Как я говорил выше, на моем участке была большая детская смертность, особенно среди детей до года. У ослабленных войной и голодом 47 года матерей часто рождались недоношенные, склонные к рахиту и дистрофии дети, которые требовали повышенного к себе внимания. У нас были патронажные сестры, с которыми я выезжал на ежемесячные медосмотры детей и оказание им посильной помощи, включая бесплатную выдачу лекарств. Такая практика себя оправдывала, хотя и требовала от медперсонала больших усилий, потому что поездки выполнялись в любую погоду.

На моем участке было много женщин, которых осматривала акушерка. Она же принимала роды. Роды были единственной медицинской деятельностью, в которой я плавал. Интересно заметить, что по молдавским обычаям, мужья рожениц стояли за дверью с полотенцами для акушерок в подарок и бутылью вина, которым окропляли губы младенцам, появившимся на свет.


Однажды мне пришлось сделать прерывание беременности, не имея никакого опыта и никогда прежде этой процедуры не делая. Была страшная непогода, и одна из моих медсестер, нуждающаяся в прерывании беременности, отказалась ехать в Унгены и попросила, чтобы операцию провел я. На мой отказ и попытку сослаться на неопытность, она сказала с улыбкой: «Я вам буду говорить, что делать». Я прочитал в книге ход операции, и под контролем медсестры, которая одновременно являлась и пациенткой, а так же при помощи другой ассистирующей медсестры мы сделали аборт. Несмотря на мои старания, через неделю операцию пришлось переделать, так как кровотечение не прекратилось. К счастью, все закончилось благополучно, но я больше в жизни не делал абортов, хотя и поехал на двухдневный семинар по акушерству, чтобы усовершенствовать свои навыки и получить об этом справку.

В процессе работы я часто проявлял талант организатора. Я поехал в типографию, привез бутылку спирта и попросил, чтобы мне отпечатали 1000 бланков-анкет для гинекологических больных и больных с заболеваниями щитовидной железы (видимо в питьевой воде не хватало йода, так как я наблюдал много больных с зобом). После этого я поручил акушеркам и фельдшерам осмотреть всех имеющихся на участках женщин и заполнить анкеты. Но дальше этих статистических данных дело не пошло. Толстые папки бумаг, которые я привез в ростовскую область, так и остались догнивать у меня в гараже.

Теперь расскажу о маститах. Мастит был бичом нашего участка из-за отсутствия санитарии при кормлении. У меня не было понятия, как с ними бороться, а спрашивать у акушерки не хотелось из-за нежелания показать свое незнание по этому вопросу. Тогда я взял учебник Вишневского «Местная анестезия новокаином». По рисункам в этой книги я, после местной анестезии, смело взял в руки скальпель, сделал разрезы, проложил турунды для дренажа и наложил повязку с мазью Вишневского. Результат оказался превосходным - через неделю больные выздоравливали.

Порой я встречал на улицах наших сел, людей (особенно женщин) с провалившимися носами, что заставило меня вспомнить лекции профессора Борзова, предупреждавшего, что мы столкнемся в своей работе с сифилисом 3 степени. Таких больных мы брали на учет и лечили биохинолем.

Еще хочу рассказать, как я сделал первую пункцию брюшной полости. Однажды пришел больной, с огромным животом. Он страдал циррозом печени, который осложнился асцитом. На участке, после предыдущего врача, я обнаружил несколько сумок с различными инструментами, очевидно военного происхождения. В одной из сумок я нашел троакар – полую трубку с гвоздем внутри. Этим гвоздем я должен был проколоть брюшную стенку больного, войти в брюшную полость и удалить накопившуюся жидкость. Сделав новокаиновую блокаду, я смело пошел на эту процедуру: воткнул гвоздь и из троакара под большим давлением начала вытекать жидкость.

Третий мой героический подвиг это введение кислорода в брюшную полость туберкулезным больным с целью поджатия легкого. Этой процедуре я научился у доктора Остниса. Доктор Остнис был большим чудаком. Его жена, очень милая женщина, работала окулистом, и, к сожалению, рано умерла. Судьбе было угодно, что когда Остнис уехал в Израиль, то наш общий товарищ Тененбойм способствовал его женитьбе на моей троюродной сестре Сале Ланда, в свою очередь тоже потерявшей мужа. Вспомним, что это был тот самый физик Ланда, который помог мне на вступительных экзаменах в институт, закрыв глаза на подсказки моих товарищей.
Но вернемся к туберкулезу на моем участке. В связи с большим количеством больных, я выдвинул очередное новаторское предложение: создать в селе Четырены дневной полустационар. Колхоз должен был выделить помещение, питание и 10 коек с обслуживающим персоналом для больных, а больница, с согласия районного туболога – бесплатные медикаменты. Так как моим другом и помощников был председатель колхоза Глемб, это новаторство было проведено через правление колхоза, и стационар начал действовать с большой пользой в последующем. Так как я научился делать превмоперитонеум, то есть вводить кислород в брюшную полость, то через несколько лет мы почти избавились от туберкулезных больных.