Вчера на сайте Следственного комитета, в рубрике – обратите внимание – «ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ» – опубликовано сообщение:
«О ходе расследования уголовного дела о неисполнении требований по обеспечению транспортной безопасности в аэропорту Домодедово».

Сообщение анонимное. Прочитал три раза. Много думал. В первую очередь – о деградации правоохранительных органов. Работа подменяется пиаром, причем неуклюжим, третьесортным, с примитивными подтасовками. Старый приём: если нет результата – то начинают рассказывать, как сильно устали, и какие все кругом неприятные люди.

По моим наблюдениям, такие, в кавычках, «главные новости» публикуются Следственным комитетом в основном по наиболее бесславным делам. Помню, по делу Сторчака такие же, с позволения сказать, «главные новости» публиковались по три раза в месяц. А независимые наблюдатели тогда говорили, что дело имело явные признаки заказного. И чем оно закончилось, помните?

Я работаю журналистом и чуть-чуть понимаю, что такое «новости». Что такое «ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ» - я тем более понимаю. Разочарую вас: если информация исходит из Главного следственного управления – это еще не повод считать её главной новостью. В данном случае, конечно, новостей никаких нет.
Все события, о которых идёт речь в сообщении Следственного комитета, произошли недели и месяцы назад. Почему же именно сейчас Следственный комитет разразился «ГЛАВНЫМИ НОВОСТЯМИ»? Давайте разберемся.

На прошлой неделе я в эфире немного рассказал как раз про это дело о транспортной безопасности.
Выводы у меня получились НЕоригинальные и НЕутешительные.

Во-первых. Активизация со стороны Следственного комитета странным образом совпала с моментом, когда конкретные олигархические персонажи проявили интерес к поглощению аэропорта. Я определил это как «предпродажную подготовку» в современном российском варианте.

Во-вторых. Силовики под вывеской борьбы за транспортную безопасность решают совсем другие задачи. Это, к сожалению, означает, что транспортная безопасность, как сирота, остается без присмотра. Со всеми вытекающими последствиями в виде множества трупов.
В подтверждение я сослался на документы, из которых следовало, что при обысках ищут какие-то совсем другие вещи, не связанные с транспортной безопасностью.

Предполагаю, что после моего эфира кто-то забеспокоился в Следственном комитете.
а тут еще 19 июля пресс-конференцию дал Дмитрий Каменщик. Уверенно, умно и с чувством собственного достоинства.
Видимо, поле этого беспокойство в Следственном комитете выросло настолько, что там решили оправдаться за происходящее в Домодедово. Получилось плохо.

Вначале публикации перечислены фамилии восьми подозреваемых. На этом правда заканчивается.
Дальше начинается кривда. Повторяю по буквам: ВРАНЬЁ.
Если в Следственном комитете раздел «ГЛАВНЫХ НОВОСТЕЙ» ведут офицеры или просто люди, готовые отвечать за свои слова. Обращаюсь к вам: господа, подайте на меня в суд.

Например.
Цитирую: «На вопрос следователя назвать реальных собственников данной иностранной компании и аэропорта «Домодедово» Каменщик отвечать отказался, сославшись на ст. 51 Конституции».
То есть, рисуется картина запирательства и противодействия следствию.

Смотрим, как было дело в действительности. Вот у меня копия протокола допроса Каменщика.
Вопрос следователя: кто является собственником аэропорта «Домодедово»?
Ответ Каменщика: «Аэропорт – это множество объектов, их сотни. У разных объектов разные собственники, в том числе Российская Федерация и муниципалитет». На мой взгляд, корректно.
Никто не вспоминал 51-ю статью и никто не отказывался отвечать.

Еще цитата с сайта Следственного комитета:
«Заявления Каменщика о том, что обыски и выемки документов были обусловлены якобы попыткой возможного рейдерского захвата, не соответствуют действительности».

