Грин, небрежно положив руки на штурвал, и изредка бросая взгляд на стрелку компаса, любовался стоящей на носу хрупкой фигуркой, которая, словно забыв о существовании мира вокруг, парила над волнами, наслаждаясь свободой и морским ветром. Зрелище завораживало своей статичностью и одновременной зыбкостью, словно миг пустынного миража, выхваченный у вечности щелчком затвора автоматической камеры.
В последний раз взглянув на компас и убедившись в отсутствии мерцающих точек на экране радара, он переключил управление яхты на автопилот, и неслышно ступая босыми ногами по палубе отправился туда, где вот уже пол часа блуждал его взгляд. Расстояние сокращалось и Грин довольный своей неслышностью с трудом сдерживал улыбку, щуря зеленые глаза и пряча руки за спиной. Прямая спина и плечи девушки дышали бризом, смоляные волосы развевались от его порывов. Подойдя вплотную, он медленно вывел руки из-за спины и словно корону, аккуратно и бережно надел на ее прелестную головку капитанскую фуражку военно-морских сил далекой страны. Он ее случайно нашел в капитанском шкафу, и машинально заглянув под околыш, увидел там оттиск своего личного номера. Это была его фуражка, но как она попала на эту яхту, он понятия не имел. Но начинал догадываться…
- Теперь, она точно твоя, владей, - продолжая улыбаться, прошептал он, касаясь губами ее уха. Она молча стояла и тоже улыбалась, словно только этого ждала и лишь чуть подалась назад, прикоснувшись спиной к горячему телу Грина. Он положил свои руки на поручень, накрыв ее ладошки и слушал, как его тепло передается ей, мягкой волной обволакивая обветренное молодое тело любимой.
- Теперь буду, - прошептала она и свела его руки у себя на груди… Их сердца отбивали латиноамериканские ритмы, пальцы белели, до боли сжимая родные тела. Мир опять рухнул и исчез, и все что у них было, это набегающее море и свежий солоноватый ветер, путающий волосы и оставляющий капельки на лицах. Соленые капельки счастья…