Вскоре все было закончено. Настала минута прощания. «Вот ведь чужой же он мне совсем, чужее некуда, а, поди ж ты…» - подумал Семеныч, чувствуя, что в глазах защипало. От не выветрившейся до конца гари что ли? – «Кабы мог задержаться, а? Понятно, что нельзя. Правда твоя – наши вояки, небось, засекли уже и мчатся сюда на всех парах. Давай, улетай». Но пришелец все медлил почему-то, ощупывал руками пульт с кнопками, касался экранов.
- Эва, брат! – понял старик. – Как же тебе лететь-то? Тебе ж за всеми этими делами смотреть надо. Эх! Бери меня с собой: побуду еще твоими глазами. Только вот чего я жрать-то буду?
Ып взял Семеныча за руку и подвел к какому-то агрегату, который сильно смахивал на когда-то стоявшие на улицах районного центра автоматы с газированной водой. Старик ткнул пальцем в кнопку: в окошке звякнуло. Семеныч сунул туда руку, вынул четвертинку «Столичной» и смущенно крякнул:
- Годится… Ну, я сейчас Зорьку отпущу – она сама дорогу в деревню найдет, – он вышел наружу, подошел к кобыле, коснулся морды. – Прощай что ли… Но! Пошла! – хлопнул ладонью по крупу, окинул взглядом темнеющий лес и заспешил к кораблю.