Когда-то тихое уютное Замоскворечье теперь такое. Я все понимаю и не огорчен, но бродить тут уже не хочется.

Города
У каждого есть свои Города. Пусть даже они состоят из нескольких покосившихся домов, спрятанных среди лопухов и лебеды. Стоишь перед какой-нибудь развалюхой, уж и дом не тот, и все твои дорожки заросли, а ты не можешь двинуться с места. И вроде ты не хлюпик и не нытик, а что-то берет за душу, да так, что впору наливать!

В чужих городах, ты спокойно бродишь по площадям, любуешься пилястрами и капителями, (хотя бессовестно их путаешь) восхищаешься закатами над крепостными стенами, с благоговенным непониманием смотришь на старые фрески и думаешь о веках, которые пронеслись по этим узким улочкам, гремя железом по булыжным мостовым.

Ну и пусть! Тебя не было, когда там гремело. Это все интересно, но как-то почти виртуально. А вот волнует тебя исчезнувшая из городского сада скамейка, где ты целовался после выпускного вечера, не понимая, что тебе разрешают гораздо больше. И еще, не зная зачем, ты ищешь хотя бы место, где стоял дом с облупленными стенами, за которыми была твоя первая отдельная квартира!

И ты пишешь такие разные строчки про чужие и свои города. Новый дом, построенный на берегу речки твоего города и судьба соседа-пьяницы тебя волнует гораздо больше, чем исторические страсти чужих городов.

И кажется, что в своих городах тебя мучает ностальгия по молодости и ушедшим любимым. Да, иногда это иногда бывает, но даже когда ничего в душе не шевелится, то все равно ты пишешь так, что между строк мучительно всплывают картинки прошлого. Твоего прошлого! Даже если оно не было таким счастливым, как настоящее.

Куда нам от всего этого деться!

Коридоры
Узкий коридор, стулья вдоль стены, окно в торце, тусклый свет пыльных ламп. Душно, склочно, жалко уходящего времени. Там, за дверями, ты еще можешь потрепыхаться, погнуть пальцы, или просто попросить, обещательно смотря в глаза. Но тут, в коридоре, надо ждать. В коридоре очередь - это власть народа. Особо активных, лезущих вперед, могут и побить.

Я вдруг понял, что много лет не сидел в коридорах. Везде для ожидания были большие светлые холлы, с диванами, креслами, аквариумами, столиками с журналами. У меня был номер, и я поглядывал на табло, прикидывая сколько осталось времени, и успею ли я погулять или пообедать.

А 90% того, что я делал в казенных московских домах, можно было сделать по почте или по Интернету. Это все будет, но потом. Хорошо, что я не растерял бойцовские навыки для добывании бумажек, подписей, мест в очередях. Хотя, если честно, мне очень не хотелось это помнить.

И еще я удивлялся, что моя душа не очерствела. При общении с чиновниками я так входил в их положение, что готов был сам выполнять их работу.

Замоскворечье
От станции метро Третьяковка до моего дома было двадцать минут ходьбы. В этом купеческом районе я знал каждый переулок. Про многие из них можно написать рассказы, но сейчас почему-то не хочется. Нет больше моего Замоскворечья, эти рассказы повиснут в воздухе.

Продираюсь через запаркованные на Садовнической набережной машины, задыхаюсь от выхлопа на Пятницкой и Ордынке, прячу глаза от назойливой безвкусной рекламы на старых домах. Ныряю в арку, зная, что там чудный тихий дворик. Но нет больше того дворика, все забито машинами, вокруг незнакомые, озабоченные лица.

Меня не радуют новые дома в Замоскворечье. В большинстве своем они безвкусны и не гармонируют со старой застройкой.

Еще, правда, можно постоять на горбатых мостиках над Водоотводным каналом, посмотреть на отражение луны в темной вязкой воде. Можно найти и переулок, мало тронутый временем. Меня задело другое.

У своего старого дома я вдруг понял, что забыл номер моего подъезда. Но помнил, что там жил печально известный Пеньковский. Никто, кого я спрашивал около дома, не знал историю Пеньковского. Никто также не знал, что за высоким забором во дворе находится бункер, охраняемый в 1953 году танками. Там сидел, ждал решения суда и впоследствии был расстрелян Лаврентий Берия.

