Еще на подступах к Большому стал невольным свидетелем разговора сотрудницы театра с кем-то из зрителей.
«Скучнейший спектакль. Три часа на подиуме и все в черном» -заявила женщина и тут же стала оглядываться по сторонам, боясь быть уличенной в распространении нелицеприятной информации. Вячеслав Войнаровский, прохаживаясь перед зданием, тоже как-то странно посоветовал людям, которых он пригласил, посмотреть первый акт и во втором уже не приходить.
«Куда же я пришел?» - думал я, и сам же себе ответил: «Пиковая Дама» Чайковского.
Знаменитую историю Пушкина я помнил наизусть. В восьмом классе на конкурсе чтецов я выступал с номером “явления графини Герману”. Тогда мама и крестный серьезно занялись моей подготовкой, разбирая по строчке гениальный текст Пушкина. «Герман взглянул на часы – было без четверти три» - помню я как сейчас. Эти без четверти три – когда стрелки уравновешаны на циферблате. Секундой позже и вот уже начинаются мистические явления... «Я пришла к тебе против своей воли».
Я пришел в Большой театр по своей воле и великому желанию услышать Чайковского. К тому же моя знакомая меццо-сопрано Светлана Шилова дебютировала в партиях Полины/Миловзора. Хороший повод напроситься на спектакль и послушать любимую певицу.
Ходить на спектакль через четыре года после премьеры – удовольствие особое. Артисты выучили мизансцены, режиссеры, ведущие спектакль, не ошибаются ни в световой партитуре, ни в синхронности смены декораций. Никто не волнуется. Колея накатана и испытана. Можно наслаждаться сюжетными перепетиями и вдумываться в ход режиссерской мысли.
Постановка 2007 года отразила желание Большого пересмотреть пакет русской классики, не меняющейся еще с советских времен. Постановку поручили Валерию Фокину и Михаилу Плетневу. Имена яркие и харизматичный в театральном мире. Тем интересней было смотреть на выдержанный временем спектакль. К пущему удовольствию не хватало разве что бокала с коньяком.
Занавес открылся и взору предстал Петербург в своей узнаваемой картине подвесного моста с ажурными вензелями и колоннами. Мост символично разделял пространство на два измерения, которые с течением действия меняются местами, словно карты в колоде.
На фоне белого задника черная конструкция моста смотрелась искусной контурной картинкой, некогда популярной в народе. Когда вырезанный силуэт клеился на белый фон рамки для фотографий. В этом преломлении спектакль и есть застывшие контуры далекого прошлого.
Герман (Олег Кулько) заметно раздобревший, прятался на мосту от толпы как-то лениво. Персонаж вообще оказался каким-то статичным. Да и манера пения господина Кулько отсылала к временам, когда советские теноры исполняли партии словно они стоят на трибуне очередного съезда КПСС. С эпическим надрывом и голосисто, но уж в какой-то архаичной манере, как учили в начале 80-х. Впрочем, народная артистка Елена Зеленская в роли Лизы тоже звучала, как мастадонт. Классическое советское пение больше напоминало поднятие штанги. С задачей справилась. Долгие, продолжительные аплодисменты.
Ни в коем случае нельзя считать это плохим качеством. Просто вокально этот спектакль - памятник советской школе. А как же иначе, опера то русская! Тут вам и пафос и тяжеловесность, и мистическая тоска (ударение на последний слог).
Конечно, от партии Графини все ждут мощи замогильных интонаций Образцовой, тем сложнее другим графиням найти собственную, отличную от христаматийного, манеру исполнения этой партии. Нина Тереньтева, в честь юбилея которой и был посвящен спектакль 29 июня, пыталась воздействовать на публику проверенным и заученным за годы работы в Большом, способом классического исполнения. Но сказать откровенно, «бабушка меня не потревожила», никакого личностного вклада актрисы я не увидел. Нижние регистры звучали правильно и от того, как-то пластиночно. От ее голоса в дрожь не бросало и, выйдя из театра, я не смог бы толком описать впечатления от партии Графини.
Несмотря на критику «все в черном на подиуме», я бы не назвал спектакль скучным и неинтересным. Некоторые критики из-за обилия черного (в том числе и костюмах) называли постановку «трауром по русской опере». Хлестко, конечно, сказано, но это не совсем так. Фокину вместе со сценографом Александром Боровским удалось простыми средствами добиться создания мистического ужаса истории Пиковой Дамы. Подчеркнуто литературная сценография вобрала в себя те представления о Петербурге, которые сложились у нас под влиянием Гоголя и Достоевского. Именно это обстоятельство помогает действию скрывать некоторые вокальные огрехи.
Световые решения – отдельная режиссерская партитура, которая вызывает восторг и одобрение. Игра с силуэтами больше напоминает карточную игру смыслов. И что радует, режиссер отказался от тасования тройки, семерки, туза, заменив циферные обозначения символическими.
«Пикова Дама» Фокина спектакль интересный. Он прекрасно вписался в архитектонику Большого театра. Из недостатков, сильная статичность и затянутость первого действия, при кажущемся движении сюжета. Если решитесь побывать в советском оперном прошлом, у вас есть шанс увидеть Большой стиль в его лучших традициях.
