КАЗИМИР МАЛЕВИЧ


Трогаю струны приступом ностальгии, воспоминания срывают с места душу..
Райские кущи неба заросли быльем, запинается усталый взгляд прошлого о горизонт свалки бытия. Нет давно от господа нашего никаких вестей..
Зато есть художник БОЖЬЕЙ МИЛОСТЬЮ, КОТОРЫЙ МАКАЕТ В РАБОЧУЮ СРЕДУ ТИШИНЫ БУДУЩЕГО КИСТИ, УВЕКОВЕЧИВАЯ ЛИЦО СОВРЕМЕННОСТИ, РЯБОЕ ОТ ЗВЁЗД.

Избранная акварель зацелованного грядущего, упакованная В ЧЁРНЫЙ КВАДРАТ БЫТИЯ НЕБЫТИЯ, обнажает и отыгрывает молчание ничто, ГДЕ СПРЯТАНЫ В НАЧАЛЕ СЛОВА КОНЦЫ ИСТОРИИ. Но художник извлекает из молчания этого света новые признаки жизни среди набросков БЫТИЯ ПОМОЛА ГРУБОГО, пейзаж которого освещён КРАЕУГОЛЬНЫМ КАМНЕМ ОСТЫВШЕГО СЕРДЦА.

Из- под мышек НИЧТО ПАХНЕТ ПУШЕЧНЫМ МЯСОМ И ПЛОТЬЮ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ МАСС, которые неустанно молятся на языке черного глагола:

"ГОСПОДИ! УПАКУЙ НАШИ ДУШИ!"

"Путями черного квадрата" х.м. 2006, художник Александр Трифонов

ПЕСНЬ БЛУДНИЦЫ


Вся!Вся!Вся!Вся!
Всё!Всё!Всё!Все!
Всяк!Всяк!Всяк!Всяк!
Всем!Всем!Всем! Всем!

Надпись в парке культуры Усть-Кута

Он сел в такси четвёртым. По дороге, как часто бывает, завязался разговор на женскую тему. Спор раскрутил таксист – молодой трепливый блондин, который только-только открыл свой донжуанский список и готов был врать с три короба. Житейская философия подобных проста: все женщины мира только и заботятся о том, чтобы наставить рога супругам с такими бойкими и ловкими ребятами, как наш таксист. А поскольку в такси подобралась компания мужская, то разговор был поддержан. Чего-чего, а бахвалиться своими сексуальными успехами, расцвечивая их картинками, мужики любят. Нашего шофёра интересовало больше всего, сколько у нас было женщин.
- У меня было шесть жён, - сказал тот, что сел в такси последним.
- Всего? – рассмеялся признанию шофёр, призывая нас поддержать его иронию.

читать дальше - http://www.stihi.ru/poems/2008/01/14/738.html

Говорят, что на снимке тот самый сарай,
где долго торчал и помогал людям
счастливый гвоздь главного героя.

ОНА:

А ты помнишь наш счастливый гвоздь?
Нет? Совсем не помнишь?
Он был вбит в стену сарая, где стояла лавочка, столик для игр и турник и где мы проводили много свободного времени. Ты не можешь не помнить, потому что это ты вбил его в стену. Странно, что не помнишь. Ну и что, что прошло сорок лет. Наоборот, с возрастом отчётливее помнишь не то, что было вчера.

весь рассказ "Счастливый гвоздь" можно прочитать пройдя по этой ссылке

А это хроника разрушения сарая во имя нового строительства жилья.

Для взаимной пылкой любви необходимо много свободного времени...
из фольклора ХХ века


Мой школьный товарищ, сорокалетний офицер ФСБ Виктор Полуянов пустил себе пулю в лоб. Застрелился, с точки зрения здравствующих, немотивированно и не оставил никакой разъяснительной записочки о причинах отчаянного шага.
Хоронили его скромно, без полагающихся почестей, суетно и скупо на слова, будто бы старались в молчаливом сговоре быстрее замять и по возможности даже стереть из памяти текущей активной жизни этот прискорбный факт, который ложился позорным пятном на всю малочисленную местную службу госбезопасности. Поэтому его бездыханное тело в последний путь отправилось преимущественно в узком окружении сослуживцев и их жён.
[ продолжение тут → ]

Рассказ "Счастливый гвоздь" заинтересовал моих читателей. Ниже можно прочитать переписку с одним из них



Владимир, это стоит, стоит почитать многим. И обсудить в кругу друзей в новогодние праздники. С пользой для будущего. Очень сложная ситуация.
Если следовать фабуле, то первым нарушил клятву ОН. Но ОНА вышла замуж ПО-ЛЮБВИ! И при этом надеялась на встречу с ним. Написала письмо. Значит, верила в счастливый гвоздь? Или не любила мужа? Здесь целый клубок жизненных коллизий. Мы романтичны, когда не озабочены проблемами выживания. Но как только жизнь заставляет сделать это- вся романтика улетучивается. Но, опять же, как жить без идеалов и стремления к ним. Он считает свою жизнь пустой, Может быть и потому, что сам отказался от мечты. Или тогда, в самом начале просто играл словами, когда ОНА свято верила в обещания.
Мне очень понравился Ваш рассказ.

Когданов 26.12.2007 06:36 •


Больше спасибо за интересные размышления о моем рассказе. Буду рад, если вы его почитаете другим и обсудите, а потом мне сообщите итоги. Думаю, что она любила и мужа, и помнила свою первую любовь, которая никогда не забывается...По житейским понятиям он бездельник, но вот ведь, для многих людей стал талисманом...И это его главные предназначение в жизни, оправдание его существования. И таких людей надо помнить, хотя бы в литературе...

Владимир Монахов 26.12.2007 08:34

Сейчас распечатаю.

Когданов 26.12.2007 14:46

Ну, впечатлили вы меня. Перечитал ещё раз. Пока сам. И задумался о линии счастья. В рассказе получается, счастливыми от этого гвоздя стали все, кроме его автора. Потому, что для него это действо, сваязанное с гвоздём, было эпатажем, а для них гвоздь- стал символом выживания. Распечатку обязательно почитаю с друзьями за новогодним столом.

Когданов 27.12.2007 06:20

Спасибо большое - это самый дорогой для меня новогодний подарок в суете сует, где торг уместен...

Владимир Монахов 27.12.2007 06:45

В глубине вселенной старичок сидит
И перелистывает Библию.
Прочтет главу – задумается.
Прочтет другую – и воскликнет:
- Ну, фантазеры! Ну, сказочники!
И тут же сделает закладку из звёзд.
Почитает-почитает и разорвет страницы,
А клочки развеет над бездной.

-Ну, выдумщики!- Прокричал старик на весь мир
И захлопнул сердито Книгу Книг
И швырнул ее подальше от себя с возмущением:
-Долой, щелкоперов!
И тут же принялся писать ответ
Под названием "АПОКАЛИПСИС"!

оооооооооооооооооооооооооооооооо


А на Земле изворотливый издатель
Радостно потирает от волнения потные руки:

-Будет, будет еще один настоящий
БЕСТСЕЛЛЕР

вчерашние
Запис(НОЧЬ)нушки
*
Я – бытия сигнальный экземпляр,
Час подошел меня списать в тираж,
Когда на курс падения рубля
Не похмелиться больше по утрам.
Я жизнь прошел по всем фронтам весны,
Где защищал лишь аленький цветок,
И скользкую дорожку от луны,
Что оббежала смерть наискосок
Сквозь протоколы млечного пути,
И подвела страну под монастырь,
Где прятал слов божественный утиль
За языком у Дьявола немтырь ...



