Андрей Белянин. Тайный сыск царя Гороха. "Армада" & "Альфа-книга" Москва 2001
 
- Эй, Митяй! Запрягай кобылу, опергруппа, на выезд!

Визига
Шамахан
знаменитая поваренная книга  Молоховец
 
После чая мы с Ягой уселись друг напротив друга и по обоюдному согласию
решили, что дьяк Филимон тоже вор.
Баба Яга без малейшего смущения  откинула ткань и принялась внимательно
изучать усопшего.
    -  Удушили  его  сначала  шнурком,  а  уж  потом  в  петлю  сунули,   -
профессиональным тоном  судмедэксперта выдала она.  - Как тело провисло,  то
след от шнурка ремнем перекрыло, да не везде.
 
   -  Как со  зверя шерсть и  шерстинок шесть  поднимались  ввысь, у дерев
вились. Где кора, где листва, а где береста - разомкни уста и сомкни уста!
 
А еще доложу, царь-батюшка, что требовал сыскной воевода откуп от  меня,  убогого!
Полтерема, четверку  борзых коней,  дворовую девку Парашку, а  сверх того  -
пятьсот монет да персидскую мухобойку, тобой, государь, пожалованную..."
    -  Тьфу ты, прости Господи! -  рассердился Горох. - А мухобойка-то тебе
на кой ляд сдалась?!
    - Митяя от варенья отгонять! - пояснил я.
 
Я  решил, что  полусотни стрельцов  мне будет более чем достаточно. Для
пущей важности им было приказано идти за мной с песней, и улочки вздрагивали
от залихватского:
    Соловей, соловей, пта-шеч-ка!
    Эх, да канареечка жалобно поет!
 
Ой-й-й... да что ж мне делать-то теперь, горемычной? И не жена, и не вдова... Да на кого  ж ты меня
покинул, сокол ясный, лебедь белый, голубок сизокрылы-ы-ый...
    Боярыня  страстно  рухнула  мне на грудь, крепко  прижав  меня  к  себе
дебелыми ручками.  Я  пару  раз  дернулся  -  бесполезно...  Китель  начинал
намокать  от горючих  слез,  а боярыня, хлюпая  носом,  все крепче и  крепче
прижимала меня  к себе, явно  требуя  активного  утешения.  Если не  удастся
вырваться,  то  эта  богатырка  утешится   мной  сама,  не  дожидаясь  моего
пассивного согласия.
    - Меланья Карповна! Прекратите сейчас же! Сюда же войти могут...
    - Да кто ж посмеет?!
    - Как кто? Полон дом народу!
    - А вот скажи, каково теперь бабе без мужика?
    - Шаги в коридоре! Пустите меня! Я при исполнении!
    - Пусть только сунутся - на конюшню и в батога!
    - Все равно не могу...
    -  Да я тебе денег заплачу! - твердо молвила боярыня, пытаясь  повалить
меня на скамью.
    Слава тебе, Господи! В дверь действительно постучали.
 
Прилег  поперек  дороги,  спит  себе
потихонечку.  А Жулька  от папки-мамки сбежала, и к милому, а там хоть трава
не расти! Глядь, он, любезный, лежит себе в лежку,  ручки-ножки раскинул, не
храпит только... Ну а девка,  ясное дело,  дура! Волос длинный, ум короткий,
решила, что помер сердечный друг, и на своем же поясе удавилась на ближайшей
березе.  Висит,  сиротинушка,   а  ветер  ее  раскачивает,  отчего  ветка  и
поскрипывает. От того скрипу у Ромки-то  сон весь, как есть, пропал! Продрал
он глазоньки, а как увидел...
    - Все!  -  не выдержал я.  - Кончай  лепить  горбатого.  Вруливает  мне
классическую  драму  Шекспира, как бытовую  деревенскую историю о несчастной
любви. Хватит врать, поимей совесть.
 
Чтоб с Кощеем воевать - меч-кладенец надобен
да конь богатырский, а их сыскать не просто.
    - Ладно, это пометим в  план следующего  квартала.
 
Яга вбухала в чан  все запасы лягушачьей желчи, змеиного яда, крови  летучих
вмышей, помета черного петуха,  слюны двухголовых ящериц,  выжимки из паучьих
мозгов,  тараканьи  яйца... Возможно, я  что-то упустил, не  принимайте  мои
слова как  готовый  рецепт или руководство к действию. Она засунула в  зелье
все, что сумела выгрести из сусеков Кощея, и была собой очень довольна.
 
    - Кровь, кровь! Руда,  руда! На три стороны свет, на четвертую ночь. Из
сырой земли точит, точит вода - одолеть  ее никому невмочь.  Как на крестный
ход не звонит звонарь, не разбить ветрам - камень Алатырь...  Во степи гора,
а на  ней алтарь,  как на алтаре том лежит Псалтирь. От ее страниц  свет  по
времени, а  сама  от  старости  зелена... О  хозяине, роду-племени,  говори,
руда-то, что велено!
 
- Так и говорю прямо - охранник Ганс Гогенцоллерн.
    -  Кто?!  - обомлел  я,  не в силах сдержать удивления.  - Это  не  тот
Гогенцоллерн,  что является  высококняжеским  родом Германии?  Автомобильный
магнат,  подмявший под себя половину  промышленности, блестящий  аристократ,
еще со  времен саги о Нибелунгах,  и постоянный претендент на  императорский
престол?..
    -  Нет,  -  хорошенько подумав,  решила  кровь,  - я бы  знала. Видимо,
однофамилец.
    - А зачем же твой хозяин нашего участкового душить удумал?
    - Понятия не имею. Я за него не в ответе. Еще вопросы будут?
    - Еще че спросить? - просемафорила Яга.
    - Какой она группы? - брякнул я первое, что пришло в голову.
    В   криминалистике  очень   важно   знать   правильный   состав   крови
подозреваемого...
    - Какой ты группы? - певуче повторила бабка.
    - Да вы че?.. - ошарашенно пропищала капля. - Ну и вопросики, однако...
Я что ж, по-вашему, сама себе медицинский анализ делала?!
 
   С выбитым зубом провели схожую  беседу,  он отвечал так же охотно, хотя
почему-то шепелявил:
    -  Хожаин мой охранником шлужил у пошла  немецкого,  а  шовут его  Шора
Шуков.
    - Жора  Жуков?  - Я  опять  не поверил своим ушам.  -  Бабуль,  а он не
издевается над нами?!
    - Не посмеет... - отмахнулась Яга. - А что такого, имя как имя...
    - Да как сказать... Слушай, а у вашего посла, что вся охрана состоит из
таких знаменитостей?
    -  Не жнаю... Мажепу помню, Бурбонов двое, Романов ешть, Ротшильд, ну и
Ху Ши Мин вроде - вам то жачем?
    - А  вот  это не твово  ума дело!  - обрезала  бабка.  - Тут мы вопросы
задаем. Пиши, Никитушка, все фамилии ихние пиши, потом разберемся.
 