А вот что на самом деле. Стенограмма пресс-конференции Каменщика.
«Мы надеемся, что обыски были, скорее всего, связаны с расследованием теракта".
Вполне политкорректно. Так с чего ради Следственный комитет сам вдруг заговорил про рейдерство?
Или это такая оговорочка?
Есть русская пословица: на воре шапка горит.

У меня, как нарочно, есть еще письмо, где заместитель господина Бастрыкина сообщает одному депутату: «нет, мол, данное дело не нацелено на передел собственности». С чего бы это? Тоже оговорочка?

Следующая цитата из Главных новостей Следственного комитета. В ходе обыска, мол, «изымались только документы, имеющие отношение к обеспечению транспортной безопасности аэропорта «Домодедово» и установлению его реальных собственников, а никаких иных документов и предметов не изымалось».

Позвольте не согласиться.
У меня есть протоколы обыска. Чего там только не изъято. Например: зачем искали нелицензионный софт? Это про транспортную безопасность или про собственников? Или это поиск лёгких поводов для возбуждения новых уголовных дел?
Да даже просто список предприятий, на которых был обыск: АэроОтель, Грузовой терминал и т.д. – понятно, что там транспортная безопасность вообще ни при чем, можно искать только поводы для новых уголовных дел.

Да. Какое следствие – такие и новости.

***
Я знаю, что Следственный комитет проводит ежегодный конкурс на лучшее освещение его деятельности в СМИ.
Я, пожалуй, приму участие.
Потому что я намерен очень стараться освещать деятельность Следственного комитета, в ней крайне много интересного.

Владимир Соловьев

Вроде бы обнадёживающие события происходят в последнее время. Президентский совет по правам человека публикует смелый доклад по делу Магнитского. Верховный суд начинает пересмотр дела финансиста Алексея Козлова, благодаря самоотверженности его супруги, журналистки Ольги Романовой. По инициативе Президента готовится амнистия для бизнесменов, по экономическим статьям Уголовного кодекса. Некоторые одиозные персонажи из МВД отправляются в отставку.

Хотелось бы думать, что это те самые долгожданные перемены. Хотелось бы надеяться, что мы поворачиваемся к разумному, цивилизованному укладу жизни.
Но, как мы знаем, оптимист – это плохо информированный пессимист.

Кто-то радуется, что люди, возможно, выйдут на свободу, а кто-то понимает, что места в тюрьме освобождаются для новых бизнесменов. У сидящих-то всё равно бизнес уже отняли, их можно и выпустить.
Я попробовал разобраться в недавних событиях в Домодедово.

В январе, сразу после теракта, возбуждены 2 уголовных дела: одно – по статье «Терроризм», второе – по неисполнению требований транспортной безопасности самим аэропортом и линейным отделом милиции.
Как расследуется дело по теракту, информации мало. Руководит следствием опытный следователь Зигмунд Ложис. Достоверно известно, что выдвигалась коммерческая версия взрыва: как если бы целью взрыва была дискредитация аэропорта и его рейдерский захват или, мягко говоря, поглощение.

Уголовным делом по транспортной безопасности в ГСУ Следственного комитета занимается большая следственная группа, больше 20 человек. Они работают уже почти полгода. Наказание по этой статье серьёзное: до 7 лет лишения свободы.
И вот какие выясняются странные детали.
Очень скоро после начала следствия сама транспортная безопасность следователей перестала интересовать. В лучшем случае осталась в качестве ширмы. На первый план вышли совсем другие вопросы.

Например, 15 марта следователь товарищ Кутовой, лейтенант юстиции, допрашивает свидетеля и проговаривается: мол, «надо, чтобы аэропорт был государственным, как в Шереметьево». 6 апреля допрос ведет следователь Данилевский. Ни словом не вспоминает про транспортную безопасность, но зато очень живо интересуется: кому принадлежит земля? кому принадлежат здания? где хранятся правоустанавливающие документы на недвижимость?

Июнь. Новые допросы. Та же картина. НИ СЛОВА про транспортную или какую-то еще безопасность. Вопросы одни и те же: кто хозяин, чьё имущество.