Впрочем, ладно! Это дела давно минувших дней. А около дома по прежнему зеленели деревья, место, где стоял и был однажды угнан мой «жигуленок», теперь занято какой-то иномаркой.

Жизнь продолжается.

Продолжение следует
[ Еще фотографии тут... → ]

Странно все это. Я люблю Москву, но каждый мой приезд дается мне все с большим трудом и приносит все больше разочарований.

Главное, конечно, что уходят друзья. Моя толстая записная книжка теперь больше напоминает историческую реликвию, чем руководство и путеводитель по деловым и легкомысленным жизненным закоулкам.

Да еще дела. Скучные дела, ради которых надо сидеть в душных коридорах, разбираться в казенном языке объявлений-указаний, слушать чужие разговоры по сотовым и гадать, успею ли я попасть в заветный кабинет до обеденного перерыва.

Исчезает чувство, что все москвичи - родные мне люди. В любом случае понятные. В моей записной книжке заместитель министра соседствовал с алкашом-сантехником. И я понимал проблемы и того, и другого. И выпивал то с тем, то с другим. Сейчас нет ни тех, ни других.

Сейчас моя общительность сходит на нет. Раньше мы все были примерно одинаковы. Жили в бетонно-кирпичных коробках, ездили в метро, покупали чашки в «Доме Фарфора», а кастрюли в магазине «1000 мелочей». Кому везло немного больше, те ремонтировали свои «жигули» около металлических гаражей и сеяли по весне на даче редиску и укроп. Сейчас мы все разные. Сантехник и дворник не выпивают и плохо говорят по-русски. Заместители министров отгородились двухметровыми кирпичными заборами.

Появились непонятные мне деловые люди и странные женщины. Женщины, говорящие о высоких романтических чувствах. Для них богатые поклонники вешают вдоль дорог оплаченные объявления о своей любви. Это, наверное, тешит самолюбие поклонников. Романтика не мешает принимать этим женщинам дорогие подарки и говорить прямым текстом о спонсорстве.

Я это не осуждаю. Любовь и скупость несовместимы. Я это понимаю и принимаю. Просто это стало массовым, и к этому я никак не могу привыкнуть. Это заставляет смотреть на московских женщин как-то по-другому. Нет, не хуже... просто с большим любопытством.

У моего подъезда исчезли старушки на лавочке. Лавочка осталась, а старушки исчезли. В подъезде появились вежливые черноволосые молодые люди. По вечерам они собираются в стайки и тусуются около гостиницы «Космос» и местных магазинов.

Я знал, о чем говорить со старушками на лавочке. Они меня любили и очень редко обсуждали моих гостей. Но я не пока не знаю, о чем мне говорить с новыми соседями по дому. Да они и сами не особенно разговорчивы.

Покорителя Москвы... Они были всегда. Они более энергичны, чем замотанные москвичи, они часто добиваются больших успехов, я преклоняюсь перед такими людьми. Сейчас их стало больше, чем раньше. Москвичи иногда ворчат, но они сами виноваты. У приезжих нет пустых квартир, доставшихся от бабушек, которые можно сдавать и нечего больше не делать. А это развращает. И вообще, сейчас расслабляться нельзя. Это не только к Москве относится.

Я сам мечтаю о времени, когда я буду только получать, но эти мечты опасны. Пока хоть как-то можешь бежать, то нужно бежать. Иначе быстро сядешь на обочину и будешь глотать пыль от проносящейся жизни.

Ну, ладно, что-то я разворчался. Храм Вознесения в Коломенском стоит, на Патриарших чистота и благодать, на Красной площади такая демократия, что даже открыли бесплатный туалет слева у Спасской башни. Мои любимые люди как-то устроились, никто не жалуется, тем для бесед много, пока все здоровы. По крайней мере, внешне все хорошо.

А в общем, жизнь наладилась. Особенно в мае, когда на клумбах тысячи тюльпанов, когда москвички особенно красивы и приветливы, когда впереди лето и туманные мечты о прекрасном будущем.