- Кнут Гамсунович,  давно  хочу спросить...  Вот  вы - немец, сколько я
слышал о Германии - порядок у вас в стране есть. А  мы в России, что у меня,
что  здесь, живем в  каком-то непреходящем бардаке. То ли с властителями  не
везет,  то  ли  природа  у нас такая...  И ведь народ-то талантлив без меры,
душой богат, руки золотые, потенциал огромный, а вот... никак.
    -  Да,  да,  мой   друг...  У   вас  удивительный   народ,   совершенно
замечательный
    народ...
    - И я о том же... Но вот ведь смотрю, даже по вашей немецкой слободе --
все чистенько,  вылизано, мужчины  и  женщины ходят  выглаженные,  вежливые.
Детишки во  дворе в белых воротничках и фартучках играют. Мусора нет, шелухи
от семечек  не видать,  пьяные  под заборами не валяются... Одним  словом  -
культура. У нас этого  нет, а у вас - есть. Почему? Что нам с Россией делать
надо, чтобы страну из хамства вытащить?
    - Пороть, - ласково  и убежденно пояснил немец.  - Пороть ежедневно. За
провинность и в качестве назидания. Только так!
    - Чего? - не понял я. - Как это - пороть?
    - Как  мы  порем. Вот у нас в слободе утро начинается с порки.  В шесть
утра общий  подъем,  хоровое  пение  гимна  Германии,  а  потом  специальная
зондеркоманда   ходит  по  домам  и  проверяет,  где  мусор,  где  шум,  где
недозволенные речи, где просто пели  с недостаточным  почтением.... Виновных
там же на месте  и порют.  С  утра  десять шпицрутенов. За  невымытые окна -
двадцать, за грязь па улице - двадцать пять, за неопрятный  вид - десять, за
более серьезные проступки - до ста, за детские шалости - не больше пяти - мы
же не звери...
 
Моя  форма, как положено, висела  на  стуле.
Брюки целехоньки, выстираны и отутюжены, к  таким  "бытовым" чудесам я давно
привык. Сама Яга этого не  делает, у нее какой-то  договор с домовым  насчет
подобной работенки. А вот то, что на  ноге не было и следа вчерашнего ушиба,
-  несомненная заслуга  моей  домохозяйки. Видимо, когда я  отключился, она,
невзирая на собственные страдания, занялась моей "раной". А может,  не сама,
может, кота ко мне направила, он у нее на все руки  мастер. Или на все лапы?
Или не на все, а на две передние?
 
     -  Никитушка!  Сокол ты наш ясный, да  что ж это с тобой деется? - Баба
Яга  неслышными шагами просеменила из  своей половины и обняла меня, утешая,
как
    ребенка. Я уткнулся носом в ее цветастую душегрейку, и  мне  стало  так
легко, так тепло, как бывает только в раннем детстве на руках у бабушки.
    - Здорово, бабуленька!  - донеслось из сеней. - А я вот с утра на рынок
сбегал, яблочков спелых Никите Иванычу принес.
    -  Да  не  ори  ты,  неслух!  Али  не  видишь,  до  чего  враги  нашего
воеводу-батюшку довели? Измотался совсем  человек
 
Про  разрыв-траву у  нас даже дети  малые  знают.
Растет она  в  лесу,  от  иной травы  сразу  не  отличная, листы  крестиком,
цветочки красненькие, а вот только брось ее в воду - все травинки по течению
плывут, она одна - против!  Тут ее  в руки бери да храни до поры. Потому как
ежели разрыв-траву на замок, на засов али еще на что железное положить - она
тот предмет на куски порвет!
 
Царь докладную прочел, ответную
записку  писать не  стал,  а на  словах передал, что дает мне полную свободу
действий. Но  когда начну атаковать немецкую слободу пушками, то без него не
начинать, ему тоже интересно...
 
Пока  она  отсутствовала,   ее  подруженька  чересчур
пристально  меня  разглядывала.  В  ее  глазах  сверкала  такая  неприкрытая
откровенность,  какая  может быть  только  у истинных  "детей  природы".  Ее
морально-этические нормы явно отличались  от  моих, а рамки  приличия  в  ее
понятии вообще вряд ли имели место.
    - Начальник милиции, а ты женат?
    - Нет.
    - А почему так? Не нашел суженую по сердцу?
    - Времени не хватает, - буркнул я. -  Служба, все время служба. И днем,
и ночью, и в будни, и в праздники, так что как-то недосуг...
    - И мне не до кобелей, - томно вздохнула она. Я не сразу угадал скрытую
игру слов, а когда понял, покраснел. Она надо мной издевалась.
 
Он обошел меня кругом, налюбовался
со  всех  сторон,  присел  напротив  на  пенек  и  довольно  безапелляционно
потребовал:
    - Подарок давай!
    Наверно, у меня как-то изменилось лицо, потому что дедок сурово сдвинул
брови и разочарованно пробурчал:
    - Ну вот... он еще и без подарка приперся!
    - Кх-м... меня к  вам... послали,  так сказать... - откашлявшись, начал
я.
    - Послали, говоришь?! И правильно сделали! Я вот тебя тоже пошлю... раз
ты без подарочка...
    - Подождите... вот! У меня яблоко есть... Пожалуйста!
    - Чего?!  Тьфу! Это что ж,  теперь каждый Иван-царевич  будет мне в нос
дрянь  недозрелую совать? - заворчал старик, но яблоко  все-таки взял, в два
приема сгрыз и снова сплюнул - кислятина!
 
- Ладно, - решился леший, - твоя взяла. Только чур, никому не говорить,
что я законнику помогаю.
    -  Помощь  -  это когда  добровольно,  - подтвердил я,  - а  вы  просто
оказываете мне некую услугу, в обмен на возврат проигранного имущества.
    - Во-во... именно  так. Значит, слушай... Многое мне неведомо, а только
по лесам нашим  слух ходит,  будто  бы вознамерилась нечисть  иноземная и  в
наших краях себе пристанище искать. Уж больно у них  там в Европе доблестные
рыцари  лютуют, вроде всех драконов подчистую извели, эльфов выжили,  тролли
под  землю подались,  а ведьмовскому племени и вовсе  на  людях показываться
боязно... Инквизиция! Уловил?
 
- Не совсем, - признал я.
    - А это значит, что  простой народ,  доселе с нечистью  местной в тихом
согласии живший, пасторами своими подстрекаемый, в большую амбицию ударился.
Не хочет верить в брауни, пикси молока не оставляет, от "маленького народца"
подковами да крестом отгораживается.  Оно,  может, и  не  так плохо, времена
разные бывают. Глядишь, и прошло бы...  Но люди  более злопамятны и начатого
дела не  бросают. Видать,  уж  слишком  понравилось  священникам тамошним на
ведьм охотиться.  Решили они, что  пора и  на Руси свои порядки  заводить...
Нечисть всякую,  ну, нас то есть,  поганой метлой выгнать. А  как? И удумали
они  штуку страшную - словом  Божьим  ужасно могучего  демона из  самого ада
заклясть! Чтоб, значит, он нас отсель повыкидывал...
    - Нет, этого им  никто не позволит! - категорически заявил я.  -  У нас
суверенное государство, и со всеми своими проблемами мы разберемся сами.  Ну
а какое  конкретно отношение  все эти далеко  идущие  планы имеют к нынешним
лукошкинским событиям?
 
     Огонь и вода, холод и пар...
    Все по слову моему обернитеся -
    Как из сердца - страх,
    Как из кожи - жар
    От живой души отступитеся...
    Злой переполох вылью без следа,
    Из сырой земли просыпаю соль,
    Ярый воск горяч, холодна вода,
    Разгоните мрак, отпустите боль...
 