*
Слушал, как Тишина не повышала голоса…
*
Россию захватил коммерческий диалект, на котором душа отказывается говорить.

*
И когда на аукционе по продаже живописи в очередной раз сказали «Красота спасет мир», то ведущий на автомате трижды стукнув молоточком, оптимистично прокричал: «ПРОДАНО!»

*
Однообразие света сменяет многообразие тьмы.
*
Когда в небе случается гололед, то слабая звезда, поскользнувшись падает на землю.

*
На английском слово «трип» означает путешествие. Русское «трепло» можно считать – путешествующий в литературе.

*
Тень Кремля светит, но не греет.

*
Иногда думаю, что у меня от смерти просроченный билет. Все улетели, а я опоздал…


*
Поэзия расширяет жизнь, удаляя с помощью слова из нее всё лишнее.
Благодаря стихам не стал ни лучше, ни хуже, он стал наполненнее.

*
Разложение размножением…

*
Как-то Апдайк сказал, что в России писатели отвечают за правду. Но это справедливо было лишь в Х1Х и ХХ веках. Современные русские писатели отвечают только за…вымысел правды.
*

Лучший друг не тот, кто в ухо правду кричит. А когда день-деньской с тобою в молчании.
И лучший друг тот, кто тебя понимает, когда ты молчишь, и он молчание за разговор принимает. Самая нужная профессия - переводчик с языка молчания.


*
Виртуальная реальность – это ад и рай в одном флаконе.

*
В молодости я активно участвовал в раскрутке колеса истории. Повзрослел – начал вставлять палки в колесо истории. И оба эти занятия нахожу справедливыми и полезными для жизни.

*
Встретил на днях местного политика. Руки дрожат. Губы посинели. Бледный вид. Интересуюсь, что случилось?
- Представляешь – меня подслушивают. И не просто подслушивают, а записываю на магнитофон.
- Ну и что?
- А я такого в своем кабинете говорю, что страшно представить…
- Господи, чего ты там такого наговорил, чего другие не говорят сегодня?
-Ну, не скажи…
-Радуйся, что твое мнение еще кому-то интересно. Тебя еще кто-то слушает, хотя бы тайно. Многими уже никто и давно не интересуется. Вот это настоящая беда так беда.
*
В России теперь есть немало людей, которые добиваются больших успехов бездействием.
*
Легче всего спрятаться от государства за чертой бедности, куда оно даже не заходит.

*
-Одноразовый герой возглавил сегодня общество, - был как-то поражен своим открытием Слава Богов.
- Значит, мы все должны противостоять ему?- спросили творческие люди.
- Ни в коем случае! Нет смысла противостоять одноразовости,- сказал Слава Богов. - Борясь с ней, мы сами попадает в опасность стать одноразовыми героями.

*
- Мы ничего этому миру не дали!- сокрушались верующие.
- Но мы ничего из этого мира и не забрали! – призывал современников быть довольными такими итогами своего служения Слава Богов.

[ продолжение тут → ]

памяти жены Ирины

*
Неужели у славян, у русских в частности, осталась только общая память на алфавит от Кирилла и Мефодия, с помощью которого мы складываем большей частью чужестранные слова чужих речений?
*
Космонавтом быть хорошо, а ассенизатором – нужно! Но видны ли им, горемычным, среди дня белого из канализационных колодцев звёзды? Доказано, что из канализационных колодцев звёзд не видно!
*
После каждой новой войны – предыдущая уже кажется кукольной. Троянская война - военный кукольный театр марионеток по сценарию античного автора.
*
Жизнь усовершенствуется до самоуничтожения…
*
Литература – ежедневная ностальгия по будущему, которое сбывается только в опубликованном виде.
*
Технический прогресс – это контр-эволюция, которая стремится задом наперед к Слову.

*
Душою и телом за Землю в ответе,
Но всюду глобально теплеет и жжет,
А что происходит, мой Бог, на том свете?
Там тоже теплеет иль наоборот?

*
«Всем можно пожертвовать, чтобы найти Бога»,- сказал когда-то Лев Шестов. И человечество это сделало с точностью до наоборот: мы умертвили в себе Господа, позволив Богу самоликвидироваться, чтобы самим познать и размножить среди следующих поколений простую старую истину – Бога нет! Теперь из-за нашей гордыни Бога нет ни в прошлом, ни в настоящем, а Богу еще предстоит воскреснуть в будущем

[ продолжение тут → ]

В этих письмах все неизвестно – кто и кому писал, откуда и в какой город. Даже человек, передавший их мне, как отклик на одну из публикаций, не стал представляться, а лишь предложил: «Прочтите! Это вас должно заинтересовать. Может, пригодится для печати. И не беспокойтесь – этих людей уже нет…»
Я читал с восхищением, а порой даже с завистью, читал с тайной мыслью: если бы это мне писали такие письма! Но не каждому может так повезти – подобное надо заслужить ответной любовью. Той самой, в которую одни верят, а другие – нет, потому что некоторых она накрыла своим ангельским крылом, а другие в это время предпочли стоять в стороне. И хотя в самом начале я сказал, что в письмах все неизвестно, на самом деле главное действующее лицо – Любовь навсегда поселилась в этих строках, не тускнея от времени. Прочитайте и убедитесь в этом сами.


*
«…Три дня под впечатлением твоего голоса, любимый! Но звонить больше не буду. Ты такой чужой, официальный, торопящийся. Лучше будешь звонить ты… Звонить и молчать, как часто ты делал. Это и то ближе!»
*
«Город тепла. Доброму человеку. Здравствуй! Все сделано для того, чтобы можно было биться о стену, а ты не услышишь. Чудо века! Цивилизация! Расчет! Машины! Разум! Пустота! Жуткая пустота! Не ощущаю ни своего тела, ни души, ни даже оболочки. Жизнь оборвалась без всяких надежд. Время, которое будет нас разделять, настолько велико, что исчезает всякая иллюзия о будущей встрече. Все думаю: где же я? Неужели вся дотла растворилась в тебе? Ничего мне не осталось. Меня нет. И конвертов твоих нет. Пасмурно и худо. Никогда мне не было так неуютно, как сейчас без тебя и твоих писем. Ничего не хочется, только взглянуть на тебя, отразиться в твоих глазах, ощутить твои губы, прикоснуться…»
*
«Любимый! Родной! Самый нежный! Самый добрый! Какое горе постигло меня! Расстояние разорвало наши губы, и я истекаю в жутких страданиях тоски и боли по тебе! Большего горя я еще не знала… целую каждую клеточку твоего сердца!»
*
«Мне очень нужны твои письма. Позови меня, увлеки, забери меня в свои мечты, вызволи из реальности. Я здесь погибаю, я уже погибла и теряю веру в будущее, где есть и будешь ты!»