Продолжение следует

[ Еще 3 фотографии тут → ]

        Мир - это маленькое стеклышко, в котором отражаются все твои мысли, желания и мечты. И кажется, ты никогда не вместишься в это узкое пространство, отведенное тебе на земле, ты, такой большой, такой великий, такой самый, самый… А мир молчит. Он ждет твоего решения - проникнуть в его суть или остаться на обочине дороги.  
       Ты решаешься и, отбросив все сомнения, отталкиваешься и поднимаешься вверх навстречу стихии, чтобы почувствовать всю силу ветра перемен. И твое желание счастья настолько велико, что ты летишь, наслаждаясь в полете.  
       И вдруг замечаешь, как велика и прекрасна земля. Она притягивает к себе чем-то родным, очень близким, словно теплое молоко матери. И понимаешь, что без нее просто не можешь существовать. Ты един с ней. Чувство радости охватывает тебя. 
      Ты - целый мир, и в твоей власти сделать его лучше.  

рассказ быль. ну может чуть-чуть домысла.

После отпуска Ларису Сергеевну поджидал неприятный сюрприз " У вас в классе новенький, из другого района перевели в связи с переездом" – обрадовала её школьный секретарь.
" Ну почему ко мне? – возмущенной воскликнула она про себя – Почему не в параллельный к Машке? Она и моложе меня, да и вообще …"
За два года классного руководства она уже изучила своих оболтусов, знала от кого чего можно ожидать и умело интригуя, держала свой класс в узде. Её даже частенько ставили в пример и Лариса Сергеевна рассчитывала довести свой класс до выпускных, а через четыре года завуч уходила на пенсию и ей уже намекали ...
[ Читать далее... → ]

Так можно сказать и о нашей самой активной, эрудированной Олечке Смирновой, задорной, с прекрасным чувством юмора Наташе Ермиловой...
о себе скромно промолчу, потому что изменила профессии.. Но не разлюбила свою библиотеку и своих коллег...

Наверное, многие помнят, как упрашивали маму или бабушку записать в библиотеку и с благоговением входили в царство книг, где царили самые умные и добрые женщины — библиотекари — ничего себе: всё людям...
Как в студенчестве допоздна штудировали умные книги в читальном зале, а они терпеливо ждали, когда вы напитаетесь знаниями...
Как после перестройки бежали в библиотеку за открывшейся историей страны...
Так было и так будет ДА ЗДРАВСТВУЕТ КНИГА! ДА ЗДРАВСТВУЕТ БИБЛИОТЕКА!

С ПРАЗДНИКОМ, ДОРОГИЕ КОЛЛЕГИ!!!

В прохладной тишине библиотеки,
Средь миллионов самых разных книг
Мы видим среди полок человека,
Он в мире книжном главный проводник.
Библиотекарь! Не забудьте это:
Сегодня профессиональный день
Того, кто и журналы, и газеты,
И книги знает, как своих детей!
Кто нужный нам великий труд бумажный
Из пыльных недр так бережно несет?
Кому необходимо так и важно,
Чтоб из него мы получили всё?
Библиотекарь! Опыт Ваш бесценен!
Примите наш почтительный поклон.
Пускай царит в библиотечных стенах
Спокойствие и мудрости закон.

При всёй своей алкогольно-анархической сути, Николай 
частенько выражался, прямо сказать философски и глубоко.
Определял точку и корень.
Например, он как-то скопил миллион рублей ( ну, цены были 
такие...Это надо понимать...)
и сидя в компании, поглаживая сию пачку ассигнаций, сказал, 
уподобляясь Бендеру:
- Ну, вот я и миллионер...
Вот если бы я тут поставил точку в рассказике - то понятно 
дело, никакого философского подтекста, в данной заметке 
никто бы никогда не обнаружил. Но!
Но всё зерно, как вы понимаете, в продолжении. А оно было 
таким.
Через два дня, Коля с уставше-опухшим лицом, глядя в пол 
заявил:
- Ну, вот я и не миллионер.