В царство  Кощеево без  петуха
соваться  никак  нельзя. Недаром  голоса его вся  нечисть, как  святой воды,
боится. Он и товарищем послужит,  и  время подскажет, и кого  надо  в нужное
место даже жареным клюнет.
 
 - Он хоть говорить сможет?
    -  Ох  ты  ж... да  неужто я ему речь  человеческую оставить  забыла? -
всплеснула руками Яга.
    Она скороговоркой буркнула пару фраз и наотмашь ударила петуха по  лбу.
 
Для поднятия вверх  надо  было совершать  помелом  загребающие  движения  вокруг
задней части ступы. Где у нее зад,  где  перед - без разницы, как сел, так и
будет.  По  достижении  средней высоты ("чуть выше леса стоячего") следовало
взять  помело  под  мышку  и   таким  образом  держать  курс.  Для  снижения
применялись  те же  загребательные взмахи, но уже с передней части. В общем,
не  слишком сложное устройство.  Вот на каком  топливе летает,  как у нее  с
тормозами, не откажет  ли внезапно  на большой высоте... это все вопросы без
ответа
 
В  услугах черного ворона  необходимости больше не  было,  я  старался как можно  лучше
запомнить дорогу  и  теперь  уверенно  вел ступу по  отмеченным  ориентирам:
одиноким  горам,  излучинам  рек,  степным проплешинам,  болотам и  особенно
высоким  деревьям
 
 - Он сокращает число возможных конкурентов. Видишь ли, все преступники,
как  правило,  делят "сферы  влияния".  Это облегчает процесс  контроля  над
коммерческими  структурами   и  создает  у   населения  иллюзию  устойчивой,
стабильной власти. Многие даже обращаются  к преступникам за помощью, наивно
полагая, что раз они так уверенно ведут жизнь вне закона,  то никакие законы
над ними не властны,  а значит, они - сильнее. Иногда  бандиты действительно
оказывают  определенную  услугу, за соответствующую плату  разумеется. Но  в
большинстве  случаев все заканчивается  весьма плачевно  для  заказчика, его
ставят на "счетчик" и шантажируют до полного разорения.
    -  Хм... это, похоже, как если бы для  изгнания мелкого  беса призывали
более  крупного,  -  рассудительно  кивнул  Митяй.   -  Божьим  именем  надо
пользоваться, сиречь  законоисполнительными органами, верно?
 
- А знаешь, в моем мире  ученые придумали массу лекарств от укачивания.
Таблетки разные,  говорят,  еще крепкий табак помогает,  лимон... Только его
без сахара сосать надо.
 
 - Мне нужна  консультация  профессионала, вы  не подскажете, кто  такой
Вельзевул?
    -  Повелитель  мух? -  скривился  батюшка,  едва  сдерживаясь,  чтоб не
плюнуть от омерзения. - Один из верховных демонов ада, бес  очень известный,
силы  немереной и честолюбив до  крайностей.  Те,  кто  вызывает  его, редко
остаются живы, ибо свиреп он и коварен зело. К почитателям своим в  образине
мухи огромной является. Только тебе-то все это к чему, сыскной воевода?
    -  Есть серьезные основания  предполагать, что  некие граждане намерены
совершить  у нас в Лукошкине обряд его  вызывания. Якобы с благими  целями -
для уничтожения местной  нечистой силы. Лично у меня, да и не у меня одного,
вызывает опасения  сам факт  возможности  управления  таким  существом.  Это
вообще возможно?
    - Нет, сын мой. Разве уж человек  тот совсем святым отшельником  будет,
да  и  то -  веры  его хватит  лишь Вельзевула назад  в ад вернуть.  А  чтоб
хозяином ему быть... такое никому не по силам. Демона только с цепи  спусти,
он ужо себя покажет...
 
     -  Знамо дело,  милиции  родной завсегда  помочь готовы.  Хоть  сегодня
прикажу по всем церквам охранные службы служить...
    - Спасибо, почему бы и  нет?
 
одежда  тянула на дно. В полном безумии  я как-то  ухитрился выскользнуть из
смертельных объятий, однако немец, тоже почти задохнувшийся, мертвой хваткой
вцепился  в  мой китель. Легкие разрывало! Последнее, что я  запомнил, - это
синие и зеленые полосы перед глазами. Мне они что-то напомнили...
    "...Оставайся  с  нами...  Ты  устал,  ты  так невероятно  устал... Мир
жесток, его невозможно исправить,  как бы ты ни старался, зло никогда его не
покинет.  Там  пыльно и  жарко,  там пот  и  кровь орошают  землю, любой шаг
превращается в  борьбу за право жить... Останься с нами, отдохни  от вечного
бега за своей  неустроенной судьбой. Отдохни от друзей  и врагов, от шума  и
дел, от службы и суеты. Позволь нам снять с твоих  плеч усталость, ни о  чем
не думай, не беспокойся, не страдай. Мы уложим тебя  на мягкие водоросли, мы
окружим тебя  лаской  и прохладой,  наши  руки  навсегда утешат  тебя,  наши
поцелуи..."
 
 - Простите великодушно, я... - Мне удалось прийти в себя и после второй
попытки сесть. - Я совсем ничего... почти ничего не помню. Там... была драка
на берегу, мы упали в воду. Наверно, я утонул?
    - Конечно, утонул, - бодро  подтвердил водяной, подавая  мне фуражку. -
Девоньки тебя уж  почти готовенького на бережок вынесли, а там и я подоспел.
Думаешь, мне очень надо речку милицией загрязнять?
    - Вы... о чем это?
    -  О том,  что  у  меня и без  тебя мусора  хватает... Шел бы ты домой,
участковый, да  делом занялся. Даром мы с лешим  тебя уму-разуму  учили?  Не
ровен  час,  немцы эти мессу свою проведут... Вот и  кончится наша спокойная
жизнь.
    - Да, конечно... - попытался встать я, но соскользнул, по пояс рухнув в
воду. - Ой, извините, пожалуйста!
    - Извиняю, - великодушно кивнул водяной, оттирая с лица брызги. -- Беги
давай, там тебя уж обыскались небось...
    - Спасибо. И... я хотел бы поблагодарить Уну и Дину, вы передайте им...
    - Передам! Мотай отсюда, я тебе говорю! Вот ведь напасть, как  заведешь
молоденьких русалок, так все подряд и липнут...
    Я выбрался на  берег, вылил воду  из ботинок и широким шагом направился
по  тропинке  в город.  Уже  на холме, обернувшись,  я заметил  две  девичьи
головки -  русалки стояли по горло в  воде  в тени  старой  ивы и  прощально
махали мне вслед.  Надо  будет обязательно вернуться,  принести бутыль водки
старому хрычу, конфет и пряников девчатам, ну и бусы какие-нибудь в подарок.
Так сказать, за спасение утопающего...
    -  Стрелецкий  разъезд перехватил  меня  уже у  мельницы.  Мужики  были
страшно рады видеть мое благородие насквозь мокрым, но живым. У Фомы хватило
мозгов отправить еще  два таких наряда вниз по реке, в надежде выловить  мое
тело. Оказывается, мы угодили в  специально подготовленную ловушку. Немецкие
телохранители ждали  именно меня,  кроме  посольского  рукава в  реке больше
ничего  не  оказалось,  так   что   поиски  Кнута   Гамсуновича  по-прежнему
продолжаются.  Двое  стрельцов  получили пулевые ранения.  Тот охранник, что
боролся  со  мной, был найден утонувшим, еще один был убит в общей  схватке,
двое  уцелевших доставлены в  отделение. Яга, выслушав доклад о моей гибели,
едва  не  бросилась  на  стрельцов  с  кулаками.  Потом  опомнилась,  быстро
поворожила на воде и сказала, что я жив, чтоб сей же час  шли искать и  чтоб
без сыскного воеводы не возвращались. Ну, здесь все складывалось хорошо...
    Митька, уже успевший вернуться  от царя, ждал  нас  еще  в воротах. Все
соседи были тут как тут...
    - Живой! Живого ведут!
    - Славен Господь на небесах, и чудны его деяния...
    -  Участкового из  речки  за  шнурки выловили! Говорят,  враги на  него
покушались...
 
