железногорск. Возьметесь за эти материалы и осуществите задержание?
Меня несколько удивил вопросительный, как мне показалось, тон начальника. Я видел, что основания для задержания есть. Что тут думать? Я же был как юный пионер всегда готов (а я и сейчас в 2010 году такой же).
Но тогда начальник меня снова удивил, мне показалось, что он вздохнул с облегчением, услышав мое решительное «Да».
Но тогда меня это не сильно волновало. Я уже думал о предстоящем задержании. Все-таки задержание американского офицера, насколько мне известно, не производили в нашей стране примерно лет десять. Позже анализируя поведение начальника и дошедшую до меня информацию, я пришел к выводу, что и в Москве и в Красноярске были лица, которые предпочли занять позицию перестраховщиков: как бы чего не было и от греха подальше.
Но таковыми были не все, далеко не все. Я хорошо помню «охотничий» настрой всей группы, которая отправилась в сторону Железногорска.
Позже в одной из книжек, подготовленных по заказу ФСБ, было написано: «При проведении визуальной разведки с использованием портативного высокоточного прибора спутниковой системы определения координат в районе особо режимного атомного объекта (г. Железногорск) сотрудниками Красноярского управления ФСБ России был задержан гражданин США Джеймсон Карл Линч, капитан американской армии, сотрудник военной академии в г..Вест—Пойнт».
Все просто. Но в жизни было немного сложнее. Во-первых, нужно было точно знать, что Линч проник на территорию г. Железногорска и использовал там свой прибор. Это было сделано и даже зафиксировано видеосъемкой, разумеется, незаметно.
Ниже снимок, сделанный с книги и потому не качественный.
Во-вторых, нужно было задержать Линча так чтобы он не успел уничтожить вещественные доказательства. Это тоже было успешно сделано. Линч вел себя спокойно и не оказывал ни сопротивления, ни возмущения.
В-третьих, нужно было провести осмотр и задержание и все это надлежащим образом оформить. Тут первую скрипку играет следователь, который официально отвечает за все. И тут уже начались проблемы. Линча я, конечно, поставил в тенек, но сам-то был вынужден несколько часов стоять на солнцепеке на палубе. Сгорел я сильно. Даже очень сильно. Однако это было не самое страшное.
Худшее началось, когда я уже все оформил и был готов везти Линча в Красноярск. А надо сказать, связь с Красноярском поддерживал руководитель группы и он, отозвав меня в сторону, сказал: уже пару часов тому назад получен приказ свернуть все, отпустить американца и возвращаться.
Он не стал пояснять, почему до меня не довели этот приказ раньше. Мы оба понимали, что это привело бы к срыву надлежащего оформления документов. А так у нас хотя бы документы осмотра будут. Мысленно (а зачем вслух распространяться о фактическом саботаже приказа) поблагодарив его, я решил действовать в том же направлении.
Я пригласил американца и под видеозапись, прежде всего, спросил, имеет ли он претензии к нам. Когда Линч сказал, что претензий не имеет, я объявил ему что задержание прекращается, но прибор, американскую военную карту и дневниковые записи временно забираю с собой.
На этом мы с Линчем и расстались. А по дороге я все сидел и думал, чем для меня все это кончится. Настроение было, честно говоря, хреновое. Нет, конечно, я был уверен, что с точки зрения интересов России я поступил правильно. Но приказ-то я все же нарушил. А указание прекратить наверняка шло из Москвы. И следователь Стригин его полностью не выполнил, крайний был очевиден.
Но утром в кабинете начальника я с удивлением услышал мягкий упрек, нужно было взять еще другие предметы. Как уже умудренный опытом работник, я промолчал. Лишь через некоторое время позже услышал неофициальную версию о тот, что при докладе Ельцину, последний решил щелкнуть Америку по нос, погрозить ей пальцем. Министерство иностранных дел РФ заявило официальный протест Посольству США, а у некоторых московских перестраховщиков возникли проблемы.
Еще чуть позже довелось читать подготовленный в Москве обзор по нашим делам с Линцем. Действия были признаны правильными, но нужно было все же Линча арестовать. Я прочитал, ухмыльнулся и промолчал.
Участников той операции наградили, кому-то достались ордена, мне почетная грамота и 200 рублей к ней.
Потом мне неофициально рассказали, что один из руководящих работников, узнав об этом, решил, что я достоин большего и специально поднял вопрос о моем награждении только что учрежденным нагрудным знаком. Так за одно деяние я получил две награды, правда, деньги за грамоту попросили вернуть. А знаком я очень горжусь.
Кстати, после задержания Линча ФСБ словно проснулась, аналогичные операции стали проводиться против принаглевших американцев в разных регионах. Иногда их афишировали, иногда нет. Однажды я смотрел по ТВ задержание американца, кажется, в Ростовской области. Телевизионщики явно схалтурили, видеоряд был с красноярской съемки. Впрочем, кроме меня, возможно это никто и не заметил.
Если я пишу о своей жизни, я не могу не написать о смерти родителей, ибо это не маловажно для меня, это часть моей жизни. Однажды, уже после смерти родителей я понял, что их смерть помогла мне лучше понять смысл жизни.
Отец умер внезапно. Отказало сердце. Ночью позвонила мать и сказала об этом. Я не сразу ощутил боль утраты. Так бывает со многими.
Занятый огромным количеством больших и малых дел, я думал, прежде всего, о них, а смерть отца казалась просто временным отвлечением. Я просто поехал к матери и занялся похоронными делами.
К тому времени отец свыше 30 лет был директором одной и той же школы на окраине города. Возможно, это был рекорд директорства в Красноярске. О том, что такое школа на окраине я уже писал (http://blogs.mail.ru/mail/strigin53/3F5DE95C69D3487C.html). Еще немного и в школу пошли бы внуки первых учеников отца.
Похороны начались в школе, где было основное прощание. И это правильно, школа была очень важной частью его жизни. Затем по улице Калинина похоронная процессия дошла до дома, где состоялось короткое прощание. Далее уже на машинах в поселок Емельяново, где родился отец. Поминки были в школе. Именно тогда я почувствовал боль утраты и с трудом сдерживая слезы произнести несколько поминальных слов.
Отец и мать были разными людьми и по-разному воспитывали своих детей. Наверное, так и должно быть.
Я знал, что родители больше любили моего младшего брата. Так не редко бывает, младших любят, как правило, больше. Но мать это не особенно скрывала. Отец же делал все, чтобы я не почувствовал разницу. Если он делал что-то для одного, тут же делал что-то для другого. Даже когда я был уже почти взрослым, а брат еще ребенком, отец всегда покупал две шоколадки. Я хорошо помню эти всегдашние две шоколадки, и понял, как важно любить детей в равной мере.
Это всего лишь один урок, который отец упорно преподносил мне несколько лет. Может и запомнился он потому, что он не учил, он просто делал так как считал нужным. Учился же я.
А отец так и остался учителем даже после смерти. Его именем была названа та самая 86 школа, в которой он директорствовал более 30 лет. Мать пережила отца на несколько лет. Сначала все было нормально. Мать не могла сидеть спокойно. Она продолжала работать, будучи на пенсии, работала на даче, помогала детям. Но однажды организм не выдержал. Инсульт.
Сначала она была совсем почти без движения. Постепенно одна половина тела стала двигаться. Мать все время надеялась, что со временем движение вернется во все тело. Так она и жила надеждой несколько лет.
Мы же с братом знали, что после года улучшений уже не стоит ожидать. А она все надеялась. Мать не хотела быть обузой. Она жила одна (иногда пуская квартирантку, которая ее помогала). Иногда приезжали мы и тоже помогали по хозяйству. Но мать умудрялась значительную часть работы делать сама, иногда она даже стирала.
Она боялась потерять умственные способности. Постоянно разгадывала кроссворды, говорила мне: вот я еще в здравом уме. Она, действительно, была в здравом уме, даже тогда, когда начались сильные боли. Я переехал к ней и прожил в ее квартире три дня. Как потом оказалось последние три дня. Утром приехал брат и мы решили вызвать врачей, которые забрали мать в больницу. Перед отъездом мать попросила сыновей пожать ей руку. Мы подошли и по очереди сделали это. Мать, видимо, уже все понимала.
Она умерла в больнице через несколько часов. Будучи в полном сознании, тихо отошла в мир иной.
На похоронах я сказал брату, что теперь мы стали сиротами. Он согласился со мной. Боль утраты родных и близких обостряет чувства и помогает лучше понять смысл своей жизни. Мы все живем, чтобы потом умереть. Но живем по-разному, как и умираем по-разному.
Ранее я довольно много написал о том, как растаскивали общенародное достояние по частным карманам, вместо того чтобы делать эффективную экономику. Воровать все же легче и выгоднее для себя лично, чем помогать реально реформировать экономику в интересах народа.
Ну, а как же на это реагировали правоохранительные органы? Они могли бы нивелировать негативную сторону экономических реформ и направить их по дороге экономического процветания. И это было бы нормально. Так, во всяком случае, проходили экономические реформы в Китае. Успешные, заметим, реформы.
Но это только в теории. Мы же не Китай! На самом деле наши правоохранительные органы, во-первых, никто не пускал к реальному влиянию на экономическое реформирование. А, во-вторых, если и пускали по второстепенным проблемам, то они сами оказывались неспособными положительно влиять из-за низкого профессионализма и высокой коррумпированности.
А последние проблемы (низкий профессионализм и высокая коррумпированность) нарастали как снежный ком, хотя иногда с этим и пытались бороться.
И это естественно, российская власть бездарно и бездумно перетряхивала правоохранительные органы (смотрите http://blogs.mail.ru/mail/strigin53/4349A06BA8671F42.html ), ставила во главе их неподготовленных людей. Это в лучшем случае. В худшем, - просто проходимцев. Новые начальники быстро начинали перетряхивать свое ведомство, вводить новую форму, безбожно награждать медалями, чинами и знаниями «нужных» людей, создавать при себе силовые подразделения. Между тем сами ведомства хирели и разлагались. Одни медленнее, другие быстрее.
Ну, да ладно. Хватит вообще, лучше конкретно и о себе. Но сначала все же снова о власти. После осени 1993 года, президент Ельцин, видимо, обидевшись на ведомство госбезопасности за нежелание вмешиваться в политические разборки с Верховным Советом РФ, ликвидировал следственные подразделения в этом ведомстве. В Красноярске все следователи ушли «на вольные хлеба». Прошло несколько месяцев и решение изменили (а о чем раньше-то думали?) на прямо противоположное – воссоздать следственные подразделения.
А надо сказать иметь собственные следственные подразделения – заветная мечта многих ведомств. С их помощью можно многое делать и на многое влиять (и вв хорошем и в плохом смысле)..
И вот следствие вернулось в ФСБ. Вернулось пока на бумаге. Следователей нее было. У меня был уже опыт следственной работы в Таджикистане. В Красноярске же я был на оперативной работе. Мой прежний опыт вспомнили и назначили старшим следователем по особо важным делам.
Заниматься приходилось разными делами. Было среди них большое уголовное дело по организованной преступной группе (ОПГ), занимающейся преимущественно контрабандой. На этом деле я изучил на практике как делался первоначальный капитал молодыми волками от преступного бизнеса. Группа была в общем-то сравнительно небольшая.
А началось все с задержания нескольких ее членов. Их то мы сумели задержать, а вот руководитель, назовем его К., скрылся в Средней Азии, где на наши запросы никто не реагировал. Это только на бумаге было сотрудничество в правоохранительной сфере, в реалии я столкнулся совсем с другим.
А без руководителя уголовное дело направлять в суд было бессмысленно.
Что делать? Я знал, что К. не было смысла жить в Средней Азии, в Красноярске его ждали важные дела и семья. Значит нужно выманить его в наш город. Для этого я освободил из-под ареста его соучастников и свернул до минимума проведение по делу следственных действий. Это стало вызывать сомнение начальства и ухмылки курирующих работников прокуратуры («проваливаете дело, чекисты»). Мне же нужно было довести до К. информация: опасность проходит.
Наконец, однажды ночью была получена информация: нужное лицо появилось у своей жены. Мы через тридцать минут уже бесшумно ворвались в квартиру. Но К. там не было. Я был в шоке, это провал. Конечно, он еще в Красноярске и его можно искать у связей. Но шанс найти был низким. Все мои расчеты пошли прахом, К. поймет, что его ищут и скроется от следствия.
Участников группы захвата я отпустил и вдвоем с коллегой мы остались оформлять результаты бессмысленного обыска. Писать мне не хотелось (переживал провал) и пятиминутная формальность затягивалась.
Вдруг через тридцать минут пришел разыскиваемый. Оказывается ему среди ночи захотелось выпить, и он просто пошел за водкой. Так тщательно разрабатываемая мною операция по выманиванию могла провалиться по нелепой случайности.
Работа следователя предполагает установление контактов с подследственными. Начались частые и долгие беседы, которые лишь частично являлись допросами.
Я никогда не был жестким следователем. Очень хлопотно передавать официальным путем передачи арестованным, да и объем передач ограничен. Когда допрашивал К., приглашал его жену и после допроса разрешал им общаться в моем присутствии. Общение, как правило, дополнялось домашней пищей, которую приносила жена.
Когда жена не могла подъехать, я просто покупал в магазине фрукты (рацион в местах содержания был скромен), мы сидели, пили чай, ели фрукты и беседовали, беседовали.
Однажды я спросил К. зачем нужно было делать поддельные печати, почему не действовали в рамках легального бизнеса, почему не выполняли условия договоров. К. ответил: конечно, можно было, но хлопотнее и не так выгодно. Это меня не удивило. Удивило, что далее сказал К.
А сказал он следующее: он действовал как многие другие, только ему просто не повезло, попался на глаза ФСБ. Все так делали, ему не повезло.
Позже я понял, что К. был откровенен. В результате расследования уголовного дела была получена информация, что в Красноярской таможне просто не обращали внимания на явные признаки контрабанды с использованием поддельных таможенных документов. Не обращали внимания, хотя были должны и могли бы обратить.
Я также вспомнил случай с нахождением мастерской по производству поддельных печатей. Еще до задержания К. было известно, что он делал поддельные печати где-то в Красноярске. А надо сказать, что по разным уголовным делам проходили поддельные документы с поддельными печатями. Обычно проводили экспертизы документов, и этого было достаточно, А место изготовления печатей не искали.
Я же был упорен и захотел найти место, где К. делал поддельные печати. После долгих поисков круг стал сужаться. Наконец, у меня появился номер телефона. Позвонил, договорился о производстве печати и узнал адрес. Понимая, что искомые печати были сделаны уже давно, особо не надеялся найти следы этого и рассматривал предстоящий обыск как формальность. Взял с собой одного молодого следователя, санкцию на обыск решил получить постфактум, а понятых найти на месте. Кстати, место было в самом центре Красноярска.
Пришли в 18 часов, а на 20 часов у меня был уже билет на концерт. Хозяин мастерской подтвердил готовность сделать печать. Показал ему свое удостоверение и начал обыск. Уже с первых минут обыска понял, что билет на концерт пропадет. Пришлось вызывать подмогу. Нашли клише и негативы нескольких тысяч печатей и штампов органов внутренних дел, таможни, нотариата, банков и прочих организаций. Это были следы множества преступных акций с поддельными печатями. Кстати, нашли 5 клише печатей, которые заказывал К. и даже его записку к хозяину подпольной мастерской.
Домой я пришел в 5 часов ночи или уже утра, ночи у меня не было. Произошедшее было наглядным доказательством существования огромного множества преступных групп. В Красноярске, даже если считать органы внутренних дел, где оперов и следователей было на два порядка больше, чем в ФСБ, не было свободных сил и средств проверять куда ведут следы из поддельной мастерской, которую я нашел. Нельзя было бросить все и заниматься только этим.
Я продолжал служить в ФСБ. Особого рвения служить не было. Дело двигалось к пенсионному возрасту, а он тогда у военнослужащих был в 45 лет. Пора бы и высоком подумать. Постепенно стали рождаться мысли о самореализации. Стал задумываться. Не то, что перестала нравиться служба. Но как-то стало возникать мнение о том, что нужно бы и след на Земле оставить.
Первым вариантом такой самореализации решил сделать, точнее, попробовать написать несколько юридических и справочных книг. Тогда только вышел закон о частной детективной и охранной деятельности. И я написал комментарий к нему. Возможно самый первый в стране. Потом издал еще несколько книг подобного рода. Вроде получалось, но не особенно здорово. Однако я все же научился некоторому опыту книгописания и юридического анализа. Первый блин не был комом, но и большого удовлетворения не принес.
А тут случайно прочитал извещение в газете о проведении конкурса исследовательских работ по юриспруденции. Конкурс проводился в Санкт-Петербурге. Я написал и вскоре забыл. Но напрасно забыл, я получил грант на исследование по теме о службах безопасности на предприятиях в условиях реформирования экономики.
Получение гранта предлагало оплату исследования и оплату трех поездок в Санкт-Петербург. Мне повезло, и я принялся за дело. В свободное от службы время занимался исследование, потом брал часть отпуска и ездил в город на Неве.
Но более, чем проведение исследования, мне понравилось посещение Санкт-Петербурга. Ранее я никогда не был там. И вот мне подвезло.
Сделаю отступление и расскажу о разговоре (практически, с первым) питерцем. Он тогда сказал, что сейчас как крепостное право, у него родные в Москве, а денег на поездку нет. Разговор запал в душу. Ведь Питер и Москва так рядом. А между Владивостоком и Москвой расстояние во много раз больше и, соответственно, оплата проезда или пролета. К этому времени, по сравнению с советскими временами, количество авиарейсов из Красноярска в Москву резко сократилось. И так по всей стране.
А нужно было бы так, чтобы поездки по стране были бы существенно дешевле, чем за ее пределами. Это нужно не только людям, это нужно стране. Для такой огромной страны, как наша, это стратегически важно, чтобы скрепить ее части.
Однако с высоты кремлевских кресел народные нужды и потребности страны виделись как-то неясно. Лишь в 2009 году после народных волнений на Дальнем Востоке они хватились и кое-что сделали. Но именно кое-что, а не все что нужно, да и то через столько лет. Так и хочется их спросит, а что же раньше думали? Но ведь не ответят.
