Илья был подонок еще тот. Он мог заплакать, если ему ставили четверку по физике. Не в каком-нибудь, а в десятом классе! Сомневаюсь, что он очень расстраивался из-за какой-то там четверки, сомневаюсь, что он вообще расстраивался, но слезы работали. Горбатенькая Лиана Васильевна, учительница физики добрая, одинокая женщина, всегда в хорошо подогнанных по её детской фигурке собственноручно вязаных костюмчиках не могла равнодушно смотреть как у красивого, высокого мальчика увлажнялись глаза. Его голубые, окаймленные густыми черными ресницами глаза.
И она, вздохнув, говорила:
- Ну не расстраивайся, Илюша, сегодня так и быть, я тебе поставлю пять, но завтра, завтра уж ты постарайся, выучи все как следует.
— Оскар Худзински. Палач,— представился Оскар любезно, твердо и без эмоций. — Габриэл Крониадис. Жертва,— представилась, встав с кресла, женщина и, подав ему руку, посмотрела Оскару в глаза. Не улыбаясь.
Клинок он загнал мне прямо под сердце. Не попал. Я успела ощутить его прохладу, ощутить, как горячая кровь потекла по моему животу. «Не надо» - прошептала я, быстросохнущими губами, но поняла, что уже поздно. Бум, бум…сердце скользило внутри по чему-то чужеродному…бум, бум, булькнуло оно, и почти захлебнулось. Он отпустил руку и ушел. Заглянуть в свои глаза не позволил. Меня начало знобить, ноги подогнулись, я с выдохом провисла. И тело, которое крепко держало трогательную девочку, обессилев, выпустило её наружу. Девочку знающую про меня все. Видевшую мои слезы, слышащую все слова, которые я говорить не имела никакого права, знающую все мои поражения и всех мужчин, которые меня бросили. Девочку, которая любила его. Моего палача...
Поездка в Екатеринбург состоялась по одной единственной причине: я намеревалась соблазнить там Диму Глейзера. Еврейского умного мальчика. Еврейского, судя по фамилии, можно было и не добавлять, а написать "умного", то же вроде бы недостаточно, потому что еврейский и умный, как партия и Ленин - близнецы братья. Так уж повелось на Руси, хотя, если положить руку на сердце и одно, и другое, и третье утверждение весьма спорно. Ну да ладно. Не стану я углубляться в еврейско-русский вопрос и бередить российские национальные раны. Да еще если брать во внимание знакомство со всеми родителями и родственниками, русской оказалась бы только я. К еврею Диме меня вез еврей Миша. Само собой, что Миша о моих коварных планах ничегошеньки не знал. Миша был настроен на романтический лад и хотел меня познакомить со своими родителями. Я не слишком одобряла его решение, замуж мне не хотелось, известно: на старую лошадь хомут не наденешь. Причин для моего согласия ехать оказалось всего две. О первой я уже сказала, а второй являлось сплошное украшательство. Мишина фамилия звучала великолепно: Беккер. Что может быть лучше экзотической фамилии Беккер? Разве что Фанштейн. Но Фанштейн все же простовата. Меня всегда настораживали все эти провинциальные "бурги", "штейны" и "маны". На них, как мне казалось, в далеком дореволюционном прошлом могли позариться только самые бедные и неприкаянные евреи. Ростовщики и менялы. Спекулянты. Те, которые посмекалистей, те которые играли на скрипках и писали стихи выгадывали себе Кацев и Конов, Глейзеров и Бергов, ну и, наконец, Беккеров. Мне предлагали стать одной из них: Соней Беккер. Почти как Бекки Тэтчер - роковой героиней Марка Твена. Ту, из-за которой страдал и заливался краской бедный Том Сойер, ту, которую он поцеловал во второй части книги. Я еще помнила, как от этого поцелуя у меня в детстве загоралось между ног. Что может быть слаще вожделения смешанного с запретом? Пылающих щек и шепота "не надо"?