-  Совсем  замаялся,  сердешный наш... А, доброго  здоровьичка,  Никита
Иванович!   Не,   не...  мой   больше   не  пьет!  Спасибо   за  про...фи...
фили...сифили...
    -  Да не лезь ты  к коням под  ноги, бедная  скотина  от твоей рожи  аж
шарахнулась!  Вон  у  сыскного воеводы  фуражечка на  ухо  съехала... Может,
подмогнуть чем, батюшка?
    Когда ворота захлопнулись, я  облегченно вздохнул. Народ здесь простой,
душевный  и общительный, как увидят - здороваться  лезут, разговоры заводят,
мнениями  обмениваются. Я,  к  сожалению,  пока так и  не выучился  свободно
разговаривать с людьми. Нужно иметь быстрый ум и хорошо  подвешенный язык, а
то тебе  из  толпы  такого  наговорят  -  всю  жизнь с красными ушами ходить
будешь...
 
-  Что  ж тут мудреного? Свет  -  красным  проложу, а тени... краска-то
черная  только  на  первый взгляд одинакова, а ведь сколько  оттенков у нее:
сажа  смоляная,  кость  жженая,   виноградная,   персиковая,   гутанкарская,
шахназарская, звенигородская...  Это  ж как технически интересно!
 
Бабка готовит так, что пальчики оближешь! Сильно подозреваю,
что знаменитая поваренная книга  Молоховец на самом деле была написана Бабой
Ягой и издана под псевдонимом.
 
В  Лукошкине  рано  ложились  спать,  поэтому  и  вставали  с  петухами.
Случайных  прохожих  было мало. В Курином переулке за заборчиком  уже  вовсю
молился сводный  отряд отца  Кондрата. Мы  козырнули им на ходу и  двинулись
дальше.  Примерно  без  пятнадцати  десять царь со своей кавалерией  покинул
немецкую  слободу  и  ворота захлопнулись. Почти сразу же со всех  улиц тихо
побежали затаившиеся  стрельцы, они вплотную прижимались к слободскому тыну,
окружая немецкое подворье со всех сторон. Операция "Дихлофос" началась...
    Баба Яга  дождалась выстрела из пушки, прозвучавшего ровно в  десять, и
вновь  повторила  свое заклинание.  Из  образовавшегося  прохода  быстренько
выскользнули перепачканные краской богомазы.
    - Все ли сделано, работнички?
    - Все как уговорено, батюшка. Все стены расписали в лучших традициях, а
поверх на гвоздики малые полотна малювальника вашего бездарного развесили.
    - Гражданин Новичков не протестовал? - уточнил я.
    - Да спит он! - хмыкнул старший иконописец. - Как мы пришли - уже дрых,
но  работу  выполнил.  На полу громадные  полотнища ткани  черной красным да
черным изукрасил. Сущий  демонизм...  Мы аж  плевались!  Так  до  сих пор  и
спит...
    - Ну что ж, объявляю благодарность за ударный труд. Расчет завтра утром
в отделении, как договаривались. Спокойной ночи.
    -  Благодарствуем, сыскной воевода. Сзади подоспел  запыхавшийся  царь.
Судя по  всему, он удрал от собственного конвоя и те будут до  утра носиться
по Горохову двору, разыскивая государя. А может,  и не будут,  решат, что он
опять с какой-нибудь молодкой под телегой прячется...
    Наша  группа на цыпочках вошла  в  немецкий  храм. Я  шепотом  отправил
Еремеева выставить стрельцов  у всех стен.  В церкви горели оплывшие  свечи.
Стены до самого потолка были завешаны  громадными росписями на черном шелке.
Автор  тихо  сопел  в  уголочке.  Новичков  показал  себя  во  всей   красе.
Черно-красные фигуры  обнаженных  демонов кривились в  авангардно-кубических
изломах  и  производили  невероятно  гнетущее  впечатление. Хотелось закрыть
глаза и не глядя бежать из этого черного ада. Если уж  такая мысль появилась
у меня, человека, закаленного атеизмом,  то что  же творилось  в душах  моих
спутников...
    -  Завтра же сожгу мазилу проклятого! - сквозь зубы побожился Горох. --
Надо же, чего нарисовал. У меня аж колени трясутся...
    - Не надо!  - так же тихо попросил я. -  У парня большой талант. Может,
он даже гений. Лучше возьмите его в придворные живописцы...
    - Чтоб он и меня так приукрасил?!
    - А что? Авангард - искусство  будущего.  Опять  же, если такой портрет
показывать вашим надоедливым невестам... Вы же вовек не женитесь!
    - Да? - призадумался царь. - Ну, тут, конечно, прямая выгода...
    Мы  четверо прятались в самом дальнем углу,  за  колонами.  Еремеевские
ребята заняли позиции в нишах стен, так, чтобы  иметь возможность дотянуться
до черных шнурков, удерживающих новичковские работы на гвоздях.
    - Долго ли еще, воевода-батюшка? Я на двор хочу...
    - Зачем? На дворе нам ловить нечего, они все сюда придут.
    - Да я не в этом смысле! Я... ну, на двор надо мне...
    -  Терпи!  -  обрезала Яга. -  Ох,  Митька,  ежели  только  ты мне юбку
намочишь, я тебя на веки вечные петухом бесхвостым оставлю...
    - Гляди, участковый! - восторженно влез государь. - Идут!
    Двери в  храм скрипуче  распахнулись, и на  пороге показалась делегация
монахов в  одинаковых черных капюшонах, скрывающих лица, с горящими факелами
в  руках. Трое  посольских охранников, обнаженных по  пояс, внесли небольшую
статую  рогатого, козлоподобного существа с когтистыми  ногами  и с  женской
грудью.  Маленький пастор довольно  оглядел  нарисованных  монстров,  бросил
презрительный взгляд на спящего художника и  дал  знак закрыть двери.  После
чего монахи достали длинные, причудливо  изогнутые ножи и ловко прорезали  в
черном бархате, покрывающем пол, прямые линии.
    - Пентаграмма! - угадал я.
    - Звезда масонская, - подтвердила Баба Яга.
    - Пагуба бесовская! - добавил царь.
    - А мне не видно... - прогудел Митька. Шестеро монахов спрятали ножи и,
по-прежнему держа в руках факелы, встали в круг, каждый на вершине одного из
лучей. Пастор  раскрыл  толстый  фолиант, поставил  его  на  треногу и, став
спиной к алтарю, начал нудно читать какой-то латинский текст. Повинуясь  его
указаниям,  охранники  извлекли спрятанное  большое деревянное  распятие  и,
уложив его на  алтаре, начали  на нем прыгать. Хруст ломаемого дерева слегка
перебивал непонятные латинские слова.
    - Что творят, что творят, антихристы!  Да не держи ты меня, участковый,
я им сейчас...
    -  Батюшка государь,  - скромно  вмешалась  Яга, -  уж  ты не серчай, а
только я тя щас в лапоть превращу али в лютик какой...
    - Царя?! - ахнул Горох.
    - А не мешай милиции...
    Между  тем  охранники спрыгнули с алтаря и, войдя  в центр пентаграммы,
опустились  на колени.  Трое монахов, передав факелы близстоящим  товарищам,
вновь  взялись за  ножи  и прежде, чем мы  поняли,  что происходит, вспороли
глотки несчастным. Черный бархат залило кровью...
    - Митенька, не пущай, не пущай его!
    - Куда, участковый?! Их не спасешь, а себя погубишь!
    - Бабуля, рот чем-нибудь заткните Никите Ивановичу, а уж мы с государем
его удержим...
    Видимо,  у  меня  что-то перемкнуло  в  голове.  Спокойно  смотреть  на
ритуальное убийство в  школе милиции не  обучают. Самообладание вернулось не
сразу...
    - Ладно, пустите... все...
    Пастор продолжал  заунывное чтение, но  его голос постепенно становился
все  громче  и увереннее.  В  нотах  проскальзывала истеричность и  безумная
радость  настоящего   религиозного   фанатика.  Мне   показалось,  что   над
распростертыми  телами  заклубился  черный  густеющий дым.  Он все плотнел и
плотнел, уже под самым потолком сбиваясь в грязный силуэт, обретающий мощь и
объем.
    - Насекомая... - на выдохе констатировал Митька.
 
