Черепашья и автомобильная темы сошлись нетленами в творчестве Дженис Джоплин.

Фото так и подписано: "Товке - без лишний слов. От Танюшки и Васички. 4.XI.48".

Товка - это папа, Товий Васильевич Кудрявцев. Маме - 18. Оба - студенты филфака МГУ. С одного потока, но с разных отделений: мама - с отделения русского языка и литературы, папа - с отделения логики и психологии. Поженятся только через 4 года, на последнем курсе. 

Сейчас все делают «биографии». Без оглядки на историю. Увы, синдром еще  советский. Андрей Платонов о нем писал. Про манкуртов помните? И про «голого человека в предбаннике истории, готового на все, только не на прошлое». Самодовольные Иваны без родства удобны поработителям всех мастей. Потому что не могут стать самодостаточными. А самодостаточны только люди с родством. У которых есть биография с историей. А не сами по себе «биография» и «история». Историю без биографий можно переписать.Но та часть истории, которая в биографиях тех, кто нам родны и близки, переписыванию не подлежит. Она – всецело наша. Чаще нужно вспоминать, чтобы быть сильнее, что бы быть собой. Сегодня – тем более.

И мы вспоминаем.

Мой дед - Василий Федорович Кудрявцев, майор Великой Отечественной, служил в пехоте. 31 год дарил мне неслыханную любовь и потрясающую дружбу, чаще называл меня «сынок». На фронт пришел практически из «врагов народа» (типичная история!). В доносе указывалось, что, будучи районным руководителем, построил в Нерли (Калининская область) больницу на болоте, чтоб гнобить трудящихся. Незадолго до начала войны пришел новый начальник НКВД, который хорошо знал деда и поспособствовал его освобождению, заодно засадив своего предшественника, посадившего деда. Арест признали незаконным. Поэтому дед ушел воевать в обычную пехоту, а не в штрафбат, что в «лучшем» случае его могло ожидать.

Папа Гульшат – Кулумжан Уразалиевич Уразалиев. Капитан, командир пулеметной роты. Участник Сталинградской и Курско-Орловской битв. Два ранения и контузия. Война для него завершилась под Харьковом.           

И не только вспоминаем…

С «мамой Олей», как мы вместе с моим японским коллегой и другом Эйдзи Камия называем Ольгу Исмаиловну Салимову, говорили по телефону час назад. Наш любимый семейный друг.  Фронтовичка, жена фронтовика – гениального мыслителя и нашего общего с Гульшат философского учителя Эвальда Васильевича Ильенкова. Профессор, выдающийся историк педагогики. В  88 лет встречает свой 67 День Победы. Молодой, задорный голос. Пишет книги. 10 дней назад внук Иван подарил ей правнука Андрея.

История и биографии 9 мая 2012 г. сошлись в перспективе.  Это – счастье.  Так и должно быть. И только так будет.

"Мечта, которая мечтается в одиночку, остается всего лишь мечтой. Мечта, которая мечтается вместе, становится реальностью"  (Джон Леннон).

Доклад В.М.Мунипова на конференции «Теоретическое отношение действительности: природа развитие, образовательная поддержка», посвященной 80-летию В.В.Давыдова (Институт психологии им. Л.С.Выготского РГГУ, 20 сентября 2010 г.). Фото Ольги Меркуловой.



Прощание с Владимиром Михайловичем Муниповым состоится в пятницу, 20 апреля, в 11:00 в ритуальном зале Боткинской больницы по адресу: ул. Поликарпова, д.16.

Сегодня в новорожденных – Александр Георгиевич Лидерс, ученый, доцент психологического факультета МГУ, издатель, друг.

В студенчестве мои родители дружили с Вячеславом Михайловичем Котеночкиным, в котором - если не считать отменного чувства юмора и великолепных художественных способностей, - тогда еще трудно было распознать создателя мультсериала «Ну, погоди!». Он учился на курсах мультипликаторов в родной Москве. Московские дома в те годы были местом прописки полчищ больших черных тараканов, которых позднее выжили оттуда более привычные нам прусаки. Будущий классик мультипликации решительно не желал делить жилплощадь с этими мирскими и мерзкими захребетниками и избрал довольно оригинальный способ борьбы с ними.

Он разбрасывал по кухне арбузные корки, ставил чайник, выключал свет и затаивался где-нибудь в углу. В согласии с его тактическим замыслом, корки должны были выманивать тараканов из укрытий на верную погибель в струях кипятка. Котеночкин, бывало, высиживал на кухне часами, время от времени включая для проверки свет, но закаленные эволюцией насекомые, видимо, предчувствуя кару царя природы, не шли. И лишь иногда в качестве награды за часы, проведенные в ночных засадах, к коркам по одиночке выползали какие-нибудь членистоногие пассионарии. И тогда чайник, который приходилось подогревать по нескольку раз, наконец, превращался в орудие возмездия…

Много лет спустя мама шутила: «В этом «Ну, погоди!» - вся тогдашняя досада Славы». Досада режиссера и радость миллионам маленьких и больших зрителей.  Великие мультики до сих пор не дают взрослым порвать со своим детством и сближают их с собственным детьми.

Хотя бы уже поэтому мультипликация заслужила своей Всемирный день, который отмечается сегодня.

Что бы он ни делал: писал, играл, ставил, во всем чувствуется благородная провокация. А формула «благородство + провокационность» обычно выдает титана. Он и есть титан, чудом удержавшийся на сцепке двух столетий и успевший запрыгнуть со всем своим титаническим багажом в оторвавшийся от состава и стремительно уносящийся вперед вагон времени, за которым пока не чувствуется локомотива. А еще – это настоящая английская литература…

Среди подарков дитя на день рождения – книжечка Стивена Фрая «Теннисные мячики небес». Кирилл всегда дарит то, чем увлечен сам, и этим его подарки мне особо дороги. И ему удалось меня увлечь уже очень многим. Фрай – это сейчас модно. Но в литературе Кирилл не падок на модное. Традиционные семенные пристрастия в чтении – классика (к примеру, моя бабушка занималась переводами и изучением Ч.Диккенса).  И если уж внимание Кирюши заняло то, что в данный момент всемирно перелистывают, а, тем более, если он счел занять этим еще и мое внимание, то тут можно доверять. За несколько часов ночи с субботы на воскресенье, - столько времени потребовалось на чтение, - мое доверие было в очередной раз оправдано.   

Да, и о времени: для книжки Фрая я нашел его на диване. За рабочим столом не получилось бы. Потому что для того, чтобы найти время, надо знать места…

«И все, что у нас есть,  у тебя и у меня, так это именно оно, время, и если взглянуть на него как на величайший дар, пожалованный человечеству, мы поймем, что здесь, на острове, мы оказались наедине с Августином в его келье и Монтенем в его башне. Мы избранные, привилегированные люди. У нас есть то, чего богатейший на земле человек жаждет сильнее всего и никогда не сможет купить. То, что Анри Бергсон почитал величайшим орудием Божьим, орудием пыток, насылателем безумия. Время. Океаны времени для жизни и становления».

P.S. Сейчас я читаю Стивена Фрая не только в переплете, но и в твиттере.