Гимназия

В гимназии я проучился один год. Помню, что пришел с отцом и сдал экзамен по математике, решив довольно простую задачу, а так же прочитал стихотворение Михая Эминеску.
Отец уплатил нужную сумму, и я стал гимназистом. Мне сшили форму с номерным знаком на левом плече, кажется, 47 номер. На голове я носил фуражку на кокарде которой красовались буквы «МЕ», так как гимназия носила имя Михая Эминеску.

В городе было много гимназий и лицеев, отдельно мужских и отдельно женских. Они носили имена румынских поэтов: Богдана Хаждеу, Александра Донича и так далее. Гимназии девочек носили имена принцессы Марии, принцессы Дадиани, а двоюродные сестры Рая и Галя при поддержки моего отца поступили в гимназию, которая была связана с именем генерала Бертелота. В этой гимназии обучение шло на французском языке.

В румынских школах процветала палочная дисциплина, аккуратизм, борьба за каллиграфический почерк. Клякса в домашнем задании приводила к наказанию. В углу класса располагалась кукурузная куча. Там на коленях стояли провинившиеся ученики. В ходу была так же линейка, которая приводилась в дейсвтие по любому справедливо заслуженному поводу.

Однажды, после проверки домашнего задания, учитель румынского языка Урсулеску, велел мне привести родителей. Пришла мама, и учитель показал ей кляксу на одной из страниц моей тетради. Вынув из секретера новую толстую тетрадь, он предложил ей проследить, чтобы я исписал испорченной страницей всю эту тетрадь в виде наказания. Мама не отходила от меня несколько вечеров при переписке, подавая какао, чтобы я не уснул. Наконец, я вручил вымученную тетрадь, расплывающемуся в улыбке господину Урсулеску.

Ежедневно по приходу в школу нас проверяли на чистоту: осматривали шею, воротнички, ногти и обязательное наличие двух платков: для глаз и носа. Так воспитывали гимназистов.

Помню, как на первый урок французского языка вошел грузный мужчина, все встали, и месье Друэ задал вопрос по-французски. Класс замер, однако несколько человек в классе изучали французский с гувернантками, поэтому нашелся мальчик, который ему ответил. С этого момента и до конца учебы мы, не знавшие ни одного слова по-французски, и он, не знавший ни одного слова по-румынски, прекрасно общались, и в результате этого общения я легко освоил французский и до сих пор могу прочитать отрывок из басни Лафонтена «Ворона и сыр».

Папа всегда в дни моего рождения и без повода одаривал меня книгами, в особенности романами Жуля Верна, поэтому на сегодняшний день я, наверное, рекордсмен по количеству прочитанных книг этого автора.
За короткий советский период обучения мне вспоминается особая тяга к книгам Аркадия Гайдара, которые я брал в городской библиотеке и упивался ими, так как это был новый для меня мир. Естественно, что русский язык я знал с детства, и учиться мне было легко.