    Под потолком храма возилась,  приводя себя в  порядок, уродливая черная
муха  величиной с хорошую лошадь. Мы замерли, завороженные увиденным. Пастор
Швабс воздел к ней руки и в полный голос завопил по-русски:
    - О великий  и прекрасный Вельзевул!  Повинуйся слову моему,  выйди  из
глубин ада на порочную землю Руси. Порази могуществом силы своей всю нечисть
духа  славянского.  Покарай  храмы  их,  грехи  и  заблуждения  и  дай  нам,
единственным хранителям истиной веры...
    В  этот  момент  в дверях церкви раздался  взрыв! От  дубовых  досок не
осталось даже  петель...  Из  клубов  желтоватого  порохового  дыма  шагнула
долговязая фигура немецкого посла:
    - Все кончено...  и  будьте вы прокляты!  - В его  руке  тускло блеснул
ствол длинного пистолета.
    Грохот выстрела  слился с предсмертным визгом священника.  Но  он  же и
помог
    нам скинуть с плеч непонятное оцепенение.
    - Еремеев, давай! - взревел я.
    В тот же миг черные полотна рухнули на  пол, а  стены буквально озарили
весь  храм  невероятно прекрасными  фресками!  Черная муха,  яростно  жужжа,
заметалась под потолком, не  зная,  куда деться от  суровых взглядов  Иисуса
Христа,  Божьих  архангелов и православных святых,  изображенных на стенах с
соблюдением всех канонов. Иконописцы не подвели! Даже мне теперь стало ясно,
что та несусветная сумма, запрошенная ими за свой труд, - ничто в  сравнении
с тем ударом, который получил  Повелитель мух. Стрельцы, во  главе  с царем,
бросились  на  заезжих  монахов, закипела  рукопашная.  Вельзевул неожиданно
рухнул вниз и, сбив Кнута Гамсуновича, стал протискиваться наружу.
    - Митька, бей! - заорал я, устремляясь в погоню. Наш младший  сотрудник
в  порыве служебной  отваги рванул вперед и  так врезал  мухе в  зад, что та
пробкой вылетела во двор. Следом выбежали мы с Ягой. Черный демон ада, треща
крыльями,  с  яростным  жужжанием  пытался  взлететь,   но...  из-за  забора
слышались грозные церковные песни.
    Однако  взбешенный  Вельзевул  сумел  оторваться  от  земли,  и  тут...
произошло  чудо!  Иного  названия этому событию  я  не нахожу. С  золоченого
креста храма Ивана Воина сорвалось золотое копье, которое, беззвучно взрезав
мглу ночи, насквозь пронзило брюхо гигантской мухи! От нечеловеческого  рева
вскочил на ноги весь  квартал... Люди  выбегали в  одном исподнем,  по  небу
метались перепуганные облака,  запах горелой плоти  резал ноздри,  но... все
было позади.  Повелитель мух грохнулся наземь и  исчез,  как бы провалившись
сквозь землю.
    - Все, что ль, Никитушка? - тяжело дыша, подбежала ко мне Баба Яга.
    Я виновато  пожал плечами.  Действительно, все. Столько нервов, столько
приготовлений, а вся война  непосредственно с демоном заняла каких-то десять
минут. Несерьезно...
 
Дмитрий  Лобов,  двухаршинный  улыбчивый
паренек, приставленный к  отделению из соображений воспитательного плана.  У
себя  в Подберезовке  он  оказался абсолютно неприспособлен  к  размеренному
крестьянскому   труду  по   причине   немереной   силы,  недалекого   ума  и
неиссякаемого творческого энтузиазма. Лично я его раз десять увольнял... Яга
заступалась,  лоботряса  брали обратно с  очередным  испытательным сроком, в
конце концов он у нас так  и  прижился.
 
Давай-ка к столу, пока кашка гречневая на  молоке да меде остыть не успела.
 
Конец  августа. Еще  очень  тепло, и воздух  напоен ароматами Яблочного
Спаса.
 
сердобольные старушки 
 
Единственный положительный момент - это знакомство с  Оленой. Очень приятная
девушка,  практически  без  изъянов...  и  кольцо  тоже,  кстати,  потеряла.
Потеряла или украли - сейчас без разницы... Главное, что  доблестный младший
лейтенант  уже готов  очертя голову  броситься в  самый  бандитский  притон,
перевернуть там все  вверх дном и вернуть  племяннице  владельца  кожевенной
лавки золотое колечко ее мамы! Вот такой я герой... В лепешку расшибусь ради
интересов следствия! И надо же  было Гороху  так не вовремя влезть со своими
похищенными чертежами?!
 
     - Спасибо, что заглянул, Никита  Иванович. Совсем у  меня бояре из  ума
выжили... Весь терем  гудит!  Черт  же меня  дернул  в прошлый  раз  дать им
полномочия...
    - Да  уж,  перестарались!  Там за забором  едва ли не  половина  города
бухтит... социалистическую революцию устраивают!
    -  Видел, видел... - виновато поморщился Горох, - моя вина, недоглядел,
не проверил.  Народ у  нас  незлой,  сердце  у людей  отходчивое...  Сегодня
пошумят - завтра покаются. Ну кто ж знал, что бояре Пашку Псурова призовут?!
    - Вы меня познакомьте потом с этим индивидуумом, я хоть буду знать, кто
здесь является  пародией на  закон  и  справедливость.  А  сейчас,  сделайте
одолжение, попросите граждан разойтись!  У меня и без  их гулянок  отделение
делами перегружено...
    - Ну уж нет, участковый! Сначала ты мне о чертежах расскажи... Где был,
что видел, куда следствие продвинулось?
    - Какое следствие?! - взвыл я. - У вас же там бунт на носу!
    - Чушь  не мели!  -  строго прикрикнул  царь.  -  Я-то, чай, свой народ
получше тебя  знаю...  Пущай  покричат, кулаками помашут,  пар  выпустят  --
невелика беда. Люди в мятежах свою значимость глубже понимают, друг за друга
крепче стоят, а в результате и  власть  твердую  вдвойне уважают. Дай народу
побеситься, не вредничай...
 