[ продолжение тут → ]

Славин добрался домой лишь в десятом часу вечера. Весь путь он сладостно вспоминал в мельчайших деталях четыре часа, которые провел с любимой женщиной. Три часа в постели, и час за ужином при свечах (дамы почему-то обожают свечной запах), хотя Славина от сладковатого запаха слегка подташнивало.
Поднимаясь в лифте Славин вспоминал, как любимая женщина под столом протянула ножку и оголенными пальчиками стала мять утомленную плоть, а он неожиданно, даже для самого себя, среагировал. И неутомимая возлюбленная нырнула под стол, приняв плоть губами, поведя свой фаллосовский разговор. Именно этот порыв дамы его сердца больше всего будил в Славине приятные воспоминания.

[ продолжение тут → ]

Он был стар и немощен настолько, что уже никого не осталось рядом, кто ложился бы с ним вместе в постель. Поэтому, когда за окном опускалась темнота, он одиноко добредал после продолжительного затяжного, мучительного, бессмысленного дня к койке и, кряхтя, залезал под тёплое мягкое одеяло, замирая в ожидающем оцепенении. Он был стар крайней старостью плоти настолько, что в любой момент ждал: ход его судьбы может неожиданно оборваться на вдохе или выдохе. Поэтому дышал он с большой осторожностью.
Но в кровать его всё же тянуло, он испытывал к ней неподдельный интерес, потому что уже давно в прежде одинокой и холодной постели он каждый раз обнаруживал, что находится не один… Две удивительные персоны окружали его здесь. Одна была иссохшая и закоченевшая Жизнь, другая – Смерть, юная и теплая. Жизнь еле теплилась и сама нуждалась в том, чтобы её тщательно укрывали, гладили, баюкали, но старику этого делать давно уже не хотелось. А Смерть была пышной, хорошо пахла и жадно льнула к старику, ласкала его, шепча на ухо нежные слова, которые радовали вялое сердце уставшего от своих лет человека. Старик невольно отодвигался от костистой Жизни, которая не сулила ему ничего хорошего, и прижимался одряхлевшим телом к Смерти, от которой тянуло теплом и уютом. Жизнь вела себя беспардонно, сама старалась потеплее укрыться, стаскивая со старика единственное одеяло, а Смерть раскрывалась, обнажая всю себя, и манила его своими прелестями, казавшимися старику в эти минуты восхитительными.
Но старик всё ещё думал о Жизни. Она провела с ним целое столетие, прошла революции и войны, построила не один дом, посадила много деревьев, которые выросли в большой пышный сад, успевший на его веку засохнуть и погибнуть , и вырастила детей… И в этих трудах так истончилась, так обезобразилась и обезлюдела родными лицами, что надоела, и старику хотелось, чтобы быстрее исчезла навсегда. Исчезла в любую из его бессонных ночей, а он остался бы наедине со Смертью, которая верно ласкала его, трогала усохшее тело, подтверждая, что ещё не всё потеряно и можно продолжать своё существование, уходя глубоко в себя, так далеко, куда уже никто, кроме него самого, дойти не сможет.
Но как бы ни была во сне привлекательна Смерть, уже готовый крепко обнять её старик всё же в последнюю минуту ночного отдыха поворачивал свое пропахшее мертвечиной лицо в сторону постылой Жизни. Той Жизни, которая, несмотря на свою опустошённость и запущенность, освещалась окном, откуда проникали первые лучи утреннего солнца, пробегавшие по морщинистому лицу старика ещё одним новым оттаявшим днём надежды.
И снова у окна старик Фицджеральд смотрит во двор на проходящих мимо людей. Прохожие каждый день видят старика в окне и радуются: «Вот опять старик смотрит на нас!» Радуется и старик им в ответ: «Вот опять меня видят, а пока меня видят, значит, я существую»- оправдывает он свое затянувшееся существование на земле. И он безотрывно стоит у окна, глядя на протекающую мимо него активную чужую жизнь, и демонстрирует малые возможности своей. И жизнь за окном не заканчивается, и старик все живет и живет. «Жизнь видишь лучше всего, когда наблюдаешь её из единственного окна», - и сегодня повторяет про себя самую важную мысль старик Фицджеральд.

Славин добрался домой лишь в десятом часу вечера. Весь путь он сладостно вспоминал в мельчайших деталях четыре часа, которые провел с любимой женщиной. Три часа в постели, и час за ужином при свечах (дамы почему-то обожают свечной запах), хотя Славина от сладковатого запаха слегка подташнивало.
Поднимаясь в лифте Славин вспоминал, как любимая женщина под столом протянула ножку и оголенными пальчиками стала мять утомленную плоть, а он неожиданно, даже для самого себя, среагировал. И неутомимая возлюбленная нырнула под стол, приняв плоть губами, поведя свой фаллосовский разговор. Именно этот порыв дамы его сердца больше всего будил в Славине приятные воспоминания.
Позвонив в дверь квартиры на восьмом этаже, Славин усилием воли вернул лицу маску трудовой усталости, и приготовился традиционно поцеловать жену в щечку. Но жена встретила его по - деловому сухо, не обронив ни слова тут же ушла на кухню. Такой прием Славина насторожил, но он счел его даже удачей. Меньше вопросов, значит меньше ответов, по которым женщина может вычислить всё, что угодно. А тем более жена Славина, которая преподавала в школе математику и отличалась научной прозорливостью и житейской проницательностью.
- Ужинать будешь? - Услышал Славин вопрос жены с кухни.
- Ужинать? - Славин задумался. Вспоминая свой недавний ужин при свечах, хотел сначала отказаться, чтобы не растерять приятные воспоминания, но как все двадцать лет семейной жизни на автомате сказал, - Буду!
-Тогда мой руки! - командирским голосом приказала жена. В ванной Славин перед тем, как взять мыло, понюхал руки – они пахли любимой женщиной. Причем пахли так сильно, что Славин испугался разоблачения, быстро разделся и полез под душ. Горячая вода смывала с него остатки эротических воспоминаний.
– Чем кормите? – весело спросил он, выходя из ванны.
- Картошка с мясом – твоё любимое блюдо, - напомнила жена.
- Насчет мяса сильно сказано, - подцепив разваренную тушонку, заметил строго Славин. Тушонка, моя дорогая жена, это всё-таки не мясо.
- Чем богаты! – не поддержала иронии мужа супруга.
- А что у нас новенького? Решил изменить тему разговора Славин.
- У нас дай Бог каждому, всё по старому, а вот в семье Дроздовых не дай Бог никому!
- А что такое? – посмотрел на жену вопросительно Славин. Дроздовы – это семья его младшего брата, и если у него проблемы, то автоматически они становятся проблемами старшего брата.
- Милка выяснила, что Андрей гуляет…
- Как выяснила? - запинаясь, спросил Славин, и тут же догадавшись, что вопрос поставлен некорректно, поэтому уточнил, - Что значит гуляет?
- Что значит гуляет понятно и без вопроса. Зачел себе любовницу, если ты этого не знаешь. Это же ваша любимая поговорка – каждый мужчина имеет право – налево!
- Не надо так шутить! - не поддержал иронии жены Славин, тем более, что он был не в курсе амурных дел брата и ему не надо было изображать неискренность. – Откуда мне знать об Андрее. Мы видимся раз в месяц.
- Проехали! А вот как выяснилось - тебе будет интересно знать? – продолжила жена свой рассказ.
Андрюха засыпался на чепухе. Возвращаясь по вечерам домой с работы, братец частенько отказывался от ужина. По жизни Андрюха был поджарым, но покушать любил. А тут его жена Милка заметила – вторая неделя, а её мужчина от ужина отказывается. За стол садится, но поковыряет вилкой еду и отодвинет тарелку в сторону. Не вкусно? Вкусно, но не хочется. На работе неприятности? - наседала с вопросами Милка. Всё нормально. Так и не смогла добиться она от Андрея вразумительного ответа. Прибежала к жене Славина – своей лучшей подруге. А та своим математическим умом сходу предположила, а может у него баба завелась? И если так, то известно, прежде чем в постель мужика тащить, надо его хорошо накормить. Да брось ты – машет рукой Милка – мы с ним регулярно. В каком смысле регулярно? – не унимается жена Славина. И только после этого прямого вопроса задумалась Милка, что уж которую неделю регулярность стала иной, все реже и реже Андрей исполнял супружеский долг, а если у Милки не было настроения, то охотно соглашался пропустить удовольствия. И растревоженная этим подозрением решила Милка проследить за мужем. И уже на следующий день установила, что подружка у Андрея имеется. И кормит, и услуги интимные оказывает.
- И что Милка? – медленно пережевывая ужин, как можно равнодушнее спросил Славин.
- Милка нормально, а вот твой братец лежит с поцарапанной мордой, отвернувшись к стене, - сообщила с каким-то злорадством жена. И, уловив тень страха на лице Славина, хладнокровно продолжила. – Ворвалась Милка на их разгуляй-малину, побила посуду, растрепала волосы этой проститутке, а в конце набила морду твоему братцу. Ты же её знаешь!
- Знаю! – выдавил из себя Славин. – А что же будет дальше? Развод?
- Нет, кушать будет теперь по вечерам дома, - с ехидной улыбкой произнесла торжественно жена. – А ты у меня чего плохо кушаешь?
- Ну, ты даешь! – непритворно возмутился Славин. - Тут с братом такая беда!
- А никакой беды нет. Будет теперь дома лучше ужинать. А ты кушай, кушай! – жена поднялась и ушла в спальню.
… Славин молча доел картошку с тушенкой и отправился следом, где под личным одеялом, затянутым под самый подбородок, уже почивала супруга. Раздеваясь, а Славин любил спать голым, он увидел свое тело в зеркале. По два ужина в день его, склонная к полноте плоть, не выдержит. И Славин тревожно подумал, что надо чаще исполнять супружеский долг или делать по утрам хотя бы легкую гимнастику, хотя лучше и то, и другое, но где набраться сил?… Нырнув под одеяло, Славин запустил руку на женину половину, убеждая себя, что нужно обязательно по утрам заняться бегом…

