Валя, не желая разбивать мою семью, внезапно
уехала, оставив записку: «Не ищи меня. Если мне будет трудно, я сама тебя
найду».

Учитывая серьезность моих намерений, я вместе
с братом поехал возвращать свою любовь.  Мы
сели в поезд «Кишинев-Ростов», а после на автобус до поселка Шолоховского, где
жила Валя. Было это летом 1964 года.

Помню, как мы переправлялись через Северский
Донец на пароме вместе с автобусом, в том месте, где неподалеку от города Белая
Калитва находился памятник знак в честь битвы Игоря с половцами.

К вечеру мы прибыли на Шолоховский автовокзал,
который в то время находился на базаре. Мы поднялись до улицы Горького и
свернули в переулок Маяковского, где жили Валя и ее мама. Я был встречен с
пониманием. Фиму отвели спать к Валиному дяде, так как в маленьком доме
барачного типа спать было негде. Мне сразу запомнился огород и большая черешня
со спелыми плодами.

Мы уговорили Валю вернуться в Унцешты. Недолго
думая он собрала вещи и через пару дней мы выехали в обратный путь. Вначале
ехали поездом до Одессы, а там, на такси до Кишинева. При переезде через Днестр
колона машин была остановлена, чтобы дать проехать маршалу авиации по фамилии
Судеец.

Толиана приняла мое предложение о разводе,
понимая, что дальнейшая семейная жизнь не возможна. Мы с Валей вернулись в
Унцешты и продолжили работу. Однако, моя дальнейшая врачебная карьера оказалась
связанной с Валей и Шолоховкой. Этому способствовало так же и то
обстоятельство, что после случая с сыпным тифом мне было трудно работать в роли
второго врача. В 1965 году сначала Валя, а потом и я, после состоявшегося развода,
уехали в Шолоховку. Часть мебели и книги были отправлены контейнером.

На следующий день после моего прибытия в
Шолоховку мы с Валей поднялись на 4 этаж больницы к главному врачу Ларисе
Петровне Николаевой, которая довольно любезно, будучи наслышанной о моих медицинских
и прочих подвигах, приняла нас в свой коллектив. Я запомнил крутую лестницу, по
которой мы поднимались.

Я хотел работать рентгенологом, но мне
предложили новую для Шолоховской медсанчасти должность невропатолога. Несмотря
на мой недолгосрочный опыт в неврологии и отсутствие специализации, я, не подав
вида, начал работать на полставки невропатологом и на полставки с
неврологическими больными в терапии, где у меня было  5 коек. Терапией заведовала Христолюбова Зоя
Ивановна, всеми нами любимая.

В Шолоховке располагался второй по величине в
Ростовской области угольный трест, за счет которого и процветал этот шахтерский
поселок городского типа, который входил в состав города Белая-Калитва.

Вначале мы обосновались у Валиной мамы, в
финском домике на 4 хозяина с удобствами на улице. Позже, когда Валя ожидала
ребенка, я попросил главврача и Христолюбову посодействовать с квартирой. Мы
пошли в трест к посыльному, и он нам выделили двухкомнатную квартиру
хрущевского типа по улице Горького, на 2 этаже. Это было большое достижение,
так как с квартирами в Шолоховке было очень сложно. Получив квартиру, мы начали
благоустраиваться. У меня завязались добрые отношения с директорами шахт и ОРСа,
и мы потихоньку обустроили квартиру. Не знаю почему, но вскоре после моего
приезда состоялось профсоюзное собрание и меня, совершенно нового человека,
выбрали председателем местного комитета. Больница была большая, на 300 коек, с
персоналом под 400 человек. Медсанчасть обслуживала шахтеров, и была на хорошей
дотации  как от государства, так и от
угольного треста. Поэтому в ней были врачи практически всех специальностей
кроме невропатолога и ЛОР врача.

В сентябре 1966 года мы поехали в Ялту. Валя в
это время ожидала нашего первого ребенка. Нам запомнился греческий ансамбль
«Бузуки»,  с которого началась моя любовь
к греческой музыке. Запомнился так же кубинский ансамбль песни и пляски. С тех
пор, а может еще с послевоенных трофейных фильмов, в том числе мексиканских,
возникло новое направление в моей музыкальной культуре – я полюбил латиноамериканские
танцы. Еще помню, что в то время входили в моду ансамбли поп музыки, были
популярны Дона Самер, Глория Гейнер и позже Бониэм, Ирапшин, АВВА, Арабески,
Баккара, Пусикэт, Челентано, Джани Маранди. В это же время мы узнали про Битлз.

Близилась зима. Валя поскользнулась на льду, и
у нее начались преждевременные роды. (Ребенок по подсчетам должен был родиться
в январе.) Валю положили в родильное отделение, где она родила девочку,
названную Эллой, рождение которой я проворонил так как находился на Новогоднем
бал-маскараде, который состоялся 28 декабря 1966 в нашей медсанчасти. В
Шолоховке был довольно солидный дом культуры, в котором я взял костюм
мексиканца с сомбреро и кобурой и так втянулся в игру на маскараде, что забыл про
жену. Когда я пришел, то ребенок уже родился. Валя была очень счастлива, она
смотрела на ребенка, не спуская глаз, так что соседи предупреждали, что она
может его, точнее ее, сглазить. В последствии я вернулся на вечер и сообщил о рождение
дочери. Все начали меня поздравлять. Так счастливо закончился 1966 год.