     - Митя, только выяснить! Без угроз и мордобоя...
    - А соседями ихними не поинтересоваться ли?
    - Нет. Нам нужны исключительно вадреса...
    - А ежели злодеи сопротивление окажут?
    - Какое  сопротивление?! - не выдержав, сорвался  я. -  Тебе надо всего
лишь выяснить - есть ли они вообще, и все! Все! Никого не хватать, ничего не
ломать, ни на какие  провокации не поддаваться...  Пришел, спросил,  ушел  -
все! Если они тебя только заметят...
    - Не заметят,  батюшка  участковый,  -  явно что-то замышляя,  протянул
предприимчивый  Митька, -  не извольте  даже  беспокоиться,  все справлю как
велено!
    - Ты уж постарайся, касатик...  -  ласково  добавила Баба Яга. -  Я вон
тебе  булку  изюмную в дорогу дам, тока  ты больше  рожу-то дегтем не мажь и
негров африканских из себя не строй - куры засмеют.
 
 
 - Гражданка Настасья, стойте! Вы задержаны за...
    Ну, естественно, беглянка ни на мгновение не собиралась задерживаться и
выслушивать  меня  до  конца.  А  погоня  на  базаре  - это,  я  вам  скажу,
развлечение не для слабонервных.  Тем паче, что, уловив  общую суть, горячие
головы из  не  особо  занятых  лукошкинцев  охотно  кинулись  "содействовать
органам". Вопли добровольцев были слышны на весь базар:
    - Братва! Хватай ее за хвост, лису крашеную!
    - Держись, Никита  Иванович, не  умирай! Тока не  умирай,  гони от себя
смертушку! Хоть до угла дотяни, там храм православный, и отпоют, и обиходят.
 
-  А  ты, херувим  усатый, сейчас  у меня за  все  сполна  получишь... Давно
ухватом  поперек спины не  огребал?!  Колись,  изменник, скока продуктов  ты
сметелил, а на мышей безвинных свалил? Ну?!
    Кот  опустил  лапки,  прощально  подмигнул  мне,  душераздирающе  взвыл
напоследок и обвис, имитируя сердечный приступ.
    -  Да уж ты  из  меня дуру-то  на старости лет  не строй!  Чай не кошка
глупая,  влюбленная...
 
 
...К слову сказать, фальши и патетики в этом порыве не было ни на грош.
В  первых  рядах воодушевленно стояли уже знакомые мужики, которых  Митька в
служебном рвении пару раз незаконно арестовывал. А поскольку "на свободу - с
чистой совестью" выпускал именно я, то люди добро  помнили и платили той  же
монетой.  Поэтому,  так и  не  спускаясь  с ворот, как с  трибуны,  пришлось
толкнуть короткую содержательную речь:
    - Граждане лукошкинцы! От лица всего отделения я искренне благодарю вас
за  проявленную  социальную  активность.  Нет,  бить дьяка  не надо! Филимон
Груздев разыскивался нами как ценный свидетель, а не как подозреваемый. Если
кто  его  все-таки  немножко  стукнул  (не  по злобе, а  по  ходу  дела), то
рекомендую принести извинения пострадавшему. Со  своей  стороны заявляю, что
всем  принимавшим участие  в  ловле дьяка будет  выражено  еще  и  отдельное
приветствие  со  стороны  нашего  дорогого  государя.  Сдайте,   пожалуйста,
задержанного стрельцам  и  расходитесь. Когда  мне  вновь  понадобится  ваша
помощь, я непременно скажу. До свиданья, граждане!
    - И  вам  до свиданьица! Как сказал,  аж до  души проняло... Храни тебя
Господь, участковый! Добрый у  нас Никита Иванович, к безобразникам строг, а
к  простым  людям  -  с  пониманием. -  Расходясь,  мужички степенно  качали
головами, оттирая скупые слезы умиления. Я, признаться, еще не совсем привык
к таким естественным проявлениям
человеческих эмоций и тоже сглотнул  комок,
предательски подкативший к горлу.  Сейчас  я был готов отдать  жизнь за этих
людей... Ну  ладно, сантименты отложим на потом.
 
Шапка-невидимка по форме любой быть может - хоть колпаком, хоть треухом, хоть ермолкою. По виду
- вещь самая  обыкновенная. Проверить ее легко  - на голову надень да  сзаду
наперед и  поверни. Ежели  стрельцы  тебя не  увидели,  значит, она и  есть.
Снимай так же, с поворотом...
    - А если сразу - нельзя?
    - Можно, но голова закружится. 
 
Не  извольте беспокоиться, Никита Иванович, и вы, бабуля, и ты, Фома
Силыч... [Еремеев] -  Митька  торжественно  поклонился  нам до земли.
 
 -  Как с  березы белой  желтый лист сыплется, как из  тучи сизой частый
дождь капает, так бы и с  языка  лживого вся неправда-кривда-матушка шелухой
по  землице  развеялась!  Во чужих  краях семь холмов  стоит, на семи холмах
ветры  маются,  семь  хмельных ветров, неподкупленных... Завлекут-занесут  в
небо чистое, засмеют-зашвырнут в море синее...  Ты же, молодец, все как есть
скажи, не кичись ни званьем, ни силою. Только помни-знай, что при первой лжи
налетят ветра, не помилуют!
 
- Не печалься, Никитушка...
    - С чего это вы взяли?
    - Да уж вижу... Сокол ты мой, да у тебя ж на  лице  все написано! Я ить
предупреждала: Оленушки - они разные бывают...
    - Да, да... все верно, - виновато улыбнувшись, согласился я.  -- Просто
обидно...  Я  ведь  не  мальчик  уже, кое-какой  опыт  в  этом деле имею,  а
лопухнулся как младенец...
    - Ну,  милай, на  то Всевышний женщину и  создал, чтоб  мужику в раю не
скучно было. Эх, знал бы  ты,  сколько я по молодости голов задурила...  Вот
веришь -  мужички  вокруг так плашмя и  падали, хоть собирай да  в поленницу
складывай. Бывало, и глаз  подымать не стану,  тока  ресницей взморгну - ан,
первый парень на деревне  уже  за мной  на четвереньках  бежит, язык изо рта
свесив! Разве только что не лает, повизгивает тока...
    -  Хм,  ну  если  сравнивать,  то  на этом  фоне я,  конечно,  держался
молодцом.
 Бабка наконец сжалилась и снизошла до объяснений:
    - Соль...
    - Что "соль"?
    - Я  те говорю, солью корабль летучий загрузить  надобно. Соль --  вещь
древняя, чародейная, все, что ни есть  в земле, на соли держится. Без соли и
щи не щи, соль звери лижут, солью  Господь кровь человеческую напитал...  От
того  сила  в  ней великая!  Кощей соли чистой, ровно солнца ясного, боится.
Жжет  она  его аж  до костей. На соляной склад идти  надо, там  ее немолотой
полно. Набрать кусков поболее да и вдарить дружно -- сядет кораблик! И Кощей
в нем смирным будет, как овечка стыдливая...
 
