Начался мирный период нашей жизни. Среди вернувшихся из эвакуации, были мои двоюродные сестры: Рая и Галя Шпигель.

Через год после нашего возвращения из далекой Северной Сибири вернулся из лагеря, в котором провел 4 с половиной года дядя Давид. В его освобождении, так же как и в освобождении моего отца сыграл роль начальник зоны, который отнесся к нему благосклонно. Таким образом, судьбы двух братьев Левы и Давида были похожи. Обоих реабилитировали в последующем. Дядя Давид прожил несколько месяцев у нас на Кузнечной, а потом уехал к своей семье, находящейся во Львове.
Дочь Давида и Эстерки Бима, окончила Харьковский библиотечный институт. У меня сохранилась фотография, сделанная на прогулочном пароходе «Победа», где мы с ней сняты на палубе. Бима работала во Львовской республиканской медицинской библиотеке. В нее был влюблен украинский паренек. Но его мать категорически была против их брака. Впоследствии Бима вышла замуж за военного врача Сашу Шапиро и родила ему двоих прекрасных детей: Костю и Диму, которые живут с родителями в Иерусалиме. Костя был женат на эмигрантке из Афганистана. Имеет двоих сыновей, работает в Кнесиде. Младший из братьев Дима преподает теннис, расставшись со своей первой женой, недавно женился на однокласснице из Львова.

Галя и Рая после войны жили у нас какое-то время, потом вышли замуж и переехали. Старшая из сестер, Галя была замужем за Сашей Нузбрах и родила дочь Иду. Ида окончила педагогический институт, вышла замуж за своего коллегу Борю Габева и родила дочь Сашу. С самого начал судьба Иды была трагической – отец скончался буквально за несколько дней до ее свадьбы. Желая поправить здоровье своей дочери, Ида уехала в Израиль без мужа, который ехать отказался. Она жила в Бетлехеме и ушла из жизни молодой несколько лет назад после тяжелого инсульта, приведшего к коме из которой она не вышла. Опеку над Сашей взял двоюродной брат Иды.
Галя после смерти своего мужа Саши начала работать в семье известного Кишиневского психиатра, своего доктора (у нее часто случались эпилептические приступы, и этот доктор ее лечил) ухаживая за его больной женой. Впоследствии, после смерти жены, он женился на Гале. Уже будучи в Америке, я узнал, что у Гали был инсульт, после которого она скончалась.

Галина и Раина мама Ида умерла в раннем возрасте от туберкулеза.

Рая окончила экономический техникум и многие годы работала в Кишиневе. Познакомившись с Милей Фридман, она стала его женой и родила дочь Аллу.
Алла стала впоследствии журналистом, уехала в Москву, работала в «Коммерсанте», вышла замуж за сына известных музыкантов Глебовых и родила сына.

Рая, которая перенесла туберкулез, впоследствии заболела тяжелым заболеванием кишечника. К тому времени Алла Глебова с сыном переехали в Германию. И так случилось, что ее родители умерли один за другим.

Война прошла не без потерь: мы потеряли двух бабушек и без вести пропал наш дедушка.
Однако и мирное время продолжало и продолжает уносить жизни.
Каждый раз, когда я хожу в синагогу, чтобы прочитать молитву по умершим, я мысленно прочитываю длинный список близких и далеких, которых со мной нет.

 
Лев Вайсман

Предки семьи моего отца, носившие фамилию Вайсман, явилась в Бессарабию, очевидно, из Германии и осели в Кишиневе. 

Мой дедушка Мендель Вайсман, которого я отчетливо помню, был крепким мужчиной, знавшим себе цену и единственным руководителем клана Вайсман, вокруг которого группировались остальные родственники, в том числе бедные. 

В субботу представители семьи Вайсман садились за огромный стол, а бабашка Хейвит, которая ростом была выше деда, стояла возле него в струнку с кувшином вина и наливала ему бокал, который дедушка Мендель выпивал после обязательной молитвы на хлеб. Затем он вытирал усы, и только после этого бабушка садилась как полноправная хозяйка, и начинался субботний вечер. 
Мы сидели рядом, и я помню, как стол буквально ломился от огромных гусей и индюков, пастромы, фаршированной рыбы, которую подавали бедные родственники, помогающие бабушке. Это детское воспоминание о субботней трапезе не стерлось из моей памяти. 

Дедушка Мендель занимался коммерцией. 
Он скупал у молдаван зерно, которое они привозили на подводах, запряженных быками, и ссыпал его в огромный амбар, находившийся в глубине двора. Этот двор смыкался с двором дяди Йойла, отцом моей матери. 

У семьи Вайсман была традиция, которая впоследствии дала понять, насколько был уважаем мой дед: за большой стол во дворе дедушка Мендель усаживал молдаван, которые привозили зерно, кормил их и угощал вином, за что крестьяне его очень уважали. 
Надо сказать, что дед не был эксплуататором. Судя по приземистому домику, в котором он жил и отсутствию других владений, его можно было отнести к среднему классу. Он был очень набожен и являлся старостой в синагоге, которая находилась через дорогу. 

Мой отец родился седьмым ребенком по счету и был первым выжившим младенцем, так как первые шесть беременностей моя бабушка не донашивала и дети рождались мертворожденными. Затем родились Давид, Ита и Копель. 
Тетя Ита умерла в молодости, оставив двоих детей – Галю и Раю на попечении своего мужа по фамилии Шпигель, который жил на станции Бульбоки. 

Вначале мой отец помогал своему отцу вести дела. Он, окончивший еврейскую гиманзию имени Вайсмана (совпадение), осуществлял перепродажу купленного зерна на мельницы. Дедушка, желая дать своему старшему сыну образование, сумел послать его в Вену в политехнический институт, который мой папа, проучившись несколько лет, не окончил, по неизвестной мне причине, и вернулся, чтобы продолжать свою работу коммерсантом. 

Когда пришла пора служить в армии, то воспользовавшись существующим в Румынии правилам, мой отец был зачислен в полк без отбывания службы. Согласно упомянутому правилу, можно было просто напросто откупиться от службы, отдав полку лошадь, а старшему офицеру деньги. Таким образом, с помощью моего деда, отцу дали чин младшего лейтенанта (поскольку он учился в Вене) и отпустили восвояси, зачислив в Румынскую армию.