- Больше ни одна блядь не получит у меня ключи от этой хаты! Это я так кричала. Понимаете, у меня тонкая душевная организация, я почти не ругаюсь матом, я люблю Гогена и Рахманинова, читаю Набокова, знаю наизусть «Евгения Онегина» и, в конце концов, я выросла в интеллигентной семье, где почти не повышали голос. В такие минуты я себя просто не узнаю. Откуда все берется? Кто, ответьте мне, из моих многочисленных предков вот так срывался с «будьте любезны» на «ёб твою мать»? И как мне с этим со всем жить? Как мне склеить эти две, независимые друг от друга половинки? Где-то себя даже жалко. Да и дружки у меня такие же. Антропологически тупоумные. Быдло. Думаете, они всерьез воспринимали мои вопли? Валялись как спелые опавшие груши, кто на полу, кто на креслах, кто на диване. Улыбались. Им зашибись, им сладко. Схавали весь каннабис, который я поливала с весны до конца лета, между прочим. И не для этих уродов поливала, не для них его посадили, не для них растили. Они к нему не имели ни малейшего отношения. Это тоже я кричала. Укоряла. Реакции – ноль...
Танго делало с нами все, что хотело – и подстегивало, и пьянило, и вело за собой, и отпускало, и опять захватывало. Астор Пьяццолла.
Вот что он сделал с нами.С ним и со мной. А как это было и как начиналось? Как начинается танго. Salida – фигура отмечающая начало. Первые шаги, поворот головы его влево, мой вправо. Мы не смотрим в глаза друг друга. В разные стороны, но уже вместе. Мы делаем первые шаги. Его движение ко мне и мое от него. Шаг назад, но его рука уже притянула мою талию. Только на втором свидании я почувствовала, как крепко он меня держит. Мы начали двигаться медленно…медленно…., мы только выводили линию танца, нашего с ним танца. И мои чувства, как шампанское были закупорены пробкой, завинчены аллюминевой проволочкой и задекорированы фольгой. Я как толстостенная бутылка стояла в ведерке со льдом и не подозревала, что стоит только, стоит только снять золотую обертку, раскрутить металлический ключик и подтолкнуть пальцем пробку и все внутри зашипит и заклокочет, обретет силу и полетит в потолок. Но то ли по наивности, то ли по слишком большой уверенности в себе, я все еще пыталась устоять, сместить свой вес вперед, уповая на мускулы пальцев, ступней и щиколоток. Я все еще по привычке надеялась только на себя. Но мы уже танцевали в паре...
Когда влюбляешься, хочется, чтобы вокруг все было красиво. Хочется вдыхать воздух, который погостил в его легких и впитал его запах, хочется этот воздух материализовать и раскрасить маслом или акварелью, хочется развесить эти картины на стенах и уже смотреть на них беспрерывно. А потом, пригласить и его в эту картинную галерею, где мы будем украдкой трогать друг друга, делая вид, что рассматриваем картины, что так увлечены искусством и думаем исключительно о высоком…о высоком, толстом и большом, с улыбкой добавит он...
Когда я держу букет, перебираю гладкие упругие стебли, то чувствую, как мои пальцы становятся изящней. Превращение начинается с них, а заканчивается в сердце. И уже в сердце я встречаю девушку, которой известно, какой именно я выберу цветок и кем я стану в следующей жизни. Она очень красивая девушка. Мой двойник в мире отражений и иллюзий. Она понимает в цветах много больше моего. Потому что умеет остановить мгновение, не только остановить, но и красиво декорировать, например, алым шелком и сетчатым покрывалом с золотыми нитями. Поэтому сегодня свой цветок я подарю ей, а себе возьму орхидею.