…найти себе горе среди счастья.
А.Дюма «Шевалье де Мезон Руж»

Люби ближнего своего,
но не до такой же степени,
чтобы он невзлюбил тебя.
Из дневника

1.
Вскоре после рождения внучки жизнь пятидесятилетнего Савельева пошла наперекосяк. А со временем ему, впечатлительному и легкоранимому человеку, стало казаться, что даже и под откос. Внешне ничего трагического не происходило, но Савельев ощущал и телом, и особливо душой, как его скромную стареющую персону тесным кольцом сжимает не проходящее чувство одиночества. Жена, с которой он прожил тридцать лет, стала отдаляться от него, полностью посвятив себя заботам о внучке. Савельева перспектива люлюкаться с малым дитем не приводила в восторг, поэтому он устремлений жены демонстративно не поддержал. «Мы должны быть гостями у них, а не работниками»,- сказал как отрезал. Жена неделями жила в молодой семье, приняв на себя все заботы главной матери. Савельев оставался дома один и часто на ночь голодным. Готовить Савельев не любил, не умел делать даже элементарную яичницу. Сложившаяся практика подолгу оставаться голодным его раздражала. Он уже четко определил, что всю долгую совместную супружескую жизнь они двигались как бы в разные стороны. И хватило появления внучки, чтобы разбежка в стороны усилилась.
Охлаждение между супругами произошло давно, но оно как-то скрывалось обоими, а после рождения внучки получило законченную форму. Как это часто бывает в таких семьях - жена практичная и порывистая на все новое, то Савельев к жизни под таким надежным крылом был мало приспособленным и всецело опекался женой даже по мелочам. Но в то же время он был непомерно обидчивым и излишне требовательным к близкому окружению. А поскольку близкое окружение поредело и стало удаляться по объективным причинам, то Савельев предпочел организовать свое собственное движение удаления. Естественно, лучшим объектом для этого могла стать другая женщина, но поскольку Савельев по работе имел дела в основном с мужиками и места, где пребывают дамочки, особенно те, которые и в одежде кажутся обнаженными, никогда не посещал, то завести новый роман ему явно не светило.

2.
Последний раз такая попытка сорвалась лет в сорок пять, когда он стал по выходным захаживать на чай к своей личной парикмахерше, схоронившей годом раньше мужа и товарища Савельева. Вел с ней умные беседы за текущую жизнь и даже еще не сформулировал для себя мысль, куда это может завести, как одинокая шустрая бабенка однажды проявила инициативу, и Савельев ощутил на себе ее горячие быстрые руки. «Что ты такой неловкий,- зашептала она ему в ухо.- Обними же меня покрепче, погладь!». Савельев растерялся. Тут тебе и мысли, что он давненько и законную свою супругу не обнимал, и память о товарище, которого схоронили недавно, да к тому же еще и активная раскрепощённость вдовы, напрочь смутили Савельева. Нельзя сказать, что он был зашуган однообразием сексуальным семейной жизни, но он явно струсил. И потому резко поднялся, всем телом оттолкнув жаждушуюся ласк даму, и ушел, оставив ее в полном недоумении. Она еще попыталась при новой случайной встрече выяснить отношения, но Савельев глухо буркнул, что не собирается изменять жене, хотя и так было очевидно, что основная причина крылась явно в другом. «Да, господи, много ли нам уже нужно?! Обнял бы, поцеловал, поговорили бы, ты ж такой умный, тебя слушать одно удовольствие»,- канючила подхалимски вдова, но Савельев остался непреклонен. И хотя он гнал прочь от себя мысли о том, что активная половая жизнь прошла, но они сидели в нем прочной занозой.
Поэтому Савельев в своем одиночестве без жены думал о тех, кого было приятно вспоминать. Их было немного – всего семь девушек и женщин, в том числе и его супруга, роман с которой был быстрым и закончился женитьбой. Вспоминались молодые годы семейной жизни, правда, неожиданно примешивались скоротечные романы Савельева, которые не имели далеко идущих последствий. Он уже в который раз подумал: изменяла ли ему жена? То, что не могла блюсти верность, и дураку понятно. Когда у него случалось, это не становилось предметом семейных разборок, а жена ведь тоже могла пройти со своими романами незаметно для его глаза, тем более, что Савельев был человеком ненаблюдательным.
В один из одиноких вечеров Савельев достал старый проигрыватель с виниловыми пластинками, которые каким-то чудом сохранились в их доме, и стал слушать песни молодости. Под них вспоминалось приятней, а одна из песен - про скорый поезд, который уносит лирического героя куда-то вдаль, напомнила ему о его первой юношеской любви – Марии Мохначевой, с которой он учился в школе. Затем он уехал из города и даже несколько месяцев переписывался с ней. Но эпистолярный роман вскоре оборвался: Мария вышла замуж. Красивая девушка всегда была под пристальными и жадными взглядами местных парней, а поскольку Савельев уехал служить в армию на два года, как Марию тут же атаковали оставшиеся на гражданке. Именно песня про скорый поезд звучала на перроне, когда Мария провожала Савельева. И теперь песня будила в нем все прежние воспоминания того радостного времени. К музыкальным пристрастиям мужа жена осталась равнодушна, только однажды упрекнула неопределенно: « Какой же ты все-таки…» - и оборвала фразу на полуслове. Недоговоренность всегда была визитной карточкой их дома.