Впрочем, я заговорился. Пора из огромной страны вернуться в Санкт-Петербург.. Я все приезды в этот город останавливался в гостинице «Нива». Когда-то она, наверное, была шикарной, но ко времени моего пребывания стала уже посредственной. Меня же устраивало то, что расположена она была практически рядом с центром города. 5-10 минут ходьбы, а я люблю передвигаться именно пешком, и ты уже в центре.
Чем понравился Санкт-Петербург? Не обилием памятников истории и культуры. Киевские памятники древнее и тем интереснее. Хотя Киев количественно уступал в этом отношении Питеру.
Нет. Петербург понравился своею монументальностью. Он чем-то напомнил Берлин. Возможно, это не совсем патриотично, но православные города, например, Киев и Москва, мне нравятся меньше. О Минске не упоминаю, потому, что он был практически заново отстроен после Великой Отечественной войны.
В последнюю из трех оплачиваемых поездок в Петербург взял дочь. Ей очень понравилось. На следующий год не выдержал и поехал (проезд оплатили как военнослужащему, сам оплачивал только проживание и питание) уже самостоятельно и взял обоих детей. Они были в восторге. Я так редко занимался с детьми.
Те, кто думает, что всенародная любовь к Ельцину возникла в результате его намерения устроить демократию и капитализм в России, глубоко ошибаются. Если, разумеется, сознательно не лгут. Подавляющее большинство фанатично верующих в очередного народного кумира верили потому, что надеялись на установление в стране царства справедливости и наказание коррупционеров (понимая под этим, прежде всего, партаппаратчиков). Плевать им было на гласность и частное предпринимательство. Хлеба и зрелищ хотелось всегда и во все времена. А что такое суд над зарвавшимся чиновником? Зрелище, да еще какое.
Это довольно хорошо понимало и окружение Бориса Николаевича. Недаром они так старательно привели его к постановке на учет в местную поликлинику. Смотрите, вот он кумир среди нас, и лечат его не так как других партийных бонз. И ездил Ельцин первоначально на простенькой машине. И все было, чтобы думали: этот привилегий не имеет и другим не позволит. Именно такого вождя многие, очень многие наши соотечественники видели и еще будут видеть в своих снах. Что же касается демократии и предпринимательства, то народные мечтатели в основном понимали это не как цель, а как средство (а иногда и как побочный результат) главной цели – справедливости.
Разумеется, были те, кто наивно рассчитывал хорошо зажить, пустившись в это самое предпринимательство. Некоторые и зажили хорошо. Но лишь те, кто цинично делали деньги там, где их можно делать, не обращая внимание на моральные и правовые запреты и вовсю использую свое должностное положение, а также своих родственников или близких друзей. Остальные горе-мечтатели остались у разбитого корыта.
Ждали одно, а получили совсем другое. Хотели как лучше, а получили как всегда. Очень быстро оказалось, что царство справедливости и отсутствие продажности присуще новой власти в гораздо меньшей мере, чем коммунистическому режиму. Некоторые властные фигуры российской демократии пытались (может даже искренне) с этим бороться. Святая простота. С ветряными мельницами методами дон Кихота бороться бессмысленно.
«Две опасности, как известно, угрожают полнокровной власти: ее бессилие и ее продажность. Причем обе эти опасности, как правило, бывают взаимосвязаны – от бессилия власть пускается в сговор с теневыми силами, коррумпированными организациями, преступным миром. И чем жестче становятся эти «связи» - тем бессильнее становится власть». Так мудро, хотя и сложно говорил в марте 1992 года государственный секретарь, первый заместитель председателя правительства РФ Г. Бурбулис. Впрочем, так говорил не только он один.
Все и так ясно. Государственная машина шатается, ослабевает контроль, моральные принципы разрушаются, общенациональной идеи нет. А жить то хочется и желательно хорошо жить. Глупо не брать, если все равно кто-то другой возьмет и положит в свой карман. Кто сумел, тот и съел.
Вот умельцы и делают деньги, где только можно. Сказочные состояния обычно в период смуты и создаются. Милое дело ловить рыбку в мутной воде. И надо успеть, еще не известно, как долго бардак в государстве может продолжаться. При этом все равно никого не наказывает ни за что. Исключения, конечно, были, иногда наказывали. Но это когда мало давали на лапу, или не тому, или кому-то самому хотелось. Все просто как божий день. Время делать деньги и ковать свое благосостояние. Именно в 1991-1995 годы и были сформированы основные капиталы многих олигархов и высшей бюрократии..
Упрекать их не стоит, упрекать следует тех, кто, находясь на высших государственных постах, сознательно или неосознанно позволил сделать это. Впрочем, и они жили по тем же самым правилам и занимались тем же самым, только используя государственные возможности. Н.А. Павлов писал: «Власть на федеральном уровне занята растащиловкой, междоусобной борьбой…».
Деньги делали, все кроме наивных дураков (таких было не мало), отпетых идеалистов (хоть немного, но были и такие) и тех, у кого не было возможностей (этих было больше всех). Вот последние чаще всего и были недовольны ростом коррупции.
Но по большому счету, обвинять, нужно то молчаливое большинство (то есть народ), который позволил себя обмануть красивыми обещаниями. Ах, обмануть его не трудно, он сам обманываться рад. Просто рвущиеся во власть кричали толпе то, что толпа хотела слышать, а не то, что они умели и могли сделать. Но иначе их бы и не выбрали. Вот это и есть демократия и не только российская. Разумеется, если оставить пока в стороне использование больших денег или властных полномочий для получения нужного результата в избирательных урнах. Но в первой половине 90-х годов эти рычаги использовались еще пока очень слабо. Тогда побеждали больше демагогией. Это со второй половины 90-х годов началась развиваться подтасовка выборов. Впрочем, демагогия тоже осталась.
Однако вернемся к нашим баранам. Но, чтобы не упрекали в отступлении от темы, уточним: органы государственной безопасности тогда тоже боролись с коррупцией и организованной преступностью. А автор настоящей книги как раз и служил тогда в соответствующем подразделении, которое (может быть наивно) пыталось остановить волну растопыренными пальцами. Возможно, ее и не надо было останавливать, но вышестоящие по святой наивности или по другим причинам приказ останавливать все же дали.
4 апреля 1992 года президент Ельцин разродился очередным указом, который был озаглавлен «О борьбе с коррупцией в системе государственной службы». Вполне в духе российских традиций. Есть проблема, нужно отчитаться. Самый простой способ – написать бумагу, т.е. принять закон (указ и т.п.).
«Уже через месяц во многих местных и центральных средствах массовой информации появились знакомые до боли по прошлым, периодически возникающим по воле руководителей партии и государства кампаниям в борьбе с пьянством, хулиганством, проституцией, экономическим саботажем новые рапорта о достигнутых успехах».
И это тоже старая российская (но, наверное, не только российская) традиция, основанная на страстном желании подчиненных угодить начальнику. Начальник издает указ (приказ, заказ и т.п.), верные подчиненные отправляют отписки о выполнении мудрых указаний. И все довольны, пока не станет ясно, что проблему все равно не решили. Но к этому времени эмир сменится или Ходжа Насреддин умрет, а может быть осел представится. Помните это знаменитое указание эмира научить осла читать за двадцать лет.
Пройдет время, будет новый указ и новый виток отписок. И так по кругу, а там и на заслуженный отдых время подойдет уходить. С уважением и проводят на пенсию. Но новые люди продолжат старые традиции.
Тогда я это уже понимал и это понимание не вызывало у меня воодушевления.
Можно констатировать, что при Ельцине продолжился процесс, начатый при Горбачеве. Но не просто продолжился, а резко набрал обороты. Началось становление российских олигархов.
Именно на сырье наживались обычно российские олигархи, точнее на продаже сырья за рубеж. В большинстве своем в ущерб интересов страны, порой по бросовым ценам. А что тут такого, если государство само позволяло им это, а отдельные высшие должностные лица были лично заинтересованы в том процессе. Почему олигархи должны были отказаться от такой возможности? Каждый живет, как может и отечественные олигархи в этом ничем не отличаются от зарубежных. Те бы тоже так же действовали, но их государственная система не всегда им такое позволяет. Речь о тех олигархах, которые живут в так называемых западных странах.
Те же, которые в иных странах (т.е. откровенно говоря, сырьевых полуколониях западных стран) обычно пользуются такими же правами по ограблению собственной страны, как и российские. Право наживаться на природном богатстве страны это их право, а страна…
Да черт с ней со страной, она сама виновата, что терпит правителей, позволяющих делать это. Но это вообще об иностранных олигархах, а мы вернемся к отечественным.
Сначала российские олигархи зарабатывали колоссальные капиталы, потом …
Потом большие деньги рождают большие амбиции. Особенно когда эти деньги появляются в твоих карманах сказочно быстро.
В предыдущей записи мы говорили о четырех группах (красные директора, комсомольские мальчики, профессиональные преступники и спортсмены) и остановились на том как красные директора и комсомольские мальчики при поддержке правоохранительной системы дали карт-бланш спортсменам в их борьбе с профессиональными преступниками. Вот с этого момента и продолжим.
Красноярец Сергей Баякин писал: «В начале 90-х годов стали образовываться неформальные группы, скажем так, опеки бизнеса. Не всегда их можно было назвать криминальными, порой они просто сопровождали бизнес, обеспечивали надежность сделок…
Во многих городах вместо паханов-уголовников нынче сомнительным бизнесом правят группы бывших спортсменов, не имеющих уголовного прошлого, умеющих действовать корректно и жестко в то же время.
Набрав силу, такие группы стали прибирать к рукам уже и серьезную промышленность, особенно ту, что связана с экспортом».
До поры до времени, примерно до середины 90-х годов это устраивали многих. Но пришло время, когда правоохранительная система понемногу отошла от состояния полураспада. Она стала чуть более управляемой. Это с одной стороны, а с другой - красные директора и комсомольские мальчики поняли, что сумев во многом предотвратить победу авторитетов преступного мира, они позволили слишком много откусить спортсменам. Подумали и решили, что уже приватизированную (точнее присвоенную) собственность нужно еще раз поделить, но уже в их интересах.
Тесно связанные родством по номенклатурному происхождению между собой и с руководством страны красные директора и особенно «комсомольские мальчики» пришли к выводу, что за преступление должно же быть наказание, т.е. пора и спортсменов поставить на место. Произошло это не в один день, но такой период наступил.
Что же касается формального обвинения в преступной деятельности, то практически все олигархи (даже местные) были вынуждены идти таким преступным путем. Иначе этим же путем пошли бы другие и взяли бы то же самое. Будучи праведником, не возможно было стать богачем.
Государство тогда дремало как нерадивый сторож на посту. Но проблема то была в том, что формально закон никто не отменял, и в любой момент власть могла обвинить любого такого олигарха если не в одном преступлении, то в другом. Что она периодически и делала, но почему-то применительно к одним, закрывая глаза, когда тоже самое, если не хуже, творили другие.
Происхождение термина «великая криминальная революция» не ново. Применительно к России его использовал Станислав Говорухин. В 1994 году была опубликована его книжка с таким названием. Он писал: «В стране происходит криминальная революция. Вернее, она завершается. Победой революции может считаться окончательное построение уголовно-мафиозного государства».
Российские реформы были сориентированы на западные общественные ценности. Либерализация цен, приватизация и другие крутые меры вконец разбалансировали экономику и финансовую систему страны, породили стихийный (дикий) рынок, вызвали обнищание подавляющей части населения и невиданно бурную криминализацию общества.
Косвенно это признавали многие (разумеется, кроме тех, кто несет ответственность за свое творение). «…Криминализация нашей жизни становится национальной проблемой», - констатировали в начале 1995 года. «В Москве теперь не бывает дня без разборок, «наездов» на офисы и бизнесменов, взрывов и стрельбы, - писала одна из российских газет в августе 1994 года. - За поиском справедливости, возможностью отомстить, предупредить зарвавшихся конкурентов бизнесмены новой формации часто идут к авторитету из группировки».
Люди боятся выйти на вечернюю городскую улицу, бизнесмены покорно платят дань рэкетирам, а власти скуплены на корню. Кажется, от подъезда нашего дома до государственных канцелярий и кремлевских кабинетов все находится под криминальным колпаком.
«Иллюзорное чувство безопасности, присущее нашему человеку в годы развитого социализма, - писали тогда, - под давлением опыта жизни и информации о фактах разгула преступности сегодня окончательно улетучивается. Человек ощущает свое бессилие и перед бандитом, и перед представителем власти. Последние же не чувствуют никаких обязательств перед гражданами. В Зеленограде милиционеры жестоко избили ни в чем не повинных людей, одному даже прострелили грудную клетку. Одного из милиционеров обещали наказать «за превышение полномочий». Иными словами, его наказывают не за ущерб, нанесенный здоровью и достоинству граждан, а за то, что он подвел своих начальников».
С фактом преступного посягательства мог столкнуться каждый. В Москве в декабре 1994 года не повезло начальнику отделения ФСК в 23 часа на него набросились трое неизвестных, избили и похитили кожаную куртку, меховую шапку и служебное удостоверение. Грабителей удалось задержать через 40 минут. Похищенное вернули, вот только от шока и сотрясения мозга пришлось лечиться. Мелкий эпизод уличных будней столицы. Некоторым не везло гораздо больше. Во много раз больше.
Однако в целом органы госбезопасности были в стороне. Во-первых, потому что их все время реорганизовывали, о чем я писал ранее. В той обстановке нормально работать было невозможно. А, во-вторых, потому что они находились как бы на тех немногих островках спокойного и в меру сытого социализма, которые продолжали существовать в стране еще долго..
Поясню подробнее насчет островка. Платили хотя и меньше, чем раньше, но ненамного меньше, а вот зато почти без задержек, от которых страдало полстраны. Медицинское обслуживание было по-прежнему бесплатным. Одним словом было относительно комфортно. Для лентяев не самое плохое время.
А между тем за пределами бывшего КГБ шла жесткая жизнь. Время было тогда такое, когда огромные деньги валялись под ногами. По стране несколько влиятельных сил соперничали в установлении контроля над бывшей общенародной собственностью, в одночасье ставшей объектом растаскивания (разворовывания, приватизации, слова можно поставить разные суть будет одна). Это красные директора, комсомольские мальчики, спортсмены и профессиональные преступники. Иногда эти силы переплетались, но чаще соперничали.
Красные директора имели наибольшие возможности, но были не так энергичны, а, может быть, и были скромнее. Комсомольские мальчики были энергичны, наглы, но имели меньше возможностей, и больше других боялись за свою жизнь. Спортсмены имели возможностей еще меньше, но были гораздо смелее. Такими же, как спортсмены, были и профессиональные преступники (преступные авторитеты).
Но последние были безудержно наглы и прошли суровую школу выживания. Они приступили к растаскиванию чуть позже, чем красные директора и комсомольские мальчики. Но были дерзкими и бесцеремонными до предела. Собственно говоря, предела у них не было. Они несли беспредел в конкурентную борьбу по растаскиванию общенародной собственности. Куда до них было директорам и комсомолятам!
В стране создавалась ситуация, когда именно профессиональная преступность стала подбираться к самым лакомым кусочкам от бывшей общенародной собственности. Это не устаивало многих. Но красные директора и комсомолята имели слишком тонкую кишку, чтобы подставлять себя под пули преступных авторитетов.
Правоохранительная же система была в состоянии полурасспада, когда не знали, не умели, а иногда и не хотели навести нормальный порядок в проведении экономических реформ. Но большинству сотрудников правоохранительных органов было ясно, что победа профессиональных преступников в этой смертельной борьбе за капитал именно для них означает не лучший, а худший вариант.
И тут почти сама по себе в головы некоторым из них пришла мысль прямо или косвенно поддержать тех, кто реально способен помешать победе самой страшной силы. Противопоставить профессиональным преступникам свой профессионализм правоохранители не могли, но поддержали спортсменов. Во многих регионах страны вспыхнула борьба между этими двумя силами. Впрочем, слово борьба слишком мягкое, на самом деле, чаще всего, это была многоэпизодная война с кровавым исходом.
Кто был виноват? Виноваты были другие, которые управляли страной и не ведали, что творили, а, может быть, и ведали, но все равно творили. Именно они и были настоящими преступниками, но получали награды, премии, доходные места, обеспеченную старость и уважение обманутых ими дураков, с упоением и фанатизмом голосующих за них.
Давно замечено: «Злодейства крупные и серьезные нередко именуются блестящими и, в качестве таковых, заносятся в скрижали Истории. Злодейства же малые и шуточные именуются срамными, и не только Историю в заблуждение не вводят, но и от современников не получают похвалы».
Однако рассказ о взаимоотношениях спортсменов с красными директорами и комсой мы на этом прервем и продолжим позже.
«Охота к перемене мест» (строки из поэмы «Евгений Онегин»). На самом деле, не было никакой охоты, была печальная необходимость делать это.
В 1991-1995 годах я сменил несколько мест службы, не выходя из одного и того же кабинета. КГБ СССР, КГБ РСФСР, Агентство федеральной безопасности РФ, Министерство безопасности и внутренних дел РФ, министерство безопасности РФ, Федеральная служба контрразведки РФ, Федеральная служба безопасности РФ. Так меняли названия. Это же обычно сопровождалось внутренней реорганизацией, то что-то отделяли, то чего-то лишали, несколько раз выводили личный состав за штаты и потом набирали тех же снова.
Одновременно, как правило, меняли высшего руководителя, новые приводили с собой новую команду. Наверное, ни одно ведомство не реорганизовывали так часто и так упорно. Борис Николаевич Ельцин никогда не упускал случая реорганизовать бывшее КГБ хоть как-нибудь, но практически каждые полгода.
Бывший КГБ отвечал ему сдержанным недовольством многих сотрудников. Осень 1993 года Ельцин не получил у них должной поддержки, когда собрался разогнать Верховный Совет РФ. Как и в августе 1991 года это ведомство не спешило в политические разборки. Меня это не удивило. Удивило другое, некоторые иные силовики в августе 1991 года готовые разогнать сторонников Ельцина, в октябре 1993 года с таким же рвением кинулись бить его противников. Им бы лишь бы выслужиться, а перед какой властью не важно. Невольно возникает мысль: А если бы власть была иностранной, они бы с таким же рвением служили ей против собственного народа?