Сашка Конвисер. Встреча в суши-баре.
- Макс , заказывай всё , что угодно. Плачу - я.
- Сашка, да я и сам могу.
- Я сказал, что плачу я, значит - я. Заказывай.
Я, мямлю, что мало знаком с меню суши-баров, поэтому, всецело доверяю мнению и вкусу Сашки.
Он, нехотя соглашается и делает заказ.
Что себе , то и мне.
Мы ужинаем, потом Саня благородно оплачивает сей заказ.
Только почему-то оказывается, что в этом баре именно в этот день проходит акция " Закажи одно блюдо - второе бесплатно".

У Сантёра на кухне.
- Ты что будешь, чай или кофе?..
- Ко...
- Осторожней, идиот! Черепаху не раздави!...Юля, этот кретин, мог нашу Мусю, щас раздавить...
- Макс,- это уже Юля из комнаты,- ты там по-осторожней..
- Так, что тебе? Чай или кофе?..
- Ко...
- Придурок! Не видишь, что ли - на кота чуть не сел! Глаза рассупонь-то наконец!..Юля, он нашего кота чуть не придавил!
- Макс, не нельзя же так. По осторожней надо..
- Так, что тебе, чай, кофе?...
- Ко...
- Тля!...Кот!..Кот!..
- Кот же уже был..
- У нас их два, скотина...Юля, он нашего второго кота чуть не размазал...
- Макс, ну а же ты так?..Осторожней надо.

Когда в отпуск едут два фотографа — это еще ничего. А если один, то это просто беда. Вот снял он маковое поле, но оказалось, что не при той глубине резкости. Надо ехать переснимать. Через три часа небо стало голубым — надо снова туда ехать. Потом подумалось, что вместо вечернего ресторана при свечах, надо бы снять закат с вершины холма.
И какая нормальная женщина это выдержит?

На ступеньках храма сидит старик. Он задремал на солнышке и не обращает внимания на фотографа, который установил штатив, навел на входную дверь чудовищный телеобъектив и ждет, когда старик проснется и отправится по свои стариковским делам. За спиной фотографа собирается толпа. Никто не хочет выходить вперед, чтобы не мешать фотографу. Толпа постепенно начинает гудеть, старик просыпается, удивляется, что привлек внимание стольких людей, с трудом поднимается и медленно уходит. Все счастливы, а фотографу стало грустно. Теперь он жалеет, что не сделал фото со стариком.

В Тоскане есть место, которое знают все фотографы. Это маленький домик с красной крышей, рядом белая часовенка с двумя кипарисами по бокам. Мы зовем это место «часовня с ушами». Фото этой часовни есть во всех книгах про Тоскану, она присутствует на открытках, в Интернете. Эту часовню снимали утром, вечером, во все времена года, в грозу, дождь, снег. На дороге, что проходит около этого места, сделали специальные площадки для машин фотографов.
Находится это чудо в двух километрах от нашего дома. Мы туда ездили уже раза четыре. Зачем? Иметь фото этой часовни для фотографа, как некое свидетельство высокого уровня неугомонности. Дескать, бывали и видали мы все это!
Дурь это все — а затягивает!

Я обратил внимание, что в женских руках я чаще видел профессиональные камеры, чем в мужских.

В этом году многие начали фотографировать и снимать видео на ipad. Странная картина, но надо привыкать не открывать рот, когда это видишь.

Последний вечер в Италии. Золотой вечер. Около дома бродит толстый кот. Он остается, а мы завтра летим через океан.

Ночью приснился сон, будто мой друг уезжает по делам, а для страховки-верности оставляет меня с фалолетом. Правда тогда я еще не знала, что это фалолет. Вернее, так я его назвала уже проснувшись.
Фалолет - существо живое. Это некая, самостоятельная часть тела вроде руки из фильма "Семейка Адамс", которая косвенным образом принадлежит моему мужчине, но способна жить на автономке.
Выглядит как очень удобное сиденье без ножек и спинки, но с мужскими руками и членом. Ты садишься на него, член, ясное дело оказывается внутри, а очень красивые мужские руки обнимают за бедра и держат приятно- крепко, после чего фалолет взлетает. Движения любые, вверх, вниз, влево, вправо. И от этих движений член внутри тела движется тоже. Летать можно куда угодно по своему усмотрению, фалолет подчиняется любой мысленной команде.
Полет бесподобный, дух захватывает и ощущения фантастические. Жаль не помню, куда он потом делся.