3.
Савельев каждый день ставил пластинку с песней по несколько раз, слушал и вспоминал, вспоминал, вспоминал… Жаркие поцелуи в подъезде и в беседке соседнего детского сада, куда они заходили с Марией, прячась от любопытных взглядов прохожих. То было целомудренное время, когда молодые скрывались от посторонних глаз и не демонстрировали свои желания и чувства посторонним людям. Савельев ощущал под одеждой упругое тело Марии, которое тянулось к нему каждой клеточкой. Но был между ними негласный внутренний запрет не спешить, не делать этого раньше отведенного кем-то срока. Запрет действовал с ее стороны и укреплен был внутренней робостью Савельева, который боялся не того, что произойдет во время, а после всего. Девушка представлялась ему такой возвышенной, такой чистой, что он просто панически опасался делать с ней это.
Когда ему написали, что Мария вышла замуж, Савельев решил застрелиться и попросился вне очереди в караул. Стоя у самолетов под чисто вымытым летним дождем звездным небом, он дважды уже был готов к выстрелу, но каждый раз видел падающую звезду и успевал загадать желания. Годы спустя Савельев уже не мог с точностью вспомнить, о чем были его желания, но то, что оба посвящались Марии,знал наверняка. И жажда проверить, счастливые ли звезды падали над ним спасла его тогда от рокового шага.
После этого Марию он видел один раз. В родной город он приехал годы спустя на похороны матери. Савельев возвращался на девятый день с кладбища, а навстречу ему шла Мария, держа за руку маленькую девочку. Мария была грузной, рыхлой, потной. Лишь глаза напоминали прежнюю Марию, да семенившая рядом девочка была точной копией её в молодости. Все это Савельев увидел в одночасье – и внутренне усмехнулся. Эта кривая усмешка злорадства всегда появлялась на его лице, когда он торжествовал. Удивительно, но ничто не дрогнуло в сердце. Оно было сухим и равнодушным. Он знал, что в отличие от Марии мало изменился, подтверждение этому читалось и в ее глазах. Мария тоже узнала Савельева, он видел ее смятение во взгляде, и еще он видел в ее глазах мольбу: не подходи! Именно так – проходи мимо, не останавливайся. И по тому, как Мария убыстрила шаг, стремясь проскочить мимо Савельева, убедился, что правильно понимает её. А так хотелось остановить, что-то сказать, не обязательно обидное… В этом отрезке в несколько секунд Савельев в последний раз выполнил желание Марии: они разошлись, не проронив ни слова, даже не поздоровались. Потом Савельев со стыдом вспоминал эту встречу, но ничего нельзя было поправить, изменить. Оставалось только забыть, вычеркнуть её из своей жизни.
И теперь эта музыка, эти песни, эти воспоминания будили в Савельеве мысль, что жизнь могла пойти иначе. Именно с Марией она могла быть другой и у него, и у нее. Ему почему-то казалось, что они оба несчастливы. Он здесь – на чужбине, она там, в их родном городе. Он не сомневался, что Мария живет в их городе, и никуда не уехала. И ему нужно ехать к ней. Если не переменить их жизнь - что менять, ведь жить осталось то всего ничего, то хотя бы все прояснить. Ехать недалеко, всего одну ночь поездом. При постоянном отсутствии жены никто и не заметит его отсутствия. С этими мыслями Савельев обнаружил себя в поезде засыпающим на нижней полке полупустого вагона.
Спал Савельев так крепко, что проводник с трудом разбудил его перед станцией назначения. Даже не умывшись, не почистив зубы и не расчесавшись, Савельев выскочил на перрон родного города, где он был единственным прибывшим пассажиром.

4.
Только выйдя на площадь перед вокзалом, Савельев впервые подумал, что он не знает адреса Марии. Мимо шли незнакомые ему люди. Он внимательно всматривался в лица, пытаясь прочитать что-то знакомое в них, но это были лица неизвестных ему людей. Город тот же, а лица другие. Родственников в городе не было, над всеми завязал земляные узелки могил на старом кладбище. Но в старых городах люди редко меняют адреса, осенило Савельева, и он решительно направился к дому, где подолгу простаивал с Марией под ее окнами. Мать требовала от них быть на глазах – и Савельев свято соблюдал установленное правило, и потому ему доверяли, когда он изредка умудрялся уводить девушку подальше от родительских глаз.
Городок небольшой, здесь в любую точку, если ты налегке, можно без труда добраться пешком, особенно когда у тебя вдоволь свободного времени. Савельев не знал, радоваться ему, что мало здесь изменилось за время его отсутствия, или огорчиться, что перемены, прошедшие по стране, почти не коснулись здешних мест. И принял как должное, как факт, что ему будет легко найти дом Марии. Пока он об этом думал, ноги его несли по известному адресу, и опомнился он лишь, когда встал перед дверьми и не раздумывая нажал на звонок. Открыл маленький мальчик все с теми же живыми синими глазами, «внук» - промелькнуло в сознании Савельева, а за ним, тяжело ступая, вышла женщина. Толстая, распухшая, с усталым лицом изработанной бабы, с легким запахом винного перегара.
-Тебе чего? – посмотрела она без удивления на Савельева.
-Мария, это я, Савельев Виктор!
- Узнала, ты мало изменился, не то, что я - разнесло.
- Хотел тебя повидать! Поговорить!
-Однажды виделись, даже сделал вид, что не знаешь меня, не поздоровкался,- напомнила Мария ту давнюю встречу.
-Прости!
-Ерунда. Я и сама-то не хотела с тобой говорить. Так чего приехал?
-Знаешь…- Савельев осекся, потоптался как-то неловко, огляделся по сторонам, снова увидел мальчика с синими глазами, который так и стоял перед Марией и внимательно слушал их разговор, и решился сказать главное прямо здесь.- Я только сейчас понял, что всю жизнь любил лишь тебя. Когда мне сказали, что ты вышла замуж, то думал - застрелюсь и уже был готов пустить пулю. Но на посту я увидел падающие звезды и загадал желание, что мы снова встретимся и все у нас будет хорошо, - как-то неожиданно Савельев вспомнил содержание своего желания, которое до сих так и осталось неосуществленным.
- Видать, звезда, Витя, была несчастливая для нас. Поздно менять и соединять собрался. У меня уже внуки…
- Так у меня тоже внучка…
- Тем более! И катись колбаской по Малой Спасской,- неожиданно выкрикнула она знакомую с детства поговорку, резко задвинула за спину внука и захлопнула дверь перед гостем.