Я знаю женщину, которая отрицает любовь. Она всегда говорит, что любовь-это игра ума, вымысел. Это женщина – моя мать. Она любит писать стихи и фантазировать. Порой к своим фантазиям мама пытается подвести прочную философскую базу.И тогда я слушаю её с вниманием и внутренней усмешкой. Я даже не пытаюсь её переубедить, такими нелепыми порой мне кажутся эти размышления. Они напоминают землю древних, которую те рисовали в виде черепахи на трех китах. Киты плавают в океане, а океан плещется ….ну наверно там же, где плещется космос. Запредельная такая штука неподвластная разуму.
Он был немолод, но еще силен. Мускулы, прежде гладкие и округлые теперь имели резкие контуры, кожа загорела и истончилась, очертила волокна, почти обнажила мышечную анатомию. Если бы какая-нибудь женщина сидела напротив гребца, то её восхищение покачивалось бы на его груди, как теперь покачивался деревянный амулет. Он отплывал от острова все дальше, дальше и намеревался плыть до тех пор, пока хватит сил. Он сел в лодку, когда уже не осталось ни целей, ни желаний, ничего, что способно удерживать его на этом солнечном острове с соломенным бунгало, пальмами, кокосами и упругими попками девочек-туристок, искательниц приключений и состоятельных любовников. К корме своей лодки Ромео привязал огромный невод воспоминаний, потерявший свою тяжесть в толще океанических вод, а к поясу нож с рукоятью из березового капа и клинком дамасской стали, дорогой и ценный подарок одной женщины, лица которой он так и не сумел запомнить. Женщина, собственно и была его последним воспоминанием из вереницы прочих, но это воспоминание он не бросил в невод, а бережно упрятал в ножны с просечными накладками.
Будильник прозвенел два раза. Я слышала. Но не встала, а потом заснула опять. Во сне ко мне явился Олле-Лукойе и произнес: « А зонтик свой я забираю… пока… какие могут быть сны, если ты давно уже должна быть на работе».
БАМС!
Я тут же проснулась. Посмотрела на часы. Так и есть, проспала. Метнулась к зеркалу. Ужас. На голове осиное гнездо, глаза опухли, прыщик на лбу. Чтобы сделать новое лицо надо минимум тридцать минут. Это только лицо! А остальное? Пуговица на юбке отскочила в процессе застегивания, колготки…ну…уже догадались, колготки это самая подлая часть одежды, они пускают стрелку в тот момент, когда ты их уже натянула.
Вы знаете, что такое плохая погода? А плохие сны? А плохое настроение? А Вы знаете, какие субстанции их рождают?
Вот у меня сейчас странно нехорошее настроение. Неприятно нездоровое настроение. От того, что я смотрю на группу победителей, победителей, которые еще не знают, что они проигравшие.
Они проиграли свою битву, все, занавес, но продолжают пребывать в иллюзии триумфа. Будто спектакль только начался, зрители замерли в ожидании, а в финале неизбежны овации.
«Тот не преступник, кто изображает поступки, что природа нам внушает.»
Маркиз де Сад.
«Обречена будет каждая девушка, которая прочтет одну-единственную страницу из этой книги»
Ж.Ж.Руссо.
Я сегодня ломаюсь снова. Меня разодрал Маркиз де Сад. Я стонала и закусывала губы. Я его почти полюбила.
Я следовала по лабиринтам вслед за добродетельной Жюстиной и познавала поэзию порока. Он сделал его выпуклым и разукрасил плетью, он приправил его жестокостью, а меня отравил своим сладким ядом бунтарства. Что ты сделал, маркиз? Ах, что же ты сделал….
Я чувствовала его усталость, я понимала, как его коробило от наслоений и шелухи человеческого разума. От бессмысленных кривляний, лицемерия и фальши. От интеллигентных расшаркиваний и спрятанных за ними уродливых жестов. Он срывал маски добродетели и заглядывал в наше истинное лицо. Он показывал нам наши собственные язвы и смеялся.
«Закройте книгу и прекратите читать, если я так оскорбляю ваше нежное сердце! Как, Вы продолжаете? Не может быть!» - кричал этот великий мим эпохи просвещения.