Не дай Бог проверять такую возможность в реальности.
В те годы одни сказочно быстро богатели, другие нищали, страна деградировала. Таков итог реформирования. Печальный и трагический (для страны), радостный и счастливый (для кучки олигархов, продажных чиновников и их прихлебателей).
Привлекательность службы в ведомстве госбезопасности существенно упала. Зарплату платили, но на общем фоне она стала гораздо скромнее. Некоторые стали покидать ведомство.
Вспоминается один случай. Рассказываю о нем потому, что это уголовное дело, которое я вел, проходило через суд и было уже тем самым предано гласности. А начиналось все банально просто, милиционеры в ходе обыска нашли в заброшенном сейфе секретные документы нашего ведомства. В ходе расследования установил, что молодой сотрудник перед увольнением (понял, что за его пределами жить лучше) захватил с собой эти документы. А потом просто бросил их за ненадобностью. Бросил, а не уничтожил, как бы мог сделать. Даже этих мер предосторожности не сделал.
Но еще более интересным было то, что в ходе расследования я также в свою очередь нашел секретную книгу органов внутренних дел. Когда докладывал по инстанции, сострил: «Милиция поймала нас, а мы в ответ – милицию». Печальная шутка. Боюсь, что такая ситуация была по всей стране.
Я просто продолжал служить, как и большинство моих коллег. Особой радости служба не доставляла. И я платил ее тем же, прошел рабочий день, ну и х.. с ним. Как когда-то раньше на службе не задерживался. Служить стране, которая, как унтер-офицерская вдова из гоголевского «Ревизора» сама себя высекла, была неинтересно. Но еще более печалило то, что правители этой страны и не пытались вывести страну из кризиса. Где уж им, они делили власть и богатства страны.
Все это вместе взятое не способствовало работе по обеспечению государственной безопасности. Увеличилось число случаев предательства. Без сомнений спецслужбы многих иностранных государств использовали этот полураспад системы безопасности. И последствия, возможно, еще долго будет определять качество этой самое безопасности нашей страны!!!
Я в этом не сомневаюсь. Впрочем, правителей России это особо не интересовало.
Позже ситуацию в КГБ-ФСБ в те годы я подробно описал в трех книгах.
Как известно из песни, Красная Армия была всех сильней, от тайги до Британских морей. Ее наследница – Советская Армия оспаривала пальму первенства у армии США, остальные армии мира были гораздо слабее. Иметь мощную армию всегда не плохо. Хуже, что ее содержание требует много средств. Банальная истина о том, что альтернативой содержания своей армии бывает только содержание чужой, конечно, кое-как оправдывает затраты, но не приводит к их уменьшению. Некоторые считают, что именно гонка вооружений привела Советский Союз к кризису.
Страна тратила на вооружение больше, чем это необходимо было для поддержания обороноспособности, что резко отрицательно сказывалось на экономическом развитии страны, подрывало экономическую безопасность государства. Этот факт не вызывает особого сомнения. Споры могут быть только о размерах этих лишних трат.
После распада Советского Союза Советская Армия еще продолжала существовать. История распада Советской Армии переплетается с историей крушения надежды о реальности СНГ. Единая армия была одним из немногих факторов, которые бы сплотили распадающуюся страну или, на худой конец, сделали бы развод более цивилизованным. Так могло бы быть, но так не случилось.
Судьба Советской Армии была, пожалуй, лакмусовой бумажкой на проверку сущности Содружества независимых государств. Беловежские договоренности привели к первоначальной видимости сохранения единого финансового и военного пространства. То, что это было иллюзией, понять и тогда было не сложно всякому среднему политику. Но люди, находящиеся у власти в республиках бывшего СССР, либо не понимали этого (учебники истории КПСС таким банальностям не учили), либо (что более вероятно) просто не думали об этом. Их задача была проста – удержать личную власть над своим куском бывшего СССР.
Президент РФ, по крайней мере, на словах был готов стоять «насмерть» за единые вооруженные силы. Но другие думали по-другому. Тогда писали: «Бывшие республики бывшего Союза с традиционной охотой и готовностью создают бюрократические структуры, но решительно не готовы поступиться ни пядью собственных интересов. Выражаясь бытовым языком, каждая тянет «одеяло на себя», не особенно заботясь о том, что оно может и порваться».
И снова как в прошлом году особая позиция Украины, президент которой сказал: «У нас нет единого государства и не может быть единых вооруженных сил». Украинский сепаратизм (точнее, сепаратизм их лидеров) неоднократно забивал гвозди в гроб СНГ. Доля ответственности Кравчука за развал страны уступает лишь Президенту СССР и Президенту РСФСР.
Служение Отечеству, что и составляет сущность военной службы, предполагает заботу о его обороноспособности. Многие офицеры понимали это. И, служившим великим интересам великой державы, было тяжело. «Боль и тревогу по поводу начавшегося развала Вооруженных Сил» выразило 17 января 1992 года Всеармейское офицерское собрание. Первоначально планировалось назвать это совещанием, но недовольные офицеры (надоело совещаться) потребовали назвать собранием. Они же настояли на прямой телетрансляции.
Их противники писали: «Полковничий митинг (из пятитысячного войска делегатов около четырех тысяч составляли старшие офицеры), потребовавший для себя прямого телевизионного эфира, дабы грохот сапог был слышен на всю страну, хотел говорить только языком ультиматума».
Без восторга выслушали офицеры речь Ельцина. Демонстративно одобряли всех кто критиковал сложившуюся ситуацию. Пять тысяч офицеров собралось в одном зале. Вспомним, знаменитая Добровольческая армия в 1917 и в начале 1918 года была меньшей численностью. И эта армия много раз разбивала толпы разложившихся солдат. Эти полубандитские формирования превосходили Добровольческую армию по численности порой в несколько раз, но победить тогда не могли. Беспримерное мужество добровольцев было поразительным. Хотя объяснялось все достаточно просто, это были профессионалы войны и герои духа. Тогда «они сражались за Родину» (есть такое произведение у Михаила Шолохова, оно о других героях, но как подходят эти слова!).
У добровольцев была идея, ради которой они сражались, у них был вождь, которому они беззаветно верили. У бывших советских офицеров вождя не было. Идеи тоже не было. Разве идеей можно назвать восстановление власти коммунистических вождей, которые сами же либо предали партию, либо не смогли ее защитить, имея все реальные к тому возможности. За такой идей не пойдешь. А другая идея – идея российского патриотизма в души бывших советских офицеров только еще входила. Да и не в идее главное. Главное в вожде.
Сидящие в президиуме маршал Шапошников (министр обороны несуществующей страны) и его заместитель Столяров делали все, чтобы взрыв не произошел. Вот что значит вовремя поменять руководство министерства.
Недовольство (порой очень резкое) было высказано, но пять тысяч офицеров не избрали председателя, они вообще только выпустили пар. Ельцин и назначенное им руководство Вооруженных Сил поняли: армия на краю взрыва, но 18 января взрыва не было. «…Заявка, усиленная прямой телевизионной трансляцией, на выход армии на политическую арену, на превращение ее в новую суверенную республику все же была сделана».
Пожалуй, это был единственный шанс, когда недовольная армия могла взять власть и сохранить единство страны. Выбранный на собрании Координационный совет и независимый профсоюз военнослужащих вскоре канули в лету.
Упущенный момент уже не мог повториться. Такого собрания недовольных больше не собирали. А часто вспыхивающиеся недовольства в провинциальных гарнизонах не могли ничего изменить. Бунта страшны только в столицах, на периферии они не опасны.
Объединение страны при помощи армии не состоялся. Этот вариант будущего армии отпал. Оставались еще два. Первый, вывести армию на территорию Российской Федерации и второй - попытаться сохранить ее как общий элемент Содружества независимых государств. Полностью не получился ни тот, ни другой вариант. После некоторых бесплодных попыток сохранить единую армию, ее частично вывели на оставшуюся часть бывшей великой державы. Вывели не всю, пришлось цивилизованно (а чаще нецивилизованно) делиться с новыми удельными царьками) и вывели порой как побитую собаку. Это был разгром когда-то сильнейшей армии мира. Поражение без войны. А понимание причин такого поражения еще более важно, чем причин победы. Ибо только тогда можно сделать надлежащие выводы и снова не наступить на те же грабли.
В Красноярск из Таджикистана я вернулся в декабре 1985 года. Но каждый отпуск в 1986-1991 годы ездил туда. Многие мои коллеги по службе предпочитали тратить отпуск на курорты, а я на эту среднеазиатскую республику. Дело вкуса. Тянуло меня туда. Не так, конечно, сильно как в Красноярск. Но все же тянуло. Пять лет жизни, самостоятельной жизни, срочную службу в армии и учебу в минской школе КГБ я в расчет не беру. Во-первых, то было короче. Всего по году. А., во-вторых, тогда я жил в казарме и был более зависим от начальников. В Таджикистане я уже жил самостоятельно, именно там я стал уже окончательно взрослым мужчиной. Кроме того, нужно было навестить друзей и товарищей по пятилетней жизни там.
В последний (знать бы тогда, что это именно последний!) раз в Таджикистане я был весной 1991 года. Через несколько месяцев после массовых волнений в Душанбе, столице этой республики. Тогда, воспользовавшись общей расхлябанностью и безнаказанностью перестройки, один из таджикских кланов, захотел отодвинуть от власти в республике другой клан - ходжентцев. Начались волнения возле здания высшего руководства республики. Защищать здание руководства Таджикистана направили солдат, которые были набраны со всей страны, и, естественно, среди них было много русских.
Может по этой причине, может потому что раненный зверь еще опаснее, когда толпы взбунтовавшихся были отброшены от здания руководства республики, бунтовщики начали погромы столицы Таджикистана. И озлобленные они набросились, прежде всего, на русское население. Что тут было я, лучше, не буду рассказывать. Мерзко и стыдно.
На следующий день в Душанбе остановились все предприятия, русскоязычное население (а также и остальные мирные горожане) прекратило работу и стало организовывать отряды самообороны по месту жительства. Погромы резко сократились. А еще через некоторое время власти опомнились и начали защищать не только себя, но и мирных горожан. Наконец-то до них дошло.
Тут-то и проявилась сущность многих. Командир танкового полка в г. Курган-Тюбе дал команду боевым машинам проехать несколько раз по городу. Помогло это или нет неизвестно. Но волнений в этом городе не было.
Знаю, что некоторые таджики спасали русских от бунтовщиков. Кстати, приехав в Таджикистан после бунта, я общался со многими местными жителями, которым было искренне стыдно за зверства бунтовщиков. Образованные таджики понимали, что без русских в Таджикистане будет хуже жить, остальные таджики считали, что русских как гостей и старших братьев не хорошо обижать. То есть националистический угар охватил временно лишь небольшое меньшинство таджикского населения.
Нельзя забывать и еще одну простую истину. Это русские пришли в Таджикистан, принесли свою цивилизацию и многому научили местное население, которое в массе своей поверило русским. И в силу этого мы несли и еще несем, как минимум, моральную ответственность за своих «воспитанников».
Все еще можно было исправить. Проблема была в том, что людей, способных исправить, в высшем эшелоне власти Советского Союза почти не было. Там были другие, я это уже понимал.
К сожалению, тех кто понимал было очень мало. А может быть и к счастью, все равно крушение Советского Союза им было не предотвратить, потому что у верховной власти они не были.
Кстати, я приехал в Таджикистан не только через несколько месяцев после бунта в Душанбе, но и примерно через месяц после проведенного референдума о Советском Союзе. В Таджикистане за сохранение СССР проголосовали «за» даже больше, чем в среднем по стране. Это успокаивало многих из числа русскоязычного населения этой республики. Они еще не понимали особенностей местного менталитета, те же самые люди сегодня могут дружно голосовать за то, против чего завтра могут бунтовать.
Это, во-первых. А, во-вторых, практически в любом народе есть агрессивное меньшинство, которое в период безвластия наводить свой порядок. И жертвами, как правило становятся люди иной национальности.
Однажды во время последнего таджикского отпуска я был на новоселье в одной русской семье в Душанбе. Меня они почему-то стали уверять, что теперь в Таджикистане будет спокойнее и при этом ссылались на результаты референдума. Они так искренне уверяли меня, что я понял, они уверяют себя. Новая квартира затмила им все на свете.
Я же, как Кассандра, понимал, что «процесс уже пошел» (слова Михаила Горбачева) и что распад Советского Союза не за горами. Но спорить с ними было бесполезно. Они бы меня не поняли, я бы только преждевременно испортил им праздничное настроение. Я молчал и этим отличался от Кассандры.
В г. Курган-Тюбе другая русская семья попросила помочь им с выездом из Таджикистана. Приехав в Красноярск, я чисто случайно (вот чудо!) нашел таджика, готового обменять свою красноярскую квартиру на курган-тюбинскую моих русских знакомых. Я тотчас же позвонил в Курган-Тюбе. Но мои знакомые уже передумали, они успокоились. И снова, в отличие от Кассандры, я промолчал. Зачем говорить тем, кто этому все равно не поверит. Не прошло и полгода, Советский Союз распался, в Таджикистане началась гражданская война. Десятки тысяч русских, бросая все имущество и квартиры, покинули эту независимую республику. Мои знакомые были в их числе. Им еще повезло. Некоторые остались там навечно.
Об этом будет рассказано в другой более поздней записи.
Ох, уж это русское «авось пронесет». Как правило, не проносит. А мы снова в который раз наступаем на те же самые грабли. Снова и снова. Так и хочется попросить Бога: вразуми Господи мой народ. внуши ему, что нужно отойти от края пропасти, а не идти к нему. Мы же перед самым краем уже. И медленно движемся туда, откуда уже не выбраться.
Да, тут можно понять трагедию Кассандры, которая все видит, но которой никто не верит! С тяжелым предчувствием покидал я Таджикистан на этот раз.
Киев. Я был в этом городе дважды. В 1980 и в 1990 годах и оба раза для прохождения переподготовки в Высших курсах КГБ в г. Киев. Комитет госбезопасности заботился о профессиональной подготовке своих сотрудников, обычно раз в пять лет их направляли на переподготовку. А я поехал через 10 лет. Спросите почему?
Дело не в том, что я не любил учиться. Этим-то как раз я не страдал. Дело в том, что я не хотел отрываться от работы. Переподготовка обычно шла два месяца. Но уже за месяц до ее начала нужно сворачивать работу, делать быстро срочную работу и отказываться от всего, что нельзя было быстро сделать. А после переподготовки один месяц требовался для втягивания в обычный курс работы. Итак, почти 4 месяца выпадало. Я всячески выкручивался от переподготовки. Но десять лет вместо пяти – тут пришлось сдаться и поехать на учебу.
В 1980 году я проходил переподготовку как следователь, в 1990 году - как оперативный работник. В последнем случае мне не повезло. Дело в том, что переподготовку всегда рассматривали как полуотдых. Рассматривали так, конечно же, не официально. Но в 1990 году меня назначили командиром группы и все мои надежды на отдых пропали.
Тем не менее, я старался выкроить время для культурной программы. Киев наполнен памятниками истории и культуры. Я не буду их перечислять, список был бы слишком длинный. Вот только чьей истории и культуры? Когда я был в 1980 году, этот вопрос был не особенно актуальный, в 1990 году уже более актуальным, и, наконец, чрезвычайно важным этот вопрос стал в настоящий момент, когда пишутся эти строки.
Поясню. С детства я помню летописные строки «Киев – мать городов русских». А от матери отказываются только пропащие дети. И это не игра на эмоциях. Если Россия откажется от Киева и отдаст Украину Западу, наша страна навсегда потеряет возможность быть мировой державой и получит лишь временную возможность существовать как газо- и нефтеторгующая страна. И не более того. Наших нефтегазовых вождей это, возможно, устраивает. А вот устраивает ли такая перспектива саму Россию?
Может быть, я посягаю на независимость Украины? Будем откровенны, независимость, полученная Украиной в 1991 году не пошла на пользу ее народу, но показала, что Украина неизбежно оказывалась под властью еще более коррумпированного режима, чем российский, гораздо более продажного всем кто его покупает.
Ниже флаг независимой Украины.
Но ведь это же отдельный народ? Побойтесь Бога, все кто так думает. Что это за народ которому не более ста лет. Менее 100 лет! Вспомните гоголевского Тараса Бульбу. Он что называл себя украинцем? Нет, русским. И гордился этим. И жизнь свою отдал за Русскую землю.
Что существует украинский народ мир узнал около ста лет и узнал с подачки и при поддержке врагов России (!!!), которые пытались расколоть русский народ на части. Именно ими было придумано существование украинского народа.
Но ведь есть же отдельный украинский язык? И опять побойтесь Бога. Я уже говорил, что воспитывался в старой сибирской среде, говорившей на сибирском диалекте, который при желании можно было представить как отдельный язык. Так и украинский диалект враги России превратили в отдельный язык.
В 1980 и 1990 годах, будучи в Киеве я практически не слышал живой украинской речи. Однажды на киевской улице деревенского вида парень спросил меня по-украински. Я все понял и ответил по-русски. Мы разошлись, удовлетворенные. Другой раз продавец на мой русский вопрос ответила по-украински (возможно, демонстративно). Я не подал виду, что немного меня это покоробило, и сказал по-русски. Тоже ничего страшного не произошло. Я почти полностью понимал украинский диалект русского языка, именно потому, что это диалект. Если кому-то нравится говорить на этом диалекте, это их право. Я от сибирского диалекта давно отвык. Для русских же умение понимать украинскую и белорусскую речь должно быть показателем культуры.
Но ведь некоторые украинцы обвиняют русских в геноциде украинцев в период голодомора и репрессиях конца сороковых голод в западной Украине. Насчет голода снова побойтесь Бога, я уже писал, что родители моего отца приехали в Сибирь, спасаясь от голода. Но не из Украины приехали они, а из Поволжья. Голод был не только на Украине.