     - Ну почему же? Горох не  настолько жесток, как  трактуют  учебники  по
истории.  А к молодым, оступившимся девушкам  тем более лоялен. Я думаю, что
мы могли бы...
    - Ничего мы с тобой не могли бы, Никита Иванович. - Олена выпустила мою
руку и  чуть  не  плача  остановилась.  - Да посмотри же  ты  на  меня, дитя
недогадливое! Я же не человек... я...
    Она стянула с головы красную ленту и, раздвинув густые волосы, показала
мне маленькие рожки. Можно подумать, меня это убило на месте... Да я даже не
удивился!
    -  Ну  и что? Я видел  такие  у  шамаханов.  Вы  из их орды?  И хвостик
маленький
    есть...
    - Есть! И  не маленький! -  сердито  притопнула Олена, видимо,  страшно
довольная тем, что я  не  упал  в  обморок. -  Не шамаханка  я, а бесовка! С
малолетства у родителей украденная и Кощею в холопки проданная. И быть мне в
обличье бесовском, покуда...
    - Не появится добрый молодец и не поцелует?  - Я решительно сделал  шаг
вперед, обнимая ее за плечи.
    - Быстрый какой... да если бы! -  Она тихо вздохнула и прильнула ко мне
на грудь. - Покуда срок мой не выйдет, а границ его я и сама не ведаю.
    - Можно у Яги спросить, вдруг она знает?
    - Вот и спроси... А меня не  держи  пока. Поверь, сыскной воевода,  я и
сама  к тебе прибегу, как только сумею. - Теплые  девичьи губы на  мгновение
коснулись  моей щеки. - Ты  только дождись  меня...  А на прощанье подарочек
возьми, Бабе Яге  покажи,  в  твоем  деле  милицейском, очень полезная  вещь
будет.
    - Олена-а-а!
    Она выскользнула, что-то сунув мне в руки, и скрылась в темном проулке.
Мне безумно хотелось ее догнать и... Нет! Не арестовать, а сказать ей...
 
 
КРИТИКА
 
Пушкинский Бомарше, цитируемый  Сальери в разговоре с Моцартом, конечно
же был прав. Прав как истинный сын своего века, века "отрицанья и сомненья".
Веселость, легкость литературного произведения  считалась в XVIII веке одним
из главных его достоинств. "Поучая, забавлять"  - такую задачу ставили перед
писателем теоретики классицизма.
 
    Пишите языком доходчивым и внятным,
    Умея сочетать полезное с приятным, -
 
    призывал собратьев по  перу Никола Буало. "Имеет право на существование
любой литературный жанр, кроме скучного", - утверждал Мольер. Так было...
    Со временем литература  разучилась  просто улыбаться.
 
У Гоголя -  не просто смех, а "смех
сквозь слезы". Примерно то же (конечно, со многими оговорками) мы видим и  у
Салтыкова-Щедрина.
    XX  век  - век революций  и двух мировых войн - тоже не очень-то  давал
расслабляться.  Аверченко, Ильф  и  Петров, Булгаков,  Войнович,  Стругацкие
(имеются в виду  "Понедельник..." и "Сказка о Тройке"), многие  другие.
 
     А  если  задачу  усложнить  еще больше?  Попробуем  отыскать  не просто
веселый  детектив,  а  веселый  фантастический  детектив.  Ну, в  зарубежной
литературе это, естественно, Роберт Асприн.  В российской же аналогов  почти
нет.
 
     Думается, после  нашего  длинного вступления у читателя  уже  не должно
возникнуть сомнений, что книга, которую  он держит в руках, в некотором роде
явление  редкостное  для  современной российской  фантастики. Редкостное уже
хотя  бы  потому,  что  главным  героем  веселых  фантастических  детективов
астраханца  Андрея  Белянина  (его "Летучий корабль" - третья  часть  цикла,
начатого  романами  "Тайный  сыск  царя  Гороха" и "Заговор  Черной  Мессы")
является   не  крутой  сыщик-супермен,  балансирующий  на  грани   закона  и
беззакония, не хитроумная  зеленоглазая блондинка, владеющая приемами карате
и восточной магией, а обычный парень,  участковый милиционер.  Этакий гибрид
дяди Степы и Анискина.
 
     Говоря  о  творчестве  Андрея  Белянина,  известный  критик  В.  Гопман
справедливо  отмечал,  что  книги  писателя  -  "своеобразный пастиш"  (этим
термином принято  называть художественное произведение, представляющее собой
монтаж  из различных  произведений  одного или  нескольких  авторов). Данное
определение отчасти  верно и в отношении цикла о "тайном сыске царя Гороха".
Особенно  применительно  к  первой  книге.  При  знакомстве  с  нею  сначала
вспомнилась старая шутка о том,  как ученые, заложив в компьютер специальную
программу,  получили  универсальный  русский  анекдот. 
 
Показалось,  что  А. Белянин   попытался   под  одной   обложкой  объединить  все  модные   нынче
литературные  жанры:  детектив,  боевик,  "славянское"  фэнтези,  мистику  и
шуточный (балаганный) роман.
 
Некоторые писатели  используют в своих текстах скрытые,  но всеми узнаваемые цитаты из
произведений  друзей и "неприятелей" по цеху. Это своеобразная игра. Элемент
то ли богемной тусовки, то ли литературной борьбы. Примеры находим в романах
Л.  Вершинина,  А.  Валентинова, С. Лукьяненко  и  Ю.  Буркина и др.
 
Иные же авторы  уснащают  книги  реминисценциями  для  того,  чтобы  поставить  свои
сочинения в общелитературный  контекст.  Такая традиция идет еще от "Слова о
полку  Игореве", в  зачине которого  поэт упоминает своего предшественника и
наставника  Бояна. В  подобном ключе работает Г. Л. Олди.
 
Творчество  Андрея Белянина ближе именно ко второму роду сочинений. Расставив в начале "Тайного
сыска"  литературные маячки-ориентиры,  показывающие,  на  что  именно может
рассчитывать читатель, взявший в руки  его книгу, писатель  в дальнейшем уже
не возвращается к  этому.  И если в ранних его  вещах  (трилогии  о Мече Без
Имени, "Джеке Сумасшедшем короле") реминисценции служили чем-то вроде тягача
для толкания сюжета,  то  в "Рыжем  рыцаре" и "Летучем  корабле" Белянин уже
прекрасно обходится без чужих "технических средств", полагаясь в основном на
свои собственные силы.
 
     Почти  во всех книгах А. Белянина используется один и  тот  же сюжетный
ход: перемещение героя во времени и пространстве и  приключения его в  новой
реальности.
 
"сыскной воевода" Никита Иванович Ивашов.
    Уже сами обстоятельства появления Никиты Ивановича  в  царстве славного
Гороха (в котором отчего-то  угадывается Иван Васильевич, хоть и Грозный, но
более напоминающий того, что "меняет профессию") вызывает ассоциации с целой
вереницей хорошо известных читателю романов: "Амберскими хрониками" Желязны,
"Создателем  вселенной"  Фармера,  "Не   время   для  драконов"  Перумова  и
Лукьяненко, "Мессия очищает диск" Олди,  "Лабиринтом" Макса Фрая.
 