На подмостки театрального представления жизни он ворвался со своим гениальным лицедейством. Он подражал нам, но в отличие от нас не пасовал и играл свою роль тотально и до конца. Бесстрашно! Дерзко!
Ноль, зеро, точка отсчета. Стрелка часов перемахнула за полночь и повела на своем острие новый день. Еще один день моего освобождения, в котором минута за минутой стирается прошлое, и его скорлупа, отпадая по частичкам, освобождает мое я. Еще один день познания и открытия себя. Ау-у-у-у-у, ты меня слышишь? Та, которая лежала на акушерском столе и вопила от счастья и радости, та, которая встречала первый день своей жизни, где руки и ноги произвольно раскинуты и совсем неясно, где они находятся и куда летят, где пуповину только что обрезали, а есть, пить и дышать можно самой, самой!!!
Этот пост посвящается МИМу, потому что все последние недели меня вдохновляет Он и только Он.
Когда я хотела ребенка, то думала, что из меня получится великолепная мать. Я представляла, насмотревшись Санта Барбары, как куплю себе сумку-кенгуру и своего малыша буду таскать в этой сумке повсюду и везде. Я буду гулять, есть, спать и смотреть телевизор вместе со своим чудом болтающимся за плечами или на груди. Собственно, это была единственная, глупая картинка, которая рисовалась в моем воображении.
Он писал повесть о Какжелобцеве. Какжелобцев был примитивен, похотлив и весел.
Кто знал, каким был его создатель?
Мне он позволил лишь слегка прикоснуться к себе и к своей внутренней тайне. Увидела сначала мельком. Он заехал в наш офис, напрямик двинулся ко мне, в китайском пуховике и ватой в ушах. «Хай!», он всегда говорил хай, вместо здравствуй. «Хай!» ответила я опешив. Он вынул из ушей вату и объяснил:
Вот значитца так бабаньки, расскажу я вам историю одной любви которая со мной в интеренте приключилась. Замечательна история тем что никада в жизни моей не было мужиков красивых не то что сичас даже в молодости их не было. Не патамушта я страшила кака, ято себя симпотной считаю но не все пачему та могут эта разглядеть ну.. оно внимательней нада а времени ни у каво нет.
Ночью в такси играли азербайджанские мотивы. Полина никогда не слушала народную музыку, а тут изрядное количество алкоголя отрыло внутренний этноканал. Её так торкнуло по этим первобытным мотивам, что она готова была ехать с этим басурманином на тушинский рынок, чтобы купить такие же диски. Ей хотелось их сейчас же, сразу, мгновенно. Магометанин отказался продать ей свои, хотя она просила. Подумал наверно, что Родина не продается, а ему без музыки харило калымить всю ночь.
Я не могу понять, что со мной происходит, но это явно положительные изменения. Моя некогда прочная оболочка прохудилась, тонкая щель, сквозь которую сочился эликсир жизни и добра разверзлась, разрослась и вселенский поток хлынул в нее стремительной рекой. Я подозрительно люблю всех, даже негодяев. Настораживает, что процесс развивается со скоростью геометрической прогрессии. Я гуляю по улицам, и в моей голове проносятся незатейливые, поражающие своей тупостью цитаты: "Ах, птички! Ах, цветочки! Ах, деревца и травка!"
Под вечер, когда солнце уже отдаёт весь свой жар земле, я выхожу на балкон и до головокружения вдыхаю коктейль из летних ароматов. К густому меду только что распустившейся липы примешалась горечь полыни, легко противореча человеческой мудрости о ложке дёгтя. Свет заходящего солнца мягко разливается по верхушкам деревьев, преобразуя запах мёда в эфирное тело, которое скатывается по листьям, сползает по траве и попадает в небольшую речушку, где рассыпается бликами.