С репрессиями 40-х годов сложнее. Они были. Но среди тех, кто их осуществлял, украинцев было не меньше, чем русских. А кто больше пролил невинной крови вообще вопрос сложный. Украинские националисты ангелами тоже не были.
Но не в этом главное. Главное в том, что если бы Сталин не присоединил западную Украину к основной части украинской территории, досталась бы она Гитлеру, который, как известно, не любил всех славян. Уж при Гитлере украинцам вряд ли жилось лучше, чем при Сталине. Да и жилось ли вообще? Разве что гитлеровцы сначала истребили поляков, но потом-то, все равно, наступил бы черед украинцев.
А, кроме того, я уже писал, что в конце 40-х годов Советский Союз находился перед реальной угрозой американского удара. И в этой ситуации просто необходимо было быстро покончить с повстанческим движением на коммуникациях между востоком Германии, где стояли большие советские войска, и базами их снабжения на территории Советского Союза.
Так что история - штука сложная и не всегда однозначная, но главное, что я хотел сказать: Киев – мать городов русских, и этим все сказано.
Когда вернулся в Красноярск, я жил вместе с дедушкой. Небольшая квартира в обычной советской многоэтажке. Как я уже говорил мои дедушка и бабушка были относительно верующие люди. Но формально их связь с верой заключалась в одной старой иконе, висящей в углу кухни.
Жили нормально. Но в сентябре 1988 года дедушка умер. Он недолго болел, всего несколько дней. Вероятно, это самая лучшая смерть, когда родственники постепенно привыкают к перспективе скорой смерти, и еще долго до того, как у многих рождается коварная мысль «когда же черт возьмет тебя» (А.С. Пушкин. Евгений Онегин). Внезапная смерть родного человека шокирует его родственников, но тягостное многолетнее умирание тоже не подарок ни для самого умирающего, ни, как правило, для его родных.
После его смерти меня долго мучила совесть, что я что-то не так делал для него, что-то не так сказал ему. Можно было бы быть более внимательным. Но кто же знал, когда наступит тот миг прощания с жизнью. Мы же вспоминаем свои ошибки, обычно тогда, когда их трудно исправить. Такова природа большинства (если не всех) людей и я не исключение.
Позже я понял и другое. Мы порой понимаем боль только тогда, когда почувствуем ее в самом себе, и даже не обращаем внимание на чужую боль и страдание. Именно поэтому люди, много пережившие сами, лучше понимают жизнь, чем молодые и неопытные, которые еще может быть и поймут, а может быть и нет. Но это во мне уже сказывается мудрость возраста и желание поучить других, а лучше вернуться к конкретным фактам своей жизни.
Через несколько дней после похорон дедушки я случайно заметил висящую в углу икону. Первой мыслью было снять ее, я же коммунист и атеист. А мы еще жили под властью КПСС, и о ее скором падении никто не догадывался. Но тут мне пришла мысль: не я вешал, не мне снимать. Так и осталась та икона на старом месте. Ниже ее фотография.
Наступили новые времена. После 1991 года многие стали посещать церковь. Не мало среди них бывшие коммунистические чиновники, убежденно в свое время пропагандировавших атеизм и искоренявших веру и церковь. Один православный митрополит сказал по этому поводу: «Большинство верующих, видя представителей власти в храме со свечкой в руке, не верят в их искренность. Наше общество безрелигиозно – не надо путать это с атеистичностью, у нас люди ни во что не верят. Власти лишь демонстрируют свою лояльность церкви".
Некоторые «новые русские» кинулись строить церкви. У меня же невольно возникла мысль, не замаливают таким образом они свои грехи? Некоторые подлости делают по отношению к людям, а грехи замаливают перед Богом.
Я остался при прежнем мнении, исходя из того, что, если Бог есть, то судить он должен по делам людским, а не по формальным признакам. А если он судит по наличию нательного крестика (вот крамольная мысль!) это не настоящий Бог.
К православию отношусь с уважением. Россия во многом сформировалась как православное государство. В Смутное время, когда шаталось российское государство, обычно и возрастала роль православной церкви. Во всяком случае, так было ранее. И это не вызывает особых сомнений даже бывших атеистов коммунистической закалки. Отставной генерал-лейтенант госбезопасности Николай Леонов писал: «…Возвращаясь к истории Отечества, я как-то незаметно пришел к мысли, что судьба Русской православной церкви и Русского государства неразрывно связаны на протяжении всего тысячелетия».
Адекватные люди понимали: «Надо отдать должное верующим – они показали себя на всех изломах истории нашей страны честными, а не редко и примерными тружениками. Им удалось выработать в себе своего рода иммунные свойства по отношению к таким аномалиям в жизни общества, как пьянство, хищения, вообще всякие уголовные действия, безответственное отношение к семье. В их среде широко практикуется взаимопомощь. Они следуют в своей повседневной жизни простым нравственным ценностям, забвение и отход от которых грозит бедами человеческому общежитию. Каковы бы ни были исторические метаморфозы общественного развития, всякое общество обладает в той или иной степени способностью к саморегуляции».
При этом, православие я никогда не сводил исключительно к руководству Русской православной церкви. Не выходили из головы нижеследующие суждения.
Наиболее радикальные высказывались: «Православная церковь? Она могла бы стать оплотом тысячелетней русской цивилизации…. Она могла бы сплотить вокруг себя немало православных предпринимателей и создать при монастырях убежища для создателей и носителей русских высоких технологий, убиваемых ельцинизмом и его олигархическим кагалом…
Верхушка нашей церкви превратилась в стаю жадных и жирных попов, бесстыдно лижущих зады «реформаторам», торгующих беспошлинными сигаретами и водкой, трахающих мальчиков с красивыми задами. Да, существует немало иерархов, думающих так же, как и мы. Но они задвинуты в тень, - на поверхности находятся б… и в золотопарчовых ризах, готовые за бабки освятить даже бордель».
Наверное, это излишне резко. Но так думал не только один человек. Именно так мыслило не мало наших соотечественников, приводя веские аргументы: «Вот торжества по случаю открытия первого на Украине памятника святому Андрею Первозванному. Рядом с губернскими чинами – церковные иерархи. И вдруг из толпы за милицейским оцеплением раздался «Смотри, какие они толстые!» Действительно, под рясами – огромные чрева, бороды буквально лежат на необъятных животах. Сытые, румяные, довольные. Это ли сподвижники духа, так необходимые разуверившейся, расколотой православной стране!».
Способны ли такие пастыри повести за собой паству? Максим Калашников, например, писал: «Мы должны по-новому осмыслить нашу веру и роль церкви в деле освобождения России от власти «чужих». Православие не должно стать приторно-елейной, покрытой фальшивой позолотой бутафорией. Служители церкви не должны безучастно смотреть на то, как мой православный народ истребляется детьми сатаны, как расцветает детская проституция и беспризорщина. Нельзя без боя отдавать Россию нашествию самых черномагических сект и еретиков. Равнодушие к истинной вере при увлечении ее обрядовой стороной – это фарисейство в чистом виде. Фарисеи обязательно вызовут в народе отвращение к православию, втоптанному в грязь этими золоторизцами-чинушами».
Впрочем, я признаю, что недостаточно понимаю ситуацию с Православием в России. Однажды взялся писать книгу об этом, написал почти сотню страниц. Но потом отложил, захватили другие сюжеты. Хотя и считаю, что Православие важно для России. Суперважно.
В период правления Горбачева после некоторой раскачки резко ускорился процесс пересмотра дел так называемых жертв сталинских репрессий. Заметим, что реабилитация тех, кого уничтожили в период правления Ленина –Троцкого, как правило, была не возможно. Тогда обычно просто расстреливали, не отягощая себя бумажным делопроизводством. А вот при Сталине уже стал порядок, на каждого было дело и, следовательно, можно было реабилитировать. А заодно и было видно, как много репрессировали. Хотя при прежнем вожде было гораздо больше, но дел не заводили, пуля в лоб и дело с концом.
Процесс реабилитации, вопреки сложившемуся общественному мнению, был начат еще в 30-е годы. Правда, тогда одной рукой садили, а другой реабилитировали. Но все же реабилитировали.
После 1956 года, когда количество осуждений резко сократилось, процесс реабилитации не менее резко активизировался, но затем постепенно стал затухать. Однако, он никогда окончательно не прекращался вплоть до начала перестройки. Его не афишировали, но он продолжался мелким ручейком.
Горбачев и компания начали этот процесс с новым размахом. Зачем нужно было раздувать этот все равно продолжающийся процесс? С одной стороны справедливость всегда нужно устанавливать. Это истина. Но эта истина оказалась как-то непонятно устанавливаемой. Например, все подельщики Генриха Ягоды были реабилитированы, а он нет. Реабилитировать главу НКВД посчитали как-то несуразным. Но ведь с точки зрения элементарной законности это недопустимо.
Если судить по уровню доказанности с позиции современности, то нужно реабилитировать и Лаврентия Берия, который, разумеется, не мог быть агентом международного империализма. И таких случаев было много. Но это с одной стороны.
А с другой стороны, не покидает крамольная мысль, что разрекламированная реабилитация имела цель, прежде всего, в отвлечении внимания народа от провалов в экономике. Еду пытались заменить словами. На какой-то промежуток времени это помогло.
Вот это-то происходило уже на глазах автора настоящей книги. Формально реабилитацией, прежде всего, занималась прокуратура, которая поручала следственным подразделениям КГБ, готовить материалы в прокуратуру, принимавшую окончательное решение. Но следственные подразделения были малочисленные, а Горбачев и компания так хотели дать на гора высокие показатели. Пришлось подключать работников оперативных подразделений, где автор и служил тогда.
На свою беду автор оказался юристом по образованию и вынужден был заниматься этим больше других. За что, правда, дважды поощряли. Выполнение той партийной линии на массовую реабилитацию принесло не мало поощрений сотрудникам госбезопасности.
Практически этот процесс состоял в том, что бралась куча дел (благо были они тонкие), по формальным признакам выбирались те дела, по которым полагалось реабилитировать (а это примерно свыше 90 процентов дел), выискивались в этих делах 30-х годов родственники пострадавших, которым отправлялись письма с сообщением о реабилитации. Довольно неинтересная работа.
Тут следует немного рассказать о самих делах. В руки автора настоящей книги попадали только дела простых людей, что называется «с улицы». Были они тонкие, писались порой карандашом на обороте уже ранее использованных бумажек. Естественно, написаны были далеко не всегда грамотно и понятно.
После перестройки некоторые исследователи патриотического толка стали объяснять репрессии в период Сталина тем, что шел процесс очищения от тех, кто сам в период Ленина - Троцкого расстреливал безвинных, кто просто не мог ни быть врагом Родины, кто мешал Сталину восстанавливать могущую державу, что были они часто представителями одной национальности, захватившими в 1917 году власть в стране. Красиво написано, порой даже очень аргументировано.
Автор настоящей книги, через руки которого прошли сотни дел по Красноярскому краю, не может ни подтвердить, ни опровергнуть эту версию. Ибо это были дела только обычных людей, преимущественно русских по национальности (а какие еще жили в основном в крае?). И судили их, как правило, за пустяковые анекдоты. Такие вот были дела, по которым людей иногда просто и быстро отправляли на смерть.
Работа по реабилитации была не интересна, она мешала выполнению других дел, от которых все рано не освобождали. Но на то она и службы, что приходилось делать, то что прикажут. Однако никто не запрещал думать о смысле происходящего. И вот тут то пришли в голову мысли, которые можно назвать «крамольными».
Прежде всего, то, что репрессии тех лет шли по нарастающей потому, что шло своеобразное «социалистическое соревнование», тогдашние сотрудники госбезопасности просто выдавали на гора результат, который от них требовало начальство, которое постоянно повышало «норму выработки». К счастью, эта вакханалия окончилась довольно быстро, а то бы и населения в стране не хватило. Но эта мысль не ахти какая оригинальная и «крамольная».
Кстати, в андроповские времена практика такого «социалистического соревнования» продолжилась в виде активизации процесса профилактики граждан, которые могли, но еще не совершили преступление. На таких людей оформляли дела и обычно проводили воспитательную беседу. Однако некоторые дела офомлялись явно для количества, чтобы показать результативность работы. Именно тогда довелось услышать от опытных работников, что этот процесс слишком растет и порой делается для «галочки». Правда, такие речи раздавались обычно не на совещении, а в кулуарах.
Для точности следует отметить, что автор наблюдал эту картину лично только в Средней Азии, где тогда служил. Но вряд ли практика по другим регионам сильно отличалась. Система то была одна.
Но еще более интересна другая мысль. В те годы правления Горбачева и компании был принят курс на реабилитацию. Но осуществлялся он теми же методами что и в годы репрессий. Началось своеобразное «социалистическое соревнование», кто больше и быстрее реабилитирует. Казалось бы, это-то «соревнование» – благое дело.
Ой, ли. На самом деле, его зачинателей интересовало не благо, а показатели. Если бы было желание восстанавливать справедливость и помогать людям поступали бы все же по-другому.
Во-первых, не нужно было спешить, в спешке можно и ошибиться.
Во-вторых, нужно было широко оповестить людей, что идет процесс реабилитации, что желающие могут обращаться по своему поводу или в отношении своих родственников. На самом деле, когда проверяли дела, то оповещение родственников могло происходить только формально (какие родных найдешь по полуграмотным записям, сделанным в 1937 году, они могли за это время разъехаться по всей стране, а сведений о внуках вообще не было, так как внуки еще и не родились).
Мало того, даже если иногда находили родственников, то не всегда это их радовало. Некоторые не хотели вспоминать то время массовых репрессий. Зачем же приносить людям такую «радость», если можно, прежде всего, помогать тем, кто хотел чтобы ему помогли. А их-то, как раз, порой и не находили.
В-третьих, после реабилитации дела реабилитированных обычно уничтожались. Казалось бы снова благое дело, но опять все не так просто. Единственная реальная польза была в том, что освобождалось место в архивах.
Все остальное было уже не так полезно. Плохо это или нет, но в органах государственной безопасности и внутренних дел оказался солидный архив о жизни многих людей, с описанием их судьбы, родственных связей, места жительства (а также о принадлежащей недвижимости, что очень важно для восстановления справедливости в полной мере), редко, но все же иногда были фотографии (а это такая память!). Все это могло еще пригодиться и иногда (хотя и не часто) все же такие дела и использовались в этих благих целях.
Но многое было уничтожено. В большой котельной угля уже не нужно было, бумаги было достаточно. Позже в СМИ некоторые назвали аналогичные действия «преступным сожжением документов крючковским КГБ». На самом деле в таком сожжении дел бывших репрессированных преступления-то не было. Было безразличие и не продуманность, что обычно и бывает при показушных мероприятиях.
Заметим, что речь шла о событиях 1989-1990 годов, когда был пик показной реабилитации. После этого заниматься таким делом автору уже не приходилось. Процесс реабилитации сократился. Но, не потому, что так захотели, просто подавляющее большинство уже реабилитировали, а дела уничтожили. Говорят, что позже стали работать в этом направлении спокойнее и с большей пользой. Наверное, это так.
Не об этом речь, а о том, что показуха в деятельности органов госбезопасности, к сожалению, была возможна. А к добру это не ведет, даже если эта показуха ради реабилитации.
Людей способных на показуху (а тем более не понимающих этого) всегда можно направить в другую сторону. А это уже более опасно. Эту особенность человеческой психологии никогда не следует забывать. Человек – существо не совершенное, но другого такого умного в природе пока нет.
В Красноярск я вернулся в годы правления Михаила Горбачева, точнее в самом начале этого правления, девизом которого была еще не знаменитая перестройка, а ускорение, курс, намеченный ранее Юрием Андроповым. Горбачев сначала вел себя, принципиально ничем не отличаясь от прежних правителей, кроме бодрости и активности.
В начале Горбачев мне нравился. Собственно говоря, нравиться он стал подавляющему большинству советского народа. Только позже я понял, что народная любовь объяснялась, прежде всего, тем, что ему предшествовали три правителя нашей страны, которые были дряхлы, не отличались особой говорливостью и умирали один за другим. Остряки прозвали тот период «пятилеткой пышных похорон».
На фоне дряхлых предшественников говорливому и бодрому Горбачеву было не сложно завоевать народные симпатии. Написал это и подумал об одном российском президенте, который сменил дряхлого, не всегда трезвого (мягко сказано) и уже нелюбимого своего предшественника. Угадаете, о ком я подумал?
О Путине, конечно. Но о нем гораздо позже.
Пример Горбачева наглядно показывает, что не надо спешить восторгаться правителем. Судить нужно без эмоций, по делам, а не по создаваемому СМИ имиджу. А хорошее состояние здоровья не заменяет отсутствие ума, совести и чести.
Ладно. Давайте о другом. О хорошем. Я оказался многим обязан Михаилу Горбачеву, точнее его гласности. Объясню. Я всегда был любопытным человеком, хорошо знал историю и политику, но только зарубежную историю и зарубежную политику. Потому, что отечественная история, особенно после 1917 года преподносилась нам крайне однобоко, примитивно, а нередко и лживо, Вероятно, поэтому, как я уже писал, курсанты Высшей школы КГБ (Минск) заслушивались одного преподавателя, который читал лекции в откровенной форме и увлекательно.
Собственно говоря, при Горбачеве сделали то, что давно надо было сделать и что сделать было совсем не сложно. Нельзя кормить свой народ информационным примитивом. Но я вернусь к себе. Где-то в 1987 году благодаря гласности я переориентировался на отечественную историю и политику. Тогда страна буквально зачитывалась газетами и журналами, которые писали столько интересного.
Конечно, тогда было много противоречивых и лживых фактов, которыми были полны отечественные СМИ. Но я же прошел навыки аналитической обработки материала, и отделить правду ото лжи или заблуждения можно было. Думаю, что гласность и эти навыки анализа привели меня впоследствии к написанию книг.
Но это будет потом. А пока Горбачев, не желая, как его предшественники, заниматься экономикой, все свои усилия переключил на политику. Он не умел разбираться и не любил разбираться в экономике, ему нравилось делать то, что ему нравилось, а не то, что нужно для страны.