30 июня проходят обыски сразу на 6-ти предприятиях аэропорта. Обыски продолжаются непрерывно более суток, в том числе ночью. Задействованы одновременно 56 (!) офицеров ФСБ, МВД и Следственного комитета, плюс силовая поддержка: отряд Спецназа, более 30 боевых полицейских, вооруженных так, что только порадоваться за нашу полицию.

И что же искали? Ко мне попал самобытный документ – «ориентировка на обыск», с грифом «ксерить не давать». Не шучу, это лексика оригинала. Это инструкция следователям от их руководства, что надо искать.
Следствие интересуют: флэшки, жёсткие диски, ключи для управления расчетным счетом. Архив переписки в Скайпе и ICQ. Пароли для входа в сеть. Записные книжки, визитницы. Номера мобильных телефонов. Печати организаций.
Секундочку, а где тут хоть НАМЁК на транспортную безопасность?
Помните, у нас есть уже очень известная история, когда при обыске изъяли печати, а потом вдруг оказалась, что фирма сменила своего владельца. История называется «Дело Магнитского».
И сколько еще таких же историй, но пока неизвестных?

Уважаемому Зигмунду Ложису, если он действительно хочет найти лиц, заинтересованных в захвате или поглощении аэропорта, не нужно далеко ходить, а просто бы выйти из своего кабинета, пройти немного по коридору и расспросить, например, своего коллегу Смирнова Владимира Геннадьевича, руководителя следственной группы по делу о транспортной безопасности.
Что это его подчиненные так интересуются собственниками аэропорта – вместо того, чтобы интересоваться вопросами транспортной безопасности?
Предвижу. Сейчас мне со значительностью ответят: ты что, не понимаешь? – это же ПРЕЗИДЕНТ ПОРУЧИЛ найти собственников аэропорта Домодедово.

Только не надо на зеркало пенять. По документам, которыми я располагаю, прослеживается вполне четкая последовательность: Момент, когда следователи Следственного комитета вдруг забыли про транспортную безопасность и начали искать собственника аэропорта, в точности совпал с моментом, когда через СМИ обозначились те самые «лица, заинтересованные в поглощении» аэропорта. Хорошо известные персоны. Которые до этого уже много чего поглотили. То есть аэропорту послали недвусмысленный сигнал. Когда этот сигнал не был принят, пришёл обыск со спецназом. Это, так сказать, следующий сигнал, более громкий. Чего ждать дальше?
Да, происходящее печально. Да, такие грубые истории уже никого не удивляют, все привыкли. Но еще более печально другое. Большая группа государственных людей, с огромными полномочиями, обещает нам, что будет заниматься нашей с вами транспортной безопасностью. А занимается чем-то совсем другим. Например, бизнес-конфликтами или отъемом собственности.

А в это время та самая транспортная безопасность остается без присмотра. И – падают самолеты, тонут теплоходы. Это же все взаимосвязано, разве трудно понять?
Если те 56 офицеров, которые пришли на обыск, найдут вожделенную Печать Организации – что, террористы перестанут замышлять новые злодейства? Раскаются и выйдут с поднятыми руками? «Ааа, у вас теперь есть Печать Организации – всё, наша карта бита»…

Если те 56 офицеров плюс 34 спецназовца найдут при обыске ФЛЭШКУ, сто флэшек, ТЫСЯЧУ флэшек – что, теплоходы перестанут тонуть? Или погибшие от чужого разгильдяйства люди, которых безумно жалко, оживут?

Претензия у меня к господам из Следственного комитета, из ФСБ, из прокуратуры, из МВД. Если вправду собираетесь заниматься нашей безопасностью – почёт вам и благодарность. Если же это только ширма, за которой удобно делать свой маленький и не маленький силовой бизнес – не вводите в заблуждение. Называйте вещи своими именами. Предупредите, что вам не до нас. А то цена заблуждения получается очень высокая.

Владимир Соловьев