Она скучала. Не то, чтобы её угнетало одиночество, нет. Одиночество она воспринимала как награду или как подарок. Очутившись в который раз в незнакомом городе, с незнакомыми людьми, с отсутствием возможности общаться или с наличием желания молчать, она жадно выпила его, быстро, одним глотком, и в силу этой жадности, увы, не смогла разобрать вкуса. Время летело, да так, что она не успевала рассмотреть ни начало его, ни конец.
Девочка ходила в обнимку с гражданином немецкого происхождения по имени Томас Кох,когда ее заметил некий господи N, будущий олигарх,а ныне студент непрестижного ВУЗА.
- Какая!!- Произнес студент, засмотревшись на безупречные ножки.
- Даже и не думай!- Сказали ему.
-Пробовали, никому не дает. Только этому немцу.
- Хм..Какая...тем более хочу. А если хочу, то смогу.
В этот день на нем был бежевый костюм, белая рубашка, белые носки и лимонный галстук. Белья он вовсе не носил, но тогда она об этом еще не знала. Они работали вместе уже два года. Он не в её вкусе, она не в его формате. Привет, пока, немного полуулыбок, ненароком брошенный взгляд чуть ниже её талии. Ни на что не намекал предстоящий ужин на пятерых. Мало ли просто собрались, просто посидеть, просто пообщаться и выпить вина. Японский ресторан. Три мягких низких диванчика вокруг стола и два жестких стульчика. На диванах неудобно есть, на стульчиках жестко сидеть. Никак не могли определиться с местами. После последних перемещений он оказался напротив.
В субботнее утро я хотела отоспаться как следует, для этого с вечера задернула все ночные шторы, подготовилась…..якобы. Но в 8-30 во сне, на своего лежащего на боку друга, я закинула ноги, да так, что моя промежность уткнулась в его член. Эрегированный. Конечно, все было несправедливо. То есть, он, воспользовавшись ситуацией, тут же скользнул в сонную норку, и началось...
Есть ли связь между мощью мужчины и толщиной члена? Связь, безусловно, есть. Не то что бы этот факт является определяющим, но мужчина с толстым членом чувствует себя уверенней. Силы это ему придаёт. Если фаллос рассматривать как оружие, то, сравнивая двух воинов, это равносильно тому, как если бы ты пришёл на битву с кинжалом, а он с самурайским мечом. Кинжалом ты можешь владеть и лучше, чем он мечом. Но первое впечатление, а значит и духовную мощь противника можно подорвать. Примерно так.
Я лежу сейчас на диване и разлагаюсь. Разложение не так уж и плохо, разложение в сущности это жизнь. Индийский мальчик любил смотреть на гниение куч листьев. Каждую осень он нагребал кучи и потом годами наблюдал, как они превращаются в плодородную землю, постигая благодатную тайну смерти. Когда все умершее становится великолепным торфом, чудесным черноземом, источником нового. Любое проявление жизни можно разложить на действие трех гунн.
Плавно. Нежно. Парю. Момент настал, я ворвалась в свое сновидение. Тяжелый сироп сна сумел запорошить мой разум. И вдруг, моя комната, освещенная лунным светом и я, сидящая на постели рядом со своим спящим телом. Все будто в дымке, контуры нечеткие, цвета пастельные, вместо радости страх. А вдруг? Вдруг я не смогу вернуться?
С брачного ложа ушел, неузнан, И неопознанною - спала.
М. Цветаева.
Мягкая пуховка пробежала по носу, коснулась щеки, скользнула к подбородку и закончила свой бег на изгибе шеи. Потом, вспомнив, она вернулась ко лбу и вдруг заметила две продольные морщинки возле бровей, задумавшись, с грустью замерла и упрямо попыталась их смести двумя широкими мазками.
Случилось то, что случилось. Миха опять пропал. В этот раз поиски оказались безуспешными, ни в одном из возможных мест Михи не оказалось. Оставалась одна, крайняя мера, к которой с неохотой прибегала его жена Нелли. Мера именовалась тетей Леной или мамой Михиной жены, или, проще говоря, тещей. Её все так и называли Теща.