Он постоянно метался между одними мудрыми советчиками к другим, предлагавшим порой прямо противоположное, предавая по очереди то одних, то других. Страна шарахалась от одной крайности к другой, а высший руководитель страны, не брал на себя ответственность за непопулярные, но необходимые решения.
Допустив элементы демократии и гласности, Горбачев не учел, что управление страной, находящейся в состоянии кризиса, в таких условиях еще более усложняется. А осуществлять управление в таком состоянии он тем более не умел.
Начал Горбачев за здравие (1985 год), а кончил за упокой (1991 год). При «добреньком» Горбачеве крови пролилось больше, чем при «злом» Сталине. На первый взгляд это звучит парадоксально. Очень парадоксально!
Но давайте подсчитаем. Прежде всего, уточним, что Горбачев правил пять с половиной лет. Теперь возьмем первые пять с половиной лет сталинского правления. И начнем сравнение. Для начала упомянем массовые беспорядки в Алма-Ате. Так по большому счету мелочь. А вот Карабахский конфликт и армянские погромы в Азербайджане и жертвы при их подавлении это уже серьезно. Очень серьезно. А добавим сюда жертвы конфликтов в Грузии, тоже не мало. А добавим сюда жертвы погромов в Ферганской долине и в Душанбе. Мелкие по численности жертвы в Прибалтике тоже упускать из виду не стоит. Кстати, было еще много более мелких по числу жертв конфликтов. Но они же были.
Помножим полученную цифру в несколько раз, беженцев было гораздо больше, чем жертв. И это все на фоне резкого роста преступности и увеличения в связи убийств и других тяжких преступлений. Быть правителем страны, значит отвечать за каждую каплю невинной крови и каждую невинную слезинку.
Но это все еще цветочки. Ягодка начались позже, когда по вине Горбачева и Ельцина распался Советский Союз.
Из энциклопедии: «Великое переселение народов – условное название совокупности этнических перемещений в Европе в 4-7 веках – германцев, славян, сарматов и других племен на территорию Римской империи. Непосредственным толчком к великому переселению народов было массовое передвижение гуннов (с 70 годов 4 века). Великое переселение народов способствовало крушению Римской империи».
Казалось бы давняя история. Но куда там, история повторилась. Еще при Горбачеве началось вынужденное переселение представителей разных народов. При Ельцине десятки миллионов насильственно были лишены своей Родины, сотни тысяч стали вынужденными переселенцами, порой бросив все свое имущество, десятки тысяч погибли. И Горбачева следует считать ответственным за эти страдания миллионов. Разумеется, не одного, но мы то речь идем именно о нем.
Впоследствии я написал книгу о том времени. Ниже ее обложка.
Кровь и слезы миллионов! Трагедия, за которую никто из виновных не ответил. Такое забывать нельзя! Чем можно было помочь тем несчастным? Что я тогда мог сделать? Очень мало. Вот одна из сохранившихся квитанций перечисления мною денег для помощи беженцам.
В декабре 1985 года я наконец-то был переведен для дальнейшего прохождения службы из Управления КГБ Таджикской ССР по Курган-Тюбинской области в Управление КГБ СССР по Красноярскому краю. Я все-таки вернулся в родной Красноярск!
А надо сказать, весь тот год с самого начала мне необычайно везло в работе. Результаты на фоне в целом патриархальной и небольшой таджикской области были очень высокими. Результаты уже были, но перспективы получить еще гораздо более высокие результаты тоже были. И это было реально. Я просто стоял перед дилеммой: уезжать в Красноярск и оставить перспективные дела другим или остаться в Таджикистане и довести до конца перспективные наработки, но возвращение в Красноярск могло быть тогда отложено на неопределенное время.
В УКГБ по Курган-Тюбинской области отправлять меня в Красноярск, конечно, не хотели. Но я уж очень сильно добивался. Тогда стали предлагать кое-какое повышение по службе. Стали объяснять, что сотрудник госбезопасности в Таджикистане пользуется большим авторитетом, чем в РСФСР (а это, действительно было так). Но я понимал, что реального повышения по службе мне не предлагали. Я не имел родственных связей для быстрого карьерного роста, нужен был я лишь как рабочая лошадка, которая умеет давать реальные, а не виртуальные результаты.
Выбрал синицу в руках, т.е. Красноярск. Может быть, это связано с каким-то не вполне осознанным пониманием того, что для русских людей пребывание на чужой земле в качестве полноправных граждан скоро кончиться.
Неужели я неосознанно предугадал тогда катастрофу 1991 года? После этого года начался исход многих русских на свою историческую Родину, которая их бросила на произвол судьбы и не спешила с распростертыми руками принять их обратно. Разумеется, дело было не в абстрактной Родине, а конкретных ее представителях.
Развал Советского Союза по сути дела тогда уже начался. И когда это произойдет конкретно было только вопросом времени. Весь руководящий слой КПСС уже внутренне был либо готов предать эту партию, либо не знал, что нужно делать. Яркого, способного и настоящего лидера не было. Был только меченный говорун. Но окончательно это я понял гораздо позже. И более подробно к этому еще вернусь.
Кстати сказать, оставленные мною в Таджикистане перспективные наработки, как я узнал через год, в результате не выполнения данных перед отъездом рекомендаций (моим приемникам хотелось как можно быстрее дать на гора большой успех, может быть даже доказать, что и без меня все успешно работает), окончились практически ничем. Меня до сих пор гложет совесть, не был ли упущен реальный враг, связанный со спецслужбами противника? О более мелких упущенных возможностях я уже не говорю.
В Красноярске я был определен в недавно созданное по инициативе Юрия Андропова подразделении, которое было несколько отдалено от остальных оперативных подразделений госбезопасности. Впоследствии его переименовывали несколько раз, но все сводилось к одному, к борьбе с организованной преступностью, коррупцией и т.п.
Я честно работал, старался, но таких перспективных дел, как в Таджикистане, у меня долго не было. Формально все было нормально. Меня порой хвалили, повышали в звании, периодически поощряли. Однако эта рутина радовала меня мало. Неуемным я был (впрочем, почему был – я им и остался, иначе бы я не писал сейчас эту вот книгу, а просто сидел по-стариковски на свою военную пенсию).
Хотелось (и будет хотеться) мне большего. Что же, я сам остановил свой выбор на синице, уезжая в Красноярск. Но долгие годы я жалел об очень интересных делах в Таджикистане.
Более интересная работа в Красноярске началась гораздо позже.
В Курган-Тюбинском управлении КГБ Таджикской СССР я примерно полгода служил на оперативной работе, затем был переведен на следственную. А надо сказать, что уголовных дел в том управлении не было и большую часть времени приходилось заниматься чем-то другим.
Приходилось помогать оперативным работникам, проверять обоснованность дел по профилактике. Выезжал на каждое ЧП, которые происходили по области, чтобы проверить возможность совершения диверсии.
И много заниматься самообразованием, чтобы быть готовым к самостоятельному расследованию уголовных дел. Чтобы поддерживать готовность к самостоятельной следственной работе также периодически направляли в служебные командировки, где помогал следователям других управлений КГБ. В большинстве случаев это были дела по фактам коррупции.
Одним словом, как юный пионер, я был всегда готов. Но самостоятельно уголовных дел так и не вел. Впрочем, следователем я проработал недолго. Потребовался оперативный работник на сложный участок работы и меня снова перевели на оперативную работу.
Объем работы резко увеличился. В некоторые периоды работы приходилось возвращаться домой в 11-12 часов ночи и утром снова к 9 часам на работу. Суббота, которая официально была выходным днем, для меня практически всегда было рабочим. Хотя в субботу возвращался домой уже пораньше. Но были дни, когда и в воскресенье был на работе.
Чем я занимался? Подробности назвать не могу. Скажу лишь, что мне приходилось работать с людьми, которые имели контакты за границей и периодически выезжали туда, одного я даже готовил для длительного оседания за пределами нашей страны.
Отправили ли его, я не знаю, и даже не пытался узнать. А если бы знал, ничего не рассказал. Это относится к числу самых больших тайн спецслужб. Лучше такие вещи забывать, если уже к ним не имеешь профессионального отношения. А я уже почти ничего и не помню.
Кстати, сейчас (летом 2010 года) именно такие люди были арестованы в США по обвинению в шпионаже в пользу российской разведки. Но это пока не тема разговора. О ней позже. А пока вернемся в 80-е годы ХХ века.
Однажды по результатам моей работы, которые можно было раскрыть, корреспондентом была опубликована разгромная статья в центральной республиканской газете «Коммунист Таджикистана». Это было разоблачение одного наглого авантюриста. Он, отсидевший за десяток «ходок» почти двадцать лет, выдавал себя за заслуженного человека. И многие в это поверили.
Наглецов и проходимцев я всегда не переваривал. До сих пор горжусь этой статьей, наделавшей тогда много шума в Таджикистане. Прямого отношения к чекистской компетенции это, конечно, не имело, но КГБ нередко получал побочную информацию и реализовывал ее. Не мало чрезвычайных происшествий и разного рода общеуголовных преступлений было предотвращено потому, что сотрудники госбезопасности не проходили мимо.
В Средней Азии последняя особенность деятельности КГБ была особенно заметной. Объяснялось это и повышенным профессионализмом чекистских структур этих республик и, что особенно важно, практически полным отсутствием коррупции в их рядах.
Был ли формализм и показуха в чекистской деятельности? К сожалению, была. Сам не чурался некоторого увлечения количественными показателями. Но постепенно стали появляться реальные дела, которые сами по себе увлекали и не позволяли тратить силы и средства на показуху.
Так я и трудился день, а иногда и ночь. Вот только свой отпуск я никогда не тратил на работу, хотя пару раз мне намекали, что не плохо бы полмесяца отдохнуть, а остальные две недели отпуска посвятить работе. Нет, я в первый же день отпуска выезжал в свой родной Красноярск, где жили мои родители, мой дедушка (бабушка уже умерла) и другие родственники. Возвращался в Курган-Тюбе я ровно в последний день отпуска. Связь со своей малой Родиной и родными мне людьми я никогда не прерывал.
Наверное, вы помните следующие строки из классической русской поэзии: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан". В Советском Союзе существовала номенклатура должностей, которые могли занимать только члены КПСС. Несколько миллионов должностей было за ними зарезервировано. Офицерские должности в КГБ входили в этот перечень.
Такой партбилет выдавали коммунистам Таджикистана.
Правда, допускалось, что молодые офицеры до принятия в КПСС могли быть членами комсомола. Многие стремились стать членом КПСС как можно раньше, считая что это поможет карьерному росту.
Я к этому относился спокойно. Комсомольцем я был до 28 лет, предельному сроку нахождения в комсомоле.
Подошел срок, тут и напомнили, что нужно вступать в КПСС. Отнесся к этому также спокойно. Если надо - значит надо. Не рвался и не отнекивался. Собственно говоря, если бы отнекивался, то меня просто бы уволили из КГБ. Сначала был кандидатом в члены КПСС, а потом в феврале 1983 года стал полноправным членом.
Вот так выглядели первые страницы моего партбилета.
Коммунистом был довольно формальным. Я уже писал о своем скептическом отношении к преподаванию марксистко-ленинских дисциплин в ВУЗе. Но смотрел на тогдашнюю коммунистическую риторику как на необходимый антураж. Служил же я своей Родине.
Однако в 1991 году не побежал быстрее всех покидать компартию. Предателем не стал даже в этом. Позже пришло понимание того, что именно КПСС был становым хребтом Советского Союза. А когда этот хребет стал постепенно разлагаться, по нему еще и открытые враги Советского Союза спровоцировали удары.
Между тем, если бы демократизация в СССР началась с демократизации КПСС, которая, кстати сказать, имела некоторое место в этой структуре, процесс необходимых преобразований в стране мог пройти менее драматично. Но тогда это большинство не понимало, как в целом не понимал тогда и я сам.
Кстати сказать, только окунувшись в капиталистическое дерьмо, которое захлестнуло страну после 1991 года, по-настоящему понял, что, несмотря на отдельные недостатки, социализм имел колоссальные преимущества. Преимущества, которые во многом были не реализованы из-за неспособности это сделать руководством КПСС. Как известно, кадры, особенно руководящие, решают все. Они и решили так, что Советский Союз развалился. Вот что значат кадры.
Некоторые говорят, что мы не тот капитализм построили. Так, нашим правителям, нужно было строить нужный капитализм, а почему мы должны страдать из-за того, что они плохие строители? Сами-то эти строители себе не забыли и себе «дачки» построили как дворцы из ворованных стройматериалов. Но это я так ворчу по-стариковски, лучше вернусь к молодым своим годам.
Улучшил ли молодой коммунист Евгений Стригин показатели в своей работе, по сравнению с «беспартийным периодом» чекисткой деятельности? Конечно, улучшил. Вот только произошло это хотя и не вопреки моего членства в КПСС, но вне связи с этим членством. Постепенно набирался опыт работы, появились профессиональные знания.
Вскоре после того как я стал служить в управлении КГБ Таджикской ССР по Курган-Тюбинской области, рядом с ней произошли события, имеющие важное значение для всего Советского Союза. Я имею в виду ввод советский войск в Афганистан или, как называли некоторые – Афганскую войну. Было это в декабре 1979 года.
Волей случая, я дежурил в тот день, когда это все началось. Заместитель начальника УКГБ имел привычку не закрывать вторые двери своего кабинета. Так он сделал и в этот раз, и я случайно услышал его телефонный звонок первому секретарю обкома КП Таджикистана. Замначальника сказал первому секретарю о вводе войск, подчеркнул, что в области об этом знаю всего три человека, их двое и начальник УКГБ. У меня была шальная мысль сказать, что теперь таких людей в области четыре человека. Но, разумеется, я сдержался.
На самом деле, в области уже начался призыв запасников. Как позже оказалось, это была бесполезная затея, они были не готовы к нормальной военной службе. Но панические слухи о предстоящей какой-то войне стали распространяться по Курган-Тюбинской области. Население сразу вспомнило о голодных годах Великой отечественной войны, началась паническая скупка продовольствия. На беду это совпало с плановым ремонтом местного хлебозавода. Хотя по большему счету особых проблем не было.
Вообще местное население быстро успокоилось. Какой-либо серьезной критики ввода советских войск со стороны местного населения не было. Так буквально единичные случаи отдельных фанатичных мусульман. Буквально отдельных. А надо сказать, что почти половина населения северного Афганистана составляли узбеки и особенно таджики, последние были как бы разделенным народом. По одну сторону реки жили советские таджики, по другую – афганские. Контраст образа жизни был разителен. Афганцы давно уже смотрели на советские республики Средней Азии как на олицетворения рая на Земле. Если ночью лететь на самолете, то советская территория поражала светом электричества, - афганская – сплошной тьмой. И это не единственный контраст.
Замечу мимоходом, что в то время, когда я служил в Таджикистане, там было товаров в магазинах гораздо больше, чем в Красноярске и других провинциальных российских городах.
Если бы не река и особенно не советские пограничники, то массового перехода на советскую территорию жителей Афганистана было бы не избежать. И это при том, что для коренных жителей Афганистана (как и Средней Азии) характерна привязанность к месту проживания и родственникам, живущим там же. Но что только не сделаешь, если рай так близко, всего лишь через реку.
Ниже фотография советско-афганской границы. Пограничники совершали ее осмотр.
Мне рассказывали, что в начале Великой отечественной войны один афганец нелегально перешел границу с целью купить дефицит на советском базаре. На его беду власти устроили облаву, всех мужчин призывного возраста посадили в вагоны и отправили на фронт. Потом после войны афганцу разрешили вернуться в свой Афганистан. Когда советские войска ввели в Афганистан, об этом случае вспомнили и с помпой наградили афганского участника ВОВ советским орденом.
Разные существуют точки зрения на ввод советских войск в Афганистан. Я эту проблему основательно не изучал, но считаю, что ввод вряд ли был нужным. Не надо было нам вмешиваться, своих проблем хватало. Их бы решить.
Но советское руководство решило по иному. Кстати, вопреки всем слухам потери советской стороны в Афганистане были сравнительно малочисленными. Но они были, и матерям погибших было нелегче от того, что погибших было немного. Боль утраты своего сына перевешивала.
Да и для Советского Союза афганская проблема была не легкой ношей. Почти стотысячную армию содержать в чужой стране было не дешево, а, кроме того, в копеечку выходило оказание серьезной экономической помощи Афганистану, обучение в советских учебных заведения тысяч афганцев и прочие расходы
Я лично в Афганистане не был. Но приходилось заниматься случаями нарушения границы и контрабанды. И то и другое не было массовым явлением, но все же было. Сотрудников Курган-Тюбинского УКГБ, как правило, таджиков периодически направляли в длительные командировки в Афганистан. Вообще КГБ СССР принимал активное участие в решении афганской проблемы. Много чекистов с различных краев и областей побывали в афганских командировках. Но в Средней Азии, где было много чекистов из числа местного населения, русских чекистов обычно в Афганистан не отправляли.
Впоследствии, еще при Михаиле Горбачеве советские войска были выведены из Афганистана. Бросил ли Советский Союз на произвол судьбы своих афганских союзников? Нет, не бросил. Никогда со стороны Советского руководства не говорилось, что войска введены навечно. Наоборот, говорили о временном характере этой акции. Но время это затянулось и у афганских союзников стали возникать иждивенческие настроения. За спиной Советской армии им был удобно. Это надо было изменять.
Вопреки мрачным прогнозам, после ухода советских войск афганское руководство в целом справлялось с ситуацией. Но мы все же позже, через несколько лет предали десятки (если не сотни) тысяч афганцев, когда прекратили поставки вооружения. К власти пришла афганская оппозиция, которая не привела к стабильности. Наоборот, хаос усилился, и афганская кровь лилась еще больше. Больше и дольше. Многие афганцы, поверившие в Советский Союз, бежали в нашу страну, где лишь единицам из них была оказана какая-либо помощь в обустройстве. Большинство выкручивалось и приспосабливалось самостоятельно.