5.
Савельев окаменело стоял перед дверью, где безвыездно прожила его любимая девушка, состарилась, огрубела. Он пытался понять, что делать дальше, как поступить? Но тут услышал мужской голос за дверью: «Кто там?». Женский в ответ сказал: «Урод какой-то, адреса перепутал, девушку всё свою ищет». Мужской подытожил: « У нас тут девушек отродясь не было, только бляди». И женский и мужской смех заставил Савельева отойти от двери. Он еще в горячке хотел позвонить, вызвать Марию и наговорить ей гадостей, которые в нем тлели прежде, копились словами, предложениями, монологами и прятались в преисподней души, никогда не выходя на свет. Но передумал и пошел на улицу, во двор, где бегали дети, где мало что поменялось за время его отсутствия, только люди были другими.
Они не узнавали Савельева, и он никого не знал. Выйдя на свет, он решил направиться туда, где его знают и ждут- к могилам папы, мамы, бабушки. Там можно все рассказать как на духу, там и выслушают, и подскажут. Хотя и там Савельев не ждал успокоения: найдет ли он могилы самых дорогих ему людей, ведь если город не изменился, то кладбище всегда в переменах новостроек.

                                                                            - Ты что сделал?
                                                                            - Выключил телевизор!
                                                                            - Зачем?

                                                                                 - Надоело!

                                                                                        Из разговора.


1.
1мая 2055 года мною была впервые запущена в действие система по борьбе против всемирной лжи и ее многочисленных разновидностей, которые окутали наше глобальное информационное общество. Финансировал мою научную разработку ЦК КПСС, точнее его разгромленные остатки, которые ушли в подполье и пустили на создание уникального аппарата по борьбе с ложью то самое партийное золото, о котором так много и безрезультатно говорили в ХХ веке.
Золотишко, как выяснилось, сохранилось в целости и сохранности, а десятилетия спустя пошло на благое дело. Это была партия с большой кровавой историей, но после продолжительного исламского террора революционное прошлое КПСС стало выглядеть романтично и даже привлекательно для молодого энтузиаста. Поэтому, зная, что мои предки активно участвовали в работе этой партии в ХХ веке, я и предложил им свою уникальную разработку. И они ухватились за нее обеими руками вождя с историческим именем  Ильич. Тем более что в последнее десятилетие марксистская теория больше всего пострадала от массированной лжи и клеветы со стороны буржуазной пропагандистской машины. И я для них оказался исторической находкой.
- Я рад, что вы осознанно вступаете в наши пока малочисленные, но сплоченные ряды борцов за свободу,- приветствовал меня такими словами  Ильич, крепко пожимая мою новаторскую руку.
- Борьба за свободу- это всего лишь борьба за смену угнетателя. По моим представлениям – свободен лишь тот, кто занят,- нарушая субординацию и рабоче-крестьянскую терминологию, ответил ему я словами неизвестного философа, который предпочел остаться неизвестным.
А когда случайно узнал, какие средства были потрачены на мою техническую разработку, то серьезно сказал вождю:
– Ваш грех, господа коммунисты, замолен.
-Поживешь – увидишь,- ответил мне с вязкой улыбкой на губах Генеральный секретарь ЦК КПСС  Ильич, настоящую фамилию которого скрывали даже от меня.
Это была такая традиция - свои фамилии члены этой политической организации почему-то утаивали, поэтому и я у них проходил как голова профессора Доуэля. Это старинное фантастическое произведение давно забытого советского писателя В.Беляева было у них в чести и теперь числилось в списках классики марксистско-ленинской литературы.
Итак,1 мая 2055 года я успешно испытал систему, и она показала отличную работоспособность. Весь день после эксперимента шло заседание ЦК, которое обсуждало, как и когда включить комплекс в глобальную информационную сеть.
- Немедленно,- в конце спора подвел итоги Генеральный секретарь ЦК КПСС.
И меня ознакомили с этим коллегиальным решением.
-Я смогу только завтра,- внес я поправку в историческое решение ЦК.- После испытания нужны сутки, то есть как минимум 24 часа, на проверку и отладку системы управления процессом для работы во всемирной сети.
-Завтра так завтра,- неожиданно быстро, без спора и возражений, согласился Генеральный секретарь и вынес вердикт:- Это будет эпохальное событие, которое потрясет и растрясёт всю капиталистическую конвейерную систему поголовного вранья.
И потом он долго и пафосно цитировал всех известных ему вождей всемирного пролетариата, имен которых почти никто из моего поколения уже не помнил.

2.
На следующий день я, вспотев от волнения, как типичный сахарный диабетик, стал подключать систему к глобальной информационной сети. Технологию рассказывать не буду, потому что это до гениальности просто, и поэтому её лучше никому не знать. Накануне подключения был митинг, собравший всю партийную элиту, которую в процессе работы я видел очень редко, потому что подчинялся напрямую только вождю. Генеральный секретарь ЦК КПСС Ильич произнёс историческую речь, а затем под бурные аплодисменты вручил мне ее в письменном виде с пометкой «совершенно секретно». Этому факту особо бурно аплодировали продолжительное время. Я уже привык к такой манере партийцев выражать мысли и чувства, зная, что так было принято в любой партийной системе, независимо от того, под каким флагом и символикой она развивала свою деятельность. И то правильно: ничего не сказал, а что значат твои или других аплодисменты? Поди догадайся, то ли ты за, то ли ты против.
Мы с напряжением ждали сообщений из внешнего мира, против лжи которого работала моя система. Но партийные тайные агенты в различных капиталистических организациях сведений не давали.
Система работала: об этом свидетельствовали многочисленные датчики и сложнейшие приборы контроля, которые достоверно показывали, что разрушительный впрыск информационного волнового препарата против мировой сети лжи идет систематически, строго по заданному графику, но в обществе пока ничего не менялось.
- Ну что?- первым нарушил тишину ожидания Генеральный секретарь ЦК КПСС. Он все еще был разгорячен митингом, и ему было тяжело находиться продолжительное время в состоянии безмолвия. Я понимал, что свой вопрос он целиком адресует мне, но держал паузу, поскольку все мои эксперименты, которые дали позитивные результаты, были построены на лжи самих находящихся в подполье членов ЦК КПСС. И конечно, я скрывал свои данные от верхушки партии, поэтому мучительно думал: а вдруг система не сможет работать в открытом пространстве? Но такой ответ членам ЦК, которые бросили на мою научную разработку все золото партии, давать было нельзя, и я сказал следующее:
- Видимо, в мире за все существования человечества накопилось столько лжи, что система не может так быстро начать разрушительный процесс.
- А тогда что нам делать?- в один голос спросили члены ЦК не столько меня, сколько своего вождя.
- Думаю, что нам можно разойтись по своим ответственным делам, а завтра утром снова собраться,- принял решение вождь.
- Я останусь здесь!
- А это бесспорно, с вами для помощи останутся и наши товарищи,- одобрил Генеральный секретарь.
Я увидел, как захлопнулась дверь лаборатории за последним членом ЦК, а у входа осталось несколько крепких охранников. Глядя на них, я впервые ощутил холодок под сердцем, который очень быстро разбегался по самым уязвимым местам тела. Со страшной силой захотелось в туалет, а еще больше съесть что-нибудь сладкое. Из истории коммунистического движения мне было известно, как вожди расправлялись со своими учеными, которые не оправдывали их доверие. И этого стало достаточно, чтобы я впервые испугался до кончиков ногтей и почувствовал, как струйка пота пробежала у меня по спине вниз.