Семь раз отмерь, что б силы рассчитать, Не доставай ножа, коль не намерен отрезать. Чревато незнакомцев совращать играя... Тот, кто сильнее, может доиграть заставить.
Эля, Эля, Эл-ля, будто музыкант дотронулся до тонкой струны арфы. Эл-ля, звук разлетается по залу, отразившись эхом от его стен. Эл-ля, он настроил свой инструмент, и публика замерла в ожидании первого аккорда. Эл-ля.
Дальше…дальше они познакомились. Он был не робкого десятка, дорогой Антонио. Он подошел и узнал ее имя, предложил продолжить вечер с ним. Она отказалась, так как на них уже висела ответственность за Миху. Его надо было оттащить домой и срочно сдать в руки жене, в противном случае, Миха мог пропасть на неделю и тогда не только Натусику и Полине, а уже всем друзьям вместе с женой придется разыскивать канительного Миху по всевозможным притонам и клоакам. То, что они его поймали в таком виде, уже было чудом, а чудесами по всем сказочным законам следует незамедлительно пользоваться.
Антонио было двадцать лет! Подумать только! Ему ещё двадцать, ему уже двадцать. Какой она была в двадцать? Увы,…память, большой шулер, хитроумный игрок, она не хотела выдавать по первому требованию тогдашнее её восприятие мира. Когда Полина пыталась разворошить прошлое, то всплывал лишь стол светлого дерева, конверт с поздравительной открыткой и надпись на английском «твенти ван». Влюбленный Билл Коурт поздравлял Полину с Днем Рождения. Ей тогда исполнился 21 год. А ему было тридцать, как ей сейчас. Они отразились в зеркале времени вместе с Биллом. Волшебное зеркало превратило Билла в Антонио, а Полину в Билла. Смешно, Билл тогда казался невероятно далеким, как старое кино, как антикварная картина, как всеми забытая книга, она удивлялась тогда, как это тридцатилетний Билл, столько прожив, сохранил чудный моложавый вид и не рассыпался на части. Смешно. Теперь-то она хорошо понимала, как же Билл не рассыпался.
"Древний грек был убийцей: он жил среди грубой реальности, которая терзала и приводила в исступление дух. Он воевал со всеми и каждым, в том числе и с собой. Его яростный анархизм породил ясную, живительную метафизическую философию, которая даже в наши дни очаровывает мир."
Г.Миллер
Миллер не зря добавил "метафизическую". В Спарте, где жизнь ничего не стоила, смерть оказывалась высшим полетом человеческого духа. Но мне совсем не хочется это воспевать. Блистательная жизнь во стократ плодотворней блистательной смерти.
-Если бы ты был богат, я бы не задумываясь, выскочила за тебя замуж! А ты? Ты женился бы на мне, если бы я была богата?
- Незамедлительно.
- Господи, как же хорошо, что никто из нас не богат!
Из кинофильма " Завтрак у Тиффани"
Мы сидим по разные стороны монитора и у нас разная жизнь. У нас за плечами много неприятных жизненных уроков. Мы видели друг друга дважды и больше, пожалуй, никогда друг друга не увидим. Мы не форсируем события и почти не проявляем инициативы, хотя нет, инициативу проявляю я, очень редко, и он всегда отвечает отказом.
О тантрическом сексе написано довольно много, но не так давно в мои руки попала книга И.Карышевой, которая меня удивила, заинтересовала и развеселила. В ней подробно рассказывается про мастурбаторные техники. Суть этих техник, как и суть тантрического секса заключается в собирании, накоплении и использовании сексуальной энергии. Мне захотелось вынести на ваш суд небольшой отрывок. Итак:
Вызвать на дуэль
Ставка за Лидера
Вы не можете комментировать,
т.к. комментарии запрещены автором.
