С отступниками у Староверова разговор короткий: чуть что - и предатель лежит на цинковом столе, распотрошённый и зелёный.

Так случилось, что во время Очень Важного Разговора телефон Староверова вырубился и отказался вновь стать членом коммуникативного акта, а на другом конце провода (или что там у него?) таких шуток не понимают. В результате потенциальный работодатель оказался злейшим врагом, а гадкий гаджет был передан в холодные лапы патологоанатома сотрудницы сервисного центра. Та посмотрела  на телефон, на Староверова и заявила: "Да, потрёпанный жизнью". Староверов не стал уточнять, что имелось в виду, он вообще не любил, как писал Лермонтов, метафизических прений.

Собственно, в этом и состояла проблема. Город не существует без реки, а то, что протекало через Екатеринбург, было сложно назвать водой.  Речку Исеть при желании легко перейти вброд, но кто отважится лезть в коричневый вонючий поток? Нечастыми счастливцами были пьяные выпускники школ, перегревшиеся алкоголики или просто упавшие в воду старушки. Все они отказались от части своей жизни: бывшие школьники не вернутся за парты, алкоголики к своим жёнам, а утонувших старушек не воскресить. В любом случае никто из этих трёх групп (репрезентативных донельзя) не чувствовал вони, а Исеть казалась им глубокой и неимоверно широкой.

Староверов всегда немного завидовал таким купальщикам, но он-то хотел плыть по нормальным рекам, грести как по течению, так и против  и,  по возможности, спасать молодых купальщиц для того, чтобы те прямо на берегу благодарили Староверова всеми возможными способами. Однако для этого надо было стать либо выпускником, либо алкоголиком, либо утонувшей старухой, а такой выбор очень сложен, к тому нужна нормальная река. 

Придуманные проблемы решаются способом "deus ex machina". Как-то пьяный Староверов сшиб автобус, тот не держал удар, хотя и безуспешно пытался проломить обидчику голову. После этого Исеть стала широка, и её можно стало снимать на камеру мобильного телефона. Бодаться с автобусом - не самый удачный способ перестать грести и отдаться течению реки, но это всё же лучше, чем задавать бессмысленные вопросы "Куда ж нам плыть?", зная, что ответы на них ты никогда не получишь.

Ответа на вопрос, почему в России так популярен растворимый кофе, не знает ни Староверов, ни даже, наверное, Б-г. Если в существование последнего имеются довольно большие сомнения, то коричневый порошок существует несомненно и создан не иначе как для того, чтобы окончательно отравить нам существование. Версии о диком ритме жизни, когда кофе сварить некогда, не принимаются, потому что предел мазохизму должен быть, но это всё идеализм, который достался Староверову от неразумных предков. Так или иначе, утро понедельника не может украсить вообще ничего, равно как и обезобразить, и чашка разведённых в кипятке бурых гранул не испортит нашу карму больше, чем поездка в маршрутке с двумя пересадками. 

Вообще в последних словарях русского языка слово "кофе" допустимо упореблять и в среднем роде. Если речь идёт о растворимом напитке, то кофе, безусловно, "оно", но в любом случае это "оно" наполняет душу если не тёмным ужасом, то тихой грустью, которую не излечат даже три чашки двойного эспрессо.

Расхожее мнение о том, что маленькие дети лишены способности отличать живое от неживого похоже, не имеет никаких обоснований. Когда мне не было и трёх лет, у нас в доме появился японский автоматический зонтик - чудо враждебной техники и не иначе самурайская выдумка, чуждая мелким запросам советских людей. Так или иначе, этот зонтик быстро попал в руки маленькому Староверову, и тот не поленился в первые семь секунд прищемить себе какой-то, как сейчас выяснилось, не очень важный для жизни орган, скорее всего, палец на руке, но этого было довольно, чтобы крик Староверова услышали соседи. Прибежавшая на помощь мама стала в чудных интонациях выговаривать зонтику, что "так не делается, плохой-плохой зонтик, а вот я тебя сейчас, железного, стукну". Староверов тогда не смог вербализовать мысль о том, что зонтику пофиг, и в первую очередь потому, что это железная тварь, которая если и нападает, то только потому, что сам подставил ей спину.

С тех пор Староверов старался вести себя, как писающий мальчик: делай своё дело и не говори, что оголённый провод сам попал под струю со всеми вытекающими из этого невесёлыми последствиями. Гораздо безопаснее писать по пятницам этакий лытдыбр лытдыбрский, туповатый  и тематически будто высосанный из пальца. Впрочем, и по форме, и по содержанию правильнее будет сказать "выссанный", чтобы не было упрёков хотя бы в том, что Староверов продал свою душу педагогической мафии.