Ежегодно мы проводили медосмотры в школах. Это было нужно больше для отчетности, чем для выявления больных, однако эти поездки позволили мне познакомиться с интеллигенцией, с которой я впоследствии сдружился.
Среди учителей выделялись директор уицештской школы по фамилии Колчак и будущий известный молдавский писатель Василий Иванович Василаки, учитель молдавского языка Четыренской школы. Еще до моего отъезда из Унцешт в 1965 году, он уехал в Москву, так как поступил в литературный институт имени Горького. До его отъезда мы с ним
организовали первую колхозную футбольную команду.
В школах преподавали молодые выпускники Кишиневского пединститута и университета и все считали нужным быть знакомыми с доктором. Мы собирались в клубах, устаивали вечера, я играл на аккордеоне, а однажды даже выступил в клубе. Мы так же с удовольствием принимали участие в дне донора, который превращался в настоящий праздник, так как сопровождался бесплатным обед и вином для каждого донора. Кстати, первым всегда обнажал локтевую вену председатель колхоза Глемб, за что был удостоен значка почетного донора СССР.
У меня появилась новое увлечение – книги. За их чтением, благодаря появившемуся электричеству, я проводил свое свободное время. У меня завелись знакомства в книжных магазинах, и я начал тратить деньги на книги, которые в послевоенные годы были редкой ценностью. Помню первые показушные советские издания, на которые я подписался. Среди них - собрание сочинений Шишкова, в тесненном красном переплете. Я ездил по библиотекам и, где только мог, брал книги, иногда безвозвратно. Так я поступил с книгой Стасова, которую увел из районной библиотеки и которой гордился всю свою жизнь.
Мы отмечали дни рождения и свадьбы. Мой друг Сеня Каменкер, работавший по соседству в селе Пырлица, пригласил меня и Глемба на свое бракосочетание, которое состоялось у его родителей в Унгенах. Впоследствии, уже в Америке, мы нашли друг друга и однажды Сеня со своей женой Надей, на чей свадьбе я побывал лет 50 тому назад, приехали ко мне в Нью-Йорк из Лос-Анджелеса.
В 1953 году умер великий вождь. Люди были в растерянности. Учитывая прогремевшее дело врачей, большинство которых было евреями, некоторые пациенты стали проявлять ко мне недоверие. Некоторые приходили, чтобы побеседовать. Они спрашивали: «Что нам теперь делать, вы у нас один, к тому же еврей, а тут партия говорит о каких-то евреях-отравителях?». На что я резонно отвечал: «Если вам нужен врач, то приходите, я вас не отравлю». Люди смеялись и уходили.
Через несколько лет работы я обрел определенный статус, местные власти в период выборной компании выдвинули меня на пост председателя по выборам. Я по наивности думал, что буду иметь какой-то вес, и очень возгордился, на самом деле только назывался председателем, не выполняя никаких абсолютно функций.