Мир и процветание Афганистану не принесли и американцы, высадившие еще позже свои войска в этой многострадальной стране. Мало того, американцы в Афганистане, в отличие от Советского Союза, практически ничего не принесли полезного этой стране. Советские строили и учили, а при американцах Афганистан превратился в крупнейшего поставщика наркотиков. Разница колоссальная. Но к этому я еще вернусь позже.
После окончания Высших курсов КГБ в Минске меня направили для дальнейшего прохождения службы в КГБ Таджикской ССР. Меня такая перспектива не особенно обрадовала. Но служба есть служба. Кстати, следует отметить, что направление на службу в другой регион без согласия самого направляемого было в КГБ довольно редким явлением. Как правило, откуда направляли на учебу, туда человек и возвращался. Но в Среднюю Азию желающих ехать особенно не было, и потому отправляли без желания. Вместе со мной в Таджикистан отправили из Минска еще несколько человек.
Почему отправляли в Таджикистан? Очень просто, это была одна из самых «нерусских» республик. В смысле русского населения было, во-первых, мало, а, во-вторых, еще было меньше среди них людей, которые по всем критериям подходили на службу в органы госбезопасности (прежде всего, потому что мало было лиц с высшим образованием, но много было лиц, которые имели судимых родственников)
Основная часть Таджикской СССР до 1917 года была в составе Бухарского эмирата, который был зависим от России, но имел и некоторую самостоятельность. Тогда большая часть будущей Таджикской СССР называлась Восточной Бухарой, русские там до 1917 года почти не жили. Это была самая заброшенная часть Бухарского эмирата.
Почему же в Таджикском КГБ так нужны были русские сотрудники? Очень просто. Такова была «мудрая» (а может и без кавычек) политика КПСС. Всех сотрудников госбезопасности всех союзных республик (на Украине и в Белоруссии это соблюдалось меньше) можно было подразделить на две примерно равные части: представители местного населения и русские (точнее, славяне). Возглавляли КГБ союзной республики, как правила, русские, но далее, если начальник русский, его заместитель – местный, и наоборот. Все уравновешивалось и находилось под взаимным контролем. Примерно половина сотрудников КГБ союзной республики были представителями так называемой «титульной» национальности, остальные русские, украинцы, белорусы, татары и прочие.
Аналогичная практика была в руководстве компартий союзных республик. Только там первыми секретарями были местные кадры. Но вторыми – уже русские. В других государственных органах союзных республик такая практика соблюдалась на самом верху, а ниже уже был явный перевес местных кадров.
Вот именно поэтому меня и еще несколько человек из Минска направили в Таджикистан. Невольно вспомнились строки Редьярда Киплинга
«Несите бремя белых И лучших сыновей На тяжкий труд сошлите За тридевять земель На службу к непокорным, Угрюмым племенам, На службу к полудетям, А может быть чертям».
Нас и посылали. Мы и служили. А нас потом бросили и предали те, кто посылал. Впрочем, предали они потом в 1991 году, кровавом году крушения Советского Союза. А пока мы просто служили, защищая интересы нашей страны. Еще не понимая, что нас уже готовы бросить наши же вожди. Но о предательстве вождей позже, а пока вот моя фотография в период пребывания в городе Курган-Тюбе, центре одноименной области Таджикской СССР. Именно здесь я и начал службу в Управлении КГБ Таджикской СССР по Курган-Тюбинской области.
Курган-Тюбе тогда был небольшим городом, примерно 50-60 тысяч жителей. Но следует иметь ввиду особенности таджикской географии, примерно 93 процента территории этой республики занимают горы, которые, естественно, были не пригодными для жилья и сельского хозяйства. Поэтому вся остальная территория была занята населенными пунктами или засажена сельскохозяйственными культурами. Очень много было хлопковых полей, стране был нужен хлопок. В Курган-Тюбинской же области выращивали преимущественно наиболее ценные сорта хлопка.
Так вот сразу за городской чертой города Курган-Тюбе начинались либо хлопковые поля, либо сельские населенные пункты. Пустого места почти не было.
Теперь о населении. В древности территория Средней Азии преимущественно заселена была оседлым народом иранского (персидского) происхождения. Это народ индоевропейской языковой семьи, имеющий относительно дальнее родство со славянскими языками.
Потом северные тюркские кочевые племена захватили территорию Средней Азии, частично уничтожив иранское население, частично ассимилировав его, а частично оттеснив в трудные для проживания местности. Лишь южнее Средней Азии сохранилось государство иранского народа с таким же названием Иран (Персия).
К моменту прихода русских в Среднюю Азию там не было четко выраженных границ национального проживания. Таджикские, узбекские, киргизские поселения располагались одно за другим. Особенно это наблюдалось между таджиками и узбеками, которые просто вынуждены были знать язык друг друга и частично восприняли культуру друг друга. При этом иранский язык первоначально считался более культурным языком, так как был языком оседлого народа с древней культурой. Потом значение иранского языка стало снижаться в силу того, что узбеков было больше и занимали они господствующее положение. Таджикскому населению Средней Азии грозила постепенная ассимиляция в среде тюркского узбекского населения.
Практически почти все таджики были просто вынуждены знать тогда узбекский язык, что общаться с окружающим узбекским или другим тюркским населением.
Русские поселения появились в Средней Азии еще до 1917 года. Русские селились преимущественно в городах, иногда создавая новые города и поселки. На территории будущей Таджикской ССР русское население тогда было только на севере, недалеко от города Ходжент (в советские времена его называли Ленинобадом). Русские, естественно, влияли на местное таджикское население, которое постепенно восприняло элементы русской культуры и стало, если так можно выразиться, более цивилизованным, чем таджикское население Восточной Бухары.
Когда в Средней Азии стали создавать союзные и автономные образования, таджики получили сначала автономию в составе Узбекистана в 1924 году. Территория ТАССР почти полностью совпадала с территорией Восточной Бухары. В 1929 году ТАССР стала союзной республикой и включала уже не только Восточную Бухару, но и Ходжент. При этом на территории новой союзной республики проживало много узбеков, а в Узбекистане – много таджиков.
Не знаю, правда или нет, но среди таджиков ходила легенда, что созданием Таджикистана и, естественно, снятием для таджиков угрозы ассимиляции они обязаны Сталину.
Как уживались разные народы в Таджикистане? Когда я приехал, все было в целом нормально. Проблемы, конечно, были. Но часто они были отражением бытовых конфликтов, которые порой приобретали национальную окраску. Та самая новая историческая общность – советский народ, о которой говорилось в Конституции СССР, конечно же, еще не было. Но она формировалась постепенно.
Для русского человека, проживающего в Таджикистане, не обязательно было знание таджикского языка. По-русски сносно говорили все, кроме стариков из глухих кишлаков. Но если русский умел немного говорить по-таджикски, а такие редко, но встречались, он пользовался почти огромным авторитетом.
Приехав в Таджикистан, я, естественно, не знал таджикского, но был эрудированным и кое--что знал о таджикской культуре и истории, этого было достаточно для уважения многих таджиков. Позже кое-что выучил и по-таджикски, но когда в этом нет сильной необходимости, чужой язык учится плохо.
Будучи в Курган-Тюбе приобрел несколько книг о Таджикистане, пытался понять особенность местной культуры. Они и сейчас сохранились у меня. Вот часть из этих книг.
Кстати, среди местного населения считалось не приличным говорить на местном языке в присутствии русского.
Практически все бумажное делопроизводство велось на русском языке. Знаковый таджик, обучающийся в таджикской группе на юридическом факультете, рассказывал мне, что попытки ввести обучение юридических дисциплин на таджикском языке оканчивались провалом. Не было соответствующих учебников на этом языке, не хватало преподавателей таджиков, а если они и были и разговаривали на бытовые темы по-таджикски, на юридические темы они могли говорить практически только по-русски. Через русский язык население Таджикистана приобщалось к мировой культуре.
Для таджиков Таджикистана знание узбекского языка перестало быть необходимостью. Многие молодые таджики его уже не знали, им хватало русского для общения с представителями других национальностей.
Замечу, что в русских школах Таджикистана изучению таджикского языка уделялась минимальное внимание, и было к этому предмету формальное отношение. Тем ни менее, не мало таджикских родителей предпочитали, чтобы их дети учились в русских школах, считалось, что это престижно и там получают лучшее образование.
Еще одним место, где шла русификация были детские сады. Почему-то воспитателями там работали почти исключительно русские женщины, которые разговаривали с детьми на русском языке, а большинство детей были русскими (местное население сравнительно редко пользовалось детсадами). Местный ребенок, попадая в такой детский сад с еще несформировавшимся окончательно навыком говорить на родном языке, быстро учился русскому, который иногда становился для него родным. Я знал несколько чисто местных семей, которые сами под влиянием таких детсадовских детей начинали говорить с ними на русском языке даже дома.
В межнациональных браках между таджиками и русскими (как правило, женой были русские женщины), дети по крови были полутаджиками, но по культуре они были почти полностью русскими и обычно даже не знали таджикского языка. Ох, уж эти женщины! Может быть правильно, что в Израиле евреем считается человек, рожденный от еврейки.
Шло даже постепенное формирование клана полукровок, которые и в брак предпочитали вступать с такими же полукровками. Замечу, что Москва почему-то часто предпочитала давать должности таджикам, имеющих русских жен и тем самым косвенно стимулировала этот процесс.
Выше я привел примеры русификации и формирования новой исторической общности - советского народа. Но параллельно шел и другой процесс. Те таджики, о которых я говорил ранее, не составляли большинства всего таджикского народа. Высокая рождаемость в кишлаках приводила к появлению большого количества молодежи, которая не получала должного образования и профессии, которую нечем было занять и в среде которой копилось неудовлетворение. Пар недовольства копился постепенно и взорвался как только власть зашаталась. Но об этом позже.
Ситуация обострялась еще и тем, что подавляющее большинство должностей, которые «резервировались» за таджиками были заняты выходцами из Ходжента. Именно на них как на более цивилизованных в свое время сделали ставку русские большевики. Ходженцы пришли к власти и не имели желание делиться ею с другими кланами. При поддержке Москвы ходженцы были сильны, но без нее их силы оказались явно недостаточными.
Курган-Тюбинская область до установления советской власти была мало населена. После создания Вахшского канала в область принудительно переселили много местного населения, проживающего в горных местностях (преимущественно гармских таджиков). Теперь они жили в Вахшской долине и жили совсем не плохо.
После окончания срочной службы я около полугода проработал юрисконсультом в производственном объединении «Красноярсккрайводоканал». В это время мне было предложено служить в КГБ СССР. Меня, как я узнал, позже проверили для прохождения военной службы в этом ведомстве.
Вообще в мое время прием на военную службу в КГБ был отличным от приема в другие ведомства. Прежде всего, очень косо смотрели на так называемых "инициативников", т.е. на тех. кто приходил сам и просил принять на службу. Как правило, предложение изначально исходить должно из КГБ. Исключения были крайне редки. После предложения и полученного согласия кандидата направляли на медкомиссию. Многих отсеивали именно там. Затем еще около года изучения различными способами от бесед с сотрудниками госбезопасности до проведения оперативно-розыскных мероприятий. В стране не было другого ведомства, в которое бы так тщательно и долго изучали. Я прошел все это и понимаю, что система приема была близка к идеальной. Ведь брали, как правило, на всю жизнь. Вход рубль, выход - два. Отказы от предложения служить в КГБ были крайне редки. Желающих было во много раз больше.
Служить Отечеству – самое мужское дело. В одной песне есть слова: «Если снова начать, я бы выбрал опять …».
КГБ. Эти три буквы даже через 20 лет после реорганизации этого ведомства остаются понятными большинству моих соотечественников. В январе 1954 года во исполнение постановления ЦК КПСС «О серьезных недостатках в работе партийного и государственного аппарата» был создан Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР. Всего какой-то комитет при СМ СССР. Это вам не народный комиссариат внутренних дел или министерство государственной безопасности, а просто комитет. По советской системе управления комитетом называли второстепенное ведомство.
Под именем КГБ это ведомство более всего существовало с 1954 года по 1991 год.
В свое время Хрущев вывел партаппарат из-под постоянного контроля спецслужб. Он вообще не хотел усиления чекистского ведомства, поэтому оно не стало министерством, а получило второразрядный статус госкомитета. Одновременно КГБ стал боевым отрядом партии, подчиняющимся не только высшему руководителю страны, но и частично руководству партии вообще. Впрочем, КПСС нельзя было назвать партией в собственном смысле слова, это была особая политическая составляющая государства.
Как известно, во главе Комитета государственной безопасности СССР с 1967 года стоял Ю.В. Андропов…Эпоха Андропова считается поистине «счастливой порой КГБ», - написал один из генералов госбезопасности.. Комитет, как уже говорилось, ведомство формально второстепенное, но вот зигзаг судьбы, во главе КГБ встал Юрий Андропов, который сразу доказал правильность русской пословицы: не место красит человека, а человек – место.
За 15 лет, в течение которых он руководил системой КГБ, эта система, прежде всего, несколько расширилась и сформировалась как единая государственная структура. Приобрела стабильность и солидность. КГБ избавился от несколько унизительном слове «при» Совете Министров СССР, и стал просто КГБ СССР. В подчинении у председателя КГБ СССР было людей больше, чем во многих министерствах. А уж по влиянию этому ведомству не было равных. Дело, конечно же, не только в личности Андропова.
Полным идеалом это ведомство не было. Но есть ли в этом мире вообще что-либо идеальное? И, тем не менее, всеобъемность компетенции, довольно строгий подход к моральным и профессиональным требованиям, полувоенная дисциплина, грамотное руководство сделало андроповское КГБ неординарным ведомством в стране.
Отметим, что в нашей стране спецслужбы занимают особое место, а тогда КГБ был чуть ли не единственной такой службой в стране. О ГРУ (военной разведке) почти нечего не знали, о милиции люди знали слишком много, да и там не только выполняются функции спецслужбы, а и другие задачи. Во всяком случае, КГБ был самой могущественной спецслужбой. Не в размерах дело, в системе МВД служило все равно гораздо больше людей. В несколько раз больше.
Но именно КГБ был могущественной по роли в стране и значении для этой страны и даже не просто для страны, а для одной из двух супердержав (США и СССР). Иногда американское ЦРУ сравнивали с КГБ СССР. Это не правильный подход.
КГБ СССР нельзя было механически сравнивать, с казалось бы, аналогичными американскими службами. Прежде всего, американские спецслужбы были более разобщены, а в КГБ все было слито воедино. Американские спецслужбы создавались как инструмент государственного аппарата для некой важной, но обслуживающей роли. КГБ СССР сам порой играл важную роль в управлении страной. Если по табелю о рангах государственный департамент (по нашему МИД) и министерство обороны США стояли в этой стране на первом месте, то у нас среди государственных структур явно лидировал именно Комитет государственной безопасности.
КГБ СССР, как и почти все его предшественники, был одним из важнейших стержней, на которых держалась держава. Это Вам не ЦРУ, в случае исчезновения которой Соединенные Штаты не развалились бы и как-нибудь просуществовали. КГБ СССР вообще нельзя сравнивать ни с одной спецслужбой стран НАТО.
Это традиция нашей страны. Плохо или хорошо, но это так. И относиться к этому нужно с пониманием. Обеспечение безопасности для большой державы, расположенной в стратегическом месте Евразийского континента, всегда было важнее, чем для морских стран (таких как, например, Великобритания и США), защищенных морями от потенциального врага.
Причем, военный враг для нас всегда был менее опасен, чем скрытый противник. Это характерно для многовековой истории России. Первых мы почти всегда разбивали, вторые иногда одерживали победу. В этом одна из причин такой стратегической роли КГБ в существовании Советского Союза. Родоначальник КГБ - Всероссийская чрезвычайная комиссия родилась для борьбы с внутренним врагом. И это оставалось основной задачей органов ВЧК – КГБ.
В советские времена об этом ведомстве говорили гораздо меньше, чем в постсоветские. С точки зрения сугубо ведомственных интересов оно может быть и лучше. Чем меньше знают, тем больше любят. Помните у Пушкина: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей» (дальше продолжать эту цитату не стоит).
Вера во всемогущество комитета, в то, что сложные проблемы нашего общества и государства могут быть решены энергичным вмешательством специальной службы, уходят своими истоками в туманную область мифотворчества». Миф или не миф, но верили в это многие.
Все это так. Это правда, но только не вся. Была еще особая система подбора кадров, не всегда, впрочем, идеальная, учитывающая не только умение, но и убеждение. Однако такая система была, и она приносила свои плоды в формировании Органов. Была Идея, которой служили. Плоха или хороша коммунистическая идея, но это была Идея. Разумеется, искренне ее служили не все, но они были. И еще был долговременный председатель КГБ, которого, мягко говоря, уважали, а некоторые и просто восторгались. Все это делало систему по-своему уникальной в структуре власти тогдашнего Советского Союза.
Была единственная организация, которую боялись и которая сохранила, больше благодаря своему руководству, бескорыстное служение тому государственному строю, который ее породил. Это был КГБ, защищавший идеи социализма, единство многонационального государства и существующие порядки. Как оказалось позже КГБ не смог предотвратить крушение Советского Союза, но разговор на эту тему пойдет в свое время. Кстати, одну из своих книг я посветил именно этому вопросу. Но пока не о том. Пока СССР казался монолитом, а КГБ - мощным барьером на пути противника.
Иногда по решению партийных инстанций сотрудников КГБ СССР использовали для других важных государственных задач. Я, например, принимал участие в расследовании уголовных дел по фактам взяточничества в Средней Азии.
Власть имущие в коммунистические времена понимали, если дать поручение КГБ, то выполнят, по крайней мере, не хуже, а часто и гораздо лучше других структур. Именно, поэтому сотрудников госбезопасности порой использовали за пределами официальной компетенции их ведомства.
При этом, роль КГБ СССР в стране стыдливо замалчивалась и практически никогда не афишировалась. Редкие книги и кинофильмы, скупые и маловразумительные строки официальной информации – вот и все что положено было знать рядовому советскому человеку. Не рядовые, разумеется, знали гораздо больше.