Однако, в отличие от  большинства своих предшественников, герой Белянина не устраивает
революций и переворотов, не становится императором и не ведет затяжных войн,
а довольствуется скромной должностью участкового и суровыми  буднями службы,
которая  "и  опасна, и  трудна". Цитата из  песни,  звучавшей  в милицейском
сериале   "Следствие   ведут   ЗНАТОКИ",   не   случайна.   Потому   что   в
новообразованном  царем  Горохом  отделении милиции  служит почти  такая  же
троица:  сам Ивашов,  эксперт-криминалист Баба Яга  (которая Кибрит за  пояс
заткнет)  и  Дмитрий  Лобов  -  "герой с фигурой Терминатора,  только ростом
повыше, а мозгов... вровень, что у одного, что  у другого". И вот эта троица
в меру  своих сил  и возможностей сражается  со  всякой нечистью, пытающейся
погубить землю Русскую. То это "лица  восточной национальности"  - шамаханы,
наводнившие  столицу  двойниками первых чиновников  государства,  то заезжие
немцы-проповедники,  желающие  отдать  Русь во  власть Вельзевула,  то Кощей
Бессмертный, похитивший  чертежи  летучего  корабля.  Прямо скажем,  дела не
совсем традиционные для правоохранительных органов. О таких ситуациях только
в современных супербоевиках прочитаешь.  "Страшно, аж жуть!" - как писал  В. С. Высоцкий.
 
     Похвальна  попытка  А. Белянина создать  образ  положительного героя, о
котором так  долго мечтала наша  литература. Никита Ивашов - истинно русский
герой. Это и рыцарь без страха и упрека, и поэтически настроенная натура. Не
случайно к нему как к своему тянутся многочисленные персонажи отечественного
фольклора: русалки,  полевик,  водяной,  леший. И  даже  девушка, в  которую
влюбился  Никита ("Летучий корабль"),  оказывается "бесовкой"  с  рожками  и
хвостиком. Сам Кощей  Бессмертный (местный криминальный авторитет) относится
к  сыскному воеводе  с уважением, хотя  и пытается при каждом удобном случае
его извести. Да и простой  народ видит в Никите Ивановиче своего заступника.
Вспомним  сцену  народного  бунта  из  "Летучего корабля", когда  лукошкинцы
требуют от  царя Гороха  освободить "батюшку  участкового".  На  наш взгляд,
романист верно  уловил настроения,  витающие  в  обществе. Народу,  читателю
просто  надоело  постоянное   очернительство  работников  правоохранительных
органов,  валом  идущее  со  страниц  газет   и  журналов. 
Может  создаться
впечатление,  что у нас вообще никто не борется с преступностью,  а  милиция
занята внутриведомственными разборками. Потому и воспринят на ура телесериал
"Менты", и  умиляются зрители от ретроспективного  показа "ЗНАТОКов", требуя
снять  их  продолжение, что  истосковались люди по  подлинным защитникам  их
прав.  Вспомним,   насколько  культовым  был  образ  дяди  Степы,  насколько
уважаемой была  милицейская  форма. Заметим, что на  Международном фестивале
фантастики  "Звездный  мост-2000", проходившем в Харькове,  А.  Белянин  был
удостоен  премии  Университета  внутренних  дел  МВД  Украины  "за  создание
положительного имиджа сотрудника милиции в романе "Тайный сыск царя Гороха".
 
Симпатичны  и двое других ЗНАТОКов.  Хорош  увалень  Митька -  любитель
кислой  капусты и охотник до знатной потасовки. Это типично русский характер
и  в то  же время дружеский  шарж  на некоторых сотрудников милиции младшего
звена.  Административное  рвение  и  какая-то  по-детски  наивная, умиляющая
любовь к сыщицкому труду нередко доводят  Лобова до неприятных ситуаций:  то
его в  петуха превратят, то сразу пять невест явятся в райотдел  осматривать
будущее  место  жительства.  Умудренная  годами  и  опытом,  присмиревшая  и
проникшаяся религиозным  духом  (напомним  ее манипуляции со  святой  водой,
которую ей по "черноте" ее натуры вроде бы держать в доме не положено), Баба
Яга  сглаживает  шероховатости,  проистекающие   от  буйства  крови  молодых
сослуживцев, выступая в качестве миротворца и няньки.  Парадоксально то, что
этот персонаж больше всех печется о чистоте милицейского мундира. "Да рази ж
так надо посетителей  принимать? - усовещивает Баба Яга Никиту, нагрубившего
царю.  -  Сюда  люди  идут  с  бедой,  с горем,  судьбой  али лихими  людьми
обиженные, мы  им  помочь обязаны".  Колоритны  и  второстепенные персонажи:
Кощей Бессмертный,  царь Горох (тут бы провести ряд параллелей, намекнуть на
определенные  аллюзии, но,  надеемся, внимательный  читатель  и  сам  сличит
портрет с оригиналом), дьяк Филимон Груздев, "альтернативный" сыщик-бедолага
Паша Псуров.
    Несмотря  на  сказочный  антураж,  в  детективной   трилогии   фантаста
ощущается  связь с  современностью.  "Знаете,  -  говорит  главный  герой  в
"Летучем корабле", - я здесь уже полгода, и первое время только и думал, как
вернуться обратно в свой мир. Не то чтобы  здесь так уж плохо... Милицейская
служба востребована во все времена, даже при царе Горохе, тем более что царь
у нас  деятельный  и работать при  нем  интересно. Но  домой  все же  тянуло
страшно.  Потом  одно  дело, второе,  третье, кражи мелкие, профилактические
операции, общественно-разъяснительная деятельность,  как-то отвлекся... А уж
когда  ухнуло памятное "Дело о перстне с хризопразом", - тогда и стало ясно,
где моя настоящая родина. Не  в далекой, затерянной в будущем,  коммерческой
Москве конца двадцатого столетия, а в небольшом городке Лукошкино, в древней
полусказочной  Руси,  где  простому  народу без защиты  родной милиции  - ну
никак".
 
На   первый  взгляд  прямая  оппозиция   Руси  сказочной  и  России
современной.   Однако   присмотревшись  повнимательнее,   вы  увидите,   что
противопоставления нет. Никита Ивашов сталкивается с теми же проблемами, что
и в своем собственном мире: военные действия с восточными соседями; борьба с
распространением  нетрадиционных, зачастую  опасных  для  людей, религиозных
учений;  промышленный  шпионаж;  вмешательство  непрофессионалов  в   работу
правоохранительных органов. "Любимого  коня цыгане  свистнули?  Бояре в думе
из-за  бюджета передрались? Ключница пропала, к подвалам не подойдешь,  а  у
государя меда сорокаградусного для излечения не хватило? Тоже нет?! Господи,
да что же там у вас... Неужели дьяк Филимон свои мемуары за границей большим
тиражом выпустил,  гад?!"
 
Понимаем всю несопоставимость  этих  литературных
явлений, но романы  Белянина  отчего-то напомнили популярный цикл  "высоких"
детективов Б. Акунина  об Эрасте  Фандорине.  Там автор прячется в XIX веке,
здесь - в фольклорно-сказочном пространстве. Однако результат  остается  тем же.