3.
Но и на второй день сообщений не поступило. Я ощущал, как у меня изнутри бегут мурашки и рвут кожу моего худого тела. И был бы рад любому, хоть маленькому разоблачению лжи. Я молился про себя: «Господи, пошли нам хоть маленькую весточку!» Но Господь и - что больше всего меня огорчало - агенты молчали.
Только утром третьего дня в эфире ТВ и радио, со страниц газет и сети первыми на глазах у всех стали исчезать астрологические прогнозы.
Пустые экраны, молчание радио и белые пятна газет по всему миру. Как сообщали нам тайные агенты, все попытки восстановить астрологические прогнозы ни к чему не приводили – в этот и последующие дни никто так и не узнал, что их ждет в ближайшем и далеком будущем.
-И это все?- разочарованно смотрели на меня заказчики оценивающим взглядом, видимо пересчитывая все золото партии на мой первый ничтожный результат.
-Но это начало, которого мы так ждали,- не согласился я со скептицизмом членом ЦК. И получив первый результат, как бы ощутив поддержку, стал более уверенным. -
Система работает автономно, я не могу сейчас вмешиваться в программу. Ей надо разогреться, присмотреться, изучить технологию распространения лжи, а лишь потом действовать. Астрологический прогноз был, конечно, самым легким заданием, но уничтожить его по всему миру - это, согласитесь, многого стоит!
- Это хорошо, что наша система ударила по лженаучному мракобесию,- неожиданно поддержал меня  Ильич с присущим ему в такие минуты напряжения оптимизмом, попутно присваивая чужое научное достижение.
По его лицу я читал, что он тоже ожидал большего. Видать, старое политическое наследие давило: хотелось получать запланированные результаты по строго намеченным партией срокам. А сроки у них, по всему, были очень короткие.
Следующей нашей радостью стало исчезновение прогнозов погоды. В одночасье со всех экранов телевиденья пропали популярные ведущие, которые рассказывали о погоде на завтра. Сводки погоды исчезли из утренних газет, о потеплении или похолодании нельзя ничего узнать даже во всесильном Интернете.
- Ну, это все-таки пока мелковато,- и было не понять, на этот раз доволен Секретарь ЦК  Ильич первыми результатами работы моей системы по борьбе с ложью или нет.
- Не скажите!- получил я неожиданную поддержку с враждебной мне стороны. Вождю осмелился возразить его вечный заместитель и постоянно поддакивающий серый кардинал Михаил Андреевич, который больше других ставил под сомнение трату золотого запаса партии на мои сомнительные эксперименты.- По моим, пока, правда, непроверенным данным, это привело к падению стоимости акций и валют на биржах многих вражеских нам корпораций и стран.
- Да, и к этому надо добавить, что образовалась паника на продовольственном рынке Китая, который, как известно, стал основным поставщиком еды во всём мире, и особенно в странах бывшего СССР, - поддержал заместителя рядовой член ЦК Михаил Сергеевич.
- Ну, значит, можно предварительно поздравить нашего ученого с удачным началом архиважного эксперимента?!- сказал  Ильич, и меня опять особо насторожил в очередной политико-исторической декларации не восклицание, а вопрос вождя.

4.
Прошел еще день, и у нас на столе в закрытой лаборатории стали появляться странные газеты. Ни названий, ни выходных данных, ни статей, ни коротких заметок, ни рекламы в них не было. Только чистые страницы не тронутой печатной машиной бумаги. И лишь где-нибудь посредине этих бумажных «толстушек» каким-то чудом сохранялся небольшой текст, собственно даже не текст, а коротенькие цитаты, только по языку которых можно было понять, из каких стран поступают эти издания. Причем было ясно, что текст имел начало и конец, но их стерла мощная сила моей системы. Одна из таких газет во Франции сообщила нам лишь следующее:

«В рекламе мыла можно сделать такие же драгоценные открытия, как в «Мыслях» Паскаля. Об этом сказал когда-то своим современникам Марсель Пруст. Как парадокс принимаю, но великий француз еще не подозревал, что настанет наше время и придут толпы всеобщего потребления, которые только в рекламе продуктов, услуг, развлечений будут черпать знания, как когда-то мы в «Мыслях» Паскаля.
Кстати, о рекламе мыла. «МЫЛО-ГОЛЫМ!» - этот в своё время популярный чудесный палиндром мог быть доходно обыгран в широкой пропаганде моющего средства среди простого населения планеты Земля. И почему никто на это не обращает внимание? Вот тут-то как раз нам можно сравняться с Паскалем.
Впрочем, Марсель Пруст, говоря о рекламе мыла, мог иметь в виду вовсе и не моющие средства, а, забегая далеко вперед, предугадать наше всеобщее киномыло, что наводнило индустрию отдыха, которая теперь очень старательно черпает вдохновение и в «Мыслях» Паскаля».

В другом стостраничном английском издании чистой газетной бумаги мы нашли только это:

«…Надо же: Бог за шесть дней творения сделал гораздо больше, чем всё вместе взятое человечество за несколько тысячелетий. И после этого – люди не хотят верить в Бога!» – с недоумением смотрел на человечество Дьявол…»

А чуть ниже в этой же газете была всего одна фраза:

«Человечество создало вокруг себя и для себя столько лишнего, что давно научилось вполне обходиться даже без самого необходимого».

И третье издание тоже удивило нас максимой на религиозную тему, но уже на русском языке:
«О смерти Богов человечество оповещало себя давно и регулярно. Не стал исключением и Х1Х век, из которого современные люди вынесли главную аксиому: «Бог убит» (Федор Достоевский) и «Бог умер»(Фридрих Ницше). Люди ХХ века пронесли эту мысль через всё столетие, но никто при этом не подумал, что похорон Всевышнего не было, и никто до сих пор не узнал и не указал остальным, где находится могила Господа. Пусть даже это небо, но место захоронения убитого или умершего Бога должно быть. А коль его нет, то остается думать, что Бог не погиб, не умер, не самоликвидировался, а пропал без вести!»

В той же газете, видимо в разделе писем, мы прочитали следующее:

«…На днях купил книгу Ричарда Баха "Карманный справочник мессии". В одной из книг он упоминает этот справочник, а затем, видимо, решил издать отдельно собрание мыслей - попыток объяснить мир, себя, время... Там есть прекрасная в своей простоте, глубине и честности фраза: "В этой книге все может оказаться ошибкой".
И под этим текстом сохранилась даже подпись «Игорь Корольков»

-«В этой книге все может оказаться ошибкой»,- в голос прочитал цитату из газеты рядовой член ЦК КПСС Михаил Сергеевич.- Что-то я перестаю понимать, как действует наша система по борьбе с ложью. Она сохраняет все про Бога и уничтожает остальное. Куда мы идем?