Вопреки расхожему мнению, в нашей стране органы госбезопасности, как правило, по меньшей мере, уважают. Периоды нелюбви были не один раз, но всегда ненадолго и без глубоких последствий. Как тут не вспомнить русское выражение: милые ссорятся, только тешатся. К моменту прихода в КГБ меня служба там для подавляющего большинства советских людей казалось очень престижным делом. Служба также приносила сравнительно высокий достаток. Достаток на фоне социального равенства, которое было все же тогда в Советском Союзе. И сейчас, когда огромная дистанция между кучкой олигархов и миллионами полунищих, это особенно заметно.
Вот такую службу я начал в сентябре 1978 года, поступив в Высшую школу КГБ СССР в г. Минске. Но об этом допишу далее.
Пока я учился в средней школе произошла смена власти. Никиту Хрущева сменил Леонид Брежнев. Но для меня тогда это мало что значило, я был слишком мал. Советский народ отнесся к этому спокойно. Помню один случайно услышанный разговор взрослых: «Сняли».
Брежнев вместо коммунизма стал стоить его суррогат - развитое социалистическое общество. Признаться в том, что коммунизм был мифом ума и смелости не хватило ни у него, ни у его окружения. Началось время застоя. Мы продолжали двигаться по инерции, все медленнее и медленнее. Но в целом Советский Союз казался железобетонно крепким.
В ходе правления Брежнева в стране накопилось слишком много проблем, которые надо было решать уже давно и которые власти, похоже, не рисковали будоражить (как бы чего не было). Однако, отложенные в долгий ящик и вовремя не разрешенные проблемы, как застаревшие болячки. Они разрешаются гораздо труднее и болезненнее.
Зато награды сыпались как из рога изобилия. Есть армейская шутка: чем больше в армии генералов, тем хуже армия. Так и в СССР, чем больше становилось героев Советского Союза, тем ближе был конец этого Союза.
Застой был во всем. То же самое и со своевременной сменой руководящих кадров. Если вовремя их не менять - накапливается критическая масса недовольных карьеристов, которым не редко все равно какому богу служить, лишь бы тот дал должность повыше.
Брежнев не особенно любил менять соратников, если они не показывали строптивость. Стабильность кадров была залогом его долгого правления.
К концу брежневского правления такая критическая масса уже накопилась на всех уровнях власти. Кроме того, кадры номенклатуры, сплоченные при Сталине железной дисциплиной и идеей коммунизма, стали уже другими после провала хрущевской бездумной попытки построить за двадцать лет коммунизм. Трудно десятилетиями верить в то, что является красивой сказкой.
Началось перерождение госаппарата, карьерные интересы затмевали глаза. Прежде думать о Родине, а потом о себе хотелось все меньше и меньше.
Но то, что было тогда до моего сознания дошло позднее. Гораздо позднее. Тогда же я, как и миллионы моих соотечественников, просто жили в стране, которая казалась очень устойчивой и стабильной, которая обеспечивала сравнительную социальную справедливость и уверенность советских людей в своем будущем. Она не была идеалом. Но сколько много в ней было достоинств, оценить которые мы тогда не могли.
Вот в такой стране я в 1971 году окончил среднюю школу. Ниже несколько фотографий 10 класса, выпускников и поездки на природу после выпускного. Смотрю сейчас и вспоминаю то время.
Это было время, когда я прощался с детством и переходил в юность. Никаких особых эмоций у меня это не вызвало. Я как-то особо на эту тему не думал.
Детство и юность мои прошли в годы так называемой холодной войны. Что это такое, возможно скажут некоторые? Для многих молодых это непонятно. Поясню.
К концу Великой Отечественной войны Советский Союз обладал огромной по тем временам военной мощью. Это была сильнейшая армия мира, проверенная войной и обученная побеждать на войне. Армия победителей. Армия обладающая самым большим числом танков в мире и огромным количеством самолетов. В мире не было более сильной державы. Особенно в Европе.
Было только три проблемы. Первая – военно-морской флот отставал от развития сухопутных и воздушных сил. Наша страна всегда была континентальной державой и не собиралась завоевывать заморские колонии. Флот был слаб для наступательной войны с морской державой, но достаточен для оборонительной войны.
Вторая проблема была в том, что в ходе Великой Отечественной войны стране был нанесен огромный экономический ущерб.
По сути, наша страна была вынуждена вступить в соревнование по производству вооружений с предполагаемым противником, уступая ему в величине экономического потенциала в 6-8 раз.
Это не позволяло вести очень долгую и изнурительную войну. Но для быстрой и среднесрочной войны ресурсов вполне хватало. Собственно говоря, по американским меркам, конечно же, не хватало, но по советским (просто затянем ремень потуже) достаточно. Мы же привычные жить просто.
Третья проблема была гораздо сложней. Во много раз. В нашей стране не было атомного оружия. А это во второй половине 40-х годов было очень важно. В свое время президентом США оказался человек, понявший значение этого оружия. «…Рузвельт в октябре 1939 г. дал указание о государственной поддержке проводимых в США атомных исследований, а в июне следующего, 1940 г. – о создании Исследовательского комитета национальной обороны для руководства ими.
Следует подчеркнуть, что условия для проведения таких исследований в США были тогда уникальными. Вплоть до декабря 1941 г. США не воевали, да и после этого на их территорию не упали ни один снаряд, ни одна бомба. США были самой мощной промышленной державой мира – и самой богатой». Они могли себе позволить затратить колоссальные ресурсы на создание нового мощного оружия.
И вот в июле 1945 года испытания первой атомной бомбы прошли успешно. Началом ядерного века можно считать испытание американской атомной бомбы в пустыне Аламагордо (штат Нью-Мексико) 16 июля 1945 года. Спустя 20 суток ядерный огонь ворвался в человеческую жизнь..
К этому времени Германия была разгромлена. Япония стояла на пороге поражения. Но… Утверждения, будто Япония в 45-м была обречена, и ее поражение являлось делом времени, верны, но только отчасти. Вопрос, какого времени и ценой каких жертв, особенно среди мирного населения, оставался открытым. Япония на момент вступления в войну СССР, больше напоминала затравленного, зажатого к своему логову зверя. Войска императора продолжали удерживать обширные районы азиатского континента и несколько островов в южных морях. Несмотря на превосходство союзников, на море и в воздухе сухопутные войска противника оставались грозной силой, сопротивление которых возрастало по мере приближении фронта к митрополии.
Ранее Советский Союз обещал через три месяца после победы в Европе вступить в войну в Азии. Если без нашей страны англо-американцы медленно, но неотвратимо побеждали, то уж совместными усилиями разгромить Японию не представляло большого труда. Казалось бы и атомная бомба не нужна.
Тем; более, что в марте 1945 года американцы провели знаменитую ковровую бомбардировку Токио, унесшую жизни более 80 тысяч мирных жителей. Ничего нового, кроме большого количества самолетов и большого количества обычных бомб.
Но Соединенный Штаты получили оружие, которого еще не знал мир. Огромная атомная дубинка. Они чувствовали себя хозяевами положения. Расчет был прост. Советский Союз истощен, обессилен войной, разрушены тысячи заводов, фабрик, городов, а главное – у него нет атомного оружия, которым располагает Америка, а потому сокрушение нашей страны не представит особых трудностей».
Похоже, что новому президенту США Гарри Трумену; не терпелось для начала показать всему миру, чем он обладают. Он мог вполне рассчитывать, что в обозримом будущем такого оружия не будет ни у кого. В мире оставалось три более или менее сильных страны. США, Великобритания и Советский Союз.
Великобритания была союзником США, и не имела достаточно ресурсов для самостоятельного создания атомного оружия. Советский Союза, ослабленный войной, казалось, находится в еще более тяжелом положении. Так что длительная атомная монополия США виделась как реальность.
Но эффективность оружия надо показывать в действии. Их и показали на мирном населении двух больших японских городов. Сотни тысяч убитых и неизлечимо больных – вот что стоило для Японии затея президента США. А что жалеть этих азиатов?
Известный американский экономист и политический деятель Джон Кеннет Гэлбрейт писал: «Атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, не были главной причиной капитуляции Японии. Их применение оправдывали тем, что удалось предотвратить вторжение на территорию Японии и тем самым избежать боев с большими жертвами с обеих сторон. Ничего не может быть дальше от истины. Бомбы сбросили уже после того, как японское правительство приняло решение о капитуляции».
Совершенно очевидно, что, сбрасывая атомные бомбы на японские города, Белый дом и Пентагон фактически целились в Советский Союз. К такому выводу пришли видные японские ученые во главе с лауреатом Нобелевской премии физиком Х. Юкава, издавшие в Хиросиме «Белую книгу о последствиях атомной бомбардировки». В разделе «Жертва – Япония, противник – СССР» они отмечают, что применение атомных бомб было не столько последним актом второй мировой войны, сколько первой операцией в начавшейся «холодной войне» против Советского Союза. «Жизни трехсот тысяч невинных людей, погибших в Хиросиме и Нагасаки, - заключает «Белая книга», - были, таким образом, жертвой, принесенной Соединенными Штатами на алтарь «холодной войны».
Сбросили на Японию, но бросали для России, а по большому счету и для всего мира. Смотрите, что у нас есть. Смотрите, как мы спокойно можем уничтожать сотни тысяч мирных жителей. Подумайте, стоит ли с нами спорить! Банально, но так поступали еще дикари, которые хвастались своей силой, достаточной, чтобы убить зверя. А перед кем, прежде всего, хвастались? Перед основным конкурентом.
«Гидра коммунизма была лишь предлогом, задача была глубже – разрушить Россию, оттеснить ее от мировых рынков», - отмечал Александр Зиновьев.
Богата была Америка. Она могла многое себе позволить. Она и позволила. «С 1946 г. началась «холодная война», … Это был принципиально новый тип войны, в которой Запад превосходил СССР в десятки раз во всех отношениях».
Но Сталин в третий раз принял вызов. До этого в тридцатый годы создали современную индустрию. «Индустриальный» рывок при Сталина позволил России ответить на геополитический вызов и встать в промышленном, техническом отношении выше подавляющего большинства стран мира».
В сороковые победили мощных врагов. Это был второй вызов, который Сталин преодолел. Настало время третьего.
И конец сороковых – начало пятидесятых годов для нашей страны был ответом на брошенную нам в лицо перчатку от дядюшки Сэма. Заметим, что ответить на вызов нужно было в кратчайшие сроки. В 1945 году США, подвергнув Японию атомной бомбардировке, израсходовали почти весь запас таких бомб. Для нас время было, пока США создавали необходимый запас для России. Мы слишком огромная страна, американцам нужно было много бомб. Без такой гарантии начать войну они бы не решились. Мы успели, хотя и далось это нам с колоссальным трудом.
Создание в нашей стране щита от атомной дубинки США – заслуга высшего руководства страны, принявшего правильное решение и сконцентрировавшего необходимые силы, отечественных ученых, оказавшихся не хуже зарубежных, советской разведке, сумевшей оказать существенную помощь в продвижении научных исследований, и многих десятков тысяч инженеров и рабочих, вложивших свой труд в создание этого щита. В конечном итоге, это заслуга всей страны, даже в отдаленном колхозе отказывали во многом, чтобы выделить хоть немного для главной цели - создания мощного оборонительного щита.
Создан потом и кровью, но именно он прикрывал Советский Союз и обеспечил независимость нашей Родины, спас миллионы наших соотечественников, которых США совершенно спокойно могли уничтожить ради своих корыстных целей. На войне как на войне.
Вышеприведенные рассуждения о холодной войне, разумеется, пришли мне в голову гораздо позже описываемых событий. Тогда я был слишком молод. Впрочем, как говорится, лучше позже, чем никогда.
В большом дворе, где была квартира деда и бабушки, были также чуть младше меня девочка Галя и мальчик Саша. Дети были и еще, уже другого возраста, преимущественно старшего.
Не знаю точно почему, но родные решили отдать меня в школу не в 1960 году, когда мне было почти семь лет, а на следующий год. Владимир Путин, родившийся также как и я 7 октября, рассказывал: «Родился в октябре, поэтому в школу пошел, когда мне было уже почти восемь лет. У нас в семейном архиве сохранилась фотография: я в школьной форме еще старого образца, серой, очень похожей на военную, стою с цветочным горшком в руках. Почему-то не с букетом, а именно с горшком».
Я пошел в школу не в форме и с живыми цветами. В сентябре 1961 года я пошел в первый класс школы N12 (сейчас это физкультурный техникум). Вот как выглядит это здание на фотографии 2010 года.
1 сентября. Этот день помню до сих пор. На двух нижеприведенных снимках я во дворе вместе со своим одноклассником Сашей Григорьевым и старшеклассницей; с нашего двора. Я стою справа в кепке.
В школу я ходил по улице Охраны труда, где сохранились некоторые старые деревянные дома, мимо которых проходил первоклассник Женя Стригин.
Отец и мать тогда еще жили в Канске. Через год они переехали в Красноярск, где отец в 1962 году стал директором только что созданной школы N 86. Однако еще один год я продолжал жить у дедушки и бабушки.
На нижеприведенном снимке первый класс (во главе с классным руководителем Екатериной Васильевной) в конце обучения. К сожалению, я сейчас не знаю судьбу ни одного из одноклассников. Так и остались многие из них в моей памяти первоклашками. Сам я сижу в первом ряду, скромно потупив глаза. 1961 года был не только годом, когда я пошел в первый класс, но и годом когда произошли два важных политических события. Юрий Гагарин совершил первый в мире полет человека в космос. А КПСС приняла свою третью программу, в которой обещала построить к 1980 году коммунистическое общество.
Помню, какое сильное впечатление произвел на меня первый (наш советский!) полет человека в космос. Как радовались и гордились мы последующими полетами советских космонавтов! Я до сих пор помню фамилии многих первых космонавтов. Нам было чем гордиться!
Правление Никиты Сергеевича Хрущева запомнил слабо.
Был еще совсем молодой. Но его несбыточное обещание построить коммунизм к 1980 году не забыл. Сомневаться в этом начал самостоятельно и очень рано. Это сильно подорвало веру в коммунистические идеи. Но уже тогда я не олицетворял коммунистические идеи с моей Родиной. Эти идеи я просто воспринимал как вынужденное и неинтересное. Да и как можно было восхищаться партией, которая имела очевидно не реалистичную программу. Первый годы после принятия той программы везде висели надписи "Мы будем жить при коммунизме". Потом их тихо убрали. Но программа то КПСС оставалась без изменения!
Глупость не переваривал с детства. А когда ее тщательно замалчивали, (как при Брежневе не решались изменить сроки построения коммунизма в программе КПСС), это подрывало еще больше веру в непорочность власти. Впрочем, в 1961 году я об этом совсем не думал.
Я уже писал о деревенских корнях моих родителей. Собственно говоря, половина моих соотечественников имеют примерно такие же корни. Эта особенность нашей страны.
Я же воспитывался как типичный городской мальчик. К селу относился несколько свысока. Хотя меня так и не воспитывали, но сама атмосфера городской жизни подталкивала к этому.
Кое-какое представление о сельской жизни формировалось благодаря деревенским родственникам, которые периодически приезжали в гости, а также моим городским родным, которые часто ездили в деревню и брали меня с собой. Но долго я там не бывал.
Деревенские родственники по линии матери были более религиозны, чем по линии отца. Помню. в небольшом доме моей прабабушки Леоновой Марии Фадеевны (ее отец Кувшинов Фадей, мать – Кувшинова Просковья Яколевна) был выделен угол под иконы, которые я подолгу рассматривал. Они были такие интересные. Я, будучи маленьким, подолгу смотрел на них.
Мой прадедушка Леонов Антон Минеевич, по рассказам моих родственников, во время первой мировой войны приехал с фронта на побывку. Ему советовали не возвращаться, но он посчитал необходимым вернуться на фронт. Видимо, это был 1917 год, когда началось массовое дезертирство. Прадедушка уехал и домой уже не приехал, оставив сиротами двух дочерей.
Вот что сохранилось в моей памяти. Так уж получилось, что практически именно родственники по материнской линии наибольшее время тратили на воспитание своих внуков и внучек, и потому эти родственники запоминались больше. Этакий матриархат.
Ниже фотография с похорон моей прабабушки Марии Фадеевны. Справа моя бабушка Антонина. Слева я вместе с матерью.
Так постепенно в моем подсознании закладывалось знание села. Самые обыденные знания. Пока в подсознании.
Нижеследующее пришло мне в голову, конечно, не в раннем детстве, а совсем недавно, когда стал анализировать и свою жизнь и жизнь моей Родины.
В России существует эксплуатация деревни со стороны города. Поясню, Россия всегда опиралась на многочисленное сельское население, безбожно использовала этот фактор.
Практически всегда существовал неэквивалентный экономический обмен между городом и деревней. Сельскохозяйственная продукция стоила неоправданно дешево, а промышленная – наоборот, неоправданно дорого.
Деревня давала городу дешевую и непритязательную рабочую силу. Гигантские советские стройки были бы невозможно без такого притока рабочей силы.
Но и это еще не все. Именно деревня, прежде всего, своей кровью обеспечивала военные победы России. Только один пример.
Я уже говорил, что дедушка (по матери) рассказывал, что у него было пять братьев. Его и четырех братьев взяли в армию, не призвали только младшего, слишком мал он был. Вернулся домой только самый старший – мой дедушка, его по возрасту держали больше в тылу.Ниже фотография моего дедушки в 1944 году на Украине.
Старшего брата отца тоже взяли в армию, и он не вернулся. Отец был слишком молод, чуть-чуть поздно родился. Но его сестру призвали на фронт.
А вот теперь-то оказалось, что «палочка-выручалочка» России исчерпала свои ресурсы. В настоящее время российская деревня надорвалась хищнической эксплуатацией ее городом и в целом находится в плачевном состоянии.
Настало время городу отдавать долги деревне. При этом, не только потому, что это нужно деревне. Это нужно, прежде всего, России. Нефть и газ, которые мы безбожно поставляем всем, кто просит, обеспечивают тактические интересы страны. Это тоже нужно, но есть еще более важное.
А стратегические интересы, похоже, наших правителей не особенно волнуют. Они больше тактики удержания власти, а не стратеги развития страны, превращения ее не в мифическую энергетическую державу, а в реальную, полнокровную сверхдержаву.