Да! Забыла добавить, что мы накануне изрядно выпили. Так что у кого вертолет и неприятные ощущения, а у меня вот фалолет есть теперь.

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Sil Ven.

Этот рассказ написан в соавторстве с Юрием Газизовым для конкурса "Двое..."




- …Простите, Вы - женаты? - вопрос застал врасплох и заставил резко вскинуть голову. Ответ прозвучал раньше, чем сознание успело удивиться, возмутиться или, презрительно сжав губы, промолчать.
- Нет.
- Ну, наверное, вот-вот женитесь,[ Читать далее... → ]

Аббатство на вершине скалы. Огромные здания, галереи, библиотека, храмы, трапезные, винные подвалы. Работы Луки Синьорелли и Содомы (автора самой знаменитой картины со св. Себастьяном). Десятки фресок жития Святого Бенедикта. Все бесплатно, ходи фотографируй. Попался местный начальник в белой хламиде. Я его назвал «падре» и попросил сфотографироваться. Он приосанился, улыбнулся, как голливудская звезда, а потом долго рассматривал, как он получился. Получился он неплохо.

Бенедикт был нищим отшельником, разработчиком устава монастырей, проповедником скромного образа жизни. В этом аббатстве, в красивейшем месте Тосканы пахло миллионами долларов.

Около аббатства на сосне в тенечке спала сова. Своим наплевательским отношением к снующим монахам и туристам она олицетворяла собой слова: «Все суета-сует!»

Когда я гляжу на крепких, отъетых монахов, будь то францисканцы, бенедиктинцы или доминиканцы, ко мне приходят странные мысли, которые я с трудом удерживаю в голове.

В городке Ассиано я стоял перед перекрестком. Налево вела крутая улица наверх к храму 12-го века. Направо улица шла вниз к парковке, где стояла наша машина, готовая отвести нас за 30 минут домой, в прохладу каменного дома, к белоснежным простыням, к двухчасовой сиесте. Я дрогнул и повернул направо.

А жизнь хороша не только тем, что можно путешествовать, но и тем, что можно иногда пару часов отдыхать от этих путешествий.

... Наконец то он вырвался из навязанного гостеприимства. Откуда только эти два идиота свалились ему на голову? Мистер Х снова был самим собой и легко шагал навстречу неизбежному. За спиной - сверх новое - драгоценный груз. Сверившись с намеренно запутанной картой, посмотрев на мох и поплевав на палец, он вышел к ложбине, древнему руслу Нямана.
Ветер перемешивал пространство. Склоны бывшей реки густо покрывали новые формы растительности, хотя встречались и потомки доисторических папоротников. Неведомая пичуга орала на языке птеродактиля. Он стоял на дне исчезнувшей реки потрясенный и оглушенный. Мимо него медленно проплывали кистеперые рыбы девона, а высоко на берегу грелись стегоциофалы. Внезапно он застал себя в компании этих земноводных, и принялся разглядывать мир через панцырный череп в отверстия для глаз... Прямо перед его носом маячил чей то хвост. Ветер доносил умопомрачительный запах самочки. Гипоталамус рептилии отметил все соблазнительные шипы и чешуйки, покрывающие брюшко и совершенно голую, нежную, такую беззащитную спину дамы. Изящная пятипалая лапка кокетливо рыла ямку в песке, устраиваясь поудобнее. Незнакомка нежилась на солнышке и совершенно не обращала на него внимания. Пораженный ее совершенством, он задохнулся от внезапно накатившего чувства нежности. Гордая посадка головы и ряд острых, как ножи, зубов не оставляли никаких сомнений : это она. Та, которую он так долго и безнадежно искал среди женщин. "Женюсь"! - подумал он с восторгом, когда увидел с каким достоинством она умеет выходить из щекотливых ситуаций. Только что, один незадачливый кавалер отполз, спасая остатки своего авторитета, стильно получив хвостом между глаз . "А что? Заброшу семя," - припомнив будущих нильских крокодилов, он загордился. И тут, вспомнил вдруг, что находится на государственной службе и ему уже давно пора спасать мир. Так впервые с горечью он подумал о том, что скоро все исчезнет, прошлое и настоящее, повергнутое черным шумом, разлетевшись на миллиарды разноцветных радуг, с тем чтобы собраться вновь, уже в другой реальности.