Члены ЦК КПСС молча смотрели то на вождя, то на меня и ждали если не научных, то хотя бы понятных для них объяснений на поставленный справедливый вопрос. На этот раз вождь умело держал паузу, уступая мне место оратора. Окончательно убедившись, что Леонид Ильич на этот раз ничего говорить не будет, слово взял я.
-В самом начале проводимого нами эксперимента я предупреждал о возможной неожиданности первых результатов. Поэтому мы должны терпеливо ждать.
- Но как это понимать,- не унимался Михаил Сергеевич, - отрицая астрологические прогнозы, что правильно, машина тут же оставляет только тексты на религиозную тему, как известно, опиум для народа? Что вы думаете, товарищ ученый?
- Только то, что эти слова подлинные и правильные!- уверенно и убежденно сказал я.
-О Боге, который самоликвидировался или, как там, пропал без вести? Да бред это антинаучный, не имеющий никакого отношения к нашему революционному учению!
- Скромно напомню вам, что это революционное учение уже неоднократно подвергалось поруганию и сомнению. Но дело не в этом. Моя система по борьбе с ложью не вызвала у вас отторжение, и,  как видите, она активно работает, хотя, на взгляд серьезных ученых, носит такой же антинаучный характер!- попытался я возразить заказчику.
- Но мне кажется, она распространяет бред под видом правды! Вы посмотрите: не только буржуазные, но все коммунистические издания выходят теперь почти пустыми.
- Но как часто бред потом оказывался здравым смыслом?!- спорил я.
- Кстати, а что у нас с Библией? – неожиданно, но вовремя подал голос Ильич.
Через час нам были доставлены несколько экземпляров Библии, изданные в разных странах в разные годы. Во всех были чисты одни и те же листы.
Меньше всего пострадало от действия моей системы по борьбе с враньем свидетельство Иоанна Богослова про Апокалипсис. Увидев все это, вождь  Ильич задумчиво выдохнул:
- Что будем делать?
- Ждать!- в один голос поддержали друг друга соратники по борьбе, не одобряя паники Михаила Сергеевича.
Чтобы избавиться от назойливых вопросов членов ЦК, я отправился в библиотеку. Стеллажи были на месте, книги стояли ровными рядами. Я первым делом пошел к художественной литературе. Что случилось с классиками марксизма-ленинизма, меня не интересовало, пусть даже это учение исчезло на совсем. Все классики смотрели на меня сиротливо. Я взял Пушкина- пролистал – книга была целой. Толстой тоже не пострадал, Чехов был целехонек. Не изменились Пастернак и Цветаева. На Цветаевой я застрял - попались когда-то очень знаменитые строчки:
Читатели газет,
Глотатели пустот.
Но как только прочел эту строку, она тут же исчезла. Я схватил Толстого. Буквы просто исчезали у меня на глазах, только я прочитывал слово. Всё, что я прочитывал, исчезало. Но стоило остановиться – замирало на месте. Меня впервые охватил  настоящий ужас от содеянного. Но ничего сделать, между прочим, с моей стороны уже было нельзя. Система, как я говорил, работала автономно, и мы могли только фиксировать изменения, происходившие вокруг нас и в мире. Но я предпочел никому об этом не говорить.

5.
А нас просто заваливали сообщениями со всех концов света. Точнее, сообщений не было - мы становились свидетелями того, как прямо у нас на глазах выключались новостные блоки телевизионных студий, рушились газетно-издательские концерны, мировая телефонная сеть пропускала только приветствия и прощания, все остальное блокировала. Уходили в отставку правительства из-за разоблачений и вскрывшихся финансовых махинаций, которые передавались частными сообщениями лишь в сети Интернет. С каждым часом замолкали все новые и новые объекты связи и коммуникаций. Мы порой попадали в информационный вакуум, уже и наши тайные агенты не могли своевременно доложить о новых переменах в обществе, ведь связь была полностью разрушена.
Но члены ЦК КПСС аплодировали, восторгались, обнимались, жали друг другу руки. Они то и дело восклицали вслед за своим вождем:
-Да здравствует первая мировая пролетарская революция!
-Пролетарии всех стран, против лжи объединяйтесь!
-Конец мировому капиталу, созданному на крови и лжи!
Чему они так по-детски радовались, я уже не понимал, но вел себя сдержанно.
- А почему революция пролетарская?- осмелился спросить у Генерального секретаря ЦК КПСС.- Ведь по форме идущего процесса - революция интеллектуальная.
-Да, но интеллект все равно встал на службу и защиту рабочего класса. У вас есть возражения?- и поскольку я всё больше и больше пугался его вопросов, то ответил утвердительное «НЕТ!».

6.
Процесс борьбы с капиталистической ложью распространялся и вширь и в глубь капиталистического общества.
- Что-то идет все стремительно,- впервые на людях усомнился я в правильности нашего выбора.
- Революция требует жертв!- сказал как отрезал  Ильич.
Мы с азартом наблюдали, как перестали взлетать самолеты, отправляться поезда и корабли, парализовано было все транспортное движение мира. Люди боялись выходить из дому и одновременно находиться в четырех стенах. Поэтому в крупных городах началась эпидемия самоубийств.
Сведения об этом поступала к нам разрозненные, но ужасающе пугающие. ЦК КПСС заседало прямо в моей лаборатории, анализируя поступающую информацию, составляя подробные протоколы выступления каждого участника эксперимента. Я мало обращал внимание на пафосную риторику заседаний, с самого начала уловив, что их тоже пугает разорительный результат работы моей системы и колоссальные последствия кризиса, который обрушился на весь капиталистический мир. Потому что они уже однажды пытались разрушить всё до основания, и это плохо для них же кончилось.
Но они снова хотели этого, только сейчас не знали, как включиться и перехватить власть у капиталистов. Захватывать ТВ бессмысленно – оно молчало. Сети связи тоже были повреждены, никаких разговоров по телефонам не велось. Банки лопнули и деньги обесценились, самолеты не летали, электростанции отключались. Даже космонавты на орбите испуганно-молчаливо смотрели на потухающую Землю. Последним сообщением от них были слова, что из планеты голубого цвета Земля превращается в серый потускневший комок.

7.
Мир разрушался на глазах. Опустошалось все и вокруг меня. Сначала исчез Михаил Андреевич и все его многочисленные помощники. Потом пропала коалиция Михаила Сергеевича. Последним оставил капитанский мостик  Ильич. Правда, не исчез, а самостоятельно удалился по своим делам, но так и не вернулся, хотя обещал. Но все-таки попрощался, пожав мне руку, приветливо сказав: « До завтра». Завтра наступило, а он так  не появился, и не появился никогда… И тогда я стал понимать, что остаюсь один на всем белом свете со своей системой по борьбе с ложью.
Я и система: уже и не знаю, чью ложь она разрушает. Но система продолжала работать. Достаточно было зайти в библиотеку и взять с полку любую книгу. Я каждый день это делал. На этот раз открыл томик Толстого и стал читать «Войну и мир». Слова исчезали вслед за моим чтением. Теперь я наслаждался, что стал последним читателем литературы. Читал Пушкина, Тургенева, Блока, Пастернака, Есенина. Я сидел в последней библиотеке мира и читал. Я был последним читателем на земном шаре, который каким-то чудом сохранился.
Меня никто не беспокоил, никто мною не интересовался, как и я больше не интересовался, что происходит в мире. Мира для меня больше не было, а были лишь я и библиотека классики, которую я зачитывал до дыр пустых страниц. Это и был, видимо, тот самый конец истории, о котором нас предупреждали в ХХ веке.

8.
И когда я пишу эти заметки, я не уверен, что они вновь не исчезнут, как только вы их прочитаете. Потому я пишу уже стотысячный раз. Сто тысяча первый раз, сто тысяча второй раз…Сейчас я пишу всё это, даже не перечитывая, потому что, как только я пробегаю глазом по написанному тексту, то он тут же исчезает...
исчезае…
исчеза…
исчез…

исч…

и…

читать здесь: http://www.proza.ru/texts/2006/05/14-52.html