В ближнесрочной перспективе деревня могла бы обеспечить продовольственную безопасность страны, т.е. сделать так чтобы наша страна не зависела от импорта продуктов питания. Но этого мало. Мы должны показать всему миру, что кормим население России не суррогатными продуктами, как это часто делается на Западе, а первоклассными естественными продуктами, что неизбежно резко поднимет уровень здоровья населения. А по большему счету это создаст очень привлекательный имидж России. Мы должны этим гордиться, а нам завидовать. Именно так нужно видеть ближайшую перспективу.
В дальнесрочной перспективе деревня могла бы очень сильно повлиять на демографическую ситуацию в стране. Многодетные семьи всегда были характерны, прежде всего, для деревни, а не для города. Большой семье нужен большой и просторный двор. Это естественная среда обитания человека, а не каменная келья на 12 этаже.
Наши города, часто перегруженные населением, просто не могут решить демографическую проблему. Крайне удобно и желательно чтобы многодетные семьи имели собственный дом в деревне, а не крохотную квартиру в многоэтажном доме. Огромные территории нашей страны не просто позволяют сделать это, они подсказывают нам именно этот вариант.
Скажете, что жизнь в городе имеет свои прелести, которые деревня не может обеспечить?
Согласен с этим. Но, во-первых, кроме преимуществ городской жизни, есть и преимущества деревенской жизни. Лучшая экология, более свежие продукты питания, меньшая преступность и пр.
Во-вторых, хорошие дороги, современные средства связи, Интернет позволяют свести на нет некоторые преимущества городской жизни.
И, наконец, в-третьих, государство должно помочь деревне в плане стирания различий между городом и деревней.
Тогда мы сможем сделать деревню привлекательной и в какой-то степени организовать переезд части городского населения в сельскую местность. Разумеется, добровольный переезд. Это будет как вторая целина, только уже не для Казахстана, а для России.
В нашем крае начинать нужно, прежде всего, с пригородных районов Красноярска. Я просто в этом уверен. Начинать нужно не с Енисейска, который еще сохранил черты большой деревни. Начинать нужно с Красноярска, который такие черты утратил практически полностью.
Такие районы как Емельяновский, Березовский и другие должны бы превращены в образцово-показательные. Может быть даже образцом не только для края, но и для всей России. И это могло бы быть более значимым событием, чем открытие очередного месторождения нефти. Повторяюсь, нефть – это тактика, а современная деревня – стратегия.
А чуть позже наработанный опыт в одном районе края можно будет перенести на все сельские районы нашего края. А там, глядишь, и в других регионах поддержат почин.
Впрочем, все это мечтания. Осуществить это способны люди глубоко патриотические и по отношению к России и по отношению к своей малой сельской родине. Может быть даже бывшие горожане, осознавшие задачу.
А вот коррумпированные чиновники и продажные политиканы для этой задачи совершенно не подходят. Они мастера по воровству, а не по возрождению деревни.
Я родился уже после 9 мая 1945 года. В 1953-м. И еще несколько лет прошло пока я научился понимать, что такое война. Но последствия той войны ощущались очень долго. Я еще помню как говорили «это было до войны» или «это было после войны». Та Война была рубежом, разделяющим очень многое.
Это я во дворе дедушкиного дома играю в войну. Как и все мальчишки послевоенного поколения.
Великая Отечественная война, действительно, была великой. Победа в ней стоила дорого. Мой дедушка (по матери) рассказывал, что у него было пять братьев. Его и четырех братьев взяли в армию, не призвали только младшего, слишком мал он был. Вернулся домой только самый старший – мой дедушка, его по возрасту держали больше в тылу.
Незадолго перед смертью дедушке пришло письмо, следопыты нашли могилу одного из его братьев. Дедушка тогда сказал: он думал, что боль утраты за сорок лет прошла, но он ошибался. Дедушка заплакал.
Старшего брата отца тоже взяли в армию, и он не вернулся. Отец был слишком молод, чуть поздно родился.
Но сколько бы много ни погибло, независимость Родины стоила того. Мы победили. За три года оккупации в Белоруссии погиб каждый четвертый. Нетрудно подсчитать, что через 12 лет в Белоруссии не осталось бы ни славян, ни евреев. Для нашей страны вопрос стоял: быть или не быть.
Именно благодаря той Победе наша Родина стала великой державой. Наши предки своей кровью обеспечили независимость и величие Родины, это они сделали для будущих поколений, которые не смогли предотвратить распад своей Родины. Нас не могли победить в открытом бою, но обхитрили, используя наши слабости.
И нынешние дифирамбы Победе в Великой Отечественной войне звучат двусмысленно. Так и кажется, что кое-кто за шумом той Победы пытается отвлечь нас от страшного поражения 1991 года. А без понимания этого поражения мы не сможем гарантировать безопасности России. Мне кажется, нужно меньше восторгаться старыми победами и больше вспоминать и исправлять более свежие поражения.
Великая Отечественная война прошла давно, но споры о ней не утихают до сих пор. Меня, например, долго интересовал вопрос о том, почему в 1941 году война началась со страшных поражений Советской Армии, которая к началу войны имела большую численность и гораздо больше, чем Германия имела танков и самолетов? Количество советских танков и самолетов просто поражало и, видимо, именно поэтому после войны эти цифры скрывались. Иначе чем объяснить сокрушительные поражения 1941 года? Сказка о неожиданности нападения Германии не в счет. К войне с Германией Советский Союз готовился и ждал ее.
Но не менее интересовал вопрос почему, потерпев сокрушительные поражения в 1941 году и чуть менее сокрушительные – в 1942 году, Советский Союз все же выиграл войну. Чем объясняется такой разительный контраст начала и конца войны?
Тут, конечно, причин было много. Индустриализация страны, жестко проведенная Сталиным, внесла свой очень существенный вклад в Победу, однако как показал первый этап войны не менее важна готовность народа защищать свою Родину.
Я обратил внимание, что войну Советский Союз начинал как коммунистическая страна, а оканчивал как почти патриотическая, лишь для приличия еще прикрывающаяся коммунистической одежкой. Собственно, Сталин еще до войны стал осторожно и медленно реабилитировать патриотизм.
Вадим Кожинов писал: «…Движение истории определяется не замыслами и волеизъявлениями каких-либо лиц (пусть и обладающих громадной властью), а сложнейшим и противоречивым взаимодействием различных общественных сил, и «вожди» в конечном счете только «реагируют» - притом обычно с определенным запозданием (как было, например, при введении нэпа или при повороте середины 1930-х годов к «патриотизму») на объективно сложившуюся в стране – и мире в целом – ситуацию».
А после первых поражений 1941 года все активнее стали опираться на патриотизм (прежде всего русский, славянский), не забывая, правда, частично прикрывая его коммунистической риторикой. Не этим ли объясняется разительный контраст начала и конца Великой войны?
«Превращение (хотя и неполное и несовершенное) «Савла в Павла» Сталина, - отмечал Олег Платонов, - как одного из руководителей антирусского движения в Сталина как национального вождя Русского народа – происходит не сразу, процесс этот, начавшийся еще в конце 20-х, растягивается на все тридцатые годы, приобретя итоговое завершение лишь во время Великой Отечественной войны. … Гений Сталина состоял в том, что он сумел коммунизм из орудия разрушения России превратить в инструмент русской национальной политики, укрепления и развития Русского государства».
Пафосно сказано. При этом нельзя забывать ни сталинские ошибки, ни то какой развалиной ему досталась страна, ни того, что была совершенно ясная перспектива войны на два фронта (Германия на западе, Япония на востоке). Очень сложное было время.
Некоторые считали: «Если же посмотреть на Сталина, как на человека, пославшего на войну двух своих сыновей, и на вождя, который отказался обменять вражеского фельдмаршала на родного сына («Я солдата на маршала не меняю!»), перед нами возникает воистину эпический образ».
После Сталина практически все правители нашего Отечества боялись давать слишком большое влияние патриотизму, а некоторые открыто или скрыто пресекали его. Не этим ли объясняется нынешняя ситуация в России? Впрочем, об этом позже.
Мое детство прошло в Красноярске. Я жил до девяти лет у дедушки и бабушки в деревянном доме по улице Железнодорожников 9, кв. 2. Дома этого уже нет. Снесли и на его место поставили типовую девятиэтажку. Номер дома (цифра 9), впрочем, перенесли на новый дом.
А вот старый дом был построен задолго до моего рождения. Рядом была построенная еще в царские времена тюрьма. Отсюда я думаю, что во время постройки дома он был на окраине Красноярска. Тюрьмы ведь строят обычно на окраине.
По Железнодорожников 9 был большой двор и, насколько я помню, восемь квартир, которые выходили в этот двор. Двор был моим первым маленьким миром. Туалет был во дворе, а вода в городской колонке. Воду в квартиры носили ведрами. Два ведра на одно коромысло (это такая гнутая деревяшка, которую носили на плечах, а по краям коромысла были железные крючки, на которые вешали ведра).
Позже в квартиры провели холодную воду.
Мои родители жили и работали в школах Канского района и города Канска (школа N 8 и школа-интернат имени Юрия Гагарина). Разумеется, периодически меня возили в Канск, где я жил по несколько месяцев, иногда родители навещали меня в Красноярске.
Ниже мой снимок, который папа сделал, сидя на крыльце дедушкиного дома. Отца давно уже нет в живых, а снимок момента моей жизни остался.
Но все же гораздо больше я проводил детство с дедушкой и бабушкой, которые оказали большое влияние на мое ранее воспитание. Они меня, конечно же, баловали. Я был их первым и долгое время единственным внуком. Мой брат родился гораздо позже, а дядя женился очень поздно, да и жил во Владивостоке.
Это, вероятно, одна из самых ранних фотографий. Середина июня 1954 года. Мне нет еще и года. Мои дедушка и бабушка по линии матери были из потомственной сибирской семьи. Бабушка рассказывала мне как ее бабушка говорили о их бегстве в Сибирь от крепостного права.
Они были выходцами из деревни Емельяново, где оставались жить их родственники. Несколько раз они возили меня в Емельяново, где я гостил у прабабушки. Будучи коренными сибиряками мои дедушка и бабушка часто использовали сибирский диалект, который я также знал. Впоследствии благодаря (или из-за) нивелирующей системы советского образования я забыл почти все сибирские слова и выражения, кроме некоторых.
Дедушка обучался несколько лет в какой-то сельской школе. Бабушка вообще не училась, но умела немного читать и писать. Для крестьян того времени они были довольно образованы.
Мои ранние воспоминания связаны с двором. Маленький мирок моего детства. Во дворе жило несколько детей, включая двоих ровесников мне.
Ну, а летом, осваивал тот же двор на велосипеде.
Дедушка и бабушка были условно православно верующими, т.е. икона висела, иногда они (особенно бабушка) на нее молились. Но не часто и в церковь не ходили. Родители же мои (вот он коммунистический атеизм и советское образование) были атеистами, хотя бы формально. Отец был членом КПСС и одно время работал в комсомоле, тут уж вообще по должности было положено быть атеистом. Он и был им, нисколько не фальшивя.
Из православного прошлого моего раннего детства помню только праздник Пасхи, когда бабушка готовила соответствующее кушание (красные яйца и прочее). Пасха вызывала у меня настроение патриархальности. Коммунистические праздники казались веселее и энергичней. Кстати, к вопросу о православии я еще вернусь позже.
Родился я в Красноярске. И потом, когда повзрослел, судьба забрасывала в разные города страны, некоторые из которых были более престижными и привлекательными для жилья. Об этом более подробно я напишу далее.
Были предложения жить в таких «привлекательных» городах, расписывались перспективы жизни там. Но не привлекали они меня, всегда мечтал вернуться в свой родной Красноярск.
Видимо, я старомоден. Только Красноярск, здесь жил, живу и, Бог даст, останусь навсегда. Кстати, в окрестностях Красноярска есть поселок Емельяново, где похоронены отец, мать и практически все более отдаленные родственники.
Нет, это не фотография с могил моих родственников. Там все в духе времени и достатка. Это же фотография со старой сибирской могилы. Помните строки «с простыми крестами их русских могил»? Мне вообще кажется, что главное не дороговизна надгробной плиты, а память в душах людей. А демонстративная показуха пышностью могил… Это от лукавого и как-то не по-русски. Впрочем, это мое личное мнение и оно не является истинной в последней инстанции.
Могилы моих родственников (справа налево, мать, дедушка и бабушка по отцовской линии, отец) выглядит таким образом (снимок 13 июня 2009 года).
Однако, хватит о могилах. Лучше о живых. Достоверно знаю у некоторых «патриотов» Красноярска давно уже есть квартиры в Москве, других городах России и за ее пределами. Нет, все-таки я старомоден, и совсем им не завидую. Мой Красноярск нужен им лишь для того, чтобы обеспечить сытную жизнь за его пределами. Бог им судья. Впрочем, рано или поздно эти «патриоты» города все равно покинут его и людям станет ясно как они любили Красноярск и сколько стоила городу эта «любовь».
А тем временем найдутся новые «патриоты» и будут снова дурачить моих земляков своей «любовью» к Красноярску и Красноярскому краю. История слишком часто повторяется, а люди слишком легковерны. Может быть я пессимист? Может быть. Но ведь мне хочется, чтобы этот порочный круговорот прекратился. Может быть, рано или поздно моя мечта сбудется. Надежда умирает, как известно, последней.
Впрочем, хватит о печальной реальности, лучше о славном прошлом.
А сейчас в продолжение моего разговора о родном городе я приведу отрывок из своей книги «Эра дракона» (2008 год), которая о взаимоотношениях России со странами Дальнего Востока (прежде всего Китая). Там есть немного и о российской истории.
Так называемая «эпоха великих географических открытий» в истории Земли началась с открытия Нового Света Колумбом в конце XV в. и продолжалась вплоть до начала XVII в. В России тоже была эпоха великих географических открытий, совпадающая по времени с этим периодом. С продвижением русских дальше и дальше на восток на неосвоенные земли Сибирь все шире открывала перед ними свои двери».
Между прочим, открытие северной Азии по масштабам вполне сравнимо с открытием Америки. «Этот процесс шел с северо-запада на юго-восток – т.е. сначала государственной территорией России становились экстремальные по условиям жизни районы, а затем уже более благоприятные по почвенно-климатическим условиям земли».
«Движение российских землепроходцев в XVII-XVIII веках «встречь солнца» сделало Россию самым крупным территориальным образованием мира». В этом их великая заслуга перед Россией. Известных и безымянных. Все они сослужили великую службу России. Сами того не подозревая, обеспечили будущее России на много веков вперед. С пафосом написал Дмитрий Рогозин: «Беспокойное славянское сердце вело бесстрашных богатырей осваивать Урал, Сибирь, Дальний Восток и Аляску».
Освоение русскими Сибири и Дальнего Востока – один из феноменов мирового значения. Если взглянуть на современную карту России (которая лишилась многих своих исконных земель, утраченных в ходе горбачевско-ельцинского правления), то без труда видно, что ныне большая часть ее современной территории расположена к востоку от Урала, т.е. в Азии.
Если европейская часть нашей страны создавалась с трудом и в боях, а потом и была в значительной степени утрачена, то азиатская была создана принципиально другим путем и сохранилась почти полностью.
Разумеется, если не считать давней продаже Аляски, потери южносибирской земли, которую большевики отрезали Казахстану, значительной потери морской территории, произошедшей благодаря горбачевско-шеварднадзевской сделки с американцами, и незначительных территориальных уступках Путина Китаю. Но все же на востоке потери не были так трагичны как на Западе.
Восток мы в основном сохранили и стали как бы еще более азиатской страной. Родилось государство российское в Европе. А вот расширялось, прежде всего, не на Запад, а на Восток. В большей степени именно на восток двигалась Россия.
Вот так в 1628 году возник мой родной город Красноярск. Первоначально это был небольшой острог, призванный защищать с юга ранее освоенную русскими территорию. Поселение на краю русской земли.
Сейчас он расположен почти в самом территориальном центре России. Точнее этот центр находится к северу от города на территории Красноярского края, второго по размерам территории региона Российской Федерации.
Начну с сначала. Я родился 7 октября 1953 года. Ровно на год позже Владимира Путина. Так что мы оба с ним пострадали от распада Советского Союза. Как известно, последняя советская конституция была принята 7 октября 1977 года и с тех пор этот день был всегда праздником, а иметь совпадение дня рождения и выходного дня, согласитесь, это совсем не плохо!
И вот в 1991 году Советский Союз распался. Впрочем, в тот год было не до сожалений по поводу праздника 7 октября. Это обо мне. Путину, вероятно, тоже было не до сожалений. Но я забегаю вперед.
Детей приносит, конечно же, не аист. Я не был исключением. Вот мои родители. Отец - Стригин Михаил Филиппович родился 15 мая 1928 года. Его родители: Стригин Филипп Матвеевич и Стригина Ефросинья Ивановна (жители деревни Емельяново). Родители отца переехали в Сибирь из Поволжья, спасаясь от голода. Отец родился уже в Сибири. Так что по отцу я сибиряк во втором поколении.
Мать - Стригина (дев. - Орешникова) Надежда Иннокентьевна родилась 2 сентября 1930 года. Ее родители: Орешников Иннокентий Прокопьевич и Орешникова (дев. Леонова) Антонина Антоновна (жители Красноярска, выходцы из деревни Емельяново). Со стороны матери мои предки были практически стопроцентными сибиряками и жили в Сибири несколько поколений.
Оба родителя - педагоги по образованию (мать - учитель химии, отец - географии). Как видим, выходцы из крестьян, ставшие интеллигенцией. Обычное явление в Советском Союзе. Ничего вроде бы особенного.
Вот они в менее формальной обстановке.
Родители моей матери жили в городе и хотели, чтобы их дети получили высшее образование, считая, что это поможет им в жизни. А было у них двое детей, моя мать и мой дядя Виктор. Дядя получил высшее медицинское образование. Вот моя мать и дядя в молодости.
А вот моя мать совсем молодая.
Родители моего отца жили на селе, и они менее настаивали на получении своими детьми высшего образования, тут больше инициатива самих детей.