Как приятно сесть на теплые желтые камни, разуться, погрузить уставшие ноги в теплый ручей с минеральной водой и смотреть на стаи ласточек, на качающиеся маки, на зеленые горы, где на вершинах стоят древние крепости и замки.

Огромное поле маков. Вернее поле с люцерной, где маки-сорняки раскрасили темную зелень. Я иду через поле и не знаю, где поставить штатив с фотокамерой. Хочется снимать через каждый метр и сразу во все стороны.

Крошечный городок на вершине горы. Церковь 13-го века. Двери открыты, в церкви никого. Мы бредем вдоль расписанных стен, подходим к часовне, вход в которую загорожен символической решеткой. В часовне лампа освещает доску, на которой изображена мадонна с младенцем. Это работа Пиетро Лорензетти, начало 14-го века. У нас чувство нереальности происходящего. В городке с населением сто человек находится такое чудо.

В каждом итальянском городке должна быть главная площадь. Если городок побольше, то есть еще и рыночная площадь, где раз или два в неделю местные фермеры продают овощи и фрукты. Рядом организуются ряды, где торгуют одеждой, обувью, бытовой химией и всякими украшениями. Рынок работает полдня, там собирается весь город. После обеда ряды убирают, площадь подметают и городок засыпает.

Я обожаю бар около городских ворот в Пиензе. Местные пьяницы безобидны, они любят выпивать за столиками на улице, разговаривать с прохожими и хвалить местных красоток.

Смешны пожилые пары. Она, как правило, более энергична, показывает своему спутнику, куда надо смотреть. Спутник приоткрывает рот и внимательно смотрит на то, что ему указали. Вскоре он начинает дремать. Его дергают и дают следующее указание.

Тоскана невыносимо красива в вечернее время, когда от бесконечных холмов начинают тянуться тени, когда рассеивается дневная голубая дымка, стихает ветер, синеют далекие горы, а солнечные лучи становятся густыми и насыщенными.

[ Читать далее... → ]

Давно город поглотил наш поселок.Почти город,да не город.Каскад прудов начинается от входа в него.Перетекает вода один в другой,так до самой реки.8 прудов.Каждый год происходит чудо - цветет сирень,разнося пьянящий запах на окрестные дома и высотки.Вечные спутники Весны и Любви - соловьи.Часами можно слушать их и мечтать о самом сокровенном.Дивные ночи у нас майские.Волшебные.Звездные.Кружит голову май...и хочется танцевать.

	Испанская Гитара - baseofmp3.com_Italyanskaya__gitara_-_Muzika_dlya_razdumiy	04:43

Я не вижу тебя. Не вижу! Где ты? Почему не отвечаешь? Я так надеялась, а ты оказался ординарной сволочью.
……………..
Где ты???? Почему молчишь? Я всё прощу только откликнись! Карл, я прощу тебе украденные кораллы, я верну тебе твой кларнет, только дай весточку, что ты живой…
………………………
Карл, я же еду к тебе. Я не знаю, где остановиться в твоём городё.
Или мне не приезжать? Ты только отзовись любым словом! Молю тебя! Мне важно знать, что ты живой!!!! Клара твоя просто в отчаянии!!!
ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ
Читает Карл все эти послания, и пускает кольца дыма от сигареты. Со вздохами.
И как объяснить этой дурёхе, что она сама заблокировала его, дуриком нажав запретную кнопку… А теперь сама себя по бокам своими же слезами хлещет, в поисках двери в скале, где не может быть двери….
И не умеет он ей объяснить, что и кораллы он у нее не крал…. Что это скорее всего проделки Петрушевского, ейного камердинера.
И закрывается очередная страница ненаписанного романа. За окном ночь.

Но она предполагает через несколько часов и новый день, начинающийся с чистой страницы.