Грин, вот уже почти неделю пребывал в лиричном настроении, не желал работать, носил свободную и удобную одежду, предпочитая упругости педали акселератора щелчки переключения скоростей горного велосипеда, темные очки носил чуть выше бровей , сдвигая их на нос только, что бы закрыть глаза от солнца… Его кобура, сиротливо валялась дома, на полке шкафа…
И лишь отсутствие тенистых лесных тропинок в природном ландшафте южной страны чуть горчило, но не меняло сути… Он знал, где такие тропинки есть...

А еще лирично настроенный Грин непринужденно делал вид, что забыл о Конторе, Контора - усиленно делала вид, что он в отпуске…
Правда, вчера ему сообщили, что он не прошел очередной медосмотр и этим изменили его планы на сегодня, но не сильно..
С утра он уже был в госпитале, где за пару часов получил записи «Здоров» в свой личный файл… Эскулапы были довольны им, он доволен эскулапами…
Оставался последний, самый любимый Грином доктор, который прятался за дверью и очень сильно любил пациентов… но их у него как то, не было…
Девушка-медсестра в приемной, подняв на него глаза, сделала серьезное лицо и хмыкнув, показала на дверь кабинета доктора
- Вас ждут…
Грин, обрадовано улыбнулся и быстро скрылся в кабинете врача… Он тоже его любил, этого маленького представителя одной из древнейших профессий. Доктор сидел за столом и добродушно любовался вошедшим Грином… Его всклокоченные седые волосы, легкие очки, за которыми прятались искорки безуминок голубых глаз, и пухленькие ручки были олицетворением любви ко всему человечеству, особенно больной его части… Вы конечно догадались, что это был психиатр… Грин, радостно поздоровавшись, сообщил о цели своего визита… Радость в глазах доктора стала потихоньку меркнуть. Так вы не больны !,- удрученно, почти с обидой произнес доктор. Он так хотел исцелить хоть кого, то , но эти конторские мужики не желали делиться с ним сокровенным. И ему приходилось болеть и лечиться самому.
Доктор стал задавать обычные вопросы о любви к животных, наследственности, травмах головы и запойности.
Лирическое настроение Грина достигло апогея, и на вопрос пьет ли он, Грин, напустив грусти в глаза, он ответил, что категорически не пьет. Это было сигналом доктору о готовности пациента. Его глаза оживились, безуминки стали проситься наружу. Доктор, потирая руки начал пристально вглядываться в глаза Грину. Он не верил своему счастью.
- Так, значит, Вы боитесь выпить?
- Нет, я боюсь не випить, грустно ответил Грин.
- Так… так… так… оживился доктор… - И как давно это у вас? Он вскочил, и предупредив медсестру о важном пациенте, закрыл дверь на замок.
Грин, молча, продолжал стоять в позе расслабленного бойца, заложив руки за спину и широко расставив ноги. Доктор обежав его вокруг, вдруг опомнился и вежливо предложил сесть…
Теперь они сидели друг, напротив друга, изучая глазами чужие души.
- Милейший,- продолжал доктор, у вас серьезный душевный разлад. Я думаю, что со мной вам бояться нечего.
Грин изобразил граничное доверие и потупил взгляд. Доктор заерзал на стуле и вскочив, застучал дверями медицинских шкафов. Через мгновение на столе стояла початая бутылка коньяку, порезанный лимон на блюдечке и две маленькие пузатые стопочки. Процесс лечения переходил в стадию активных процедур. Доктор, волнуясь и торопясь разлил янтарный напиток и доверительно глядя в зеленые глаза Грина, задал, как ему казалось ключевой вопрос
- А со мной, вы ведь не боитесь… ?
Грин, усмехнувшись, молча поднял стаканчик.
- С вами, хоть на фронт! – рявкнул Грин и выдохнув, влил содержимое в себя. Доктор радостно последовал за ним.
Через пол часа, Грин, знал всю родословную доктора, имя его кота и бросившей его жены.
Последней осмысленной фразой и действием доктора было устное заключение об успешном ходе лечения болезни Грина, запись в файле «Здоров», и тихонькое посапывание на согнутой в локте руке.
Грин, уложив доктора на кушетку, забрав файл и прикрыв двери, предстал перед медсестрой, которая утомленно ставила печати на заключении о здоровье. Но ее, пациенты не интересовали, а следовательно, Грина она удостоила взглядом полным сочувствия, и убедившись в ее достоверности, поставила печать на подписи доктора. Чуть хмельной Грин, изобразив воздушный поцелуй и любуясь глубоким выкатом халата, удалился, предупредив, чтобы она, пока, не беспокоила уставшего врача.
- Полный придурок, - подумала медсестра, глядя ему в след, - и как только, таких тут держат.
- Симпатичная,- подумал Грин, вспоминая выкат халата, дав себе зарок, в следующем году не тиранить доктора… Как, в прочем давал и в… предыдущем….

А у Вас, есть с кем поговорить по душам...???
У меня есть! ;-)